Верный выбор

      В неуклюжем жесте, которым Реммао сгреб со стола горку монет, читалось колебание. Статер издевательски ускользнул из-под пальцев и, издав оглушительно звонкий для этого дома звук, упал на пол. Проследил за падением. Опередив его мысли, мать мальчика склонилась за монетой. Умм приблизилась к нему и, крепко ухватившись за руку черномага, вложила золотой круг в ладонь: — Вы заработали каждую. — Мир дому и пусть Сехмет сжалится над вашим дитя.       Женщина криво усмехнулась собственной судьбе, в ее глазах уже не оставалось места гимнам, а прозвучавшие — не имели больше смысла, хоть она и знала, что будет шептать их до самого конца. Умм указала рукой на выход и, встретившись взглядом с Нейт, сказала на прощание: — Пусть ваш мальчик выздоравливает.       Нейт благодарно кивнула и молча вышла вслед за Реммао. В этот раз он не подал ей руки.

***

— Хороший мой, ты как?       Реммао замедлил шаг. В попытке уйти подальше от давящего запаха лампад он не заметил, что Нейт за ним не поспевала. — Хочешь помолчать?       Рем резко повернул голову на выглядывающую с тревогой девушку. Между бровей недоумением пролегла морщинка, он приоткрыл рот в попытке ответить, но не знал, что он хочет сказать.       Нейт подошла ближе и погладила свободной рукой его плечо, понимая, что угадала. Реммао нырнул в волны ночного шума сплетенного из сотен тысяч насекомых, птиц, что устроили на них охоту и шелеста пальмовых ветвей. Нейт без опасений двигалась следом, держалась тонкой нитью нежности за пальцы черномага. Он вел другой дорогой, стремясь обмануть собственные мысли. Череда поворотов сменялась один за одним, спутываясь в голове в сложный узор, когда прозвучало тихое, но отчетливое: — Я ей соврал.       Нейт невольно разорвала связь рук и уставилась в спину черномага. Позволяя ей поравняться, он утянул девушку за угол и облокотился спиной о стену. Тяжело сглотнув, Реммао коротко поведал то, что увидел. Он утаил лишь про багровую кровь, что до сих пор ощущалась засохшей коркой тянущей волоски на коже предплечий.       Молчание Нейт начинало беспокоить черномага — он даже не скрывал от самого себя, как сильно ему надо ее одобрение или понимание. Больше некому. Она его совесть, она его успокоение, она его точка, к которой можно вернуться проваливаясь в хладнокровие шезму. Кусая губу, Реммао мрачно смотрел в женское лицо, не сводя глаз с нахмурившихся бровей, с влажных ресниц. Нейт шмыгнула носом и промокнула глаза краем накидки. Она мельком взглянула на возлюбленного и вынесла тихий приговор: — Ты должен был сказать правду. Это ужасно, Рем. Это…       Она всплеснула руками в растерянном жесте. Реммао запрокинул голову и постучал затылком о стену в попытке сбросить горечь ее слов. Это не то, что он хотел слышать, но понимал как глупо ждать, что она будет ему угождать своим согласием. — Рем, мы можем еще вернуться и все рассказать. — Нет! — резко ответил Реммао и выглянул за угол. — Она его мать! — прошипела Нейт, следом за черномагом выглядывая за угол, — она обязана знать правду. — Я сказал правду. — Правду? Ты слышишь себя?       Реммао оттолкнулся от стены безжалостно ругая себя за то, что открылся, что взял ее с собой, что сделал выбор и теперь сомневается в нем. За коротким рыком скрыл все эти вопросы и потер длинными пальцами лицо. — Я сказал правду, которая никому не навредит. Мальчишку не спасти, он мертвец, хоть бы до утра дожил. Ты слышишь, Нейт? Он мертвец.       Нейт с широко распахнутыми глазами искала в его словах ее Реммао. Она понимала, что этот выбор был сложным для него, что он открылся и ждал поддержки, но она не могла смириться с гаснущей надеждой, что пронзительно тлела в глубине глаз Умм. Она видела глубину отчаяния и боли, что пронизывала до самых пяток. Хотела ли бы знать она правду, будь это ее дитя? — Я думаю, что любая хотела бы знать правду, — еле слышно ответила вслух и обняла себя руками за плечи.       