The Tiny Walker

В лазарете Александрии пахло спиртом, сухими травами и запекшейся кровью. Хёршель аккуратно промокал ватным тампоном разбитую губу Минервы. Девушка морщилась, но сидела смирно, держась за край кушетки. На её левой щеке наливался тяжелый, сине-багровый кровоподтек. Дверь резко распахнулась. В лазарет быстрыми шагами вошел Рома. Его раненая рука всё еще была зафиксирована повязкой, но двигался он уже уверенно, сильная лихорадка отступила. Увидев изувеченное лицо возлюбленной, парень замер. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. — Кто это сделал? — тихо, но с пугающей угрозой спросил Пятифанов, подходя ближе. — Рома, всё нормально, просто небольшая потасовка... — попыталась успокоить его Минерва, отводя взгляд. — Минерва, не лги мне, — Рома перевел тяжелый взгляд на Хёршела. Старик лишь тяжело вздохнул, понимая, что скрывать правду бессмысленно. — Хёршель? — Спенсер и его дружки. Ночью. Вломились в дом за масками, — негромко ответил врач. — Она защищала Олю и Бет. Брюнет изменился в лице. В его глазах вспыхнул дикий, первобытный гнев. Не говоря ни слова, он резко развернулся, выхватил здоровой рукой свой охотничий нож со стола с инструментами и бросился к выходу. — Рома, стой! — крикнула Минерва, соскакивая с кушетки, но парень уже выбежал на улицу, направляясь к подвалу арсенала, где заперли пленных. На полпути его дорогу преградили Антон и Аарон, которые как раз шли в лазарет. — Дорогу! — прорычал Рома, пытаясь обойти их, но Аарон железной хваткой вцепился в его здоровое плечо. — Остынь, Рома! Сейчас не время устраивать самосуд, — басом проговорил парень. — Пусти меня, Аарон! Этот ублюдок ударил её! Я вскрою ему глотку! — Рома отчаянно рванулся вперед, несмотря на боль в раненом плече. Он дрался со всей страстью раненого зверя, пытаясь достать ножом хотя бы воздух перед собой. Антон обхватил друга сзади, наваливаясь всем весом. — Рома, прекрати! — кричал Антон, удерживая его. — Мы их связали! Рик разберется! Не ломай то, что мы только построили! — Мне плевать на их законы! Отпустите! — Рома! — сквозь пелену ярости до его ушей долетел знакомый голос. Минерва подбежала к нему, тяжело дыша. Она не обратила внимания на парней, а просто подошла вплотную и аккуратно, но крепко обхватила лицо Ромы своими ладонями, заставляя его посмотреть на себя. — Рома, посмотри на меня. Смотри на меня! — её голос дрожал от волнения, но в нем была сила. — Я здесь. Я жива. Спенсер ответит за то, что сделал, но не так. Не становись чудовищем из-за него. Ты нужен мне здесь, со мной. Слышишь? Живой и разумный. Рома тяжело, прерывисто дышал. Взгляд его метался по её лицу, задерживаясь на синяках. Медленно, дюйм за дюймом, напряжение начало покидать его тело. Он опустил руку с ножом. Антон и Аарон осторожно ослабили хватку. Рома уткнулся лбом в плечо Минервы, тихо выругавшись, и крепко обнял её здоровой рукой. *** На заднем дворе дома Граймсов, на деревянных ступенях веранды, сидел Карл. Он молча смотрел на свои руки. Его кулаки были сбиты в кровь, кожа на костяшках лопнула, а под ногтями запеклась темная кровь Кента. Парень чувствовал себя опустошенным. Внутри него всё еще отзывался эхом тот безумный восторг, который он ощутил ночью, когда методично вбивал лицо Кента в деревянный пол. Ему это нравилось. И эта мысль пугала его больше всего. Дверь позади него тихо скрипнула. На веранду вышла Бет. На её лице, пониже глаза, красовался аккуратный пластырь, наложенный Хёршелом. Она молча присела рядом с ним на ступеньку, держа в руках чистый бинт и бутылочку с перекисью. — Давай я помогу, — тихо сказала она. — Не надо, Бет. Само пройдет, — Карл попытался спрятать руки в карманы куртки, но Бет мягко, но настойчиво перехватила его запястье. Она начала аккуратно обрабатывать его раны. Граймс шипел от прикосновения антисептика, но руки не убирал. — Ты молчишь с самого рассвета, — негромко произнесла Бет, не поднимая глаз от его