Книга 3. Старые друзья - новые враги.

Лето тысяча девятьсот девяносто третьего года обрушилось на Южную Америку невыносимым, удушающим зноем. После суровых, пронизанных ледяными ветрами скал Дании и строгих каменных сводов Замка Наследия, тропическая природа Бразилии казалась Барри воплощением первобытного, пульсирующего хаоса. Эта поездка задумывалась как идеальный побег от реальности. Небольшой отпуск вдали от тренировок, вдали от тяжелых ожиданий отца и магических тренировок матери. Только он и Катарина. Они проводили дни на раскаленных белоснежных пляжах, слушая шум океана, а по вечерам растворялись в густой, пряной атмосфере прибрежных городов. Катарина, вернувшаяся в родные края, буквально светилась изнутри. Ее смуглая кожа впитывала солнце, а смех становился звонче. Барри смотрел на нее и чувствовал, как тяжелое бремя его демонической родословной растворяется в этом теплом, безмятежном свете. Он был счастлив. Обычным, простым человеческим счастьем, за которое его отец отдал бы половину своей жизни. Но иллюзия безопасности в этом мире всегда была слишком хрупкой. В один из дней они решили отправиться на экскурсию вглубь материка, желая посмотреть на руины древних поселений, скрытых густой пеленой тропического леса. Воздух здесь был тяжелым, влажным и липким, он оседал на коже горячим конденсатом. Растительность сплеталась в непроницаемую зеленую стену, закрывая небо и превращая день в вечные, зеленые сумерки. Они разбили небольшой лагерь у подножия водопада. Катарина осталась у воды, расстелив плед и наслаждаясь прохладой брызг, а Барри решил пройти чуть дальше по узкой, едва заметной тропе, чтобы собрать сухих веток для вечернего костра. Он был абсолютно уверен в своих силах. Сын Темного Рыцаря не мог потеряться в обычном лесу. Однако джунгли Амазонки жили по своим собственным, жестоким законам. Тропа, казавшаяся четкой, внезапно растворилась в густых зарослях гигантского папоротника. Барри обернулся, чтобы пойти назад, но пейзаж вокруг неуловимо изменился. Деревья смыкались за его спиной, одинаковые, покрытые лианами и мхом стволы образовывали бесконечный, дезориентирующий лабиринт. Шум водопада, который еще минуту назад служил надежным ориентиром, внезапно стих, поглощенный плотной акустикой леса. Юноша остановился. Его обостренные инстинкты мгновенно забили тревогу. Воздух вокруг стал неестественно тихим. Замолкли птицы, исчез гул насекомых. Лес словно затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного. Барри инстинктивно сжал кулаки, чувствуя, как внутри просыпается дремлющая демоническая энергия. Легкое голубоватое свечение окутало его пальцы. Он приготовился к бою, хотя еще не видел врага. Из густых зарослей впереди раздался тяжелый, влажный хруст ломающихся ветвей. Земля под ногами Барри едва заметно вздрогнула. На небольшую поляну шагнули две колоссальные фигуры. Барри замер, его глаза расширились от шока и непонимания. Перед ним стояли монстры, но в их очертаниях угадывалось нечто отдаленно человеческое. Огромные, неестественно раздутые горы бугрящихся мышц, покрытые пульсирующими черными венами и шрамами. Их лица скрывали гротескные, вросшие в плоть маски ягуаров. Один носил классическую маску, второй был закован в элементы искореженной темной брони. Кинг и Армор Кинг. Субъекты, известные в секретных базах данных как индекс триста три. Они не нападали сразу. Братья-рестлеры, превращенные Ли Чаоленом в биологическое оружие и сбежавшие в азиатские джунгли, каким-то непостижимым образом оказались здесь, на другом конце планеты. Барри посмотрел в их глаза сквозь прорези масок и содрогнулся. В этих глазах не было слепой животной ярости или жажды крови. Там плескалась бездонная, невыносимая мука. Мутанты тяжело дышали, их колоссальные тела сотрясала мелкая дрожь. Барри вдруг понял пугающую истину. Они совершенно не хотели нападать на него. Их развитый разум сопротивлялся, но их тела были им неподвластны. Вживленные в их шейные отделы нейронные чипы, которые Чаолен считал сгоревшими, на самом деле перешли в скрытый, автономный режим. Они не могли контролировать тонкую моторику или сложные приказы, но они могли причинять невыносимую, парализующую боль, заставляя объекты выполнять базовые протоколы. Протокол поиска и захвата цели с уникальной