Реммао качнулся в ее сторону, чтобы успокоить, но Нейт отстранилась. Он и в жизни бы не мог подумать, что этот крошечный шаг может сделать так больно. Он закрыл глаза и попытался набрать полную грудь воздуха. — Это убило бы ее, Нейт. Убило бы дело лекаря. Он тут один толковый на весь город. А сын его? Его проклянут, ты же знаешь этих, — Реммао обвел рукой невидимых жителей города. — И ты доверишь Рэймсса этому лекарю, если придется? Это может понадобится скоро. — Как будто у меня есть выбор?! — Выбор есть всегда, — Нейт посмотрела на черномага, — может хотя бы часть денег за заказ не надо было брать?       Реммао вспыхнул и, усердно стараясь не повышать голоса, зашипел: — А чем я твоего драгоценного Рэймсса кормить буду, ты видела сколько он ест? Уходило бы хоть в силы, так он же тощий что богомол. — Я бы вам помогла, у меня есть сбережения.       Реммао фыркнул, хотя ему хотелось взвыть: — Спасибо, моя милая. Но нет! Это мои деньги и я их заработал, пусть эти деньги в крови, пусть я соврал. Но мои руки и так в крови. Нейт, любимая, я весь в крови. И буду всегда в ней. Это мое ремесло, это моя магия…эта магия и есть я, Нейт. Тебе придется…       Реммао резко остановился. Никаких условий для нее. Она слишком хороша для условий.       Он смотрел в сторону, пытаясь успокоиться. Дыхание поднимало тонкие выбившиеся пряди волос. Красивое лицо было изломано тенями и лунным светом, приоткрытые губы словно сдерживали необдуманные слова. Лишь касание к его щеке выдернуло его из погружения в мрачные мысли. Реммао перевел взгляд на Нейт, что беззвучно приблизилась к нему и, повернув голову, поцеловал мизинец. Он обхватил тонкий палец губами и слегка прикусил, не спуская с нее глаз.       Нейт нежно погладила его губу: — Глупый, у меня руки грязные.       Реммао криво усмехнулся загребая ее в объятия. Нейт обхватила его шею и, подтянувшись на носочках, жадно поцеловала не встретив и секунды сопротивления. Она впустила горячий язык, что влажно и нетерпеливо искал ее принятие. Разгоревшейся вспышкой желания руки Реммао притянули тонкую талию ближе, вжимая в собственное тело. Разорвав на жарком выдохе затянувшийся поцелуй, Нейт стремительность отстранилась. — Рем. Я так забуду, что хотела сказать. Я не осуждаю тебя, просто я бы сделала по-другому. Поэтому и не бывать мне шезму.       Реммао убрал съехавшие на лицо волосы и остановил ее: — Не надо, Нейт, все хорошо. Кто-то должен сохранять в себе тепло. — Надо. Я хочу сказать, что ты поступил правильно, все, что ты сказал — разумно. И мне не важна кровь на твоих руках, я не всегда смогу понять твои поступки и буду их ругать, но я всегда готова принять тебя целиком вместе с ними и всей твоей магией. Ты моя магия. Я знаю тебя.       Реммао поправил ткань на ее плече и проговорил куда-то в темноту: — Ты слишком обо мне хорошо думаешь, Нейт. — Нет, Рем, лучше тебе не знать, что я порой о тебе думаю, но я люблю тебя таким и просто вечерами ооочень много молюсь, чтобы Рэймсс не вырос таким же упрямым и бесчувственным ослом как и ты.       Реммао нежно поцеловал ее в лоб и усмехнулся: — Если бы на ослиной ферме были соревнования по упрямству, ты бы носила хеджет.       Нейт оттолкнула черномага, и под его смех, нырнула следом за ним из самого темного угла, в котором рассыплется на искры воспоминаний их разговор.       Беззвучно скользя по переулкам, оставалось пересечь рыночную площадь. А там — дорога через крышу заброшенного дома и можно расслабиться. Так думал Реммао, когда услышал настойчивое: — А ну-ка не торопимся.       Сердце Нейт ухнуло вниз скользким камнем, она крепко прижалась к Реммао, обхватив его талию рукой. Тот приобнял ее в ответ и еле слышно прошептал: — Не бойся.       Они не услышали его. Меджай отделился от стены обретая более читаемый силуэт. Видать приспичило. — Омари! Сейчас проверю парочку и догоню.       Он крикнул напарнику, что без особого интереса выглянул из-за угла. Реммао мысленно проклял мочевой пузырь воина, что увел его с маршрута, так бы разминулись параллельной дорогой. Бежать, имея под боком Нейт, было неразумно. Он был не уверен, что и в одиночку смог бы сбежать от этого поджарого и сурового вида мужчины. — Не дрожите, госпожа, сейчас сумки ваши проверю и отпущу. Может двоих, а может нет, — не сводя глаз с Нейт сказал меджай и дернул сумку Реммао на себя. — Мог бы и попросить, — осклабился черномаг, молясь всем богам, чтобы верзила согласился взять монетами.       