3am. (3 часа ночи)

Кацуки ничего не снилось. Или, может быть, снилось, но он забыл. Проснувшись, он неподвижно лежал в постели, уставившись в стену. После всего, что произошло, и всего, что должно было произойти, ему очень нужен был один из этих дурацких сентиментальных снов. Ему нужно было, чтобы Ичи был рядом, где-то там, где Кацуки не нужно было беспокоиться о том, как он выглядит, или о том, что он лучший, потому что Ичи и так считал его лучшим, несмотря ни на что. Он проверил телефон. Ничего. Наверное, еще не проснулся. Цуки-тян: Доброе утро, ботаник. Кацуки уже собирался отправить этот не слишком сентиментальный каомодзи, но остановился, замерев с пальцем над кнопкой отправки, внезапно охваченный тревогой. Просто отправь этот каомодзи, черт возьми. Ты уже делал это раньше, идиот, не трусь. Цуки-тян: (`▽´ʃƪ)♡ Ну вот. Неужели это было так чертовски сложно? Да, в каком-то смысле. А что, если Ити решил больше никогда с ним не разговаривать? Черт, Кацуки, наверное, напугал его своими рассказами о травмах. Ити, наверное, понял, что он сам их себе нанес. Наверное, решил, что не хочет иметь ничего общего с придурком, который так себя ведет. Нет. Нет. Не думай так, черт возьми. Я НЕ собираюсь начинать этот гребаный день с такого. Он просто спит. Мы вчера засиделись допоздна. Он спит. Да, и ты НА САМОМ ДЕЛЕ лучший. Хватит себя обманывать. Ты прекрасно знаешь, почему его здесь нет. И все из-за того, что ты не смог держать свой поганый рот на замке. А как же секретность? Никогда никому не рассказывать? А теперь ты его отпугнул, придурок. Кацуки встал с кровати, не обращая внимания на боль в ноге. Он размахивал рукой, как делал это в любой другой день, стиснув зубы от боли. Ему показалось, или рана болела сильнее, чем вчера? Надо проверить. Он размотал повязку, и ему показалось, что его ударили ножом в грудь. Сквозной порез был темно-красным, и от него, казалось, исходило тепло. Сами швы были полностью покрыты отвратительной желтой жидкостью, и Кацуки мог поклясться, что чувствовал, как она пульсирует. А два других. Были чертовски опухшими. Он ткнул в каждый из них и поморщился. Потому что, конечно же, они воспалились! Ну конечно же, сегодня из всех чертовых дней именно этот! Это именно то, что ему было нужно! Зачем вообще нужна эта чертова повязка? В чем был смысл? Что она должна была предотвратить? Что станет хуже? Черт, да почему бы и нет! Почему не сделать еще хуже? Не то чтобы Кацуки этого не заслуживал! Его ладони покалывало от предвкушения взрывов, когда он, присев на корточки, достал из-под кровати свои медицинские принадлежности. Пальцы коснулись ножа. И на автопилоте он вытащил его. Кацуки рассматривал его, вертел в руках. Это был швейцарский нож приличных размеров, ярко-красный, с засохшей кровью и обугленными пятнами. Он сжал его в руке, идеально совместив пальцы с темными отметинами. Так он помечал свои ножи как свои- он сжимал их в руке, а затем медленно, осторожно поджигал кончики пальцев, навсегда оставляя на ноже свои отпечатки. Свой первый нож он тоже сделал сам. Это был выкидной нож, гораздо менее универсальный, чем швейцарский, но гораздо более изящный. И лезвие у него было длиннее. За второй нож с длинным лезвием Кацуки пришлось выложить кругленькую сумму. Но он не мог просто взять еще один выкидной нож. Швейцарский нож был лучше. Для походов, мог бы он сказать. И все же он жалел, что потерял свой выкидной нож. Он выглядел чертовски круто, особенно с отметинами от взрыва, контрастирующими с красной рукояткой. Кацуки повертел его в руках и осмотрел лезвие. Чтобы проверить, нет ли на нем грязи. Он редко его чистил. На нем была кровь, засохшая после предыдущего использования. И еще кое-что, оставшееся с тех пор, как им пользовались в последний раз, — все лезвие было темно-коричневым. Неудивительно, что он заразился. Нож был грязным. Очень грязным. Чертов придурок, беспокоишь друга из-за того, что тебе лень почистить нож. Что за человек так поступает? Тебе СТОИТ потренироваться сегодня. В любом случае надо. Если все видят, какой ты, черт возьми, слабак, значит, сам виноват. Ты это сделал. Ты все это сделал. Все это. Лезвие тоже выглядело затупившимся. Кацуки нужно было проверить. Оно затупилось? Он не мог сказать наверняка. Нужно было проверить. Проверить. Еще раз проверить. Просто проверить остроту. Лезвие было в крови. Он ничего не видел из-за крови. Было ли это скучно или все еще интересно? Кацуки не мог понять. Проверено. Проверено. Проверено еще раз. Так сильно, что кровь капала. Проверено. Не было ощущения, что лезвие затупилось. Но, может, дело было в нем самом. Ему действительно нужно было почистить нож. Он снова мог занести инфекцию. Проверено. Еще раз. В последний раз. И все. Он сидел в удушающей тишине, тупо глядя в никуда. Его рука опустилась на пол, хватка ослабла, нож выпал, и кончики пальцев коснулись лезвия. Он опустил взгляд, сосредоточившись на красных пятнах на руке, но ведь он не касался острой части лезвия, верно? Что только что произошло? Хватит врать самому себе. Ты знаешь, что произошло. На этот раз он сдержался. Швов больше не будет. Хорошо. Он бы опоздал, если бы ему пришлось зашивать себя сам. Он смутно помнил, что должен был перевязать рану. На этот раз Кацуки использовал больше пластыря, раза в два больше, чем накануне. Он забыл обработать ногу. Как будто я мог забыть. Все, что он сделал, — смирился с тем, что это справедливое возмездие. Он так сильно хотел быть номером один? Так пусть, черт возьми, потрудится ради этого. Старуха была права: всю жизнь ему все преподносили на блюдечке с голубой каемочкой. Почему бы не поработать ради разнообразия? Он должен был быть героем — от него ждали, что он справится с чем-то подобным. Его нога горела. Кацуки бросил взгляд на свой нож и засунул его обратно под кровать, даже не удосужившись приклеить его скотчем к изголовью. Он не хотел даже смотреть на него, не хотел тратить время на то, чтобы спрятать то, что никому и не нужно. Это просто напомнило ему обо всем, что с ним было не так. На лезвии, спрятанном в темноте, виднелись ярко-алые пятна. xxxxx Цуки-тян: с моей ногой все в порядке, просто чтобы ты знал. Цуки-тян: сегодня я буду в порядке. «Бакуго, ты...» «Это походка!» Киришима хлопнул его по руке. «Это не походка!» Ну, это так, но... хромота — это походка! Мы уже это проходили!» «Ну ладно. Это походка без хромоты. Теперь ты доволен?» Кацуки не мог, черт возьми, дождаться начала обучения. Он покажет Ичи. И он покажет Киришиме. Он покажет себе. К черту его ногу, к черту швы и к черту двузначное количество других порезов. К черту все это. Все это! Он собирался на курсы подготовки героев. И он собирался надрать всем задницы на этих курсах. Он втопчет в грязь этого придурка Кирисиму. — Бакуго… — вздохнул Кирисима. “Ты ударишь меня за эти слова, но ... было бы не по-мужски, если бы я не высказал свои мысли только из-за этого!” “Просто выкладывай, Дерьмовая Шевелюра”. “Я, эээ. Я действительно не думаю, что тебе стоит сегодня изображать героя. Катсуки развернулся и посмотрел на Киришиму. “Извини, блядь?” “Ты слышал, что я сказал! С твоей ногой явно что-то не так! “С ней все в порядке!” “БАКУГО!” От крика Киришимы Кацуки остановился как вкопанный. Киришима тоже остановился и развернулся к другу с искаженным от боли лицом. «Что-то не так, Бакуго! Иди к Регенерату...» «Да ни за что!» «...или притворись, что отравился, или скажи, что у тебя травма, или что-то в этом роде! Ты еще больше наврежешь себе, если попытаешься тренироваться с этой ногой!» “С моей ногой все в порядке! Единственный из нас, у кого будут какие-либо травмы, - это ты!” “О боже мой!.. Тебе будет больно!” “Мне не больно сейчас, и мне не будет больно!” Катсуки снова зашагал, на этот раз быстрее. - Ты, блядь, увидишь! - Киришима подбежал к нему, сбавляя темп. — Чувак, да ладно тебе, думай рационально... — Это ТЫ не думаешь рационально! Ты правда думаешь, что я позволю какой-то гребаной травме меня остановить? Он нанес удар, попав Киришиме прямо в челюсть. — Чувак! — Он потер щеку и бросил на Кацуки испепеляющий взгляд. — Какого хрена? Я просто беспокоюсь! Пожалуйста, я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Пожалуйста… — Не надо. Кацуки выплюнул эти слова со всей возможной злобой, рванул с места и, воспользовавшись шоком Кирисимы, оставил его позади. Он ничего не чувствовал, его нога была так же далека от него, как и все остальное тело. xxxxx Черт, как же она болела. И все это заметили. К тому времени, как Кацуки ворвался в класс, его нога горела. Нет, хуже. Ему казалось, что он сам себя порезал. Что, надо отдать ему должное, он не сделал. Порез — это не рана. Ему казалось, что швы разошлись, и он едва сдерживался, чтобы не броситься в ванную и не проверить, так ли это. Я бы почувствовал эту чертову кровь, убеждал он себя. Просто не веди себя странно. Все смотрели на него. Каминари, Серо, Ашидо, Дзиро, все. Черт, даже Тодороки смотрел на него. И, черт возьми, Деку не было за своим столом. Он был в глубине класса, тусовался с Круглолицым. И, конечно, они оба пялились — хотя Круглолицый, по крайней мере, делал вид, что не пялится. Черт, даже этот придурок пялился. Как там его зовут, подумал Кацуки. Я вообще с ним когда-нибудь разговаривал? Они его оценивали. Заметили его отвратительную хромоту, и теперь у них появились идеи. ‘О, Бакуго такой слабый! Держу пари, что сегодня будет так легко превзойти его в тренировке героев! Боже, я не могу дождаться, когда он выставит себя дураком перед Всемогущим! Это будет весело! Может быть, он заплачет! Весь такой лающий и дерьмово кусающийся, почему мы должны его уважать? Почему он вообще хочет быть героем? Что заставляет его думать, что он МОЖЕТ им быть?’ Вероятно, именно это и крутилось у них в головах. Нет, вряд ли. Безусловно. Наверное, они хотели снять грандиозный провал, который, по их мнению, должен был случиться, и выложить его на YouTube или еще куда-нибудь. ГЛУПЫЙ ПОПЫТАВШИЙСЯ СТАТЬ ГЕРОЕМ УБЛЮДОК ПРОВАЛИВАЕТСЯ САМЫМ ГЛУПЫМ ОБРАЗОМ, КАКОЙ ТОЛЬКО МОЖНО ПРЕДСТАВИТЬ (ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОСМОТРУ) Один миллион просмотров. Мгновенно ставшее вирусным видео. «Ха-ха, это же тот парень со спортивного фестиваля?» ‘Как же низко пал этот могущественный человек.’ ‘Пфф, он никогда не был могущественным!!’ ‘Ха-ха, это было так глупо, как он вообще думал, что станет таким героем?’ ‘Пустая трата места в UA, если честно.’ ‘Не-а, ребята, этот чувак из той атаки слизняков-злодеев!! Неудивительно, что он такой отстой, он даже сам не смог из этого выбраться!!’ ‘Тоже мне герой, ха-ха.’ Они просто ждали когда он оступится, чтобы проскочить мимо и оставить его ни с чем, выставив на всеобщее обозрение таким же ничтожеством, каким он и является. Никто больше не смотрел на него. Но он все равно чувствовал на себе их взгляды, жгучие, пристальные, ждущие и от этого ему становилось не по себе. Он им покажет. Он покажет всем. — Бакуго? Ты в порядке? Кацуки резко повернул голову вправо и вдруг остро ощутил, насколько он напряжен. Это был Шитти Киришима, который смотрел на него с этой гребаной жалостью , которая ему была не нужна. Погоди, это что, синяк у него на щеке? Нет. Нет, это просто покраснение, наверное, он весь раскраснелся, пока бежал за мной. Заткнись, придурок. Ты ему синяк поставил. Гребаный кусок дерьма. — Я в порядке, — выплюнул он. “Просто… у тебя такой вид, будто ты вот-вот подожжешь свой стол, братан”. “Тогда. Держись. От меня подальше”. Кацуки процедил слова сквозь стиснутые зубы, впившись ногтями в ладони и изо всех сил стараясь сдержать свою причуду. “Бакуго, что-то не так! Ты ведешь себя странно, опаздываешь, хромаешь и… братан, что случилось? “НИЧЕГО!” И вот оно. Это гребаное пристальное взглядывание, которое так ненавидел Кацуки. Он продолжал смотреть прямо перед собой, стараясь не думать о том, что все взгляды прикованы к нему, что все пристально его разглядывают, ждут, смеются, они, наверное, смеялись про себя, шептались о том, какой же Кацуки жалкий, — погодите, этот придурок Деку только что выбежал, наверное, чтобы рассказать кому-то, может, 1-Б, они бы посмеялись над этим, и, черт возьми, Киришима тоже в этом замешан, да? “Бакуго? Ты дрожишь…” “ОТВАЛИ!” Взрывы раздавались из ладоней Кацуки, хотя он и не разжимал их. Он был невосприимчив к способностям своей причуды, но все равно чувствовал покалывание. “Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ ЖАЛ!” “Бакуго, я не…” “Да понял я, понял!” Кацуки вскочил со стула и уставился на Кирисиму с выражением чистой, неприкрытой ненависти. «Я понял, что ты, черт возьми, задумал. Ты хочешь меня подставить, да?» Кирисима выглядел обиженным. «Н-нет! Бакуго, с чего бы мне...» «Хочешь меня подставить, да?» Хочешь, чтобы я признал свою слабость, которой ты, черт возьми, МОЖЕШЬ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ? — Крик сопровождался новыми взрывами. — Нет! Я не этого хочу! Я просто хочу, чтобы ты не пострадал! — Я НЕ ПОСТРАДАЮ! А ТЕПЕРЬ ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ, НАХУЙ! Киришима открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его. — Ладно. Кацуки никогда раньше не слышал, чтобы Киришима говорил с таким смирением. Никогда не видел его таким подавленным. Он вернулся за свой стол и обхватил голову руками. Каминари сел рядом, положил руку Киришиме на спину и что-то ему говорил. Кацуки не слышал его из-за своего стола. Он снова сел, развалился на стуле и проверил телефон. Ничего. Черт, мне правда нужно что-то выпить. Ему казалось, что он вот-вот заплачет. Всего было слишком много, слишком много, черт возьми. Нога пульсировала. Грудь сдавливало. Он снова почувствовал, как его захлестывает чувство вины: даже если Киришима хотел его подставить, почему бы не позволить ему это сделать? Тогда все увидели бы Кацуки таким, какой он есть на самом деле. И разве это было так уж плохо? Киришима был таким милым. А Кацуки ударил его по лицу и накричал на него. А что, если я доведу его до слез? Кацуки украдкой взглянул на парту Киришимы. Он дрожал. Или это из-за того, что дрожал сам Кацуки, выглядело так, будто дрожал Киришима? Кто знает? Разве это имело значение? Кацуки, черт возьми, заслужил это. Киришима не заслуживал такого отношения со стороны Кацуки. А теперь Кацуки потерял друга. С чего бы Киришиме хотеть дружить с таким неудачником, как он? Он не заслуживал того, чтобы доказывать свою состоятельность. Не заслуживал того, чтобы победить вопреки всему. И все же, из эгоизма, он все равно хотел этого. Надо было сделать это еще вчера. Он был бы мертв через несколько минут, если бы ударил себя ножом. Однажды Кацуки пережил это. Не было никакого шанса, что он переживет это во второй раз. Ему понадобится легендарная удача. Или, в его случае, легендарный плохо не повезло. Зачем UA вообще потрудился принять студента, который, вероятно, умрет до окончания первого курса? Перед гребаным выступлением финал наступил? Он не заслуживал того, чтобы его спасли. Он не заслуживал тех усилий, которые приложили врачи, чтобы он, черт возьми, дожил до конца курса. Если бы это был кто-то другой, то да. Почему бы и нет. Но зачем прилагать столько усилий ради жизни, которую вообще не стоило спасать? Деку должен был уйти. Пусть я сдохну там. Так мне и надо. Я столько лет стремился стать лучшим, а потом погиб от рук какого-то жалкого злодея, от которого