Аллегория

Солнце било в окно, а ветка высокой сосны царапала стекло. Яркие лучи так и норовили разбудить детей на утреннюю зарядку и завтрак. Однако третья комната уже не спала. Надоедливый будильник Душнова поднял всех парней ни свет ни заря. Пара косых взглядов — и Олегсей уже чувствовал, что день не задался. Он давно застелил постель, умылся, оделся и теперь просто сидел на кровати в одиночестве, чувствуя себя немного скованно. Первый день в лагере всегда тяжёлый. Толком никого не знаешь. Нужно завести знакомства и показать себя с лучшей стороны. Вот только как? Мысли крутились, но ответ не приходил. Внезапно на улице заиграла музыка, а в дверь постучалась вожатая. — Птички, просыпайтесь! Кто поможет мне накрыть стол в столовой? Лёша, правильно? Ты уже умылся даже. Может, ты? Я тебе как раз всё покажу, — бодро предложила она. Немного помявшись, Олежа согласился. Но едва он вышел в коридор, где стояла обувь всех ребят, как понял, что своих кроссовок он не видит. Он наклонился и принялся разбирать завалы. И вдруг в голову Душнову прилетел чей-то ботинок. От неожиданности он аж выругался. Поспешно подняв взгляд, он сначала упёрся в массивную подошву, затем в чёрные джинсы с разрезами на коленях, цепи, ремень с железными вставками, а после обтягивающую водолазку, которая подчёркивала рельефную фигуру подростка. На шее висел кулон с сатанинской, как показалось Душнову, символикой. — Аккуратнее надо быть! Чего ты швыряешься? — начал Олежа, но незнакомец уже скрылся за вуалью-дверью от насекомых. Душнов терпеть подобное отношение не собирался. Отец всегда учил уметь постоять за себя. Надев обувь, он поспешил догнать дерзкого хулигана. Схватив его за плечо, брюнет осознал всю разницу в их росте. Парень вынул наушники из ушей, выключил плеер и уставился на Олежу сверху вниз злобным, невыспавшимся взглядом. Теперь Олежа разглядел лицо утреннего негодяя. Резкие, ярко выраженные черты. На коже имелись мелкие дефекты, но они были едва заметны. Под глазами залегли синяки — то ли от усталости, то ли это была особенность его организма. Но прелести янтарных глаз это не портило. Олежа впервые видел такой оттенок карих глаз. Золотистые. Светлые. Глубокие. А ещё его взгляд зацепила цветная чёлка. Она ярко выделялась в образе. Олеже в жизни бы не разрешили покрасить волосы — и уж точно не в такой вызывающий красный. Для него это было диковинкой. Острый взгляд пронзил Душнова насквозь. Он почти забыл, зачем пришёл, но хамство выдернуло его обратно. — Чего тебе? — спросил шатен, как ни в чём не бывало, будто делая ему одолжение. Олежа на мгновение потерял дар речи. Стоял молча и чувствовал себя крайне глупо. Такую реакцию шатен не оценил. Он раздражённо закатил глаза. — Слушай, пацан, ты чего докопался? — грубо рявкнул он и уже хотел уйти, но Душнов, собрав волю в кулак, наконец выпалил. — Такого хамства я не потерплю! Ты мало того что ударил меня, так ещё и дерзишь, хотя мы даже не знакомы. Из какой ты комнаты?— — Эм… Из пятой. И в какой момент я тебя ударил? — шатен непонимающе заморгал, пытаясь зацепиться за что-то. — Ты кинул мне в голову ботинок! — — Оу. Я в тебя попал? Извини. Правда. Случайно вышло. Никто обувь на место не убирает, в этой куче ничего не найдёшь потом, — убрав прядь с лица, шатен всё ещё оставался почти бесстрастным, но чертовски притягательным. Холодный взгляд вызвал бурю эмоций у брюнета. Он старался не подавать виду, но в конце концов решил сбежать. — Ничего страшного. Мне пора! — резко выкрикнул Олежа и поспешил в сторону столовой на дежурство. Шатен проводил его взглядом и подумал про себя: «Странный… Надо с ним пообщаться». За завтраком Они оказались за одним столом случайно. Две комнаты — третья и пятая — смешались, и Антон с Олежей сели рядом с друг другом, ближе, чем хотелось бы.  Овсянка в рот не лезла, поэтому Олежа скучающе ковырял ложкой в тарелке. — Что-то не так с кашей? Думаешь, отравлена? — неожиданно для себя пошутил шатен. Олежа не удержался и рассмеялся. Смех у него оказался заразительным — подхватили и другие за столом. Антон был этому только рад: завтрак перестал быть похожим на принудительное кормление.  — Первое впечатление у нас не заладилось, но… я Антон Звёздочкин, — он протянул руку через тарелку. Олег молниеносно ответил на рукопожатие. — Олегсей Душнов. Через «о». Можно просто Олежа. — — Ого. Красивое имя. Прям как у графа, — Антон усмехнулся. — А графы овсянку по утрам не едят? Я правильно понимаю?— Олежа чуть смутился, поправил воротник футболки и убрал со лба тёмную чёлку. Он впервые за долгое время чувствовал себя так легко в компании незнакомого человека. — Скажешь тоже. Спасибо, — тихо ответил он. Антон заметил, как его глаза блеснули в солнечном свете, льющемся из окна столовой. И почему-то овсянка перестала казаться такой противной. — Я в библиотеку собираюсь после обеда. Хочешь со мной? — спросил Антон и сам не ожидал, что предложит это так легко. Олег посмотрел на него поверх чашки с чаем. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. — Конечно. С радостью. —