Нейт, не дожидаясь пока ее коснется вояка, сняла свою маленькую сумку и протянула ему в руки. — Сначала его досмотрю.       Меджай, предвкушая добычу, опустил руку, совершенно не заботясь, что это чужая вещь. Реммао упрямо не сводил с него вызывающего взгляда, хотя, биение сердца казалось было слышно на весь город.       Накидку шезму, что показалась из сумки, Меджай попробовал рассмотреть под светом луны. — Господин, это мое, — мгновенно подала голос Нейт.       К ней тут же метнулись черные глаза военного.       Проигнорировав как Реммао сжал ее пальцы, добавила: — Хотела переночевать у него, — она махнула головой на черномага, — вот, сменное, чтобы утром вернуться соседи не признали какая из сестер. Много нас в семье.       Меджай громко усмехнулся, пошарив рукой по самому дну сумки, запихнул накидку обратно и, не заметив напряженного от удивления лица Реммао, впихнул ему в руки. — А ты хитрая девка. Богиня не осудит твои выходки, разве что на месте отца, я бы тебя высек.       Нейт протянула свою сумку: — Господин, вот.       Меджай потряс небольшую кожаную вещицу и, не услышав звона монет, бросил ей обратно: — Эх, голытьба, не шляйтесь тут, второй раз осмотр будет более глубокий.       Реммао накрыл ладонью локоть Нейт и отодвинул дальше от военного. — Мы можем идти? — Я уже не должен вас тут видеть.       Ускорившись как только можно, пара мгновенно пересекла площадь. Черномаг вел девушку за собой тихо, но торопливо. Возле высокого забора, что ничем не отличался от вереницы таких же ибу, Реммао резко остановился: — Ответь, моя милая, прекрасная Нейт, куда делась маска? Он не мог ее не заметить.       Загадочная улыбка тронула женские губы, она подошла к черномагу, и, повернувшись боком, потянула одну из складок накидки: — А ты поищи.       Рем беззвучно рассмеялся и опустил руку прорезь, что оказалась глубоким потайным карманом. Пальцы нащупали пластину.       Нейт самодовольно вытащила маску из его рук, прикладывая ладонь к холодной поверхности: — Ты думал я в тебя из страха вцепилась? — Мало ли, не каждый день сталкиваешься ночью с меджаями. Но как достала, я даже не почувствовал?       Маска упала обратно в сумку. — У меня очень ловкие руки, проверь монеты ли на месте. — Моя спасительница, — благодарный поцелуй коснулся макушки Нейт. — Я могла бы воровать с такими умениями, но я зачем-то выбрала честный труд. Как глупо. — Теперь передохнем немного. Мне это очень сейчас надо.       Посмотрев по сторонам, он подтянулся на выступающих кирпичах и, словно не раз это делал, перепрыгнул на другую сторону. Нейт слышала как шумно он приземлился после прыжка и недоумевающе посмотрела на забор — ну и как она будет взбираться сюда. Ее размышления прервала отворившаяся, на удивление без скрипа, калитка. — Заходи быстрее.       Девушка юркнула в чужой, заросший кустарником двор. Старый фонтан когда-то был гордостью этой богатой семьи. Недалеко от него стояла широкая каменная лавка, за которой когда-то давно могла, растянувшись в полудреме на подушках, отдыхать хозяйка дома, ведь все вокруг говорило о том, что украшением занималась женщина, внимательно продумывая каждый уголок небольшого, но некогда уютного, сада.       Реммао сбросил сумку на землю и, тяжело выдохнув, рухнул на ту самую лавку, которая была достаточно чистой, что навело Нейт на мысль, что это единственное за чем еще ухаживают. А значит двор не совсем заброшен.       Девушка обернулась к Реммао: — Ты слышал? Этот вшивый дурак называл нас голытьбой. Он вообще знает сколько стоит наша одежда?! В меджаи берут всех, кто чуть умнее собаки. Моя сумка из дубленой тонкой кожи крокодила, он хоть представляет сколько я заплатила. — Не обижай собак, — Реммао с вымученной полуулыбкой слушал девушку.       В попытке осознать, что он избежал, растер лицо руками.       Нейт подошла ближе, задержалась между его колен. Подцепив пальцем прядку волос, вытащила ее из-под свернутой жгутом ленты. — Ну, что ты делаешь? — прошептал Реммао убирая с лица упавшую прядь. — Трогаю тебя, разве нельзя? — уточнила Нейт, вытягивая еще одну. — Можно, просто я злюсь на этот заказ, думал, что все пройдет намного проще. Должно было. Если бы ты не помогла, не знаю чем бы закончилось. — Злись, мне это не мешает, — прошептала Нейт стягивая ленту с его волос.       