не смог защититься. Войди в историю как тот самый придурок-панк, который усложнил спасательные операции, а потом, мать его, погиб. Карма или что-то в этом роде. Деку, наверное, будет праздновать. Ну, сначала ему будет грустно. Может, неделю или около того. Киришима никогда бы не подружился с самым отвратительным человеком на свете. Черт. Почему я все еще ЗДЕСЬ? Кацуки затрясло еще сильнее, и он рассеянно прикусил губу. Черт, он и правда вот-вот расплачется. Он снова проверил телефон. Ему нужно 129. Ну разве это не жалкое зрелище? Крутой и сильный Кацуки Бакуго нуждается в маленьком интернет-ботанике, чтобы не расплакаться посреди урока. Жалко это или нет, но факты не изменить. xxxxx «Деку-кун? С тобой все в порядке?” Вместо того чтобы сесть за свою парту, Идзу направился в конец класса, к парте Урараки. Он не хотел, чтобы Каччан заметил его состояние: он был бледен, под глазами залегли темные круги. Он почти не спал: каждый раз, когда он пытался заснуть, его мысли возвращались к Каччану и дневным тренировкам, и он беспокойно ворочался, пока не просыпался. Его так сильно мутило от тревоги, что он едва сдерживал рвоту, голова кружилась, а все тело болело от усталости. На ее вопрос он покачал головой. «Каччан ранен…» Она посмотрела на него с тревогой на лице. «Как ранен? Ты про судороги?» Он снова покачал головой. «Это не судороги…» Он почувствовал, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слезы. — Каччан рассказал мне вчера вечером… Урарака успокаивающе положила руку на плечо Изуку. — Что случилось?.. — Я… — сдавленное рыдание, — я не хочу говорить. Каччан бы этого не хотел. Изуку не мог понять, какое выражение лица было у Урараки. Она беспокоилась или догадалась, как и он? Он не знал. — Я бы никогда не стала рассказывать, Деку…! Ее слова должны были его успокоить, но они просто отскочили от Изуку, не оказав на него никакого влияния. «Я знаю. Я просто...» — еще одно рыдание, — «не хочу». Она похлопала его по плечу. «Ладно... Я не буду заставлять тебя говорить. Но я никому не скажу, если ты хочешь!» Она ободряюще улыбнулась ему. Изуку вытер слезы. «Сегодня на тренировке случится что-то... плохое...» Он пробормотал это, не понимая, к кому обращается — к себе, к Урараке или к кому-то еще, кто мог его услышать. «Что? Деку, что случится?» Идзуку стало не по себе, когда он представил, как Каччан корчится от боли, как в тот день, когда его рана в семь стежков разошлась и о боже, она же сильно кровоточит, да? Он будет истекать кровью, и что, если ему придется ехать в больницу- Боже, его снова сейчас стошнит. «Мне… мне нужно в туалет, Урарака-!» Он выбежал, не дав ей договорить. xxxxx У Изуку не было сил встать. Он слабо прижался к унитазу, его желудок продолжал бунтовать, перед глазами все плыло, в горле горело, а во рту стоял отвратительный привкус. Каччан… Его телефон пиликнул. Он побледнел — он забыл сегодня что-то сказать Каччану! Что, если Каччан сейчас на меня злится? Он нерешительно проверил, готовый услышать: «Да пошел ты, раз игнорируешь меня». Я блокирую тебя навсегда. Цуки-тян: Ичи, ты там? Цуки-тян: Это глупо, но я в двух секундах Цуки-тян: от того, чтобы разрыдаться прямо посреди урока Цуки-тян: Так что сделай что-нибудь. Глупое. Цуки-тян: Отвлеки меня, черт возьми. О боже. Это было хуже чем гнев. 129: Цуки-тян, мне так жаль 129: О БОЖЕ, я 129: Я УСТАЛА И НЕ ПОЖЕЛАЛА ТЕБЕ УТРА, НЕ ПООБЩАЛАСЬ С ТОБОЙ И ВСЕ ТАКОЕ 129: Я ОБЕЩАЮ, ЧТО НЕ ИГНОРИРУЮ ТЕБЯ И ВСЕ ТАКОЕ, МНЕ ТАК ЖАЛЬ Цуки-тян: успокойся, ботаничка. Цуки-тян: просто. Цуки-тян: как дела в твоей школе? Цуки-тян: я никогда не спрашивала. 129: все хорошо… 129: немного скучно! 129: мне больше интересно узнать о твоей школе! 129: у тебя есть друзья? 129: да ладно, кого я обманываю, я уверена, что у тебя их много!! Идзуку, надо признать, не очень хорошо умел врать. Ни в коем случае. Так что о том, чтобы притворяться, что я учусь в школе, не могло быть и речи. К тому же он действительно задумывался о том, что Качан думает обо всех нас. Цуки-тян: конечно, я думаю. Цуки-тян: у него охренеть какие. торчащие рыжие волосы. Цуки-тян: по-видимому, раньше они были черными. Цуки-тян: когда я это представляю, мне становится не по себе. этот придурок должен был быть рыжим. Цуки-тян: хотя, наверное, так было бы лучше. Цуки-тян: с торчащими волосами он выглядит немного нелепо. Цуки-тян: как будто он изо всех сил старается произвести впечатление на кого-то. 129: о? на кого-то, на кого он хочет произвести впечатление? Цуки-тян: ага. Цуки-тян: кажется, ему нравится этот придурок из другого класса. Было приятно вот так поболтать с Каччаном. Изуку встал и направился обратно в класс, его живот уже успокоился. По дороге он продолжал писать сообщения. 129: ого, правда? Цуки-тян: да. Они «братаны». Цуки-тян: но он очень нежен с ним. Цуки-тян: он настаивает, что он не гей, но я в это не верю. Идзуку вспомнил, что Киришима был близок с Тэцутэцу из 1-Б. Не об этом ли парне говорил Каччан? Из них получилась бы милая пара. 129: я уверен, они были бы счастливы вместе (*^▽^*) Цуки-тян: ага. Цуки-тян: но этому придурку нужно поумнеть. Цуки-тян: он из тех, кто сосет член и называет это братскими отношениями. Идзуку сдавленно хохотнул прямо перед тем, как войти в класс, но быстро успокоился, вошел и сел за парту. Теперь, когда Каччан это сказал, Идзуку понял, что тот имел в виду, хоть ему и не хотелось в этом признаваться. 129: о боже, черт возьми 129: так плохо??? Цуки-тян: да. Цуки-тян: сводит меня с ума. 129: представляю себе;; Цуки-тян: хотя я не очень хочу о нем говорить. Цуки-тян: не сейчас. 129: ок!! 129: а кто-нибудь еще есть? Расскажи мне побольше о своих одноклассниках!! Цуки-тян: э-э-э. Цуки-тян: наш староста класса — Цуки-тян: ну. Цуки-тян: ты когда-нибудь играла в Danganronpa? 129: во все игры! Цуки-тян: ишимару. Цуки-тян: Староста класса — просто гребаный Ишимару. При этих словах Изуку снова не смог сдержать смех — сравнение с Иидой из «Данганронпы» было идеальным, вплоть до их общего громкого энтузиазма. Изуку удивился, почему сам до этого не додумался — может, Каччан оказался еще большим ботаном, чем он думал? Может, он думал об этом чаще, чем казалось Изуку. 129: ха-ха-ха, правда? Цуки-тян: ага. Цуки-тян: я все время жду, что он скажет, что мое поведение неприемлемо для школьной среды. 129: пффф Цуки-тян: подожди минутку Цуки-тян: ты спрашиваешь о моих одноклассниках, чтобы узнать, кого я не упоминаю Цуки-тян: чтобы понять, кто я такая? ха-ха. 129: но-но-но!! ничего такого!! 129: это было бы по-настоящему жутко… Идзуку не врал — конечно, если бы он не знал, кто такой Каччан, он бы так и сделал, но потом бы ужасно себя чувствовал. Он и сам делал кое-что жуткое, за что потом раскаивался. Его замутило. Цуки-тян: конечно, было бы Цуки-тян: но... Я верю, что ты этого не сделаешь. Цуки-тян: Потому что, если выяснится, что это так. Цуки-тян: Я тебя убью. От этих слов у Изуку по спине побежали мурашки. Кто бы мог подумать, что правильная пунктуация может быть такой зловещей? 129: Я обещаю, что не буду! （ΟΔΟ；；） 129: И вообще, ты упомянул только двух человек! 129: это мне особо не поможет;; Цуки-тян: наверное, ты прав. 129: хотя я рад, что ты мне доверяешь… Цуки-тян: да. Цуки-тян: ничего особенного. Идзуку широко улыбнулся, глядя на экран телефона. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, Каччан. xxxxx Обед прошел напряженно. Кацуки сидел за совершенно другим столом, и его постоянные сотрапезники в недоумении смотрели на него, пока он украдкой поглядывал на свое привычное место. Киришима сидел, обхватив голову руками, и разговаривал с Каминари, который в какой-то момент встал, подошел к нему и сел рядом, туда, где обычно сидел Кацуки, и обнял его, как показалось Кацуки, в попытке утешить. А может, Каминари просто был таким сентиментальным, черт его знает. Он не хотел делать ничего необычного в присутствии этих посторонних — Кацуки предположил, что они с бизнес-курса, а ему меньше всего хотелось, чтобы эти мелкие засранцы распускали о нем слухи. Из-за этого ему приходилось постоянно подавлять желание сбегать в туалет и проверить ногу — на случай, если его уход покажется им странным. Он мог поклясться, что повязка стала еще горячее и давила сильнее, чем раньше. Но даже если и так, что он мог сейчас с этим поделать? Ему оставалось только улыбаться и терпеть. Разговор с Ичи помог — они провели обеденный перерыв, обсуждая повседневные дела. В основном Кацуки рассказывал о своих предметах, не связанных с героикой, а Ичи вставлял: «О, у меня примерно то же самое!» или «О, я не очень силен в этом, может, ты мне как-нибудь объяснишь?» или что-то в этом роде. Кацуки казалось, что они учатся в одной школе. Что они ближе друг к другу, чем на самом деле. Ему было интересно, как выглядит Ичи, когда занимается. Может быть, он сидит, сгорбившись над тетрадью, сосредоточенно морщит лоб и полностью отрешен от внешнего мира. А может, он ерзает, оглядывается по сторонам, прикусывает губу, что-то бормочет себе под нос... В любом случае Кацуки хотел бы это увидеть. От этой мысли его сердце забилось чаще, и это отвлекло его от неизбежного. «Удачи на тренировках по геройству!..» — сказал Ичи. «Будь осторожен, хорошо?» Кацуки ответил коротко: «Я в порядке. Не волнуйся.» Он не был в порядке. Его нога пульсировала, синхронизируясь с учащенным сердцебиением. Дополнительный вес перчаток Кацуки не помогал делу, увеличивая нагрузку, которую должен был поддерживать его изуродованный придаток. Кацуки был вынужден перенести весь вес на правую ногу, поскольку Всемогущий объяснял упражнение. Это было похоже на то, что они проделали сразу после стажировки, но на этот раз вместо гонки к поставленной цели основное внимание было уделено быстрым поворотам. Маневрировать по прямой было легко, но в условиях, аналогичных жестким ограничениям Ground Gamma, преследовать злодея было бы сложнее, особенно если бы он решил делать зигзаги по местности, чтобы подставить герою подножку. Цель состояла в том, чтобы добраться до заданной точки как можно быстрее, двигаясь зигзагом, поворачивая направо, затем налево, затем направо, продвигаясь вперед по лестнице - не как гонка, а как вызов. Разве это не то, что такое гребаная гонка? Удивлялся про себя Кацуки. Я ИМЕЮ в виду, я ДУМАЮ, что проведение гонки означало бы, что все просто остановились бы, как только финишировала тройка лидеров. Или, может быть, он не хочет, чтобы мы были слишком сосредоточены на соревнованиях или что-то в этом роде. Что угодно. Кацуки мог сосредоточиться только на самом упражнении, которое в его голове сводилось к прыгай, прыгай, прыгай, прыгай, ноги, ноги, используй ноги, черт возьми, удачи, ублюдок, иди и умри, мы тебя ненавидим, Бакуго. Он вполне мог просто... перенести всю нагрузку на правую ногу. Оттолкнуться правой и на нее же приземлиться. Обычно он отталкивался правой и приземлялся на левую, но мог просто поменять ноги в воздухе. Ему придется бороться с мышечной памятью, что потребует предельной концентрации. Здесь не было права на ошибку. Не было права на колебания. А одноклассники бросали на него взгляды. Время от времени поглядывали в его сторону. Он не забывал отвечать им таким же злобным взглядом. Хуже всех был этот придурок Деку. Казалось, он вот-вот заплачет. У Кацуки внутри все перевернулось, когда он увидел - почему он так чертовски волновался? Мистер, я лучше тебя, Каччан был готов расплакаться из-за гребаного тренировочного упражнения? Черт, да Кацуки мог бы обогнать его даже с одной неработающей ногой. Даже если бы это была не гонка, Кацуки все равно победил бы. Он сглотнул подступившую к горлу желчь и попытался выровнять дыхание. Эмоции были настолько сильны, что ему казалось, будто он вот-вот взлетит. Нет. Черт, только не сейчас. Сосредоточься, иначе все испортишь. Ты облажаешься, и винить будет некого, кроме тебя самого. Сосредоточься. Нога пульсировала с такой силой, что Кацуки больше не мог ее игнорировать. Черт. Не меняй выражение лица. Не показывай, что тебе больно. Сосредоточься на Всемогущем. Не думай об этом. Свежие раны могут открыться. Не думай об этом. Швы могут разойтись. Не думай об этом. Черт, двум другим за день могло стать еще хуже, как вчера первому. Кацуки не проверил. Не думай об этом, черт возьми! Он чуть не пропустил момент, когда Всемогущий велел им идти. И они пошли. Вот и все. Оттолкнись правой, переключись СЕЙЧАС, приземлись, снова оттолкнись, переключись, приземлись, это может сработать, это должно сработать, это работает! Позади него раздавались взрывы, но он, стиснув зубы, продолжал маневрировать. Черт, это непросто. Перекинь одну ногу через другую — правую — приземлись, оттолкнись, черт, черт, черт... Он переходил с трубы на трубу зигзагообразно. Он уже делал это раньше, это было легко: чередовать отталкивания левой и правой ногой. Но сейчас у него не получалось. Поэтому ему пришлось неловко перекинуть одну ногу через другую. Правая нога задела внутреннюю поверхность бедра левой. Каждый раз, когда его правая нога соприкасалась с металлом, по всему телу проходили ударные волны, на которые обычно не обращаешь внимания, но каждый раз они отдавались резкой болью в его больной ноге. Измученная плоть не успевала восстановиться, а ударные волны следовали одна за другой, и боль усиливалась. И все же он стиснул зубы и продолжил. Победить. ПОБЕДИТЬ. Быстрее. Он посмотрел налево, потом направо — этот чертов Деку использовал свои маневры, как и в прошлый раз, и, конечно он двигался быстрее — Деку не был скован, как Кацуки. Кацуки сверкнул на него глазами, а затем снова сосредоточился на дороге. Он увеличил силу взрывов, стал сильнее отталкиваться ногами — черт, его правая нога начала гореть от постоянного напряжения. Почему они не могли оказаться на «Земле Бета»? На ее широких открытых пространствах Кацуки мог бы просто пролететь мимо всех на своих взрывах, не отталкиваясь ногами. Но нет. Они оказались в этом гребаном лабиринте на «Земле Гамма» и выполняли это гребаное упражнение именно в этот гребаный день. Деку шел с ним ноздря в ноздрю. К черту это. Правая нога, смена хвата, удар, приземление, удар, смена хвата, приземление... Ветер обдувал Кацуки, пока он выкладывался на полную. Ноги горели. Он снова посмотрел на Деку — такими темпами тот его победит. Он не проиграет этому дерьму Деку. Какая разница, что это не гонка? Какая, черт возьми, разница! Кацуки всё равно собирался победить. Побеждай. Побеждай, побеждай, побеждай, опереди этого придурка Деку — черт, переключись — - докажи, что ты чего-то стоишь, придурок, гребаная ПОБЕДА — - переключись — - хоть раз в своей гребаной жизни поработай ради чего-то — - переключись — - кусок дерьма, ты проигрываешь — - переключись — - ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДАВАЙ БЫСТРЕЕ! ЧТО ЗА ГЕРОЙ, КОТОРЫЙ НЕ МОЖЕТ ПРИСПОСАБЛИВАТЬСЯ — - переключись — - ТЫ ДОЛЖЕН, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОБЕДИТЬ!- - ПЕРЕКЛЮЧИСЬ!- -ЧТО ТЫ ТАКОЕ, ТРУС?- -ВЫКЛЮЧАЙСЯ!