ладони. — Думаешь о том, что случилось? — Я чуть не убил его, Бет, — глухо ответил Карл, уставившись в землю. — Если бы Абрахам и Антон меня не оттащили, я бы размозжил ему голову. Я... я смотрел на его лицо и хотел продолжать. Во мне словно что-то щелкнуло. Я стал похож на Жнецов. На Карвера. На Поупа. Я чудовище. Бет остановилась. Она отложила бинт, взяла его разбитые ладони в свои и заставила Карла посмотреть ей в глаза. Её взгляд был теплым и полным бесконечного понимания. — Карл, посмотри на меня, — мягко попросила она. — Карьер убивал людей ради развлечения и власти. Поуп сжигал своих заживо, чтобы доказать свою силу. А ты... ты защищал меня. Кент таскал меня за волосы, тот здоровяк бил Минерву, они угрожали маленькой Оле. Если бы не ты, Кент мог искалечить меня или убить. То, что ты сделал — это была не жестокость ради жестокости. Это была защита. Суровая, страшная, но необходимая. Ты спас мне жизнь, Карл. И я никогда, слышишь, никогда не посчитаю тебя чудовищем. Карл долго смотрел на неё, чувствуя, как ледяной ком в его груди начинает медленно таять от её слов. Он слабо кивнул, и Бет аккуратно продолжила перевязывать его руки. *** Утро полностью вступило в свои права. На центральной площади Александрии собралась вся община. Люди испуганно перешептывались, глядя на центр площади. Там, привязанные к тяжелым деревянным стульям, сидели трое. Спенсер тихо скулил от боли — его плечо, прокушенное Антоном, было грубо забинтовано, а на лице красовался след от ботинка Минервы. Брюс сидел, свесив голову, с огромным синяком на челюсти. Но самым страшным зрелищем был Кент — правая сторона его лица представляла собой сплошную опухшую гематому, глаз полностью заплыл, а губы были разорваны. Рик стоял перед ними, опираясь на перила помоста. Рядом стояла Диана, лицо которой казалось постаревшим на десять лет. Позади Рика стоял Эйдан, его челюсти были сжаты, а взгляд выражал глубокое презрение. — Эти люди, — громко начал Рик, указывая на пленных, — нарушили главный закон нашего дома. Они совершили вооруженное нападение на наших людей. Они избили девушек. Они угрожали ребенку. Они украли оружие из арсенала, готовя раскол. Толпа зашумела. Кто-то выкрикивал слова осуждения, сторонники Спенсера испуганно молчали. — Я настаиваю на немедленном изгнании, — твердо произнес Рик, посмотрев на Диану. — Без оружия. Без припасов. Они больше не часть нашей общины. Диана сделала шаг вперед. Её руки дрожали, в глазах стояли слезы. Она посмотрела на Спенсера, который жалобно закричал: — Мама! Мама, пожалуйста! Они убьют нас там! Это всё эти лесные дикари, они спровоцировали нас! Мама! — Рик... — голос Дианы сорвался на шепот. — Изгнание сейчас, когда в лесу бродят эти... Шепчущиеся... это смертный приговор. Давай запрем их. Пустим на самые тяжелые работы под конвоем. Прошу тебя, как лидера... как мать. Дай ему последний шанс искупить вину. Рик посмотрел на неё с тяжелым вздохом, но его взгляд оставался непреклонным. — Диана, если мы оставим гниль внутри стен, она уничтожит весь дом. Мы не можем доверять им спину, когда враг у ворот. — Он прав, мама, — неожиданно раздался твердый голос Эйдана. Диана резко обернулась к старшему сыну. Спенсер тоже замер, не веря своим ушам. — Эйдан, что ты говоришь?.. — прошептала Диана. — Спенсер перешел черту, — холодно сказал Эйдан, глядя на брата. — Ты пытался украсть оружие, напал на беззащитных девочек в их собственном доме. Ты трус и предатель, Спенсер. Из-за таких, как ты, гибли люди на вылазках. Я не буду рисковать жизнями тех, кто защищает этот город, ради твоего эгоизма. Рик прав. Тебе здесь не место. Спенсер разрыдался, выкрикивая проклятия в адрес брата. Диана закрыла лицо руками, её плечи судорожно вздрагивали. Она поняла, что проиграла этот бой. Закон был один для всех. — Развяжите их, — скомандовал Рик Абрахаму. — Ведите к воротам. Тяжелые железные ворота Александрии медленно разошлись со скрипом. За ними