Они рассыпались по плечам, скрывая частично лицо. Рем перехватил ее тонкую руку с зажатой в руках лентой. — Перестань, Нейт, — он вытянул узкую золотистую ткань и безуспешно попытался собрать волосы обратно, — больше с собой не возьму, я слишком на тебя отвлекаюсь. — Пфф, ну и не надо, мне все равно было скучно, я ожидала чего-то большего.       Реммао посмотрел долгим испытывающим взглядом, и протянув ленту через талию девушки, резко придвинул ее на себя. Нейт ойкнула и нашла опору на его плече. — Ожидала большего? — спросил Реммао, и освободив руки, расстегнул фибулу ее плаща. Завязки послушно расплелись под его пальцами и ткань съехала на плитку большим чернильным пятном. — Ну, а ты что делаешь? — Замолчи, я уже устал слушать твою болтовню.       Нейт возмущенно впилась пальцами в мужское плечо. — Ты пожалеешь.       В ответ она почувствовала как скользит шлейка платья. Он подтянул ткань еще ниже и спросил, обхватывая горячей ладонью грудь. — Да? — Ты любишь мою болтовню, — прошептала на выдохе Нейт и сжала ткань его нарамника, когда Рем подался к ней ближе и провел языком по соску.       Слегка касаясь, но достаточно для того, чтобы она закрыла глаза и склонила голову. Реммао провел языком еще раз и с легкой полуулыбкой прошептал: — Терпеть не могу.       Он стянул другую шлейку и, удерживая одну грудь рукой, прильнул ко второй горячим языком, втягивая сосок полностью.       Нейт не сопротивляясь пропустила волну дрожи по телу. Не желая, чтобы он останавливался, схватилась за разумный вопрос вспыхнувший в голове: — Рем, а что если кто-то увидит?       Реммао оставил короткий поцелуй на солнечном сплетении и, оторвавшись, взглянул на девушку. В его глазах плескалась смесь из возбуждения и азарта: — И поделом тебе, может хоть что-то пробудит в тебе совесть.       Нейт коротко рыкнула и, ухватив его за волосы, запрокинула голову, подставляя острые скулы лунному свету. Словила его бархатный наглый смех губами. — Ты ужасен, — растворилось в поцелуе, что накрывал их обоих глубиной, влажностью и полосами жара, что растекались вниз по телу ослепляя разум.       Телу не нужна была накидка, оно в испепеляющем огне требовало лишь одного — сгореть еще больше. Реммао подхватил девушку руками под ягодицы, усаживая к себе на бедра. Платье сминалось под его движениями, что покрывали все ее тело. Он не прикрывался сентиментальностью и нежностью. Он уже давно не спрашивал позволения. Он так сильно хотел сделать их близость превосходной, что невообразимо жадно изучал ее тело все первые ночи, запоминал, что она любит и в какой точке она выдыхает особенно жарко, цепляясь за его шею и оставляя красные пятна. Нейт позволяла ему изучать себя, словно магию. Сложная и закрытая, наделенная тайнами и шифрами — она медленно раскручивалась чарующими блестящими нитями оголенной чувственности. Проникая в эту магию, вокруг Реммао все меркло как в мантии недоступных ему снов, разбиваясь вокруг оглушающим стуком сердца и сбивчивого дыхания.       Нейт стягивала с него нарамник, желая прикоснуться всем телом, ощутить как нагревается его кожа, становится влажной. Она проводила ладонью по напряженным подтянутым мышцам его рук и спины, желая погрузить пальцы под раскаленную кожу, погрузиться в него — быть чем-то целым. Девушка на мгновение отвлеклась от его губ, выхватила блуждающий по ее лицу взгляд полный нетерпения. — Тебя не смущает, что это все-таки чужой двор?       Реммао лишь чуть улыбнулся и, удерживая девушку, что обхватила его торс ногами, наклонился вперед. Под испуганный взгляд Нейт, он свободной рукой зацепил ее накидку и бросил на лавку. — Нет, я знаю кто тут живет, мысленно он уже на полях Иалу. Пока он дойдет до двери, мы успеем повторить. Меня смущает только, что на тебе еще платье, и я не в тебе.       Стянув платье, она придвинулась ближе и, проведя рукой по мужскому животу, стала торопливо развязывать пояс схенти. Еле слышно прошептала: — Наглый невоспитанный черномаг.       