- -ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОИГРАТЬ. ТЫ НИ ЧЕРТА НЕ МОЖЕШЬ ПРОИГРАТЬ- -ПОТОМУ ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЧТО ТЫ ТАКОЕ, ЕСЛИ НЕ ПЕРВЫЙ, БЛЯДЬ? Кто-то закричал. Кацуки поскользнулся и упал, слишком потрясенный, чтобы удержаться на ногах с помощью взрывов. Ублюдок все еще кричал. Почему они не заткнутся? Гребаное падение больно- В ушах у Кацуки звенело, зрение затуманилось, и ему казалось, что он плывет... Он смутно осознавал и в то же время остро ощущал боль, пронизывающую все его тело, исходящую из - черт возьми, откуда она взялась? Этот мудак, блядь, перестанет плакать? Орать? Оба? Заткнись нахуй! Кацуки чувствовал все и в то же время ничего, его рот был приоткрыт в безмолвной агонии, глаза широко раскрыты и не мигали. Он смутно слышал, как кто-то кричит «Каччан!» Чертов Деку. Кацуки мог бы поклясться, что это он плакал. Если это был не он, то кто, черт возьми, тогда плакал? Почему они не заткнутся? Он увидел, как на него надвигается зеленое пятно, потом синее, и почувствовал, что взмывает в воздух. — Юный Бакуго! Юный Бакуго, ты меня слышишь? — Всемогущему пришлось перекрикивать этого крикуна — Кацуки едва его слышал. Он попытался ответить, но горло почему-то саднило - рот все еще был открыт от шока. Он попытался закрыть рот, и- Слава богу, что крики прекратились. У Катсуки пересохло в горле. Ветер пронесся мимо него, когда Всемогущий бежал ... куда-то. Это было просто гребаное падение! Я в порядке! Слова так и не сорвались с его губ, рот был открыт, а тело обмякло. Кацуки попытался пошевелить руками, оттолкнуть его — ему не нужна была его помощь, черт возьми! Рука дрожала от напряжения, перчатка оказалась тяжелее, чем он привык. Он собрал все силы, какие только мог, и толкнул изо всех сил, но не сдвинулся ни на дюйм. Рука сломана? Он почувствовал, что где-то что-то намокло. Черт, где? Кацуки моргнул, и пелена перед глазами рассеялась. Он уставился на решительное лицо Всемогущего, постепенно осознавая, что происходит с его телом. Его лицо было мокрым. Черт, черт, черт, черт, я что, ударился головой? Не помню, чтобы я ударялся головой. Черт… Что-то капало. Что-то еще пульсировало, как будто само его сердце переместилось туда, где оно и было, и поселилось там, издавая мощные, непрерывные толчки. Но нет, его сердце по-прежнему было в груди, зажатое в тиски — те самые тиски, которые Кацуки ощущал весь день. Капающая вода сводила его с ума. Кацуки снова закрыл рот и сосредоточился на словах, которые хотел сказать. Он прокручивал их в уме снова, и снова, и снова, снова открывая рот и, наконец, заговаривая, его пересохшее горло горело с каждым словом. “С ... моей головой все в порядке ...?” Всемогущий, казалось, удивился, услышав его слова, и одарил его своей фирменной ободряющей улыбкой. “Да, Юный Бакуго, с твоей головой, к счастью, все в порядке”. “Тогда отпусти меня...” “Конечно, нет! Я не сделаю ничего подобного! Ты ранен, тебе нужно к Рекавери Герл». Что? «Но… моя голова…» «Твоя нога, Бакуго!» Она ударила его так же сильно, как земля всего несколько минут назад. Твоя нога. Твоя нога. Твоя нога. Твоя ЧЕРТОВА НОГА. Он вдруг почувствовал боль в ноге, по которой стекала теплая кровь, пропитывая штаны и, вероятно, капая на землю. Это была самая мучительная боль, которую он когда-либо испытывал. Жгучая и нестерпимая, с каждым ударом сердца она становилась все сильнее, с каждой секундой кровь, которая хлестала из раны, становилась все горячее и растекалась все шире... Все это лишь напоминало Кацуки о том, как он проиграл. Его концентрация дала сбой. Он даже не мог контролировать свои собственные конечности. Дерьмовый герой. Дерьмовый герой. Он поднес руку к лицу, закрыв его, и пожалел, что не может притвориться, будто слышит чьи-то страдания. xxxxx — Дай мне посмотреть, Бакуго. — Кацуки уставился в пустоту. Ослепительно-белый кабинет Рековер сливался с полом, пол — со стенами, стены — с потолком, и все это превращалось в калейдоскоп воспоминаний о прошлых случаях, когда его приковывали к кровати. Голова раскалывалась, глаза были красными и опухшими, нога все еще ощущалась как нечто отдельное от остального тела. Кто-то снял с него перчатки — не он сам, но кто-то другой. Наверное, Всемогущий. — Бакуго. — Голос Рековери Герл донесся до него эхом, но Кацуки все же повернул голову и посмотрел на нее. — А?.. — Твоя нога, Бакуго. — Она указала на нее для наглядности. — Мне нужно его вылечить. Черт. Я не могу ей показать. Его лицо не выдавало эмоций, оно оставалось бесстрастным. — Нет. Она вопросительно посмотрела на него. — Нет? — Ты меня слышала. Она нахмурилась. — Бакуго, мне нужно вылечить его. Это будет быстро, и ты сможешь вернуться в класс”. “Я не хочу”. “Тебе придется это сделать, кровь все еще идет”. “Это помогает”. Выздоравливающую, похоже, это не так успокоило, как ожидал Катсуки. “Ты хочешь сказать, что это было там до тренировки?” Черт. “Тебе следовало посидеть в стороне”. Катсуки скрестил руки на груди. — Я бы, блин, сам справился. — Да, поэтому ты здесь. — Молчание. Кацуки моргал снова и снова, пытаясь избавиться от мысленного образа, в котором он снова оказывался в больнице. «Это не гребаная больница», — напомнил он себе. «Пожалуйста, покажи мне свою ногу. Ты же знаешь, что без этого нельзя уйти». «Учебный день рано или поздно заканчивается». Она скрестила руки на груди. — Ты готов пропустить два урока, лишь бы этого не было? — А тебе какое дело? — Бакуго, я же медсестра. Кацуки вздохнул и обхватил голову руками. — Я в порядке. — Бакуго, у тебя все еще идет кровь. Ты можешь истечь кровью, и тогда тебе придется ехать в больницу». Он напрягся и понадеялся, что Рековер не заметит этого. «Давай, Бакуго». Кацуки снова вздохнул и приспустил штаны, чтобы показать ногу. «Я делаю это только потому, что к черту больницы». Она лишь хмыкнула в ответ. Кацуки закатал боксеры и начал разматывать пропитанную кровью повязку. Дойдя до последнего слоя, он слегка потянул за него — должно быть, к нему прилипли свежие грибы — и сдавленно ахнул. Швы не разошлись. Все они были на месте. В них запуталась кожа — изорванная, рваная кожа, бледная плоть, покрытая алыми пятнами. Края ран были белыми и красными, разорванными, снова раскрывшимися и обильно кровоточащими. Ярко-красная кровь смешивалась с бледно-желтой и стекала по ноге, окрашивая струпья на ранах и смешиваясь с более мелкими струйками. Кацуки вот-вот стошнило. — О боже... — услышал он, как сказала Рейвенкло, и в ее голосе сквозил плохо сдерживаемый ужас. Кацуки отвернулся, сжимая простыни так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Это... — он услышал, как она прерывисто вздохнула, — ...один из худших случаев, которые я когда-либо видела. Кацуки фыркнул. — Ну да, вряд ли кто-то еще здесь занимается таким дерьмом. — Он процедил это сквозь зубы, как будто знал, что это сыграет ему на руку, но ему это не нравилось. «Я работала волонтёром в больницах, Бакуго». Он почувствовал лёгкий тычок в ногу и вздрогнул. «У тебя жар, — сказала она, прежде чем он успел ответить на её предыдущее замечание. — Все зашитые раны инфицированы». «М-м-м. Они так делают». В нем нарастало что-то, что-то злое, но не гнев. Кацуки не мог понять, что это. Оно должно было вырваться наружу, должно было взорваться как гнев. Но это был не гнев. «Такое уже случалось раньше? Поэтому ты всегда обращаешься к врачу по таким поводам?» Как школьная медсестра, она имела доступ к его медицинской карте. Кацуки знал об этом факте, знал об этом еще до того, как начал приходить сюда. Это не означало, что ему это должно было нравиться. “Мои швы, черт возьми, в порядке”. “Это не то, о чем я спрашивал. Кроме того, они совсем не в порядке. Кто вообще это сделал?” Он повернулся к ней лицом с обвиняющим выражением на лице, хотя и нерешительным. Кацуки понятия не имел почему, но он чувствовал себя чертовски измотанным. Слишком устал, чтобы обвинять. Слишком устал, чтобы злиться. Слишком устал, чтобы обращать на это внимание. «Я». На ее лице читалась тревога, и она ахнула, услышав его признание. «Ты? Бакуго, ты же знаешь, что тебе не стоит так поступать». «Они держат. Они делают свою гребаную работу». Она фыркнула. «Да, они держат, но разве ты не предпочел бы, чтобы они сегодня лопнули?» Ответа не последовало. Кацуки просто снова отвернулся. Он услышал щелчок ножниц и почувствовал знакомое жжение от того, что ему разрезали швы. Он прикусил губу, пока Регенератор снимала их с того, что осталось от его кожи, и при этом обрабатывала раны. Затем он почувствовал жжение от спирта, когда она промывала его раны, и сосредоточенно морщился, стараясь не издать ни звука. «Ты же знаешь, я не могу их вылечить». «Ха?» Он резко развернулся и уставился на нее широко раскрытыми глазами. В руках у нее был маленький диспенсер с... это что, гребаная изолента? — и она снова похлопывала Кацуки по ноге, буквально заклеивая его раны. «Я не могу лечить инфекции, особенно такие запущенные, как у тебя». Она продолжала заклеивать его пластырем. «Кроме того, я отказываюсь лечить членовредительство, если только оно не угрожает жизни». Слово «членовредительство» пронзило грудь Кацуки и засело там, отчего ему стало холодно, а потом еще холоднее. «Я позвоню твоим родителям, и ты пойдешь к обычному врачу. Пластырь — это временная мера». «Что, я должен весь день ходить с этой гребаной повязкой на ноге?» — ответ прозвучал натянуто, как будто был отрепетирован. Плохо отрепетирован. «Ни в коем случае!» Медсестра начала перевязывать ему ногу. «Ты не будешь ходить вообще до тех пор, пока тебе не наложат нормальные швы!» «И что, по-твоему, мне делать до тех пор?» Она закончила перевязывать ему ногу и, фыркнув, подошла к своему столу. «Ты останешься здесь, пока не придут твои родители». Черт, ему казалось, что он попал в чертову снежную бурю. «Мои родители?» «Да. Ты пойдешь сейчас. Это важнее, чем пара уроков». Кацуки перестал обращать внимание на происходящее после да; его сердце словно сжали в тиски, и ему стало трудно дышать. Что, черт возьми, ему делать? Сказать ей, чтобы она им не звонила? Его мать была домохозяйкой. Отец работал. В такое время он еще на работе. Значит, там будет его мать. Ей пришлось везти его к врачу, а ему пришлось сидеть в машине и слушать, как она отчитывает его за то, что он слабак и идиот, который не справляется даже с уроками по истории, а если он не справляется с уроками по истории, то на кой черт он вообще пошел в эту школу? Нет, правда. На кой черт он сюда пошел? Очевидно, что он не справляется. Конечно, да, Кацуки любил думать, что он лучший во всем, мать его, но теперь, когда он оказался в ситуации, когда ему действительно приходилось работать вместо того, чтобы хандрить, что он делает? Он, мать его, не справлялся, вот что он делал. И теперь он оказался в кабинете медсестры, и за что? За то, что не смог сдержаться, когда дело дошло до того, чтобы изуродовать свою гребаную ногу? Та часть тела, которая нужна ему для тренировок, ходьбы и всего такого? Нет, он должен был покорить чертову Марианскую впадину! Это было необходимо! У тебя была всего одна гребаная работа. ОДНА гребаная работа! Сосредоточься, а то все испортишь. А теперь посмотри на все это! Все испорчено, как ты и говорил! Черт, ты не должен был этим заниматься. Ты был недостаточно осторожен в средней школе, и из-за этого твою жалкую задницу чуть не отчислили! Отчислили! Из школы твоей мечты! Потому что ты не можешь справиться с такой простой задачей, как не причинить себе вреда. Буквально НИЧЕГО не делать! Просто будь ленивым засранцем, и все будет в порядке! Но нет, по какой-то гребаной причине ты этого не сделал, и по какой-то другой гребаной причине тебя все равно взяли, но после этого случая тебя, скорее всего, снова вышвырнут на хрен! Там тебе самое место! А если нет, или если они не успеют, или что там еще — черт, Айзава тебе этого не спустит. Два гребаных месяца он тратил свое время впустую, потому что тебе НУЖНО было с кем-то поговорить, чтобы твоя жалкая задница осталась в школе, и ты решила превратить жизнь Айзавы в ад, выбрав ЕГО, а не настоящего психотерапевта, и даже не удосужилась нормально поговорить? Какая разница! Какого хрена вообще! Он будет зол на тебя за это! И ты это заслуживаешь! Дерьмовый гребаный Бакуго! “Бакуго!” “Хах?” Катсуки очнулся от своих мыслей и посмотрел на Выздоравливающую девушку с выражением оленя в свете фар. “Твой отец приезжает. Какое-то время его там не будет, но твоя мать была дальше, чем он. Чушь собачья. Кацуки знал, что их дом ближе к UA, чем офис его отца. Но если это означало, что ему не придётся иметь дело с матерью, он решил, что лучше промолчать и радоваться тому, что есть. «Да какая разница». Чёрт, неужели я настолько слаб? Не могу даже видеться с одним из своих гребаных родителей? Если я не справляюсь с этим, то как, чёрт возьми, я буду справляться со злодеями? Если меня все-таки исключат, то поделом мне. xxxxx Идзуку казалось, что он вот-вот рухнет прямо здесь и сейчас. Он был вынужден опираться на Кирисиму, пока они шли, прикрыв рот рукой в слабой попытке справиться с нарастающей тошнотой. Голова кружилась, ноги были как ватные, а в памяти всплывали события недавнего прошлого. За одиннадцать лет, что он знал Каччана, он ни разу не слышал, чтобы тот кричал так. От одного воспоминания его желудок скрутило от боли. На протяжении всего упражнения он украдкой поглядывал на Каччана, наблюдая за тем, как тот передвигается только на правой ноге, задерживая дыхание и готовясь к неизбежному. В глубине души он надеялся, что, несмотря ни на что, Каччан досидит до конца урока без происшествий. Если кто и мог победить судьбу, так это Каччан! Но рациональная часть сознания Изуку понимала, что это невозможно. Он тут же бросил тренировку и бросился к Каччану, крича его имя. От увиденного он застыл на месте от шока. Каччан лежал на земле, широко раскрыв глаза, и смотрел прямо на Изуку, но не на него. Сквозь него. Его рот был открыт в немом крике, по лицу текли слезы из немигающих, расфокусированных глаз. Казалось, что Каччан исчез; его место заняли лишь инстинктивные, болезненные реакции. Следующее, что он помнил, — это то, как очнулся на земле, а в ушах все еще звучал крик Каччана. Но сам Каччан исчез, и единственным напоминанием о нем осталось красное пятно на земле. При виде него у него снова закружилась голова. Спустя несколько минут Изуку медленно пришел в себя и поднялся на ноги. Голова все еще кружилась, а тело покрылось холодным потом. Но, по крайней мере, он стоял на ногах. Он убедил Всемогущего, что с ним все в порядке, что ему не нужно идти к Рекавери Герл — к тому же ей нужно было сосредоточиться на Каччане! — что он просто растерялся, увидев, как сильно пострадал Каччан. В итоге Изуку наблюдал за происходящим со стороны, не желая пропустить ни секунды, но не в силах тренироваться. После тренировки все одноклассники столпились вокруг него, спрашивая, все ли с ним в порядке. «Не беспокойтесь обо мне, — хотел он крикнуть им, но их голоса сливались в белый шум, беспокойтесь о Каччане! Но он не мог. Все это время он думал о Каччане, не обращая внимания на какофонию звуков. Ему же наложили швы, верно? Они защищают раны, из которых не останавливается кровотечение. Значит, если швы разошлись, значит ли это, что кровотечение не остановилось? О боже, он что, в больнице? Каччану пришлось лечь в больницу? Нет-нет, Рекулерша и не такое залечивала. Но... но даже она не чудотворец! А что, если она не может вылечить инфекцию? Каччан сказал, что рана загноилась, я не уверена, что это можно вылечить! А что, если она откажется лечить Каччана? Она отказывалась лечить мои травмы, если только они не были опасны для жизни, так что же будет с Каччаном? Она из тех, кто отказывается лечить то, что человек