простирался густой, молочно-белый утренний туман. Он казался живым, лениво перекатываясь по сырой траве и скрывая деревья уже в десяти шагах от ворот. Абрахам и Антон грубо вытолкнули Спенсера, Брюса и еле ковыляющего Кента за пределы общины. — Идите и не оборачивайтесь, — холодно бросил им вслед Рик, стоявший у ворот с винтовкой на плече. — Если кто-то из вас приблизится к стенам ближе, чем на выстрел — пеняйте на себя. — Ты пожалеешь об этом, Граймс! — истерично закричал Спенсер, держась за прокушенное плечо. — Вы все сдохнете здесь! Брюс подхватил хнычущего Кента под руку, и троица предателей медленно двинулась в белую пелену тумана. Спустя несколько секунд их силуэты полностью растворились в молочной пустоте. — Закрывай, — скомандовал Рик. Тяжелые створки начали медленно сходиться. В Александрии воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание. Вжик. Внезапно со стороны тумана донесся странный, резкий свист. А затем тишину разорвал истошный, полный первобытного ужаса крик Спенсера: — Нет! О боже, нет! Брюс, бежи-и... А-а-а-ах! Следом раздался дикий, захлебывающийся крик Кента, который тут же оборвался влажным хрустом ломающихся костей. Послышались быстрые, частые шаги множества ног по мокрой траве и тяжелые вздохи. Но это были не ходячие. Жители на стенах услышали, как Спенсер умоляет о пощаде, его голос удалялся, сопровождаемый жутким, торжествующим хохотом и леденящим душу шепотом, который донесся прямо из белой стены тумана: «Они нарушили границу... Смерть идет за каждым...» Диана вскрикнула и упала на колени у ворот, Эйдан едва успел подхватить её. Рик мгновенно вскинул винтовку, целясь в туман, а Абрахам и Антон заняли боевые позиции. Враг не просто подошел близко. Новый кошмар стоял прямо у ворот Александрии, ожидая момента, чтобы забрать их жизни. Туман у ворот Александрии не рассеивался, он словно сгущался, превращаясь в плотную молочную стену. Рик стоял на помосте, крепко сжимая цевье винтовки. Рядом с ним замерли Абрахам и Мишонн, чьи глаза лихорадочно сканировали белую пелену. Из тишины донесся хриплый, прерывистый плач. А затем из тумана медленно выплыл силуэт. Это была высокая, костлявая фигура, одетая в лохмотья. Но самым жутким было лицо — вернее, маска из грубо сшитой человеческой кожи, за которой мерцали холодные, лишенные сострадания глаза. В руках фигура держала толстую, грязную веревку. На другом конце веревки, на коленях, волочился Спенсер. Его одежда была разорвана, лицо исцарапано, а на шее красовалась тугая петля. Он выглядел как затравленное животное, потерявшее всякую гордость. — Мама... Рик... помогите... — прохрипел Спенсер, захлебываясь слезами. Шепчущий дернул за веревку, заставляя Спенсера замолчать от удушья, и остановился в двадцати шагах от ворот. Его голос прозвучал тихо, но он разнесся над площадью, как ледяной ветер: — Вы... пролили кровь... наших братьев. Вы забрали их лица. Рик сжал зубы, его голос прозвучал властно и твердо: — Они напали первыми. Мы защищали свой дом. Отпусти парня, и мы разойдемся миром. Шепчущий издал сухой, похожий на шелест листвы смешок. — Мира нет. Есть только природа. И закон стаи. Нам не нужен этот сломленный щенок. Нам нужны те, кто убил наших. Мальчик в шляпе. Девчонка-лиса. Парень-заяц. И поющая девка. Отдайте их нам... и мы позволим вам дожить до зимы. Диана, стоявшая внизу у ворот, вскрикнула, закрывая рот руками. Спенсер посмотрел на мать полными ужаса глазами. — У вас есть время до захода солнца, — продолжал Шепчущий, медленно отступая обратно в туман и утягивая за собой Спенсера. — Если ворота не откроются и убийцы не выйдут... мы приведем к вам Смерть. Тысячи её лиц. Фигура исчезла в тумане так же внезапно, как и появилась. Тишина, воцарившаяся после этого, была страшнее любого крика. *** Тем временем в сорока милях к северу от Александрии группа Дэрила нашла «золотую жилу». Это была старая заправка с примыкающим к ней крупным сетевым