энергетической сигнатурой. Кровь Спарды, текущая в жилах Барри, стала для этих кибернетических ищеек ослепительным маяком, ради которого корпорация перебросила их через океан. Армор Кинг издал глухой, булькающий стон, полный отчаяния, и бросился вперед. Скорость гиганта была несовместима с его массой. Барри едва успел уклониться, пропустив над головой пудовый кулак, который снес ствол векового дерева так легко, словно это была сухая травинка. Юноша активировал свою демоническую силу, его глаза вспыхнули синим пламенем. Он нанес молниеносный, сокрушительный удар в ответ, целясь в грудную клетку монстра. Удар Барри, способный пробить танковую броню, лишь заставил Армор Кинга пошатнуться. Амортизирующая мутировавшая мышечная ткань поглотила кинетическую энергию. В ту же секунду с фланга атаковал Кинг. Он не пытался бить, он использовал свои борцовские навыки. Гигантские лапы сомкнулись на талии Барри, отрывая юношу от земли. Барри задыхался, его ребра угрожающе затрещали под чудовищным давлением. Он попытался вырваться, выпустив волну магической энергии, но Армор Кинг нанес тяжелый удар сверху, обрушив сцепленные в замок кулаки точно на затылок юноши. Свет в глазах Барри померк. Тропический лес, крики птиц и мысли о Катарине растворились в глубокой, вязкой темноте. Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась от тупой боли, а во рту стоял металлический привкус крови. Барри с трудом разлепил веки. Влажный, душный воздух Амазонки исчез. Его легкие обжигал абсолютно сухой, стерильный холод, пропитанный едким запахом озона, формалина и медикаментов. Юноша попытался пошевелиться и обнаружил, что намертво прикован к тяжелой, вертикально установленной стальной платформе. Широкие ремни из армированного полимера сковывали его лодыжки, бедра и грудь, а руки были разведены в стороны и зафиксированы титановыми кандалами. Он попытался призвать свою демоническую силу, привычно потянувшись к внутреннему источнику энергии, но почувствовал лишь тупую пустоту. Платформа была опутана сложной сетью электромагнитных подавителей. Каждый раз, когда энергия Спарды пыталась вырваться наружу, система генерировала болезненный разряд, гасящий искру. Барри осмотрелся. Он находился в колоссальном, высокотехнологичном операционном зале. Белые стены, слепящий свет хирургических бестеневых ламп, ряды мерцающих мониторов и запутанные лабиринты стеклянных трубок. Это место было абсолютным, концентрированным воплощением технологического кошмара. И оно находилось очень далеко от Бразилии. Инстинкты подсказывали юноше, что он оказался в самом сердце преисподней, выстроенной людьми. В дальнем конце зала с тихим шипением пневматики разошлись бронированные двери. В помещение вошел человек. Барри сразу узнал его по описаниям, которые слышал в замке от Хелены и отца. Ли Чаолен. Но директор Четвертого отдела корпорации Umbrella выглядел совершенно не так, как на глянцевых фотографиях из светской хроники. От былого аристократического лоска, идеальной осанки и высокомерия не осталось и следа. Чаолен был похож на ходячий труп, поддерживаемый лишь чистым безумием. Его дорогой белый халат был помят и испачкан непонятными бурыми пятнами. Серебристые волосы свисали грязными, нечесаными прядями, а под запавшими, покрасневшими глазами залегли глубокие черные тени. Его руки, сжимающие электронный планшет, мелко и непрерывно дрожали. Он бормотал себе под нос обрывки фраз, перепрыгивая с темы на тему. Чуть позади Чаолена, словно безмолвная, неотвратимая тень смерти, скользил высокий бледный мужчина в черной тактической форме. Сергей Драгунов. Русский оперативник замер у стены, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемой каменной маской, но холодные серые глаза неотрывно, изучающе смотрели на распятого Барри. Чаолен подошел к платформе вплотную. Его взгляд блуждал по лицу юноши, словно он видел перед собой не живого человека, а абстрактный набор бесценных генетических данных. "Невероятно", - прошептал Чаолен сухими, потрескавшимися губами. Его голос дрожал от маниакального, нездорового восторга. - "Оно действительно сработало. Мои леопарды принесли мне самую желанную добычу во всем мироздании. Я должен был догадаться раньше. Вескер слеп, он ищет совершенство в пробирках, он пытается заставить