нанес себе сам! Постойте, сколько их было? Одна или все три? Каччан, идиот! Зачем ты сегодня тренировался? Зачем? Зачем? Пожалуйста, будь в порядке, Каччан… Идзуку смутно слышал усталый голос, который говорил: «Ему нужно к Рековер». Смутно слышал, как другой голос вызывается его проводить. Смутно ощущал, как они идут. «Мидория? Ты в порядке?» «А-а-а?..» Он оцепенело посмотрел на Киришиму, который почему-то выглядел обеспокоенным. Почему? «Ты в порядке?» — повторил он. — «Ты плачешь». Со мной все в порядке? С КАЧЧАНОМ все в порядке?! «М-м-м…» Его вот-вот стошнит. Его вот-вот стошнит в коридоре UA, он испачкает Киришиму, задержит их, и он не увидит Каччана еще какое-то время. Идзуку нужно было знать прямо сейчас что с Каччаном все в порядке, что он не истекает кровью. Они были там. Они были там, они были там, дверь была прямо здесь и прямо за этой дверью Изуку собирался проверить, жив Каччан или мертв, или что и в каком он состоянии. Что, если он больше не сможет правильно пользоваться ногой? Что, если из-за этого он навсегда прихрамывает? Потому что я не смог его остановить? Что, если Каччану всю жизнь будет больно, когда он выйдет на улицу, потому что я не смог его остановить? Из него вырвался всхлип, и он икнул. “Да ладно...” Киришима мягко успокоил его - но по неправильной причине - когда он толкнул дверь и провел Изуку внутрь. Вот он. Вот Каччан, лежит на кровати, глаза открыты, и выглядит он очень живым и не похожим на высохший труп и от облегчения, которое охватило Изуку, он едва не упал. «Каччан…» Медсестра подошла к Изуку с другой стороны и начала подталкивать его к другой кровати. Она стояла прямо рядом с кроватью Каччана, но все равно была слишком далеко. Слишком далеко. Почему она не позаботилась о Каччане? Каччан пострадал больше всех! Каччан нуждался в помощи, а не он! По его лицу текли слезы, когда он смотрел на Каччана, который смотрел на него в ответ. Их взгляды встретились, и обычно ярко-красные глаза Каччана стали тусклыми и безжизненными. Если бы Изуку не знал Каччана, он бы решил, что тот мертв уже по одному его взгляду. Его словно ударили ножом в спину, и он снова почувствовал, как его мутит. Черт, его действительно сейчас стошнит. — Каччан?.. Каччан моргнул, но больше ничего не сделал. Из груди Изуку вырвался всхлип — где же его Каччан? Что могло бы вернуть Каччана? Это был не Каччан, его Каччан не должен был быть таким! Это было больно — больно — больнее, чем обморок, больнее, чем саднящее горло, больнее, чем что-либо другое. Девушка-реаниматор пыталась что-то сказать ему, что-то вроде с ним все в порядке, не волнуйся, его осмотрели, но Изуку не мог не волноваться. Ему хотелось крикнуть Выздоравливающей Девушке, чтобы она сделала что-нибудь! Не только из-за раны, но и из-за того, как он получил эту рану в первую очередь! Если Изуку ничего не мог сделать, кто-то должен был это сделать! Кто-то должен был вмешаться так, чтобы он не смог этого сделать! Как только Киришима отпустил его, усадив на кровать, он собрал все оставшиеся силы и бросился к Каччану, споткнулся и упал на колени рядом с его кроватью, задев его руку. Рука была без перчатки, и Изуку почувствовал, какая она липкая, холодная и как сильно дрожит. Все, что осталось от его решимости, рухнуло, когда он сидел там, держа Каччана за руку, и выкрикивал его имя, содрогаясь от рыданий, по щекам текли слезы. Он и раньше не раз оказывался в беспомощном положении, но никогда не чувствовал себя так, как в этот момент, когда его друг детства, его Каччан, страдал и был в отчаянии, а Изумо не мог ему помочь. Боже, рука Каччана дрожала еще сильнее. Еще сильнее. Что происходит? Или Изуку это просто мерещится? Нет, нет, она определенно дрожала сильнее. Рука Каччана дернулась и слабо обхватила руку Изуку. Изуку утратил последнюю крупицу решимости, о которой даже не подозревал. Его крики стали бессвязными, превратились в бессмысленный набор звуков, пока он вцепился в руку Каччана мертвой хваткой, словно он заменил собой недостающие швы на теле Каччана, удерживая его на месте из последних сил; единственное, что стояло между нормальной жизнью и катастрофой. Ему нужно было увидеть своего Каччана. Нужно было увидеть его лицо, нужно было увидеть, как он делает что-то, а не смотрит на него пустыми глазами. Идзуку посмотрел на него, и это было худшее решение, которое он принял в тот день. Другой рукой Каччан закрыл лицо. С того места, где он стоял, Идзуку видел, как по лицу Каччана текут слезы, как он дрожит от едва сдерживаемых рыданий, как он прикусывает губу, чтобы не шуметь. Киришима стоял рядом с Каччаном и сказал ему что-то такое, чего Изуку не мог понять, но чего было достаточно, чтобы Каччан поднял голову и посмотрел на него, выглядывая из-за руки. Киришима протянул руку к Каччану, скорее всего, чтобы ободряюще похлопать его по плечу... - и Каччан вздрогнул. Идзуку это увидел, Идзуку это почувствовал, и, судя по всему, Киришима тоже это заметил и отдернул руку, как будто обжегся. Киришима продолжал говорить, и Каччан всхлипнул — КАЧЧАН всхлипнул — и как только он всхлипнул в первый раз, словно прорвало плотину, из его рта полились мучительные звуки, с каждым разом все громче, потому что он больше не мог сдерживать свою боль. Но даже несмотря на это, Каччан пытался заглушить рыдания, прикрывая рот рукой. От полной беспомощности Изуку стало еще хуже. xxxxx Изуку стоял там, сжимая руку Каччана обеими руками, пока не перестал плакать и не смог просто свернуться калачиком на полу, опустив голову на руки, чтобы отдохнуть и защитить глаза от яркого света. Рука Каччана пахла карамелью, и этот запах постепенно вернул Изуку в реальность. Ему захотелось поцеловать его, встать и обнять Каччана, утешить его, сказать, что он рядом, что все будет хорошо, что-то чтобы помочь! Но он остался на месте, прижимая его к себе и наслаждаясь маленькой победой — Каччан перестал плакать. Идзуку гадал, из-за него ли это или потому, что Каччан тоже физически не мог больше плакать. Но в конце концов Каччану пришлось уйти, и разум Изуку снова затуманился. Он сдался и позволил Рекавери осмотреть себя, прикрыв лицо руками, в которых все еще ощущался слабый аромат карамели. Последние уроки дня прошли как в тумане, как и попытки друзей поговорить с ним после окончания занятий. Он смутно помнил, как Иида о чем-то его спрашивал; судя по всему, речь шла о его явном эмоциональном расстройстве. Воспоминания об Урараке были пронизаны тревогой, но он не помнил, о чем именно она говорила. Тодороки тоже был там. Он вообще что-то сказал? — подумал Изуку. Придя домой, он пошел в свою комнату и попытался сделать домашнее задание, чтобы отвлечься от желания каждые две секунды проверять телефон. 129: как прошел твой день? Он столько раз перепечатывал свое сообщение, но все равно не был уверен, что выбрал лучший вариант. Он не мог унять тошноту, а в голове снова и снова проигрывался один и тот же сценарий: Каччан мертв, он истекал кровью снова и снова, перемежаясь воспоминаниями об этом крике. Он тоже пытался вздремнуть, но то и дело проваливался в сон, из которого его выводило беспокойство. А потом зазвонил его телефон. Цуки-тян: у меня есть хорошие и плохие новости. Цуки-тян: хорошие новости: швы не разошлись. Цуки-тян: плохие новости: нога разошлась. Цуки-тян: но технически я был прав. Швы не разошлись. Цуки-тян: вот так-то. Ботаник. Облегчение, которое он испытал, было ни с чем не сравнимо. 129: ТЫ В ПОРЯДКЕ??? ТЕБЕ НЕ БОЛЬНО??? Цуки-тян: успокойся, ботаник, я в порядке. Цуки-тян: пришлось наложить обычные швы. Эта дерьмовая версия не для домашнего использования. Цуки-тян: я старался сделать все по-честному. Цуки-тян: нога болит, как черт знает что. Но через день все пройдет. Цуки-тян: если повезет, завтра утром будет не так больно. Цуки-тян: не жду с нетерпением уборки. Цуки-тян: этот придурок думал, что я принесу это дерьмо в школу и буду убирать его ТАМ, потому что я не могу просто оставить его гнить там весь день или что-то в этом роде Цуки-тян: я сильно потею. Кстати. Цуки-тян: вот и весь мой день. А еще мой визит к эрам. Цуки-тян: так что успокойся, ботаник. Цуки-тян: я говорю прямо, чтобы ты не нервничал. 129: ты был у эров??? Цуки-тян: просто потому, что рана была глубокой и ее нужно было зашить как можно скорее. Цуки-тян: я не собиралась умирать, остынь. 129: ок… 129: может, ты… хочешь поиграть, чтобы отвлечься? Цуки-тян: попозже. Старик пригласил меня на ужин. Цуки-тян: что-то вроде «прости, у тебя был худший день в жизни». 129: сомневаюсь, что это из жалости… может, он просто хочет сделать тебе приятное? Цуки-тян: сомневаюсь. Цуки-тян: наверняка он не хочет, чтобы моя мама на меня наезжала. Цуки-тян: потому что я огрызаюсь в ответ, а он хочет сохранить мир и все такое Цуки-тян: я не жалуюсь. мы едем в мое любимое место 129: о? и что ты там купишь? Цуки-тян: острый как черт рамен Цуки-тян: это раменная. У них все вкусное. Цуки-тян: но она далековато от моего дома, так что я туда почти не хожу. 129: звучит аппетитно!! 129: от мыслей о еде у меня разыгрывается аппетит;; Цуки-тян: иди поешь, ботаник. Я тоже умираю с голоду, но ты, по крайней мере, можешь просто пойти и поесть. 129: нет! я хочу подождать с Цуки-тян! Цуки-тян: … Цуки-тян: как хочешь. Цуки-тян: ладно, это слишком странно. Цуки-тян: блин, я не могу И тут у Изуку упало сердце. Что значит «не могу»? Я что-то сделал не так? Он не хочет со мной дружить? Он понял, кто я такой, и притворялся, а теперь все странно из-за того, что я расплакался? 129: что не могу…? 129: я что-то сделала? Цуки-тян: не ты. Цуки-тян: просто. Цуки-тян: этот парень, с которым я хожу в школу. черт. Цуки-тян: тоже был у медсестры, и он просто… увидел меня и расплакался Цуки-тян: как будто он только что увидел, что все, кто был ему небезразличен, умерли Цуки-тян: я знаю этого придурка столько, сколько себя помню, и НИКОГДА не видел, чтобы он так плакал. Цуки-тян: и я не могу перестать об этом думать Цуки-тян: я все время это слышу. Просто. Что с ним, черт возьми, случилось? Цуки-тян: я хотела, черт возьми, отвлечься, но ты так чертовски сильно напоминаешь мне его Цуки-тян: я не могу. черт возьми. сегодня ни с чем справиться, и это отвратительно и жалко, но ЧЕРТ ВОЗЬМИ Цуки-тян: я должна была что-то сказать. мне никогда не приходится ЧТО-ТО ГОВОРИТЬ по какому бы то ни было поводу Цуки-тян: я не знаю. что за хрень сегодня творится. но я просто... 129: цуки!! Все в порядке! 129: Можно говорить о таких вещах, понимаешь? 129: Может, он просто волновался…? Я имею в виду 129: Погоди, вы с ним друзья? Он не мог в это поверить. Точно так же, как его мучили крики Каччана, его собственные крики мучили Каччана. И вот теперь он собирался узнать, что Каччан думает о нем. Цуки-тян: сложно. Цуки-тян: я был придурком по отношению к нему. но раньше мы были друзьями Цуки-тян: хотя он все еще преследует меня повсюду Тсуки-тян: скрыл от меня свою гребаную причуду и выдумал дурацкую историю. Тсуки-тян: чтобы пожалеть меня, блядь. Тсуки-тян: он смотрит на меня сверху вниз. постоянно говорит, как он хочет трахаться. соответствовать мне. Цуки-тян: копирует мои гребаные движения. все мои движения. черт. 129: так ты его ненавидишь, значит…? Цуки-тян: нет. Цуки-тян: как я и сказала. все сложно. Цуки-тян: в каком-то смысле я сама виновата, что он меня копирует. Цуки-тян: после всего, что я с ним сделала, я заслужила, чтобы он скопировал все, над чем я работала Цуки-тян: это не значит, что мне это должно нравиться. Цуки-тян: как я и сказала. Я, черт возьми, не заслуживаю быть героем. А вот он заслуживает. 129: СТОП Возможно, дело было в чувствах самого Изуку, но на его глаза снова навернулись слезы. Каччан думает, что я смотрю на него свысока? Все эти годы он думал, что я смотрю на него свысока? Он думает, что заслуживает потерять все? Качан так думает? Он постоянно так думает? Качан в депрессии…? Нет, нет, это глупый вопрос… После всего, что я видел, я должен знать ответ. 129: ПРЕКРАТИ! 129: ты постоянно так делаешь!! каждый раз!! когда расстроен!! 129: ты просто… твои мысли заняты самым худшим 129: и ты говоришь неправду 129: и это больно, Цуки-тян… Цуки-тян: откуда ты знаешь, что это неправда? ты меня почти не знаешь. 129: я знаю достаточно. 129: ты СТАРАЕШЬСЯ!! вот что главное!!! 129: ты не считаешь, что твои плохие поступки — это нормально!! ты меняешься и хочешь всё исправить!! 129: ты не заслуживаешь того, чтобы у тебя украли дело всей твоей жизни, и ты ЗАСЛУЖИВАЕШЬ того, чтобы стать героем!!! 129: мы оба первокурсники, тебе ещё столько всего предстоит!! 129: за три года многое может измениться, Цуки-тян!!! 129: ТЫ можешь измениться за три года!! 129: просто... мне больно, когда ты себя ругаешь... 129: и это не жалость, не надо меня обвинять! 129: я говорю все это, потому что ты мой друг, ты мне нравишься как человек, и я считаю, что ты замечательный, милый и по-своему добрый. 129: ты мне помогаешь! ты предложила приготовить мне карри! с тобой весело! 129: ты готовишься стать ГЕРОЕМ!! это потрясающе!! это так круто!! 129: это опасная работа!! ты должен быть очень смелым!!! 129: я просто... 129: я тебя не жалею. 129: и не думаю, что тот парень тебя жалеет. 129: вы знакомы столько, сколько ты себя помнишь? Ну... а что, если он... 129: ...я не знаю... 129: ...любит тебя и не хочет, чтобы тебе было больно? 129: у тебя нога лопнула, крови, наверное, было очень много! я бы испугался, если бы увидел столько крови у человека, которого знаю всю жизнь 129: и!! держу пари, он копирует тебя, потому что восхищается тобой! 129: я имею в виду… посмотри на мой город, ха-ха 129: там примерно то же самое! Все, что оставалось Изуку, — ждать ответа Каччана. Он даже не был уверен, что именно говорит и какова его конечная цель. Он просто говорил все, что приходило в голову, лишь бы дать Каччану хоть малейший повод подумать, что, может быть, может быть, Изуку не смотрит на него свысока. Или чтобы подбодрить его. Что-нибудь. Что угодно. Ему это было нужно больше, чем воздух, ему нужно было, чтобы с Каччаном все было в порядке. Идзуку не мог его подвести. Не в один из тех немногих моментов, когда он мог что-то сделать. Цуки-тян: … Цуки-тян: я не знаю, что сказать Цуки-тян: ты довел меня до слез, придурок Цуки-тян: лучше не жалей меня. лучше не ври мне, черт возьми. 129: я довел тебя до слез?? прости, пожалуйста! я совсем не хотел этого делать! Цуки-тян: это не твоя вина. это я виновата. Цуки-тян: я сегодня ни с чем не справлюсь. Как я и говорила. Цуки-тян: ты. вроде как. помог. 129: правда? Цуки-тян: да. но не думай, что я слабачка, раз мне понадобилась твоя чертова помощь. Цуки-тян: сегодня просто повезло. 129: но я не думаю, что ты слабая? 129: всем нужна помощь! Цуки-тян: да. если ты отстой. Цуки-тян: я должна быть лучшей. Не могу же я приползать к какому-то интернет-ботану всякий раз, когда что-то идёт не так. 129: ну, я с кем-то разговариваю, когда мне нужна помощь! 129: или все по-другому, потому что я слабая и у меня нет причуд, мистер сильный герой? (￣ω￣;) Цуки-тян: я такого не говорила. Цуки-тян: я не имела в виду ничего такого. 129: как думаешь, я сильная? Цуки-тян: ??что Цуки-тян: какое это имеет значение? 129: это связано со всем на свете, просто поверь мне! Цуки-тян: э-э Цуки-тян: понятия не имею Цуки-тян: я ничего не знаю о твоей силе. 129: ну. я тренируюсь! даже если у меня нет причуды 129: я много тренирую свое тело. кто знает! 