магазином. Стеклянные витрины были запылены, но внутри полки ломились от товара. — Глазам не верю... — прошептал Гленн, смахивая пыль с коробки шоколадных батончиков. — Здесь и чипсы, и консервы, и даже... боже, это же сухие завтраки для детей. Оля будет в восторге. Гленн и Розита быстро наполняли рюкзаки. Группа была в приподнятом настроении. После месяцев голода и борьбы со Жнецами этот магазин казался раем. Дэрил, однако, не расслаблялся. Он стоял у входа, прислушиваясь к звукам леса. — Заканчивайте быстрее, — бросил он через плечо. — Слишком тут тихо. Мне это не нравится. Внезапно земля под их ногами начала мелко вибрировать. Сначала это был едва уловимый гул, но с каждой секундой он становился громче, перерастая в тяжелый, ритмичный топот тысяч ног. Дэрил припал к щели в заколоченном окне. Его лицо мгновенно побледнело. — Всем лечь! — скомандовал он резким шепотом. — Быстро! За прилавки! Ни звука! Гленн, и Розита мгновенно упали на пол, затаившись в тени стеллажей. Он осторожно приподнял голову и заглянул в окно. По дороге мимо заправки текла река. Река из мертвецов. Их были тысячи — бесконечный поток гнилой плоти, пустых глаз и лязгающих зубов. Но самым страшным было то, что внутри этой орды, словно пастухи в стаде овец, двигались люди. Они были одеты в кожу трупов, сливаясь с ними, и короткими, гортанными звуками направляли движение чудовищной массы. — О боже... — беззвучно выдохнул Гленн , вжимаясь в пол. — Это и есть та орда, о которой говорил Карл? Один из Шепчущихся остановился прямо напротив витрины магазина. Он медленно повернул голову, обтянутую кожей мертвеца, и уставился на темное стекло. Дэрил затаил дыхание, его палец лежал на спусковом крючке арбалета. Сердце Гленна бешено колотилось — в рюкзаке за его спиной тихо шуршала упаковка конфет, которые он так хотел привезти в город. Прошли мучительные секунды. Шепчущий издал короткий свист и двинулся дальше, увлекая за собой очередную группу ходячих. Группа Дэрила осталась сидеть в темноте магазина, слушая, как мимо них проходит армия, способная стереть Александрию с лица земли за считанные минуты. Теперь они знали: припасы, которые они нашли, могут им не понадобиться, если им не удастся предупредить Рика вовремя. *** В кабинете Дианы царил полумрак. На столе лежали жуткие кожаные маски Шепчущихся. Диана стояла у окна, обхватив себя руками. Её плечи судорожно вздрагивали. Рик сидел напротив, его лицо казалось высеченным из камня, а ладонь по-прежнему лежала на рукояти револьвера. Рядом, прислонившись к стене, стоял Эйдан — его взгляд был устремлен в пол. — Рик, я умоляю тебя... — голос Дианы сорвался на хриплый шепот. Она повернулась, и в её глазах, полных слез, читалось отчаяние матери. — Они просят четверых. Всего четверых! Карла, Бет и этих лесных детей. Но взамен они вернут Спенсера! Мы сможем укрепить стены, мы подготовимся... — Нет, Диана, — отрезал Рик. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Мы не торгуем своими людьми. Если мы отдадим им Карла, Бет, Антона и Алису, мы покажем свою слабость. Эти твари поймут, что нами можно манипулировать. И тогда они придут и заберут всё остальное. Мы не отдадим им никого. — Но это мой сын! — вскрикнула Диана, подбегая к столу и ударяя по нему кулаком. — Твой сын жив, Рик! Он стоит на стенах! А мой... мой мальчик сейчас там, в тумане, с петлей на шее! Эйдан, скажи ему! Помоги мне! Диана с надеждой посмотрела на старшего сына. Эйдан медленно поднял голову. На его лице отражалась глубокая, выматывающая боль, но взгляд оставался твердым. Он подошел к матери и осторожно взял её за подрагивающие плечи. — Мама... остановись, — тихо сказал Эйдан. — Брату уже не помочь. — Что ты говоришь?! — Диана попыталась вырваться, но сын держал её крепко и нежно. — Он предал нас, — с горечью произнес Эйдан. — Он украл оружие, напал на девчонок. А теперь эти... монстры используют его как приманку. Если мы поддадимся на их