человеческую плоть мутировать. Но истинное совершенство уже существует". Барри молчал, с ненавистью глядя на обезумевшего директора. Юноша напрягал каждую мышцу, пытаясь найти слабину в кандалах, но титан не поддавался. "Сын Вергилия", - продолжил Чаолен, повышая голос, который начал срываться на истеричный фальцет. Он нервно заходил из стороны в сторону перед платформой. - "Я знаю, кто твой отец. Я сражался с ним много лет назад. Я видел его истинную сущность. Он скрывает это от мира, но я всегда знал правду. В твоих венах течет кровь Спарды. Кровь настоящего, первородного демона. Человеческая генетика слишком слаба, она ломается, она сходит с ума под воздействием вируса. Мои создания получаются сильными, но они становятся тупыми животными". Чаолен резко остановился и ткнул дрожащим пальцем в грудь Барри. "Но твоя кровь, мальчик... Твоя демоническая структура ДНК способна выдержать любую интеграцию. Ты станешь абсолютным катализатором. Ключом к созданию новой, божественной расы. С твоими клетками Эксперимент триста наконец-то увенчается грандиозным успехом. Я утру нос Вескеру. Я стану богом нового мира". Барри с отвращением плюнул на безупречно чистый пол перед ботинками директора. "Вы что, совсем с ума сошли?! Я вам что - кусок мяса? Слышь, тигр, развяжи, пока я тебе зубы не выбил коленом! Мой отец сотрет твою лабораторию и тебя самого в радиоактивный пепел, когда узнает, где я", - ледяным тоном, унаследованным от Вергилия, произнес юноша. - "Ты понятия не имеешь, с какими силами решил поиграть, Чаолен". Директор Четвертого отдела внезапно замер. Его губы искривились в уродливой, ломаной усмешке, обнажив зубы. Он запрокинул голову и разразился хриплым, лающим смехом, от которого мороз пробегал по коже. Это был смех окончательно сломленного, потерявшего связь с реальностью разума. "Силы? Ты говоришь мне о силах, мальчишка?" - Чаолен вытер выступившие от смеха слезы тыльной стороной грязной ладони. Он сделал шаг к огромной, затемненной стене в дальнем конце операционного зала. - "Я покажу тебе настоящую силу. Я покажу тебе, что происходит с теми, кто отказывается подчиняться корпорации. Ты думаешь, что твои демонические родственники страшны? Они просто сказки по сравнению с тем, что создает моя наука". Чаолен ударил ладонью по сенсорной панели на стене. Тяжелые бронированные жалюзи с громким гудением поползли вверх, открывая вид на колоссальную, герметичную камеру сдерживания. За толстым слоем бронестекла, в камере, освещенной тусклым красным аварийным светом, находилось нечто чудовищное. Барри посмотрел туда, и его сердце на секунду остановилось, пропустив удар. Ужас, липкий и холодный, змеей заполз в его душу, парализуя волю. Внутри камеры, прикованное к полу тяжелейшими цепями толщиной с якорный канат, металось невообразимое, гротескное чудовище. Огромная, бесформенная гора багрового мяса, пульсирующих черных вен и вживленных металлических конструкций. Из спины монстра торчали толстые биомеханические шланги, перекачивающие по его огромному телу ядовито-зеленую жидкость. Голова существа была деформирована, превратившись в уродливую маску из бронепластин и оголенных мышц. Монстр яростно бил пудовыми кулаками по непробиваемому стеклу, оставляя на нем кровавые следы, и издавал оглушительный, душераздирающий рев, в котором не осталось ничего человеческого. "Полюбуйся", - с маниакальной гордостью прошептал Чаолен, подходя к стеклу и прижимаясь к нему лицом. - "Мой абсолютный триумф. Моя точка невозврата. Индекс триста восемь. Ученые в шутку называют его "Бекон" из-за его... специфической текстуры плоти. Идеальная, разрушительная машина смерти". Барри смотрел на багрового гиганта, и его начало физически тошнить от понимания того, насколько глубоко этот человек погрузился в пучину садизма. "Самое забавное в этой истории", - продолжил Чаолен, его голос стал тихим и доверительным, словно он делился секретом с лучшим другом. Безумие полностью завладело его рассудком, стирая границы осторожности. Директору просто необходимо было выговориться, похвастаться своим творением. - "Знаешь, кем он был до того, как попал на этот стол? Он был человеком. Настоящим героем. Легендарным наемником, которого боялись целые армии. Он выжил в афганской мясорубке, когда весь его отряд