129: может, глупо не отказываться от своей мечты, но... не знаю, может, когда-нибудь мне пригодится грубая физическая сила! 129: я слышал о таком линчевателе! Без причуд, но может драться! 129: но в любом случае 129: я тренируюсь! И иногда мне очень, очень больно во время тренировок. 129: однажды сломал руку, но не сдался Цуки-тян: НАХУЙ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ 129: я возвращаюсь к этому!! 129: теперь я могу поднять целый труп! я, наверное, мог бы выжать тебя из жима лёжа 129: хотя нет, я МОГУ выжать тебя из жима лёжа 129: и мне не нужна никакая причуда, чтобы это сделать 129: так что! как думаешь, я сильный? Повисла долгая пауза. Изуку подумал, не обидел ли он как-то Каччана. Каччан почему-то считал, что Изуку смотрит на него свысока, так что, возможно, он воспринял всё это как хвастовство? Как сказал Ичи, он был лучше его? Идзуку надеялся, что нет. В любом случае было уже слишком поздно. Цуки-тян: да. что угодно. черт. ты сильная. Цуки-тян: вернемся к теме КОСТЕЙ 129: но, по твоей логике, ничего страшного, если я продолжу! Цуки-тян: ха??????? 129: я сильная, мне не нужна помощь! я могу продолжать и не сдаваться! 129: разрыв был не очень серьезным, все в порядке, я могу продолжать! Я сильная! 129: Ну, знаешь, как ты тренировалась со своей ногой. Цуки-тян: У меня, блин, нога совсем другая. Это не было неотложным состоянием. 129: НА НЕЙ БЫЛИ ШВЫ Цуки-тян: Швы — это неотложное состояние. После того как наложили швы, все в порядке. 129: Разве первое правило при наложении швов не в том, что нельзя слишком активно двигаться? Цуки-тян: откуда ты это знаешь 129: гугл и здравый смысл. Цуки-тян: точно. продолжай. 129: то, что ты сегодня вытворяешь, — это все равно что если бы я наложил гипс на руку, но все равно решил бы с кем-нибудь сразиться и ударить его по голове гипсом Цуки-тян: пожалуйста, скажи, что ты этого не делал. 129: не делал!! с рукой это было разово, клянусь! Цуки-тян: …..хорошо. Цуки-тян: но я имела в виду совсем другое. типа. конечно, залечи свои гребаные травмы. идиот. Цуки-тян: но я не могу просто валяться в постели, когда мне немного паршиво. я должна что-то делать. зачем вообще об этом говорить? я справлюсь. 129: потому что ты сильная? Цуки-тян: наконец-то ты понял. 129: на самом деле… Цуки-тян: да ради всего святого 129: я много плачу, ты же знаешь 129: я довольно чувствительная 129: то есть, по твоей логике, я должна просто никогда не плакать, держать все в себе и никому не показывать, что мне грустно? 129: ты говорил, что я сильная, а сильные люди так не поступают! 129: по твоей логике, я должен постоянно страдать и никогда ни о чем не говорить, потому что я сильный и могу с этим справиться, а это автоматически означает, что я ДОЛЖЕН с этим справляться! Цуки-тян: Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ ЭТО ИМЕЛА В ВИДУ Цуки-тян: я, черт возьми, не хочу, чтобы ты страдал! Цуки-тян: я не хочу, чтобы кто-то страдал! Иди, черт возьми, поговори с кем-нибудь! 129: ТОГДА ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ВСЕ ПО-ДРУГОМУ, А? 129: ПОЧЕМУ ТЫ ДОЛЖЕН ЖИТЬ В НИЩЕТЕ, А Я — НЕТ? 129: ТЫ НЕСЕШЬ ЧУШЬ, ЦУКИ! Идзуку смахнул слезы с глаз, чтобы лучше видеть экран. Из его глаз текли слезы отчаяния и разочарования. Каччан ничего не понимал. Почему Каччан этого не понимал? Его руки дрожали от решимости. Он ни за что не поддастся ненависти Каччана к самому себе и не позволит ему разрушить свою жизнь. Хватит. Хватит! Он сделает все, что в его силах, чтобы заставить Каччана признать, что его действия не имеют ничего общего с силой. Что Каччану нужно остановиться, сделать что-то, чтобы помочь себе, принять помощь Деку или кого-то другого, или что-то еще! Идзуку знал, что переходит границы. Он знал, что переступает негласную черту, отделяющую допустимый уровень откровенности в разговоре от недопустимого. Но пока Каччан сам не отступил, Идзуку не сдавался. А если бы он отступил, то не сдался бы и на следующий день. Он знал, он знал, что обещал не давить, но это было до того, как он узнал, насколько все плохо. С Каччаном явно что-то было не так, и Изуку не собирался сидеть сложа руки и ждать, пока все разрешится само собой. Цуки-тян: я Цуки-тян: все по-другому Цуки-тян: ты не такая, как я. 129: что это значит? я не такая сильная, как ты? Цуки-тян: я не это имела в виду. Цуки-тян: просто, блин, все по-другому, окей 129: как? чем это отличается? 129: почему ты возлагаешь такие большие надежды только на себя? Цуки-тян: я должна быть самой сильной. Это не значит, что ты слабая. Цуки-тян: это не значит, что другие люди, которых я знаю, слабые. Цуки-тян: я просто должна быть самой сильной. 129: ...а как же Всемогущий? Цуки-тян: а что с ним? 129: а что, если он ранен? а потом что-то случилось, и он смог сражаться, хотя был сильно ранен и восстанавливался 129: но это же не единственный вариант, вокруг полно других героев, верно? 129: и что тогда? Цуки-тян: во-первых, он бы никогда не пострадал, так что даже не думай об этом. Цуки-тян: а во-вторых, даже если бы пострадал, он бы справился с дракой. 129: сразу после операции? я не думаю, что кто-то может драться сразу после операции. 129: или когда у него рука или нога в гипсе или что-то в этом роде Цуки-тян: тогда ему не стоит драться? Легко. Глупо. 129: ТОГДА И ТЕБЕ НЕ СТОИТ, ЦУКИ-ЧАН Цуки-тян: я СКАЗАЛА, что это другое! 129: ты никак не можешь быть сильнее всех 129: тем более пока ты еще на тренировке. ни за что. 129: так что тебе нет оправдания! зачем ты сегодня это сделал?? Цуки-тян: а что, по-твоему, я должен был делать, сидеть и показывать всем, какой я слабый?? Цуки-тян: ты хочешь, чтобы я это сделал??? 129: Цуки-тян, никто не считает, что быть раненым — это слабость 129: они все тоже проходят обучение на героев? они должны знать, что иногда случаются непредвиденные обстоятельства, и ты не можешь их предвидеть 129: ты что-то от меня скрываешь? Цуки-тян: послушай. Цуки-тян: я не понимаю, что у тебя за игра. Цуки-тян: но мне не нужно, чтобы кто-то пытался меня психоанализировать. Цуки-тян: тут нечего психоанализировать. Я облажалась. Цуки-тян: вот и всё. 129: цуки… 129: я просто немного настороже, потому что… ну, в смысле… 129: ты так и не рассказала, как повредила ногу 129: плюс тот факт, что ты сама наложила швы и не пошла к врачу 129: и то, что ты сказала, что швов много… 129: прости, что я пришел к такому выводу! 129: и если я прав, то это полностью меняет контекст того, что ты сделал! Цуки-тян: … Цуки-тян: как так? Изуку понятия не имел, почему Каччан до сих пор с ним возится. Может, это какая-то ловушка? Может, Каччан проверяет его, хочет узнать, не перейдет ли он границы? Или Каччану в глубине души нужно с кем-то об этом поговорить, хоть он и не признается в этом? Ичи, понял Изуку, наверное, единственный, с кем Каччан мог бы поговорить. Ичи не знал, кто такой Каччан, и если бы Ичи отреагировал неправильно, он не смог бы испортить репутацию Каччана или как-то негативно о нём отозваться. Он был анонимным, и это было безопасно. Ичи был бессилен против Каччана и знал это. Идзуку нужно было действовать осторожно. Он перестал плакать, на его лице застыло решительное выражение, он смотрел на свой телефон так, словно это была битва, а телефон — его противник. И эту битву он не мог проиграть. 129: ...ты сам это сделал, да? 129: я не осуждаю, если это правда… 129: и… я не собираюсь лезть в твои дела, если ты не хочешь о них говорить 129: я просто беспокоюсь, что… если это так… ты не стал сидеть в стороне из-за этого? То, как долго Каччан обдумывал ответ, встревожило Изуку — не перегнул ли он палку? И прав ли он вообще насчет него? После всего случившегося было ли другое объяснение, и не расстроил ли его Изуку, подумав, что он сам себя покалечил? Цуки-тян: … Цуки-тян: ты, конечно, наблюдательная. Цуки-тян: но нет. Я не собиралась калечить себя еще больше. Цуки-тян: я старалась как можно меньше нагружать ногу. 129: тогда что? Что могло быть настолько важным, чтобы ты пошла на такой риск? Цуки-тян: мне нужно было победить. Цуки-тян: я не могу просто сдаться и опустить руки. Мне НУЖНО выкладываться по полной. Цуки-тян: так поступают герои. 129: только если у них нет другого выхода! не так, Цуки! 129: это безрассудно! Цуки-тян: пфф, это ерунда. ты бы видел ДРУГОГО парня из моего класса. Цуки-тян: мистер дробит свои чертовы руки. Цуки-тян: мистер костный суп. Цуки-тян: это ужасно. Он делает это постоянно. Цуки-тян: не в последнее время, но когда мы только начинали. Господи Иисусе. Цуки-тян: это просто кошмар. Цуки-тян: в буквальном смысле. Кажется, он уже раз или два появлялся в моих гребаных кошмарах. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ раз. Это я… У Изуку отвисла челюсть. Каччан говорит обо мне... Он считает, что это нормально — так с собой поступать... Из-за меня? Из-за того, что я делала с собой весь семестр? Я ДОЛЖЕН это исправить! Я обязан это исправить! Из-за моего безрассудства Каччан оказался втянут в это... 129: ну, он больше так не делает, верно? 129: значит, и ты не должен! 129: сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы ты это делал. Цуки-тян: я имею в виду... Цуки-тян: это был суп из костей, который плакал. Цуки-тян: вот так вот. 129: видите??? Цуки-тян: да кому какое дело. Я имею в виду Цуки-тян: он плачет. что угодно. Спорим, он думает, что я не справлюсь. Цуки-тян: что я слабее его. Цуки-тян: кому какое дело, если он больше этого не делает? И не потому, что он усвоил урок или что-то в этом роде. Цуки-тян: а потому, что он лучше владеет своей причудой. Цуки-тян: если бы он мог, он бы все равно это сделал. Цуки-тян: и этот ублюдок может это выдержать. так что все в порядке. 129: так и есть? 129: я имею в виду, если бы ты могла его остановить, ты бы это сделала? Цуки-тян: я имею в виду. Никто, черт возьми, не может его остановить. Цуки-тян: но да. Только потому, что хуже всего видеть, как он ломает свои чертовы руки. 129: но позволила бы ты ему сделать то, что сделала сегодня? Цуки-тян: ха? 129: Ты бы попытался его остановить, если бы он начал тренироваться с такой же травмой, как у тебя? Цуки-тян: Давай не будем рассматривать такую возможность. Цуки-тян: Он не причинит себе вреда, так что такого никогда не случится. 129: А вдруг случится! 129: Если бы это произошло, что бы ты сделал? 129: Чисто гипотетически. 129: Если бы он сделал то же, что и ты сегодня, и ты знал бы, что он делает, остановил бы ты его? Каччану потребовалось много времени, чтобы ответить. Цуки-тян: Да. Цуки-тян: я Цуки-тян: остановил бы его. 129: и ты бы назвал его слабаком за то, что ему пришлось пропустить тренировку? Цуки-тян: я бы назвал его гребаным идиотом, вот как бы я его назвал. 129: тогда почему все остальные не должны тренироваться с травмой, а ты должен? Снова повисла тишина, и Изуку задумался, что бы сказал Каччан. У него заканчивались контраргументы — он мог сказать одно и то же разными способами. Качан должен был знать, он должен был знать, что это плохая идея! Качан был умным, он знал, что нельзя заниматься физической активностью со швами, так почему же он настаивал на этом? Почему Качан не понимал, что причиняет себе вред? Если это не было его конечной целью — при условии, что он вообще говорил правду, — то в чем же она заключалась? С чего Каччан взял, что это нормально? Мысли крутились в голове Изуку, пока он тупо смотрел в телефон, и рассеялись только тогда, когда он увидел новое сообщение. Они ускользнули от него только потому, что он не ожидал такого. Вовсе нет. Цуки-тян: ...это действительно бессмысленно, да? Цуки-тян: кажется, я только что поняла. Цуки-тян: в этом нет никакого гребаного смысла Цуки-тян: разве это не странно, Ичи? Цуки-тян: знаешь, что мне сказал этот гребаный доктор? Цуки-тян: он сказал, что у меня необратимые повреждения. У меня могут быть необратимые повреждения. Цуки-тян: эта гребаная штука задела мышцу, и даже не слегка. Цуки-тян: я знал, что не надо было этого делать. в этом действительно нет никакого смысла, да? 129: у тебя необратимые повреждения…? Цуки-тян: он сказал, что мне нужно «подождать и посмотреть», потому что, может быть, все будет в порядке, когда рана полностью заживет. Цуки-тян: это просто завуалированный способ сказать: «Да, конечно, но мы дадим тебе ложную надежду, придурок». 129: врачи довольно прямолинейны, сам знаешь! Если он говорит, что шанс есть, значит, он есть! Цуки-тян: мм. неважно. Цуки-тян: это действительно неважно. Цуки-тян: в этом нет смысла, да? 129: все в порядке, Цуки… 129: может, если ты поймешь, почему так думаешь, то сможешь это прекратить? Цуки-тян: я Цуки-тян: просто... 129: просто что?.. Цуки-тян: тут все не в порядке, да? Цуки-тян: ни черта не в порядке. 129: что ты имеешь в виду?.. Цуки-тян: вот это. Цуки-тян: все это, черт возьми. Цуки-тян: вот что я думаю. Цуки-тян: блин. все это чертовски неправильно, да? 129: ...да… 129: Цуки-тян, так думать ненормально… 129: и это тоже ненормально… Цуки-тян: блин. Цуки-тян: блинблинблинблинблинблин Цуки-тян: я Цуки-тян: блин, я не могу сейчас этим заниматься. Цуки-тян: это не из-за того, что сегодня какой-то особенный день. Просто я слабачка. Цуки-тян: просто сегодня я не могу притворяться, что это не так. 129: но в этом-то и вся суть, Цуки-тян! ты не слабая! 129: я имею в виду, я даже представить себе не могу, каково это... Цуки-тян: хорошо, отстойно Цуки-тян: но мне не нужна твоя гребаная жалость. Или твое снисходительное отношение. Цуки-тян: так говорят ВСЕ. ты не слабак, все в порядке, ты не слабак, ты сильный, раз смог дойти до этого, и так далее, черт возьми Цуки-тян: слабость в том, чтобы «дойти до этого». Слабость в том, чтобы делать с собой такое и даже не пытаться справиться с последствиями своих гребаных поступков. Цуки-тян: я сомневаюсь, что ты поймешь. Цуки-тян: и я не хочу об этом говорить. Цуки-тян: я не хочу, черт возьми, объяснять тебе, насколько я слаба. Цуки-тян: я прячусь в чертовой уборной в закусочной, где подают рамен, и пытаюсь не сорваться в четвертый раз за сегодня. Цуки-тян: в пятый, если считать наш предыдущий разговор. Цуки-тян: поговори о чем-нибудь другом или просто заткнись. Цуки-тян: пожалуйста. 129: ладно… 129: но давай поговорим об этом позже? Цуки-тян: ничего не обещаю. 129: меня это устраивает! 129: о чем ты хочешь поговорить? Цуки-тян: понятия не имею Цуки-тян: чем мы будем заниматься сегодня вечером, когда вернемся? 129: не знаю…! 129: может, сходим на остров? В стороне от главного города есть остров с мини-играми — соревновательными, если взять с собой друга. Может, Каччану это понравится. Цуки-тян: о да, черт возьми Цуки-тян: я никогда не играла в мини-игры на выбывание. Цуки-тян: давай сыграем, чтобы я могла надрать тебе задницу. 129: только если я не надеру тебе задницу первой!! ٩(｡•ω•｡)