Летний КРОСС

Пограничье. Лондон, вымерший, как склеп будто после апокалипсиса. Воздух густой, пыльный, пропитанный страхом и отчаянием. Оминис Мракс, в своей некогда безупречной, а ныне порванной и запачканной дорогой мантии, прислонился к холодной стене заброшенной лавки. Его бледное, аристократическое лицо выражало лишь бесстрастную маску, но глаза, обычно холодные и насмешливые, выдавали глубокую усталость и безразличие. Он механически проверял ошейник на шее — хрупкую, смертоносную бижутерию Пограничья. Юный Мракс не знал, как он и некоторые другие люди попали в это место и почему. Последнее, что он помнил перед переходом в Пограничье — салют в свой обеденный перерыв. В ясный полдень. С каждым днем эта деталь казалась все страннее и страннее. Однако, обсудить ее было не с кем — Оминис предпочитал, как и обычно, держаться особняком. Чтобы не привязываться. Чтобы не испытывать никаких чувств к тем, с кем ему придется в конечном итоге проститься навсегда. К тому же, большинство людей пропало, ни единого знакомого… Совершенно один в незнакомом мире. И самое главное — никакой магии. Неужели так выглядит чистилище, в которое попадают и волшебники и маглы? До истечения визы осталось: 2 дня. Необходимо было играть в чертовы игры, чтобы выиграть себе еще немного времени. Пожить… Но ради чего? Не проще ли дождаться истечения визы, чтобы весь этот бред закончился? Он уже видел это… Однажды один незнакомый мужчина встретился ему после его самой первой игры. Тот выглядел измученным и смертельно уставшим. Он поведал Оминису, что сегодня его виза закончится и он сможет наконец-то умереть — выйти из игры и уйти на долгожданный покой. Эти игры казались бесконечными… Было неизвестно, как покинуть этот мир и вернуться в свой. Вообще ничего не было известно о треклятом Пограничье... И в какой-то момент Мракс тоже думал дождаться красного луча смерти с небес. Но его внутреннее «я» хотело жить, как ни странно. Сигнал на устройстве прозвучал как похоронный звон. Игра: ЧЕРВИ. Уровень сложности: 8. Сердце Оминиса сжалось. Черви… Так еще и восьмерка! Игры в Черви были самыми коварными. Они копались в твоей голове, вытаскивали наружу самое грязное, самое больное. Требовалась не физическая сила, не командная тактика, как в Пиках или Трефах, которые он научился ненавидеть чуть меньше остального, и не чистый интеллект Бубен, где он чувствовал себя почти как дома, решая древние загадки магических артефактов. Здесь требовалось вывернуть душу наизнанку. Он ненавидел это. Арена игры оказалась похожей на огромную, пустую аудиторию старого магловского университета. Высокие окна, затянутые грязью, пропускали скупой серый свет. В центре стояли два кресла, обращенные друг к другу. Между ними — маленький столик с простым черным ящиком. И никого больше. Снедающая пустота… Оминис вошел первым, его шаги гулко отдавались в тишине. Он подошел к одному из кресел, его взгляд скользнул по второму. Кто будет его партнером по этой пытке? Кто станет камнем, о который разобьется его шанс на жизнь, или наоборот? Дверь открылась снова. В проеме возникла фигура. Коротко стриженные темные волосы, спортивное телосложение, даже в поношенной, практичной одежде чувствовалась подтянутость, привычка к движению. Лицо, обычно излучающее дерзкую уверенность, сейчас было напряжено, сосредоточено. Глаза, острые и оценивающие, как у сокола перед броском, мгновенно