перебили. Его звали Бэймен. Крепкий был мужик. Очень крепкий. Его сила воли сопротивлялась вирусу целых три часа. А теперь... теперь это просто кусок покорного, рычащего мяса". Имя ударило Барри с силой кузнечного молота. Воздух мгновенно выбило из его легких. Бэймен. Слова Катарины, сказанные тихим вечером на мосту в Дании, прозвучали в его сознании с оглушительной ясностью. - "Мой отец... его звали Бэймен. Он был профессиональным наемником. Он уехал на турнир и больше никогда не вернулся. Я осталась совершенно одна". Барри перевел остекленевший взгляд с безумного лица Чаолена на багровое, обезображенное чудовище, которое продолжало тупо и яростно биться о бронестекло камеры. Это был не просто очередной безымянный эксперимент. Это был отец девушки, которую он любил больше жизни. Человек, которого Катарина искала и оплакивала долгие годы. Человек, чья жизнь была жестоко, бесчеловечно вычеркнута, превращена в биологический мусор ради амбиций сошедшего с ума ученого. Осознание этого факта пробило все психологические барьеры юноши. Невероятный, первобытный ужас смешался с испепеляющей, абсолютной ненавистью. Все светлое, что Барри впитал в себя за годы мирной жизни в замке, в эту секунду сгорело дотла. Он смотрел на плоды деятельности корпорации Umbrella, и ужас этого места навсегда откладывал на его душе глубокий, неизгладимый отпечаток. Мир больше никогда не будет прежним. Мир был болен, заражен скверной, и Ли Чаолен был одним из главных переносчиков этой чумы. Внутри Барри что-то надломилось. Демоническая кровь Спарды, реагируя на экстремальный эмоциональный всплеск, вскипела с новой, неконтролируемой силой. Электромагнитные подавители платформы заискрили, пытаясь погасить выброс энергии. Синий, потусторонний свет начал пробиваться из-под кожи юноши. Кандалы из титанового сплава на его руках жалобно заскрипели, металл начал медленно деформироваться под колоссальным давлением демонической мощи. Барри издал глухой, звериный рык, пытаясь вырваться. Ему хотелось только одного - разорвать Чаолена на мелкие куски голыми руками. Чаолен в ужасе отшатнулся от платформы, споткнувшись о кабель. Его маниакальная уверенность мгновенно испарилась, сменившись паническим страхом перед пробуждающимся демоном. "Драгунов!" - завизжал директор, прячась за пультом управления. - "Успокой его! Вколи ему максимальную дозу ингибиторов!" Русский оперативник, все это время неподвижно стоявший в тени, сделал медленный шаг вперед. В его серых глазах не было ни удивления, ни страха. Драгунов видел реакцию юноши. Он видел, как слова Чаолена сломали пленника. В душе немого солдата шевельнулось мрачное, тяжелое понимание ситуации. Он знал, что Чаолен окончательно сошел с ума, и что этот эксперимент с демонической кровью может стать последней ошибкой Четвертого отдела. Но приказы есть приказы. Драгунов молниеносным, отработанным движением извлек из подсумка пневматический инъектор. Он подошел к бьющемуся в путах Барри, игнорируя синие разряды магии, бьющие по его бронежилету, и хладнокровно вонзил толстую иглу прямо в шею юноши, впрыскивая лошадиную дозу тяжелейшего нейропаралитика, способного свалить слона. Демоническое свечение вокруг Барри мигнуло и начало стремительно угасать. Химия корпорации оказалась сильнее ярости. Тело юноши обмякло, мышцы расслабились, и он безвольно повис на титановых ремнях. Его сознание уплывало во тьму, но перед тем, как окончательно погрузиться в небытие, он бросил последний, полный невыразимой боли и ненависти взгляд на багрового монстра за стеклом. "Спи, мой принц", - прохрипел Чаолен, медленно поднимаясь с пола и поправляя испачканный халат. Его руки снова начали трястись, но на лице играла торжествующая, безумная улыбка. - "Завтра мы начнем твое преображение. Мы извлечем твою силу. Эксперимент продолжается". Барри остался висеть на платформе в самом сердце стерильного, белого ада. Он был отрезан от семьи, от Катарины, от солнечного света и надежды. Он стал пленником в лаборатории, где человечность давно была пущена в расход, а безумие праздновало свой абсолютный, кровавый триумф. И никто в целом мире не знал, где именно скрывается этот подземный склеп корпорации Umbrella. Охотник оказался в клетке, и ключи от нее находились в руках абсолютного психопата.