و Цуки-тян: я бы хотела посмотреть, как ты пытаешься, ботаник. Цуки-тян: ᕦ(ò_óˇ)ᕤ “ Цуки-тян: теперь ты меня довел, ха-ха. 129: как мило!! Цуки-тян: шшш. 129: это о-о-очень мило~! Цуки-тян так сильно меня любит, что копирует меня!! Цуки-тян: о, ты только посмотри, моя еда уже здесь, я поговорю с тобой позже, ичи, ха-ха-ха 129: ты не сможешь скрыть правду!!! Цуки-тян: смотри на меня! Идзуку улыбнулся. Он не знал, действительно ли Каччану стало немного лучше или он просто притворялся. Он мог только надеяться, что немного подбодрил его. Когда Каччан был счастлив, был счастлив и Изуку. Он представил, как Каччан улыбается, глядя в телефон, совсем как Изуку в тот момент. Становится ли Каччану легче на душе, когда он со мной разговаривает? — спросил он себя. Он надеялся, что да. Его телефон пиликнул, и он посмотрел на экран — Каччан не мог съесть так быстро, верно? Цуки-тян: И ПРИЕШЬ ЧТО-НИБУДЬ, ИЧИ, ТЫ, ЧЕРТОВ ИДИОТ 129: а-а-а, ладно, ладно!!!! Идзуку встал и пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он промыл глаза холодной водой, чтобы снять покраснение. Раньше он сказал маме, что не голоден, — это была небольшая ложь; он был голоден, но его так тошнило, что он не мог даже думать о еде. Но даже этого короткого разговора было достаточно, чтобы поднять настроение Изуку. Каччан так переживал за него, что посоветовал ему что-нибудь съесть! Даже после такого тяжелого разговора он вспомнил, что Изуку говорил, что голоден. А сам Изуку забыл об этом. И, возможно, Каччану станет лучше. Может быть, после еды он повеселеет. А когда они начнут играть, он повеселеет еще больше! Каччан сможет оправиться после этого ужасного дня, и, зная это, Деку тоже сможет прийти в себя. Его Каччан так долго был для него героем — о чем свидетельствовало то, что он включил его в свои записные книжки с анализом героев. Обычно такая честь оказывалась только профессионалам. Но даже героям нужны свои герои, и сердце Изуку забилось чаще при мысли о том, что он может стать героем для Каччана. Во многих смыслах. xxxxx Цуки-тян: домой. Цуки-тян: надо разобраться со старой каргой. Цуки-тян: тогда я приду. Цуки-тян: это не займет много времени. Это было полчаса назад. Они просто разговаривают! — рассуждал про себя Изуку. Я помню маму Каччана! Она немного агрессивная, но милая! Бьюсь об заклад, она просто обсуждает с Каччаном то, что произошло сегодня на тренировке! Может, отчитывает его за то, что он вообще тренируется? Может, говорит о том, что у него теперь хромота... Неужели Каччан теперь будет хромать всю жизнь? Изуку не думал, что сможет справиться с тем, что Каччан будет постоянно хромать. Он бы никогда не смог привыкнуть к этому зрелищу и жить с осознанием того, как это произошло. Каччан намеренно причинил себе такую сильную боль, что у Изуку внутри все сжалось. Тебе ли говорить. Он сжал и разжал пальцы, глядя на оставшиеся шрамы. Нет, это было другое! Это было средство для достижения цели! У Каччана нет цели, и боль была этой целью! Идзуку вернул руку на место — на подушку, вокруг которой он свернулся калачиком и которую обнимал. Отрицать очевидное было невозможно. Не было другого объяснения, не было никакой вероятности, что все это ему мерещится. Каччан причинил себе вред. Его Каччан причинил себе вред. От одной мысли об этом Идзуку снова разрыдался и уткнулся лицом в подушку. Что мне делать? Как его остановить? Смогу ли я его остановить? Сможет ли кто-нибудь его остановить? Что, если будет слишком поздно, прежде чем я найду ответ… Идзуку смутно припоминал, что где-то в ноге есть артерия. Где-то в бедре. Он не мог вспомнить, где именно она находится, но… Если Каччан попадет в нее, ему конец. Он понятия не имел, легко ли вообще до него добраться — можно ли добраться до него случайно или он находится так глубоко или в таком неудобном месте, что придется пробираться с риском получить удар ножом или что-то в этом роде. Мог бы Каччан ...? Изуку надеялся, что Каччан этого не сделает. Просто потому, что он причинил себе боль - даже если он это сделал - наличие этого не означало автоматически, что наихудший возможный результат был результатом аффекта, верно? Верно? Изуку мог всегда спросить... Позже, решил он про себя. Каччан сегодня достаточно натерпелся. Я сегодня натерпелся достаточно. Если случится что-то еще, я, кажется, сойду с ума. Я просто хочу, чтобы Каччан был здесь… Он хотел бы, чтобы они с Каччаном дружили как обычно. Хотел бы, чтобы он мог приходить к нему домой — или чтобы Каччан приходил к нему — и проводить с ним время. Обнимать его, утешать, чтобы Каччан не отталкивал его. Играй с Каччаном и смотри на его счастливое лицо, слушай его смех, а не просто читай о нем, садись рядом с ним, прижимайся к нему и наслаждайся теплом Каччана, его карамельным ароматом, смотри, как он краснеет, когда это происходит, смотри на него и хихикай, нежно улыбайся ему, смотри, как Каччан нежно улыбается в ответ, наклоняйся к нему, прижимайся, закрывай глаза и жди ответной реакции, и когда она придет, ты будешь на седьмом небе от счастья- Цуки-тян: эй, Ичи. Изуку очнулся от своих фантазий и поспешил разблокировать телефон. Дрожащими пальцами он уже собирался отправить ответ, но следующее сообщение выбило у него почву из-под ног, и он так расстроился, что телефон выпал из его онемевших рук. Цуки-тян: ты больше никогда меня не увидишь Цуки-тян: ты ничего не сделал Цуки-тян: в любом случае. Прощай. Прощай? Прощай? Почему Каччан уходит? Если Изуку ничего не сделал, то что тогда сделал он? Что? Он потянулся за телефоном и начал печатать. 129: почему?? 129: почему прощание?? 129: это из-за того, что было раньше?? Цуки-тян: не могу тебе сказать. Цуки-тян: но нет, дело не в этом Цуки-тян: ты был отличным другом и так далее Цуки-тян: хоть я и знаю тебя всего ничего. 4 дня, ха-ха Цуки-тян: мы больше не можем разговаривать 129: почему? Цуки-тян: я же сказала, что не могу тебе сказать, так что перестань спрашивать Идзуку стало не по себе, ему казалось, что он вот-вот испортит постельное белье, что он вот-вот умрет... А потом Идзуку захотелось закричать. От ужаса? От осознания? От того, что Каччан услышал Идзуку из своего дома? Его рот приоткрылся в безмолвной муке. Нет. Нет. Нет. Нононононо. Есть другое объяснение. Оно должно быть. Пожалуйста. Должно быть другое объяснение! 129: цуки, ты меня пугаешь 129: у тебя такой голос, будто ты умираешь 129: цуки, пожалуйста 129: если хочешь, чтобы я больше никогда с тобой не разговаривал, я так и сделаю 129: я замолчу сразу после твоего ответа, но скажи мне 129: ты что, умираешь? 129: у тебя такой голос, будто ты умираешь 129: я не хочу, чтобы ты умирала 129: Цуки, пожалуйста, ответь мне, пожалуйста, просто скажи мне одну вещь Цуки-тян: не переживай, ладно? Цуки-тян: я в порядке 129: ЭТО НЕ ЧЕРТОВ ОТВЕТ 129: ДА ИЛИ НЕТ, ЦУКИ? 129: ТЫ УМРЕШЬ? 129: ОТВЕТЬ НА ВОПРОС! Руки Изуку тряслись так сильно, что он едва видел экран телефона — или, может быть, это из-за слез, застилавших глаза? Его вот-вот стошнило. Каччан не мог умереть. Каччан не мог- Не мог- Изуку даже не мог подобрать правильное слово для того, что собирался сделать Каччан. Его разум словно полностью заблокировал эту мысль, не позволяя ему назвать происходящее тем, чем оно было на самом деле, в отчаянной попытке сохранить то, что осталось от душевного равновесия Изуку. Он еще сильнее сжался, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить начинающиеся рыдания. Цуки-тян: это неважно. ты просто больше никогда меня не увидишь. 129: ЭТО ДА, НЕ ТАК ЛИ? 129: ты бы просто сказал «нет», если бы это было «нет» 129: Цуки, ты умрешь 129: ответь мне. скажи правду. пожалуйста Цуки-тян: … Цуки-тян: ты и правда чертовски наблюдательный. Цуки-тян: в любом случае я просто... не хотел, чтобы ты гадал, почему я взял и исчез. Цуки-тян: это было бы подло. Из груди Изуку вырвался страдальческий стон, пока он пытался разобраться в своих мыслях. Каччан погибнет. Я должен что-то сделать! Что мне делать? Я должен его остановить! Как мне его остановить? Прислушается ли он ко мне? Прислушается ли он к кому-нибудь? Стоит ли кому-то рассказать? Каччан погибнет! Он умрет, и только я об этом знаю, и только я могу его остановить, и только я здесь, а Каччан умрет, Каччан умрет, Каччан умрет... Дышать становилось все труднее. Сквозь слезы было все труднее разглядеть экран телефона. Труднее думать, труднее двигаться, труднее печатать. Труднее разговаривать с Каччаном, труднее понять, как сохранить ему жизнь, как сохранить жизнь Каччану. 129: цукки 129: послушай 129: я 129: ты не можешь 129: цукии 129: не 129: пожалуйста, выслушай меня Тсуки-тян: ичи втф 129: Я СКАЗАЛ, ЧТО ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ, я СКАЗАЛ 129: ПОСЛУШАЙ 129: МЕНЯ Тсуки-тян: Успокойся, блядь, . Цуки-тян: мы знаем друг друга всего 4 дня Цуки-тян: это не имеет значения. ты быстро забудешь 129: нет, я 129: нет 129: стоп Не говори мне, что, по-твоему, я буду чувствовать, Каччан! — хотел сказать Изуку. Не смей думать, что я так быстро забуду! Не смей так говорить обо мне! Ты умрешь! Не смей относиться к этому как к пустяку! Его трясло слишком сильно, слишком сильно. Он не мог дышать. Его желудок сжался. 129: не надо 129: я бы не смог с этим смириться 129: ну ладно, я бы не смог с этим смириться 129: хватит 129: ты скоро умрешь Цуки-тян: ты только расстроишься еще больше, если будешь так думать. Цуки-тян: так что не надо. 129: И ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? 129: ПРОСТО НЕ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ 129: ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ НА ТВОЕЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ? Цуки-тян: в этом и смысл. Идзуку закричал, но крик застрял у него в горле. Идзуку беззвучно кричал, приоткрыв рот и уткнувшись в подушку. Изуку отбросил подушку и сделал несколько глубоких прерывистых вдохов. Все его тело дрожало от напряжения, что-то вызывало у него дрожь, как будто он рыдал, но ведь Изуку не плакал так сильно, верно? Он не мог дышать. 129: НЕТ 129: нону 129: я не 129: НЕТ 129: цуки 129: не 129: пожалуйста, просто послушай меня, пожалуйста, ничего не делай Цуки-тян: ты еще ничего не сказал, ичи. 129: на это должна быть какая-то причина 129: жить 129: ua 129: героические штучки 129: что насчет этого 129: ты так усердно работал, что станешь героем 129: ты собираешься стать героем, ты собираешься стать героем 129: что насчет этого Тсуки-тян: я имею в виду, это не будет иметь значения, если меня здесь не будет, понимаешь? Цуки-тян: из меня все равно получился бы хреновый герой Цуки-тян: у меня хорошая причуда, и я с ней справляюсь, но это все, что у меня есть Цуки-тян: как я и ГОВОРИЛ. Я не заслуживаю быть героем. Цуки-тян: все, что я сделала, это причинила боль людям. 129: ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ ГЕРОЕМ, ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ГЕРОЕМ 129: ТЫ МОЖЕШЬ 129: БЫТЬ ГЕРОЕМ Цуки-тян: я могу, но не должна Цуки-тян: я знаю, что делаю, хорошо Цуки-тян: нормально. 129: ЭТО НЕ НОРМАЛЬНО, ЭТО НИХУЯ НЕ НОРМАЛЬНО 129: ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ УМЕРЕТЬ 129: ты огунг, я умру, и я останусь здесь, и ты 129: ттуски 129: прошу тебя, не делай этого, черт возьми, не делай этого нормально 129: твой друг и твои друзья в ua, что насчет них 129: что скажешь. кость. кости 129: он плакал, разве нет, разве его не утешат Цуки-тян: он бы плакал из-за кого угодно Цуки-тян: он был бы рад, если бы я вообще не появлялась, уж поверь мне. 129: НЕТ 129: НЕТ, ОН БЫ НЕ БЫЛ РАД Каччан так о нем думал? Каччан думал, что он будет рад, если тот умрет? Что такого сделал Изуку, что Каччан так о нем думает? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Он слышал голоса. Нет. Один голос. Что-то сдавливало его. Это не имело значения. Это могло подождать. Все могло подождать. Каччан не мог ждать. Каччан умирал. Что, если он умирает прямо сейчас? Что, если ты тратишь время на все, что не работает? 129: цуки, никто не был бы счастлив, я 129: ты был бы так же, как никто не был бы счастлив, всем было бы грустно, что ты уйдешь сцуки 129: что насчет парня, с которым ты хочешь поговорить 129: сделай так, чтобы я не смог этого сделать, если ты мертв 129: ты не можешь сказать, что жив, и разговор заставил его Цуки-тян: забавно, что вы вообще-то упомянули об этом. Цуки-тян: костный суп — это тот парень. Он скрыл от меня свою чертову причуду. Цуки-тян: он был бы счастлив. Теперь он может просто жить своей жизнью. 129: НЕТ, НЕ НАДО, НЕ НАДО, ЦУКИ, НЕ НАДО, НЕ НАДО, ОСТОРОЖНО, ПРЕКРАТИ ГОВОРИТЬ ЭТО. Цуки-тян: боже мой, с тобой все в порядке. Цуки-тян: что случилось. 129: ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ЭХАСТАБНПИД — ЭТО ТО, ЧТО ТЫ УМРЕШЬ, ТЫ УМРЕШЬ, ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ Цуки-тян: я ничего не буду делать, пока ты не успокоишься, ладно Цуки-тян: как я и сказала. Идиотский поступок — просто уйти, пока ты тут истеришь. Что случилось? Что случилось? Что случилось? Неужели Каччан не понял? Неужели он совсем опустился? Как низко он ценит свою жизнь? Как низко он ценит СВОЮ жизнь? Почему он меня не слушает? Он ведь ничего не сделал, правда? Он сказал, что ничего не сделает, значит, он ничего и не сделал? Пожалуйста, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, пожалуйста, Каччан- “Идзуку, что случилось?” Он умрет! Он умрет! Каччан умрет! “Идзуку, пожалуйста… Посмотри на меня, хорошо? Посмотри на меня, Идзуку.” Идзуку посмотрел, но ничего не увидел. Его взгляд был затуманенным, расфокусированным и мокрым от слез. Слова Каччана врезались ему в память, даже когда он моргал. «Дыши глубже, хорошо?» Нет! Я не могу успокоиться! Пока я не успокоюсь, Каччан ничего не сделает! Перед глазами все плыло, и ему казалось, что он вот-вот взлетит. «Идзуку, у тебя гипервентиляция!» Он не видел свой телефон. Он не мог говорить с Каччаном, ничего не видел, перед глазами все плыло, он почувствовал что-то мягкое на щеке, перед глазами все плыло, он не мог дышать, его вот-вот стошнит, и он не может дышать- -и что-то ритмично и медленно поглаживало его другую щеку, пока дыхание Изуку не стало замедляться- -нет, я не могу успокоиться, Каччан что-то задумал!- -Изуку свернулся калачиком, закрыл лицо руками и зажмурился, чувствуя, как его поднимают с кровати- он лежал? Он думал, что сидит... и его обнимает мама... когда она успела? «Идзуку?..» Она гладила его по спине и не мешала ему плакать. Сопли текли по его лицу, все тело сотрясалось от рыданий, он позволил себе расклеиться снова но, по крайней мере, он наконец-то мог дышать и снова видеть, и думать, и теперь он мог помочь Каччану, мог помочь, мог спасти его, мог спасти Каччана. - Изуку глубоко вздохнул и снова поднял телефон. 129: пожалуйста, послушай меня, ладно 129: пожалуйста 129: должна же быть какая-то причина, по которой ты хочешь жить 129: хоть какая-то 129: пожалуйста, должна же быть какая-то причина Цуки-тян: кому какое дело? Тсуки-тян: кому, блядь, есть дело Тсуки-тян: не похоже, что я заслуживаю того, что у меня есть Цуки-тян: или работала ради этого Тсуки-тян: со мной нянчились всю мою жизнь, и я, блядь, не могу справиться с настоящей работой Цуки-тян: не могу разобраться с последствиями своих гребаных действий Цуки-тян: о том, что я причиняю себе боль, или веду себя как придурок, или еще черт знает что Цуки-тян: я утверждаю, что занимаюсь этим дерьмом не ради привлечения внимания, но здесь я, блядь, не затыкаюсь об этом перед тобой Цуки-тян: мне не нужна помощь, и я не заслуживаю ее, но здесь я заставляю тебя нянчиться с кем-то, кто, по общему признанию, придурок 129: стуко стопит 129: останови цуки 129: я не нянчусь с тобой, я помогаю тебе, потому что мы друзья и ты мне нравишься 129: я ничего не знаю о том, зачем вы что -либо делаете из этого 129: так что скажи мне, пожалуйста Каждая секунда, прошедшая без ответа Каччана, была секундой, проведенной Изуку со сдавленным горлом и учащенно бьющимся сердцем. Он мне солгал? Он умирает? Он мертв? Я даже не успела с ним попрощаться, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, Каччан, держись, я знаю, ты справишься, пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА! Цуки-тян: черт, что сказала эта старая карга. Цуки-тян: расставила все по своим местам Мама Каччана…? Мицуки об этом не знала? Стоит ли Изуку сделать что-то? Не усугубила ли она ситуацию для Каччана? Знала ли она, что ее единственный сын вот-вот умрет? 