шантаж, мы погубим всю Александрию. Спенсер сам выбрал этот путь. Мне жаль, мама. Правда жаль. Но Рик прав. Мы должны готовиться к бою. Диана бессильно опустила голову на грудь сына и тихо, горько разрыдалась. Эйдан обнял её, бросив на Рика короткий, понимающий взгляд. Рик молча кивнул и вышел из кабинета. Время стремительно уходило. *** В сорока милях к северу, в запыленном помещении придорожного магазина, царила удушливая тишина. Дэрил, Гленн и Розита лежали за поваленным стеллажом, едва смея дышать. Снаружи, прямо за тонированными стеклами витрин, шло бесконечное стадо мертвецов, ведомое Шепчущимися. Вдруг со стороны служебного входа раздался тихий шорох. Дверь, державшаяся на одной петле, слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель протиснулся ходячий. Его нижняя челюсть была оторвана, а из горла вырывался лишь тихий, свистящий хрип. Он медленно, покачиваясь, побрел между рядами, двигаясь прямо к укрытию группы. Дэрил прижал палец к губам, посмотрев на Гленна и Розиту. Огнестрельное оружие или арбалет использовать было нельзя — любой резкий звук сквозь разбитые окна мгновенно привлек бы внимание сотен Шепчущихся снаружи. Мертвец приблизился к их стеллажу на расстояние трех шагов. Его гнилостный запах ударил выжившим в нос. Розита плавно, без единого звука, скользнула на пол и поползла в обход. Когда ходячий поравнялся с углом стеллажа, она резко выбросила руку вперед, хватая его за остатки грязных волос и дергая назад, чтобы зафиксировать голову. Ходячий дернулся, его руки забарабанили по воздуху. Гленн мгновенно вырос перед ним, мертвой хваткой вцепившись в его костлявое запястье, не давая задеть полки с банками. Дэрил сделал молниеносный шаг вперед. В его правой руке блеснуло широкое лезвие охотничьего ножа. Одним мощным, выверенным движением он вогнал сталь точно под подбородок мертвеца, пробивая нёбо и входя в мозг. Ходячий мгновенно обмяк. Дэрил и Гленн бережно, стараясь не издать ни единого шороха, опустили безжизненное тело на пыльный пол. Розита тяжело выдохнула, вытирая пот со лба рукавом. Они справились. Но опасность по-прежнему дышала им в затылок. *** Глубоко в лесу, в лагере Шепчущихся, пахло дымом, сыростью и разложением. Спенсер, привязанный к стволу старой сосны, судорожно глотал ртом воздух. Его избитое лицо опухло, а прокушенное Антоном плечо горело адским огнем. Перед ним стояла женщина. На ней не было маски. Её череп был полностью обрит, а серые, холодные глаза смотрели на Спенсера так, словно перед ней был копошащийся в грязи червь. Это была Альфа. — Твой дом... — тихо, протяжно произнесла она, слегка наклоняя голову. — Он кажется крепким. Но у каждой стены есть трещина. Расскажи мне о них, червяк. И, возможно, я позволю тебе уйти на четвереньках. — Я всё скажу! Всё! — закричал Спенсер, захлебываясь слюной от страха. — Только не убивайте! С южной стороны... под стеной есть старая ливневая решетка! Она проржавела, её можно легко выбить! Оружия у них много, но почти всё оно на складе в центре общины, у них мало часовых на восточной стороне! И Граймс... Рик Граймс ранен! Он едва ходит! У них не больше тридцати бойцов, остальные — испуганные дети и старики! Альфа медленно слушала, на её тонких губах появилась едва заметная, зловещая улыбка. — Ливневая решетка... раненый вожак... — она провела кончиком пальца по щеке Спенсера. — Ты очень полезный червяк. — Да! Да, я полезный! Отпустите меня, прошу... — Спенсер с надеждой заглянул в её глаза. — Но черви не живут среди волков, — тихо прошептала Альфа. Её рука метнулась к его горлу. Короткий, хирургически точный взмах охотничьего ножа — и горло Спенсера оказалось перерезано от уха до уха. Он захрипел, его глаза округлились от ужаса, а изо рта хлынула темная кровь. Альфа равнодушно отвернулась, вытирая лезвие о край своих грязных брюк. — Приготовьте стадо, — скомандовала она стоящим рядом Шепчущимся. — Мы идем забирать то, что принадлежит нам.