нашли Оминиса. Сердце пропустило удар. Не может быть! Имельда Рейес. Капитан сборной «Торнадо», самый быстрый и безжалостный ловец в магической Британии за последние два десятилетия. Звезда, взлетевшая на самый верх благодаря чистейшему таланту и упорству, граничащему с одержимостью. Дело дрянь… — Мракc? — Голос Имельды, обычно звонкий и командный, был приглушен удивлением и обреченностью. — Оминис? Мерлинова борода… Ты? Первое за все время пребывания в Пограничье знакомое лицо и тут же игра в черви? Парень горько усмехнулся. Ему было неописуемо жаль, что они встретились при столь безнадежных обстоятельствах. Столько всего хотелось обсудить… Однако время ограничено. И совершенно ожидаемо, что живым с арены в игре сердец уйдет только один. — Рейес. — Оминис кивнул, стараясь сохранить ледяную вежливость, маску, за которой он прятал всю свою пост-хогвартскую жизнь. — Неожиданно. Судьба обладает дурным чувством юмора. Слизеринцы до конца, значит. На их устройствах одновременно зазвучал безэмоциональный голос Дилеров: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ИГРУ: «ОТРАЖЕНИЕ ИСТИНЫ». ПРАВИЛА: 1. ИГРОКИ ПО ОЧЕРЕДИ ОТВЕЧАЮТ НА ВОПРОСЫ, ПОКАЗАННЫЕ НА ЭКРАНЕ. 2. ОТВЕТ ЗАПИСЫВАЕТСЯ В ЧЕРНЫЙ ЯЩИК. 3. ПОСЛЕ КАЖДОГО РАУНДА ЯЩИК ОПРЕДЕЛИТ, ЧЕЙ ОТВЕТ БЫЛ «ИСТИННЕЕ» ИЗНАЧАЛЬНОМУ Я. 4. ПРОИГРАВШИЙ РАУНД ПОЛУЧАЕТ «НАКАЗАНИЕ» — ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ САМОГО БОЛЬНОГО ВОСПОМИНАНИЯ, СВЯЗАННОГО С ВОПРОСОМ. 5. ПОСЛЕ ПЯТИ РАУНДОВ ПОБЕДИТЕЛЬ ОПРЕДЕЛИТСЯ АВТОМАТИЧЕСКИ. 6. ПОБЕДИТЕЛЬ ПОЛУЧАЕТ ВИЗУ. ПРОИГРАВШИЙ УМИРАЕТ. ВРЕМЯ ДО НАЧАЛА: 60 СЕКУНД.» Тикающий таймер на стене начал отсчет. Воздух сгустился до предела. — Черт возьми, — прошипела Имельда, плюхнувшись в кресло напротив. Ее пальцы яростно сжали подлокотники. — Черви. Я всегда их ненавидела. Пики? Легко. Трефы? Соберу команду за пять минут. Но это — мерзость. Копаться в дерьме собственной души. И почему здесь все так устроено, что ты до самого начала игры не знаешь ее масти? Мы могли бы выбирать… — Бубны — лучший вариант, — отозвался Оминис, его взгляд скользнул мимо нее, куда-то в пустоту. — Логика, последовательность. Как отчет в Министерстве. Никаких лишних эмоций. Рейес насмешливо хмыкнула. Конечно, в бубнах Мракс был как рыба в воде. Удивительно, как они до сих пор не встретились на предыдущих играх? — Как же ты дошел до Министерства, Оминис? — спросила Имельда резко, ее карие глаза сверкнули знакомым ехидством. — Все тот же старый трюк? Папочкин сынок? Мраксы веками служат магической Британии? — В ее голосе не было злобы, лишь горькая констатация факта и… жалость? Она знала его слишком хорошо со времен Хогвартса. Знаменитого, но вечно недовольного Оминиса Мракса, гениального в защите от Темных искусств, но вечно живущего в тени своей одиозной семейки. Оминис вздрогнул, как от удара. Его привычная маска дала трещину, обнажив на мгновение настоящую боль. Он резко посмотрел на нее. — А ты? Все так же прямолинейна, Рейес? Все так же уверена, что твой путь — единственно верный? Твой квиддич, твоя слава… Разве это не та же золотая клетка? — Он заговорил с неожиданной горечью. — Ты заработала свою. Я… получил свою по наследству, как старую мебель. Ты гордишься каждой царапиной на своей метле. Я… просто плыву по течению, которое выбрали за меня. И ненавижу каждую минуту этой фальшивой жизни. — Он устало выдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Зачем я здесь? Чтобы получить еще несколько дней этой дешевой пародии? Первый вопрос вспыхнул на экране: «ЧЕГО ВЫ СТЫДИТЕСЬ БОЛЬШЕ ВСЕГО?» Звенящая тишина окутала неуютное помещение. Имельда сжала губы. Оминис побледнел сильнее обычного. Они схватили перья и начали писать, избегая взглядов друг друга. Каждый думал о своем, но не решался обсуждать это вслух. Ящик поглотил их ответы. «РАУНД 1. ПРОИГРАВШИЙ: ИМЕЛЬДА РЕЙЕС.» Имельда вскрикнула, вцепившись в голову. Перед ее глазами промелькнул финал решающего матча прошлого года. Она — звезда, капитан, на нее молились болельщики. И она допустила грубейшую ошибку, стоящую команде Кубка. Гул стадиона, полный разочарования и презрения, обрушился на нее с новой силой. Она заметно занервничала, по щеке скатилась скупая слеза — редкая слабость, которую она никогда никому не показывала. Девушка всегда была импульсивной, но умело держала себя в руках несмотря ни на что. До этого момента... — Проклятие! — прошептала она, вытирая с лица солоноватые дорожки. — Я… я подвела их всех. Мою команду. Моих фанатов. Я должна была быть лучше! Оминис смотрел на нее, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло нечто человеческое — понимание? Сочувствие? Но тут же погасло, спрятанное за привычной стеной безразличия. Он прекрасно понимал, что Имельда ответила вовсе не то, что было нужно этой игре. Ей все еще было сложно признаться себе самой... в чем-то личном. Но Мракс осознавал правила червовых игр и безукоснительно следовал им, чтобы выжить. Ведь в этом был весь смысл? Выигрывать раунд за раундом, продлевая себе жизнь. Второй вопрос: «О ЧЕМ ВЫ НИКОГДА НИКОМУ НЕ ПРИЗНАЛИСЬ БЫ?» Напряжение росло. Перья скрипели по бумаге. Ящик снова поглотил записки. «РАУНД 2. ПРОИГРАВШИЙ: ОМИНИС МРАКС.» Оминис застонал, согнувшись пополам. Теперь в ловушку попался он. Перед ним возник отец. Не холодный, надменный чиновник, а отец в его детстве. Мальчик Оминис, лет семи, показывал ему свое первое удачное заклинание — Люмос. Он сиял от гордости, ожидая похвалы. В ответ — ледяной взгляд и фраза: «Мраксы не тратят время на детские фокусы. Учись тому, что пригодится для поддержания имени. Завтра начнем с заклятия Круциатус…». Боль, страх, холод, ощущение собственной ненужности нахлынули волной. Он закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука. — Он… он никогда… — Оминис еле выговорил, с трудом выпрямляясь. — Никогда не видел меня. Только наследника. Только продолжение фамильного древа. Гнилого изнутри… Имельда смотрела на него без осуждения. Лишь с глубокой печалью. — Оминис… — начала она, но он резко поднял руку. — Не надо. Сохрани жалость для себя. Дальше. Третий раунд. Четвертый. Вопросы становились все больнее, ударяя в самые потаенные страхи и сожаления. Бывшие однокурсники проигрывали попеременно, корчась от боли воспоминаний, которые Дилеры вытаскивали на свет с хирургической точностью. Имельда пережила публичное унижение после того, как журналисты раскопали ее скромное (почти нищее) происхождение и высмеяли выскочку. Оминис был вынужден вновь пережить момент, когда отец устроил его на престижнейшую должность в Министерстве, на глазах у более достойного и опытного кандидата — унижение и для него, и для того человека. Их маски трескались, обнажая израненные души. Между ними возникла странная связь — связь людей, знающих самое темное