129: что ты только что сказала? Цуки-тян: м-м. Цуки-тян: я понятия не имею, о чем ты меня спрашиваешь. 129: что 129: она сказала Цуки-тян: угу. Цуки-тян: просто. она разозлилась из-за того, что я это сделала. Цуки-тян: из-за тренировки. Цуки-тян: сказала, что я специально упала, потому что люблю внимание и хочу, чтобы все меня жалели. Цуки-тян: сказала, что не повела бы меня в туалет, если бы сама там была. Цуки-тян: я пыталась сказать ей, что не хочу, чтобы кто-то узнал, но она просто дала мне пощечину Цуки-тян: я пыталась сказать ей, что никому не говорила. Но я так себе лгунья. Цуки-тян: она узнала, что я рассказал об этом одному человеку. Тебе. Цуки-тян: она оторвала мне голову Цуки-тян: черт возьми, не имело значения, знала ли ты, кто я такой, или я не говорил об этом прямо, или просто упомянул один раз, или что-то в этом роде Цуки-тян: она была в бешенстве. Чертовски. В бешенстве. Тсуки-тян: сказала, что я просто Тсуки-тян: расскажу всем, кого я тогда знала Тсуки-тян: и как я мог ожидать, что стану героем, если я не мог даже не навредить себе Цуки-тян: и как я мог ожидать, что меня не ранят в бою, если я делал это дерьмо Тсуки-тян: и сказал, что, вероятно, просто позволил себя убить Тсуки-тян: и она права, она чертовски права, я не знаю, то ли я просто не сделаю этого, то ли не смогу справиться с дерьмом Цуки-тян: я не могу обмануть собственную маму, что заставляет меня думать, что я смогу справиться со злодеями, черт возьми Цуки-тян: я не могу быть героем, и моя причуда не так уж хороша, и меня просто баловали, и я не заслуживаю всего того хорошего, что обо мне говорят Цуки-тян: я никчемный человек, и все были бы только рады, если бы меня не стало, так что Цуки-тян: почему бы и нет, черт возьми Цуки-тян: я не хочу здесь находиться, и никто другой не хочет, чтобы я здесь был, и у меня ничего не получается, так почему бы и нет, черт возьми? 129: ССТ 129: остановка 129: ходил за мной и умирал 129: я не могу дышать , туйки , держись У Изуку закружилась голова, и заболел живот, и он почувствовал, как все снова стало расплывчатым, и его желудок скрутило и заболел, и не хотел останавливаться и... -Изуку вырвался из объятий матери и, спотыкаясь, побрел в ванную, упав на колени перед унитазом, поскольку его вырвало второй раз за день. У него горело горло и щипало глаза. Он прижался к унитазу, дрожа от рыданий и усталости. Глаза болели, было больно держать их открытыми, больно было даже на секунду их закрыть. Горло саднило от рыданий и желчи, все тело молило о секунде покоя. В тот день его протащили через эмоциональный ад, и как только он решил, что все закончилось, его снова бросили в омут с головой. Но Каччану, наверное, еще хуже. Я должен сделать это ради Каччана! Он не выпускал из рук телефон. Он даже не думал об этом. Цуки-тян: что с тобой сегодня? Цуки-тян: все в порядке. ты меня совсем недавно знаешь 129: я знаю тебя достаточно давно 129: Цуки-тян, ты мне очень нравишься 129: ты такая смешная, такая милая и все время называешь меня ботаном, но я знаю, что тебе нравится, когда я веду себя как ботан 129: знакомство с animal crossing вместе с вами - это то, чего я жду больше всего на свете 129: ты действительно порхаешь обратно со мной, хотя мы знакомы всего по четыре дня 129: в течение четырех дней 129: ты кажешься немного грубоватым по краям, но мне это действительно нравится 129: ты станешь очень хорошим героем 129: lto может измениться за три года 129: ты можешь перестать причинять боль своему сну, и я помогу тебе 129: ты считаешь себя придурком и дерьмовищем, но ты действительно заслуживаешь благодарности за то, что ты сделал 129: ничто не мешает, если ты еще этого не сделал, ты напуган, и все в порядке 129: это нормально - бояться и не торопиться 129: плохим людям все равно, что они сделали не так 129: быть последователем. 129: плохой 129: поэпл е 129: их это не волнует, но тебя волнует, ты очаровательная цуки тян 129: ты один из моих лучших друзей 129: я просто чувствую себя по-настоящему привязанным к тебе, и я просто 129: пожалуйста , не умирай , цуки тян 129: пожалуйста, я буду так сильно скучать по тебе 129: удостоверение личности, соответствующее твоему похоронному удостоверению, поможет мне войти 129: мольбы эцуки о помощи , режиссер 129: идентификатор мидсс у вас общий 129: так много 129: прошу вас, пелесе, остаться в живых Тсуки-тян: смотрите Тсуки-тян: я не могу просто встать и уйти, когда ты так чертовски расстроен Тсуки-тян: мне чертовски неприятно видеть тебя расстроенной. 129: тогда , пожалуйста , не надо 129: не убирайся Цуки-тян: слушай, я понимаю, ты хочешь поиграть в героя Цуки-тян: и ты хочешь спасти меня Тсуки-тян: но поверь мне, я последний человек, которого тебе следует спасать 129: нет на оно Тсуки-тян: ичи, послушай меня Цуки-тян: я ужасный человек Цуки-тян: я не сильная, не потрясающая или что там еще Тсуки-тян: я чертовски слаба Цуки-тян: я издевался над ТАКИМ, КАК ТЫ, ДЕСЯТЬ ЛЕТ Цуки-тян: и ни разу не извинился Цуки-тян: я все еще придурок Цуки-тян: я ударил своего друга по лицу Цуки-тян: черт возьми, я посоветовал человеку, которого знал с детства, покончить с собой Цуки-тян: а что, если бы он это сделал? что тогда? что, черт возьми, тогда? Цуки-тян: тогда я бы, блядь, кого-нибудь убила Цуки-тян: разве ты не видишь, что я, блядь, кого-нибудь чуть не убила Цуки-тян: просто Цуки-тян: я не сильная Цуки-тян: моя причуда не самая лучшая Цуки-тян: я дерьмо по сравнению с остальными учениками моего класса Цуки-тян: со мной всю жизнь нянчились Цуки-тян: просто Цуки-тян : нахуй ити Цуки-тян: просто сдайся Цуки-тян: посмотри на меня такой, какая я, блядь, есть, и позволь этому случиться Цуки-тян: я не могу этого сделать, пока ты мне не позволишь Цуки-тян: пожалуйста, блядь, позволь мне это сделать Цуки-тян: пожалуйста, ити, ты должен понять, что я говорю 129: не ОНО ОНО ОНО ОНО Из истерзанного горла Изуку вырвался еще один сдавленный стон, когда он прижался к матери — погоди, когда она здесь появилась? — — и зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Этого не могло произойти. Этого не могло произойти. Этот день был одним из череды кошмаров, преследовавших Изуку. Каччан пострадал. Каччан причинял себе вред. Каччан мог получить необратимые травмы, потому что Изуку не смог его остановить, и теперь Каччан умрет из-за него, потому что он не смог его остановить, потому что он его не останавливает- Каччан думал обо всем этом? Как долго? Как долго эта тьма копилась в его Каччане? Его Каччане! Он страдал все это время, а Изуку не замечал; никто не замечал. Это было по замыслу Каччана, говорил он себе. Я никак не мог знать… Каччан корил себя за то, что не заслуживало такой самокритики. Изуку понял, что это было чувство вины. Он понимал, что такое самокритика. Он понимал, что такое нежелание извиняться из страха. Но ничто не могло оправдать такой уровень ненависти к себе. Чтобы Каччан захотел умереть? Чтобы Каччан решил, что все это делает его заслуживающим смерти? Этого никогда не было. И никогда не будет. Этого не должно быть. И если бы Изуку мог помочь, однажды этого бы уже не было. 129: прости, прости, я 129: мне нужно было немного успокоиться 129: тсуки, пожалуйста, 129: я бы никогда, никогда не позволил тебе умереть 129: ты мой друг, и я забочусь о тебе, пожалуйста, 129: ты потрясающий 129: ты можешь измениться, еще не поздно 129: смерть - это не выход 129: в порядке ? это не ответ 129: это никогда не будет ответом 129: ты хотел загладить свою вину, и ты можешь стать сильнее и лучше 129: пожалуйста, ты гораздо больше, чем твоя причуда и твое прошлое Цуки-тян: почему ты не понимаешь? Цуки-тян: почему ты, черт возьми, не понимаешь? Цуки-тян: почему ты не понимаешь, что я говорю? 129: ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО я ПОНИМАЮ, ЭТО ТО, ЧТО ТЫ ЗА ВСЮ НОЧЬ НЕ СКАЗАЛ НИ ЕДИНОЙ ГРЕБАНОЙ ПРАВИЛЬНОЙ ВЕЩИ 129: пожалуйста, у тебя что-то не так 129: я бы скучал по тебе, смикух 129: я никогда, никогда не скажу, что ты заслуживаешь смерти 129: в этом-то все и дело, не так ли 129: ты, тварь, не заслуживаешь того, чтобы тебя спасли Тсуки-тян: я не думаю, что 129: ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ 129: пожалуйста, цуки, ты ошибаешься 129: я ошибся в выборе Тсуки-тян: почему ты все так чертовски усложняешь Тсуки-тян: просто позволь мне Тсуки-тян: пожалуйста Тсуки-тян: просто сдавайся 129: никогда не верь 129: я никогда не откажусь от тебя, цуки тян 129: вы можете измениться и этим нажиться 129: выслушай меня хоть раз , пожалуйста 129: у меня заканчиваются слова, но, пожалуйста, 129: все, что я могу сказать, это пожалуйста 129: так что , пожалуйста , извини 129: пожалуйста, пожалуйста, успокойся, пожалуйста, пойми Тсуки-тян: я, блядь, не могу так с тобой поступить Тсуки-тян: я не понимаю, почему ты так чертовски расстроен, но я не могу Тсуки-тян: я не могу допустить, чтобы моим последним делом было причинить кому-то боль Тсуки-тян: я не могу уйти в таком виде 129: я не буджинвг Цуки-тян: я Ты что, Каччан?.. ТЫ ЧТО? Ты что-то сделал? Ты все равно умрешь? Неужели все было напрасно? Каччан, пожалуйста, ответь! Пожалуйста, скажи что-нибудь! Пожалуйста! О боже, он уже умер? Он все это время умирал? У него было кровотечение? Его отравили? Передозировка? Что-то еще? Что он сделал? Что он СДЕЛАЛ? Каччан, ответь! Скажи что-нибудь! Ты что? Что ты наделала? Что ты наделала, Каччан? Скажи мне что-нибудь! Цуки-тян: я сдаюсь Цуки-тян: ты победила. Цуки-тян: сегодня я никуда не пойду Цуки-тян: теперь ты довольна? Изуку выронил телефон и начал безудержно рыдать от облегчения. Его тело обмякло в руках матери, которая гладила его по спине и шептала успокаивающие слова, которые он не мог разобрать, уткнувшись лицом в ее плечо и издавая бессмысленные звуки, которые могли бы сойти за слова, если бы он был в состоянии что-то сказать. Все, о чем он мог думать, — это то, что Каччан в порядке, он жив, и Изуку остановил его, он спас его, он спас Каччана. Все, чего хотел Изуку, — это вырубиться, забыться и проснуться, когда все будет в порядке, без истории переписки и с осознанием того, что все это было каким-то больным, жестоким кошмаром. Но это была реальность, и реальность такова, что его Каччан чуть не погиб. По его собственной вине… Ничего хорошего из этого не выйдет. Только не тогда, когда Каччан все еще чувствует себя вот так. 129: да, глаза, да, да, да, я счастлив 129: я тоже вздохнул с облегчением 129: спасибо, Нё, за то, что ты есть, Цуки-тян 129: ты такая сильная, ты потрясающая Цуки-тян: ага Цуки-тян: нам стоит... сделай что-нибудь Цуки-тян: чтобы мы могли отвлечься от этого Цуки-тян: извини, что напугала тебя до смерти Цуки-тян: я понимаю, если ты не хочешь быть рядом с кем-то вроде меня 129: нет, нет, это просто безумие 129: я бы никогда тебя не бросила из-за этого 129: я всегда буду с тобой Цуки-тян: хм Цуки-тян: ботаничка 129: я серьезно! Цуки-тян: не знаю почему, но я, черт возьми, почти тебе верю Может быть, какое-то время у них все будет хорошо. Они пройдут через это, решил про себя Изуку. Вместе с Каччаном. За три года многое может измениться. За одну неделю многое может измениться. Идзуку помог бы Каччану: помог бы ему найти смысл жизни, помог бы ему стать самим собой, помог бы ему сделать шаги к налаживанию отношений с Идзуку в реальной жизни, чтобы он мог показать ему что не стоит разрушать себя из-за чего бы то ни было. Он помог бы своему Каччану. Он был единственным, кто мог это сделать. xxxxx Кацуки не знал, что сказать. Он механически делал домашнее задание, которое уже должен был закончить, и то и дело поглядывал на телефон. Что, черт возьми, он должен сказать Ичи? Ах да, прости, что у меня случился гребаный нервный срыв и тебе пришлось спасать мою жизнь, потому что я слишком слаб, чтобы самому о себе позаботиться! Давайте больше никогда, черт возьми, не будем об этом вспоминать, по крайней мере до тех пор, пока не пройдет два гребаных дня и я не сделаю это снова! Потому что я не могу остановиться, потому что я конченый человек, который до сих пор жив только потому, что у меня очень, очень плохо получается умирать! Уйдет ли Ичи? Нет. Нет, он сказал, что будет здесь. Ичи такой искренний… Он бы никогда мне не солгал. Никогда. По крайней мере, не в таких вещах. Однако в его сердце тлели угли сомнения, которые никогда не угаснут. Но Ичи был... Кацуки не знал, как это описать. Ичи успокаивал, Ичи был опорой, черт возьми, с Ичи Кацуки чувствовал себя как дома так и должно быть Безопасно. Тепло. Уютно. Надежно. Но Ичи мне не тренер по жизни, черт возьми. Глупо было так думать. Бедняга был ровесником Кацуки, и из-за него у него случилась какая-то паническая атака. Кацуки старался не обращать внимания на пульсирующую боль в голове и резь в глазах. Ему просто хотелось свернуться калачиком, заснуть и увидеть во сне Ичи. В нем зародилось что-то, чего Кацуки никак не мог понять. Это была не любовь, это было не столько что-то неуловимое, сколько яркий свет, бьющий прямо в глаза. Он не знал, что это такое, но оно ему нравилось. Сама мысль об этом казалась чертовски глупой, но может быть, только может быть, Кацуки не будет таким всегда. Такой слабак, как Кацуки, ни за что бы не выбрался из этой передряги. Но Ичи помог ему почувствовать себя... сильнее. Он не мог этого описать. Кацуки не заслуживал такого друга, как Ичи, и прекрасно это понимал. Но Ичи был рядом, и ему приглянулась Цуки-тян. Вот в каком положении оказался Кацуки. Он не мог убедить Ичи в том, что с ним лучше не связываться. Может, это не ты, — заныл внутри него надоедливый голосок. Может, Ичи прав, а ты ошибаешься. Было бы здорово, правда? Кацуки взял телефон, чтобы проверить, не написал ли что-нибудь Ичи. 129: я… я уже успокоился 129: я в порядке 129: я в постели 129: ты в порядке? 129: я знаю, что ты делаешь уроки, но с тобой все в порядке, да? ты ничего не натворил? Черт. Он оставил Ичи в подвешенном состоянии. А вдруг у него снова случится паническая атака? Цуки-тян: да, я в порядке Цуки-тян: делаю уроки Цуки-тян: тебе потребовалось много времени, чтобы успокоиться Цуки-тян: все было так плохо? 129: ты не виновата!! просто я очень остро чувствую эмоции!! 129: мама приготовила мне еды и всего такого 129: меня чуть не стошнило;; 129: поэтому мне нужно было поесть 129: но сейчас я в порядке, честное слово! 