Аллегория

В библиотеке пахло старыми страницами, пылью и покоем. Сюда почти никто не заходил, даже книголюбы предпочитали гамаки на улице или площадки со спортивным инвентарем. Антону это было по душе. Он сидел на подоконнике, поджав колени, и листал сборник стихов, который нашёл случайно. Красная чёлка падала на глаза, он то и дело её убирал, но ветер из приоткрытой форточки всё равно возвращал её на место. Плеер лежал рядом. Сейчас музыка не нужна — достаточно тишины и солнца, которое золотило пылинки в воздухе. Дверь тихо скрипнула. Антон поднял голову и увидел Олежу. Тот стоял на пороге, немного нерешительно, будто боялся, что его прогонят. — О, — тихо сказал Антон. Не холодно, скорее с мягким удивлением. — Всё таки тоже решил ото всех сбежать? — Ага, — Олег сделал шаг внутрь. — Уютно тут. — Мне тоже нравиться, — Антон чуть улыбнулся и кивнул на противоположный подоконник. — Садись. Олежа послушно сел, но не на противоположный, а рядом. Через полметра. Антон заметил это, но ничего не сказал. Внутри что-то приятно кольнуло. — Что читаешь? — спросил Олег, кивая на сборник. — Стихи. Бродский, — Антон на секунду замялся, будто проверяя, не засмеют ли его. — Знаешь такого? — Немного, — Олег удивил его честным ответом. — «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку». Это он? — Он, — Антон посмотрел на него с новым интересом. — Ты серьёзно знаешь? Не ожидал. — Почему? — Не знаю… — Антон пожал плечами, отводя взгляд. — Ты не похож на того, кто читает стихи. Хотя я тебя вообще мало знаю.  — И ты тоже не похож, — тихо сказал Олежа. Антон поднял глаза. Янтарные, золотистые, чуть уставшие — под ними всё ещё залегли тени, но сейчас они казались не от бессонницы, а от какой-то мягкой задумчивости. — А на кого я похож? Олег замялся. Посмотрел на его красную чёлку, на кулон, который Антон теперь убрал под водолазку, на длинные пальцы, перебирающие страницы. — Не знаю. На того, кто… делает вид, что ему всё равно. Но на самом деле не всё равно. — Антон замер. Внутри будто что-то перевернулось. — Это плохо? — спросил он почти шёпотом. — Нет, — Олег улыбнулся. Светло, без насмешки. — Это нормально. Я тоже часто делаю вид. Тишина повисла тёплая, не неловкая. Антон протянул сборник. — Хочешь, почитаю? Я неплохо читаю вслух.— — Давай. Антон откашлялся, провёл пальцами по строчкам и начал — тихо, спокойно, чуть нараспев. Без пафоса, просто. Как будто они сидели в комнате и ничего важнее этих строк не существовало. Олег слушал, не отрывая взгляда. В какой-то момент он заметил, что Антон покраснел — совсем чуть-чуть, на кончиках ушей. Но голос не дрогнул. Когда стихотворение кончилось, Антон закрыл книгу и положил её на колени. — Спасибо, — сказал Олег. — Красиво. — Тебе правда понравилось? Или ты из вежливости? — Правда. Я бы не стал врать про такое. Антон посмотрел на него долго, изучающе. И вдруг улыбнулся. Не насмешливо, не холодно, а по-настоящему. Смущённо и тепло. — Ты, — сказал он тихо. — Не как все. — Ты тоже, — ответил Олег. — Не как все. Они ещё полчаса сидели рядом, говорили о книгах, о музыке, о том, какие дурацкие конкурсы придумали на вечер вожатые. Никто никого не трогал. Никаких драм. Просто два странных парня в пыльной библиотеке, которым вдруг перестало быть одиноко. Перед ужином они вышли вместе. Антон остановился на крыльце, вдохнул тёплый воздух и сказал: — Слушай… а давай завтра снова сюда? Я могу ещё что-нибудь почитать. Если хочешь. Олег кивнул, пряча улыбку. — Давай. Я принесу плеер. У меня есть кое-что, что тебе, наверное, понравится. — Договорились. Дойдя до отряда они разошлись в разные стороны к своим комнатам. Антон шёл и не мог перестать улыбаться. Хотя сам не понимал, чему. «Надо с ним пообщаться», — подумал он перед завтраком, и теперь понял: это было лучшее решение в этой смене. А Олежа, лёжа на кровати и глядя в потолок, перебирал в памяти его золотистые глаза и тихий голос, читающий Бродского. «Не выходи из комнаты…» — а он вышел. И, кажется, не зря.