друг о друге. Пятый, решающий вопрос: «КТО ИЗ ВАС ДОСТОИН ВЕРНУТЬСЯ К ЖИЗНИ И ПОЧЕМУ?» Таймер громко затикал. Осталось 10 минут. Значит теперь они должны сами решить, кому жить, а кому умереть… Превосходно. Нет, просто восхитительно, мать вашу! Тишина оглушила несчастную парочку. Они смотрели друг на друга через стол. Не враги. Не соперники. Два человека, вывернутых наизнанку этой игрой. Два однокурсника из Слизерина, затерянных в аду Пограничья. — Имельда… — голос Оминиса прозвучал хрипловато, даже слегка сломанно. — Ты должна выиграть. — Что? — Она уставилась на него. — Ты! — Он ударил кулаком по подлокотнику. — У тебя есть ради чего жить! Твоя карьера, твоя команда, твои фанаты… Ты создала это сама! Ты борешься! У тебя есть цель. — В его некогда тусклых глазах горел странный огонь — смесь отчаяния и внезапного озарения. — Я… Я ничего не создал. Я — пустое место в дорогих тряпках. Призрак, живущий в тени Мраксов. Мне нечего терять… кроме этой бессмысленной визы. Продли ее. Вернись. Докажи, что хоть кто-то может вырваться из этого ада и жить по-настоящему. Имельда таращилась на него. Ее острый взгляд смягчился. На губах появилась тень теплой, печальной улыбки. — Оминис Мракс, — начала она тихо, но весьма вкрадчиво. — Ты всегда был умнее меня. Особенно в Бубнах. Но сейчас ты говоришь откровенные глупости. — Она взяла перо и начала быстро писать. — Ты прав в одном. У меня есть цель. Вернуться и выиграть Кубок. Но у меня уже есть наследие, которым я горжусь. Мои победы. Мои шрамы. — Она закончила писать и сунула записку в ящик. — А у тебя… у тебя его нет. Ты всю жизнь бежал от своего имени, вместо того чтобы сделать его своим. Ты можешь. У тебя есть мозги, Оминис. Настоящие. Не те, что натренированы для отчетов. Ты можешь быть больше, чем «сын своего отца». Но для этого тебе нужно вернуться. Найти свой смысл жизни. Создать свое наследие. С нуля. Как я. — Ее темные глаза сверкнули старым знакомым азартным огнем. — Вот твоя цель, Оминис. Выжить. Найти себя. И доказать всем — особенно себе — что Оминис Мракс стоит чего-то сам по себе. Оминис замер. Его зрачки расширились. Он ничего не написал. Просто сидел, глядя на нее, как будто впервые увидел. Ее слова били в самую суть его многолетней апатии, его саморазрушения. «РАУНД 5. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЯ… ПОБЕДИТЕЛЬ: ОМИНИС МРАКС.» Электронный голос прозвучал как приговор. — Нет! — вскрикнул Оминис, вскакивая. — Нет, это ошибка! Имельда! Что ты написала?! Имельда Рейес расслабленно откинулась на спинку кресла. Она выглядела… крайне спокойной. Почти умиротворенной. Смирившейся. На сухих от обезвоживания губах все еще играла та печально-теплая улыбка. — Я написала правду, Оминис. — Ее голос был тихим и одновременно с тем решительным. — Что ты достоин вернуться. Потому что у тебя еще нет ничего, что стоило бы оставить позади. Только потенциал. Пустота, которую можно заполнить чем-то настоящим. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — А я… я уже создала свое наследие. Оно ждет меня там. Но если уж выбирать… пусть живет хоть один из нас. И пусть он… наконец начнет жить по-настоящему. Не прячась. — Имельда, нет! — Оминис бросился вперед, но невидимый барьер отшвырнул его назад. — Отмени ответ! Продли свою визу! Пожалуйста! — Дай обещание, Оминис, — шепнула она, глядя на таймер, где оставалось 10 секунд. — Обещай, что выберешься. Обещай, что найдешь свою цель. Не их. Твою. И сделаешь ее смыслом жизни. Для себя. — Я… — Слезы, которых не было даже при самых жестоких воспоминаниях, наконец выступили на глазах Оминиса. — Обещаю. Клянусь Салазаром. 