129: только голова немного болит, ха-ха Цуки-тян: да, у меня тоже Цуки-тян: блин, прости меня за все это Цуки-тян: я никогда не делаю такого перед людьми Цуки-тян: ты мне не тренер по жизни, не надо было этого делать 129: Цуки, мы уже говорили об этом Цуки-тян: я не заслуживаю этого Цуки-тян: я знаю. ты меня до чертиков напугал Цуки-тян: не надо было этого делать 129: но я же сделал, да? Цуки-тян: да. Сделал Цуки-тян: я все исправлю. Кацуки никому и никогда не рассказывал эту историю. Это был его самый постыдный секрет. Если бы он мог, то стер бы эту информацию из памяти всех, кто о ней знал, включая его самого. Но Ити должен был получить объяснение. Он должен был почувствовать хоть какое-то утешение, хоть какое-то облегчение. Цуки-тян: знаешь. меня чуть не отчислили из университета Цуки-тян: медицинские документы. не так уж сложно догадаться, чем я занимался, когда ты все видишь Цуки-тян: с чего бы им принимать ребенка, который, скорее всего, не доживет до конца первого курса Цуки-тян: человек с такими наклонностями был бы обузой. Цуки-тян: но. очевидно, меня все равно приняли. Цуки-тян: сенсею пришлось принять меня с оговоркой Цуки-тян: мне нужно было сходить к кому-нибудь из-за этого дерьма Цуки-тян: но нахуй терапию. буквально нахуй ее. Цуки-тян: сенсей СНОВА помог мне, позволив поговорить с ним вместо него Цуки-тян: но, между нами, я на самом деле не сказал ничего ценного. за все это время. 129: ты теперь будешь...? Цуки-тян: блин, я попробую. Цуки-тян: чтобы ты не психовал по любому поводу Тишина. Осознал ли Ити, каким жалким он был? Насколько глубоко в нем укоренилась эта тьма? Насколько всепоглощающей она была, насколько разрушала его жизнь, насколько сковывала? С чего бы ему хотеть находиться рядом с такой черной дырой? С чего бы кому-то хотеть находиться рядом с такой черной дырой? Кацуки ни за что не захотел бы находиться рядом с самим собой, будь у него такая возможность. 129: цуки-тян… для меня это целый мир 129: я так счастлив!! 129: цуки-тян, ты сделала меня таким счастливым!! 129: ты даже не представляешь, как я счастлив!! На лице Кацуки появилась слабая улыбка. Он только что смирился с тем, что ему придется сделать то, чего он на самом деле, всеми фибрами своей гребаной души не хотел делать. Но Ичи был счастлив. Ичи был невероятно счастлив. В конце концов, оно того стоило. 129: (´▽`ʃƪ)♡ Улыбка Кацуки стала еще шире. Чертов ботаник и его чертова милашка. Цуки-тян: (`▽´ʃƪ)♡ Цуки-тян: ты гребаный ботаник 129: если я ботаник, то кто тогда ты?（；￣︶￣） Цуки-тян: эй, я никогда не говорила, что я не ботаник. Не думай, что ты меня загнал в угол 129: используй эмодзи!! ты используешь только те, что использую я!! Цуки-тян: я отказываюсь. 129: это не очень по-плюсу-ультра с твоей стороны (っ- ‸ – ς) Цуки-тян: Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ПО-ПЛЮСУ-УЛЬТРА (╬⓪益⓪) 129: （ΟΔΟ；；） 129: ах!!! так круто!! 129: погоди, у меня есть идея! Кацуки не сводил глаз с телефона и на секунду отвлекся от домашнего задания, чтобы подождать. Он замолчал на полуслове, услышав сигнал. 129: (╬⓪益⓪)ノ彡♡ 129: это ты!! Кацуки уронил голову на стол и тихо засмеялся. Удивительно, как быстро он пришел в себя. Он вспомнил, что раньше проводил часы в отвратительном, оцепеневшем состоянии. Казалось, ничто не могло его задеть, даже привычная ярость. Он был изолирован от мира, от всего, и его одолевали сумбурные мысли о том, что же тогда произошло. Слишком часто он засыпал вот так, а на следующее утро просыпался как ни в чем не бывало, и единственным свидетельством была лишь крошечная, совсем крошечная часть его самого, которой как будто не хватало в каком-то смысле, крошечная часть, которая так и не вернулась, но ему приходилось делать вид, что она на месте. Когда-то это не было проблемой. Крошечные частички накапливаются годами, и теперь Кацуки не мог позволить себе потерять еще что-то. С каждым днем становилось все труднее притворяться, что он в порядке, что ничего не произошло. Кацуки задумался о том, что он почувствует, когда наступит день, когда его будет не хватать больше, чем сейчас. Он хмыкнул, выбросил эти мысли из головы и снова посмотрел на телефон, чувствуя, как на его лице расплывается улыбка от этого дурацкого сообщения. Чертов ботаник. Цуки-тян: привет, я не помню, чтобы отправляла тебе какие-нибудь свои фотографии Цуки-тян: так откуда у тебя это? 129: может, я прямо у твоего окна ~ Цуки-тян: о, да, ты там, где ты есть. Цуки-тян: плавающий каомодзи. 129: ты поймал меня!! Цуки-тян: на этот раз я тебя прощу, ботаник. 129: а-а-а!! я знал, что ты так и сделаешь~ 129: Цуки-тян никогда на меня не зли-и-ится Цуки-тян: я злюсь на всё подряд, без всякой причины. 129: ну уж нет! 129: ты когда-нибудь на меня злилась? Цуки-тян: я постоянно на тебя злюсь, придурок. Цуки-тян: вот, я только что это сделала. 129: ну уж нет, это шутка! 129: ты на самом деле не злишься на меня, просто дурачишься! 129: ты когда-нибудь по-настоящему злился на меня? Кацуки собирался ответить: «Да, конечно, черт возьми, с кем ты вообще разговариваешь, я разозлился на тебя, когда ты...» Но он не смог закончить предложение. Злился ли он когда-нибудь по-настоящему на Ичи…? Может быть, в тот раз, когда Ичи сказал, что хочет стать героем. Но на самом деле он просто беспокоился, не так ли? С тех пор он на него не злился, по крайней мере не настолько, чтобы как-то это показать. Или в тот раз, когда он подумал, что Ичи его игнорирует, но нет, он успокоился, когда узнал, что Ичи просто спал. Что, черт возьми, не так с этим ботаном? Серьезно, я ни разу на него не злился? Цуки-тян: ну, не совсем. Цуки-тян: я был готов надрать тебе задницу, когда подумал, что ты меня игнорируешь Цуки-тян: но ты же знаешь. ты просто крепко спала. 129: так ты успокоилась? Цуки-тян: да? Цуки-тян: клянусь, обычно я злюсь гораздо сильнее Цуки-тян: вот увидишь 129: ммм, не думаю! ты какой-то ботаник~ Цуки-тян: я самый злой гребаный ботаник, какого ты когда-либо встречал, так что запиши это 129: ты тоже какой-то мямля Цуки-тян: ПРОСТИ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ 129: немного! иногда ты можешь быть очень милым~ Кацуки почувствовал, как его лицо вспыхнуло, а сердце бешено заколотилось. Чертова глупая влюбленность. Тсуки-тян: ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ 129: хм, это на цукиспике значит "я взволнована"? Цуки-тян: К ТОМУ ВРЕМЕНИ, КАК я ЗАКОНЧУ С ТОБОЙ, ТЫ ПРЕВРАТИШЬСЯ В ОДИН ГРЕБАНЫЙ АТОМ. 129: ты собираешься 129: напомни, что это было? 129: сломать мне задницу? 129: не волнуйся, цуки-тян ~ ты можешь сделать это в любое время Цуки-тян: ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ Тсуки-тян: ПОДОЖДИ Тсуки-тян: НЕТ Тсуки-тян: ЧЕРТ 129: (° ʖ °) Тсуки-тян: почему ты такой, ичи 129: ты просто даешь мне столько возможностей!! Цуки-тян: будь осторожна, Ичи Цуки-тян: ты сказала, что это не фальшивый флирт, так что однажды тебе, возможно, придется подкрепить свои слова делом. Цуки-тян: а ты подкрепи свои слова делом Цуки-тян: ты поняла, о чем я 129: （///〇_〇///) 129: я!!!!! Я сделаю все, что в моих силах!!!!!!!!! Цуки-тян: Погоди, ты что, серьезно? 129: Ты же говорила, никакого фальшивого флирта!! Цуки-тян: ТАК ТЫ БЫ ЭТОГО ХОТЕЛА??? 129: Не знаю!!!!! Может быть???? Не знаю??? 129: （/｡＼) это так неловко!! Цуки-тян: я буду честной, я сразу ожидала отказа 129: Цуки-тян, ты всегда честная!!!!! 129: （/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼)（/｡＼) Цуки-тян: хаха Цуки-тян: я ТЕБЯ взволновала Тсуки-тян: как меняются ролями. 129: sdfnjsjdnfsjhdf цуки-чаааааан!!!! Кацуки мягко улыбнулся, глядя на экран телефона и представляя себе мальчика на другом конце провода. Тот, наверное, покраснел как рак и уткнулся лицом в подушку. Он сказал, что лежит в постели, может быть, зарылся под одеяло, свернувшись калачиком и спрятавшись от всего, кроме своего телефона. От всего, кроме Кацуки. Ему было интересно, правда ли с Ичи все в порядке, действительно ли он так быстро пришел в себя. Он не мог понять, насколько сильно он запаниковал, но, судя по этим опечаткам, дело было совсем плохо. Ему было невыносимо думать, что Ичи так расстроен из-за него. Ему было невыносимо думать, что Ичи вообще так расстроен. Если бы Кацуки мог, он бы сделал так, чтобы Ичи больше никогда не страдал. Он будет рядом, чтобы защитить Ичи от всего, что снова заставит его испытать этот ужас. Ичи не заслуживал страданий, как Кацуки. Тсуки-тян: ты гребаный ботаник Цуки-тян: восхитительно, как легко тебя вывести из себя Цуки-тян: это так просто 129: цукииииии!!! 129: я засыпал, но теперь мне слишком стыдно, чтобы заснуть !!! 129: по-моему, ты мог бы поджарить мне лицо на яичнице;;; Цуки-тян: эй, я просто в шоке, что вся кровь уходит туда 129: ЦУКИ, БОЖЕ МОЙ Цуки-тян: если ты можешь, то и я смогу Цуки-тян: добро пожаловать на дно Марианской впадины, придурок 129: у меня ничего нет, ха-ха!! 129: ты победил, у меня закончились оскорбления!! !(*´∀｀*)尸” Цуки-тян: я мастер оскорблений, и не забывай об этом ٩(๑•̀ㅂ•́)و 129: хотя мои каомодзи милее~ ✧*｡٩(ˊᗜˋ*)و✧*｡ Цуки-тян: в этом я не сомневаюсь. Тсуки-тян: я ни за что, блядь, не выиграю в этом. 129: уваа? великая цуки-тян признает поражение!!? (。･o･｡) Тсуки-тян: ЗАТКНИСЬ Тсуки-тян: У меня ВСЕ РАВНО ЕСТЬ ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ, БОТАНИК Тсуки-тян: ИТАК, 129: хорошо!! 129: я собираюсь записать больше способов вывести тебя из себя, пока тебя нет ~ !! Цуки-тян: ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ 129: ты что, никогда ничему не учишься, цуки-тян? (∗´ ꒳ `) Тсуки-тян: ЧЕРТ ВОЗЬМИ Кацуки действительно, действительно нужно было поработать над подбором слов, пока этот долбаный ботаник не взорвался от того, насколько горячо он это делал. xxxxx Цуки-тян: а ты знала, что в английском языке есть правило, о котором не знают даже носители языка? 129: правда? Цуки-тян: да. Но они все равно его соблюдают. 129: какое? В чем оно заключается? Кацуки ворочался в постели, быстро просматривая скриншоты на телефоне. Выполняя домашнее задание по английскому, он вспомнил кое-что, что однажды нашел в соцсетях. Несмотря на то, что они с Ичи слишком устали за день, чтобы бодрствовать, ему все равно хотелось сделать что-нибудь потрясающее. Цуки-тян: Итак, если вы используете несколько прилагательных, они должны стоять в определенном порядке Цуки-тян: размер, возраст, форма, цвет, происхождение, материал, назначение Цуки-тян: затем существительное Цуки-тян: например Кацуки сосредоточенно прищурился, переключил раскладку клавиатуры и скопировал слова со скриншота. Оглядываясь назад, он понимает, что ему стоило просто скопировать и вставить эту информацию в заметки. Так было бы проще. Ну что ж. Оглядываясь назад, понимаешь, что 20/20 — это 20/20. Цуки-тян: милый маленький старый прямоугольный зеленый французский серебряный нож для резьбы по дереву Цуки-тян: видимо, если ты нарушишь этот порядок, то будешь звучать чертовски безумно 129: КАК ТЫ ТОЛЬКО ЭТО ЗАПОМНИЛ?? Цуки-тян: понятия не имею, но я запомню этот порядок, даже если это меня убьет 129: ботаник!! Цуки-тян: ЭТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОХВАСТАТЬСЯ 129: тот факт, что ты вообще знаешь об этом, делает тебя настоящим ботаном!! Цуки-тян: Я УВИДЕЛ ЭТО В ИНТЕРНЕТЕ, ЗАТКНИСЬ 129: я тоже хочу проверить, смогу ли я это запомнить! Цуки-тян: спорим, я запомню быстрее. 129: эй, так нечестно!! ты начал первым!!! Цуки-тян: не отставай, ботаник, ха-ха 129: ого-го 129: но 129: что такое “ строгание ”? я такого не знаю! Цуки-тян: я посмотрела в словаре, но потом забыла, что это значит, подожди Кацуки быстро посмотрел и перевел для Ичи. Он надеялся, что это все равно произведет впечатление, несмотря на то, что он даже не помнил ничего из этого. Да ни хрена не произведет. Ты жульничаешь. Нет, нет, нет, мы так не делаем, он впечатлен. Ему это нравится. Ему нравится. Он счастлив. Заткнись уже. Не сегодня, не сегодня, не сегодня, не сегодня. 129: о!! 129: я вообще не задумываюсь об этом, когда вижу английское слово! Цуки-тян: да, это единственное слово, которого я не знала. Цуки-тян: я умею ругаться по-английски 129: я не удивлен! 129: ты ботаничка, но при этом из тех, кто сначала выучит ругательства! Цуки-тян: в американском телевидении так много ругательств Цуки-тян: так много ругательств. Так много гребаных ругательств. А люди говорят, что я слишком много ругаюсь 129: ты смотришь американское телевидение? Цуки-тян: да, много Цуки-тян: раньше я смотрела без субтитров, просто чтобы проверить, смогу ли 129: смогла? Цуки-тян: ты издеваешься? конечно, нет 129: хахахахаха, о боже мой!!! 129: ты все равно это сделал, не так ли? Цуки-тян: да, я, блядь, так и не научился Цуки-тян: хотя заставил меня попрактиковаться. Цуки-тян: теперь я лучше понимаю то же шоу 129: это потрясающе!! Цуки-тян: я до сих пор не понимаю, что, черт возьми, они там несут половину времени 129: но это лучше, чем вообще ничего не понимать! Он прав. Да ни хрена он не прав. Понимать половину сериала — это не круто. Все равно лучше, чем ничего не понимать. Это чертовски мало. Цуки-тян: э-э-э Цуки-тян: было бы лучше, если бы я все поняла 129: и однажды ты это сделаешь!! 129: и тогда мы сможем посмотреть его вместе, и ты мне переведёшь! Цуки-тян: да ни за что, сам учи этот гребаный язык, придурок Цуки-тян: я тебе не гребаный словарь Цуки-тян: ты и сам достаточно зануда, чтобы с этим справиться 129: я хорошо пишу!! А вот говорить — совсем другое дело!! Цуки-тян: тогда догоняй. 129: это вызов? Цуки-тян: ха? какой вызов? 129: если я такой же ботаник, как и ты, разве это не значит, что я буду учиться быстрее и просто обойду тебя? （；￣︶￣） Цуки-тян: блин 129: или ты такой же ботаник, как и я? Цуки-тян: ЗАТКНИСЬ, БОТАН 129: Цуки-тян, некрасиво говорить себе, чтобы ты заткнулась!! Цуки-тян: ты худшая, и я тебя ненавижу 129: у-у-у~! я тоже ценю нашу дружбу~! ≡(*′▽`)っ Черт, ну почему этот ботан так... привлекателен? Все, что было связано с Ичи, сбивало с толку, особенно чувства Кацуки к нему — они противоречили всему, что Кацуки думал о себе, всем его поступкам, всем чертам его характера. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Это было приятное замешательство, в котором Кацуки на какое-то время мог притворяться тем, кем был для всех остальных. От мысли о том, что его воспринимают таким, каким он всегда хотел быть, на душе стало легче, так легко, что он мог бы отбросить все свои угрызения совести — за то, что обманул Ичи, заставив его поверить в то, что он такой замечательный, за то, что наслаждался легкими чувствами, которые возникали из-за заблуждения, за то, что игнорировал эти чувства, — и забыть о них хотя бы на какое-то время. Кацуки нужно было совсем немного времени. 129: ах! я чуть не уснул на секунду! Цуки-тян: я с тобой согласна Цуки-тян: я чертовски устала Цуки-тян: если бы завтра не было школы, я бы проспала весь день 129: я тоже~ Цуки-тян: а потом, ботаничка, ложись спать После всего, что произошло, после всего, что Ичи о нем узнал, Кацуки не видел причин колебаться. Цуки-тян: (`▽´ʃƪ)♡ 129: Спокойной ночи, моя Цуки-тян (´▽`ʃƪ)♡ Кацуки словно охватило пламя, тепло разлилось по его телу, рот приоткрылся, а сердце забилось так сильно, что Кацуки чувствовал его биение внутри себя. Неужели Ичи так сильно его любит? Этот маленький жест, эти два лишних слова вызвали в нем волны неописуемо восхитительных чувств, таких всепоглощающих, что все инстинкты Кацуки кричали ему: «Найди Ичи, подойди к нему, обними и целуй, пока он не задохнется, а потом еще и еще». Он не помнил, когда в последний раз испытывал такие сильные чувства, кроме гнева. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Ичи делал с Кацуки такое, чего не делал никто другой, как будто они были связаны друг с другом гораздо дольше, чем четыре дня, и их отношения были гораздо более интимными, чем сейчас. И Кацуки это нравилось. Впервые за долгое время Кацуки Бакуго заснул счастливым.