5… 4… 3… Имельда улыбнулась ему во весь рот. Ее старая, дерзкая, победная ухмылка. Как после захвата снитча в последнюю секунду. 2… 1… — Забиваю, Мракc! — крикнула она, подняв воображаемую биту загонщика. Нервный смех вырвался из уст капитанши, а из глаз брызнули слезы обреченности. — Мой матч наконец-то завершен. Она устала. Устала все время бороться. Выживать в этом чертовом мире, чтобы продлить визу еще на несколько дней, а затем вновь играть. Она не знала, что будет дальше — никто не знал. Выберутся они оттуда или будут бесконечно сражаться за свою жизнь? В чем же тогда смысл… Но она знала одно — Мракс должен найти свой. Хоть раз в жизни. Хотя бы здесь. Ощутить его мурашками по коже, как она, успешно ловя золотой снитч на очередном забитом до отказа стадионе. Рейес смирилась со своей смертью, сделав смыслом жизни свое последнее в этом мире убеждение — поверив в кого-то, кроме себя. Подарив шанс несчастному Оминису Мраксу. А парень… Он хотел жить. Он не осознавал этого, но об этом явно говорило его измученное интенсивными играми тело, которое заставило пальцы до боли вцепиться в кожаные подлокотники. 0. Тихий, но отчетливый ЩЕЛЧОК раздался у нее на шее. Свет в глазах Имельды Рейес погас мгновенно. Ее тело безвольно обмякло в кресле. Королева Червей, самый быстрый ловец Британии, пал. Оминис Мракс застыл на месте. Мир сузился до этого кресла, до этой улыбки, застывшей на безжизненном лице. Гул в ушах. Холод, пронизывающий до костей. Голос Дилеров казался доносящимся словно из другой галактики: «ИГРА ОКОНЧЕНА. ПОБЕДИТЕЛЬ: ОМИНИС МРАКС. ВИЗА ПРОДЛЕНА.» Ошейник на его шее мягко расстегнулся и упал на пол с глухим стуком. Онемевшими пальцами он поднял его. Не трофей. Не награда. Клеймо. Напоминание. Он медленно подошел к креслу Имельды. Посмотрел на ее лицо. Больше не было боли, напряжения, вызова. Только покой. Он осторожно положил руку ей на плечо. Холодное… — Прости… — прошептал он осипшим голосом. — И… Спасибо. Мракс выпрямился. В его глазах, еще минуту назад полных слез и отчаяния, появилось что-то новое. Острая, режущая боль утраты. Глубокое, всепоглощающее чувство вины. И… Искра. Маленькая, но упрямая. Искра цели. Искра обещания. Он повернулся и пошел к выходу. Шаг был тяжелым, но уже не бесцельным. В руке он сжимал ошейник — символ смерти Имельды и своего долга перед ней. В голове звучал ее голос: «Найди свою цель. И сделай смыслом своей жизни. Для себя.» Оминис Мракс вышел из арены в пустынные улицы Пограничья. С визой на 8 дней. И с единственной, новой, страшной и необходимой целью: выжить. Чтобы однажды, если ему это удастся, его имя значило нечто большее, чем просто «сын Мракса». Чтобы оно значило то, что в него поверила Имельда Рейес. Чтобы его наследие было его победой. Он оглянулся на закрывающуюся дверь арены в последний раз. — Я найду, Имельда, — прошептал он в мертвую тишину. — Я найду свою цель. И выживу. Для нас обоих. И он пошел вперед, в серый ад Пограничья, уже не просто плывя по течению, а прокладывая свой собственный, мучительный и единственно возможный теперь путь. Искра в его глазах горела ярче страха. Это была искра жизни, зажженная жертвой Королевы Червей.