Проведя пальцами вдоль паха, обхватила напряженный член, извлекая из груди Реммао хриплый стон. Не отрываясь друг друга, они торопливо опустились обратно. Волосы Нейт разметались по каменной поверхности блестящими волнами. Влажные губы издали тихий стон, когда Реммао обхватил ее талию руками. Вдавливая большие пальцы в кожу, он провел дорожку вдоль тела, задержавшись на животе девушки. Втягивая аромат ее горячей кожи, он скользнул одной рукой вниз, срывая тихий стон. Нейт прикусила пальцы, когда он коснулся чувствительного клитора. Ей хотелось сжать бедра, задержать его, но Реммао не позволял и наслаждался ее расслабленностью, он наблюдал за ее приоткрытым ртом и длинными ресницами, что дрожали от прикосновений, за вздымающейся грудью.       Нейт изнывала от страсти. Она хотела обладать им, даже не представляя насколько он уже ее. Его волосы скользили по коже гладкими прохладными лентами, пока он поднимался поцелуями вдоль ее тела. Обхватив напряженные руки Реммао, она вовлекла его в поцелуй, в котором не было место дыханию — только тяжесть тел и оглушительное биение сердца.       Нейт закинула ногу на спину черномага и, подавшись бедрами ближе, прошептала в губы: — Ты только мой…       Он сжал до синяков ее бедро, закинул ногу еще выше и резко вошел, накрывая вырвавшийся стон губами. Нейт любила эту решительность и ощущение наполненности, она изогнулась в спине не желая терять ощущения слияния. В медленном ритме она зарывалась в его волосы, отбрасывала их наблюдая за красивым лицом. Она обожала улавливать моменты, когда он теряет контроль, искала глаза, что обнажали его страсть. Он выходил из нее и, медленно дразня, вбивался вновь. Ловил губы, что шептали лишь для него предназначенные слова перемешанные из любви и вожделения, и невольно ускорялся. Он тонул в этом жарком шепоте и ничего не мог с собой поделать. Реммао хотелось быть единым с ее телом и растянуть процесс, забыться. Но иступляющая страсть накрывала его волной, приближала к моменту, когда не волнуют ни звуки, что раздавались во дворе, ни громкий стон, что он не успел и не хотел сдерживать.       Нейт чувствовала как ноет ее тело, требуя продолжения, когда Реммао опустился и накрыл ее клитор губами. Болезненно сладостные ощущения раскаленным потоком хлынули в ее тело. Она подвинулась еще ближе и запустила пальцы в свои намокшие волосы. Раскаленная мужская ладонь гладила ее изогнутое в приближающемся оргазме тело.       Энергия плескалась по ее коже, подводила к краю, за которым крылось совершенное наслаждение, дарованное Хатхор. Нейт уловила движение горячего языка внутри и, смакуя имя черномага в протяжном громком стоне, сжала ткань своей, безнадежно измятой, накидки.

***

      Перебрасываясь ленивыми фразами, они вернулись к дому Джезиры без происшествий. Нейт заверила, что подождет на улице. Коротким кивком головы, Реммао согласился и, открыв дверь без стука, как и просила старуха, нырнул в глубину дома. Наскоро попрощавшись с хозяйкой, что казалось вообще спать не ложилась, черномаг вернулся. Он крепко прижимал к себе брата, чьи длинные руки и ноги свисали по обе стороны. Его голова лежала на плече. Уткнувшись носом в шею старшего, Рэймсс беззаботно спал, как и предсказывал Реммао.       Ощущая его спокойное дыхание, Рем вспомнил прерывистые вздохи Иаби, что звучали по всему дому предсмертной агонией, его покорившийся судьбе голос и обещание вернуться к обеду. В голове мелькнули наполненные щемящей тоской и желтым предзакатным светом картинки. Кровь на руках мальчика. Он мотнул головой и невольно опустил взгляд на Рэймсса — чистые руки и ноги, хотя, нет — пятно от начинки пирога на схенти. Но он дышит спокойно, тело все еще горячее от температуры, но он живой. Его брат живой. Он сжал его сильнее в своих руках, будто боялся уронить и, неожиданно для себя, поцеловал мальчика в висок крепко прижимаясь щекой к растрепанной голове. — Джезира сказала, что он проснулся среди ночи и попросил пирог, что ты принесла. Весь съел и снова уснул. Он наверное, потому и тяжелый сейчас. — Значит выздоравливает, — мягко улыбнулась Нейт, открывая перед Реммао входную дверь, — а тяжелый потому что вытянулся, ты просто не замечаешь этого.       Уложив Рэймсса, который будто и не заметил перемещения, Нейт дождалась пока Реммао умоется и встретила его сидя на столе. Он поставил руки по обе стороны от нее и, устало выдохнув, поцеловал в шею. — Останешься? — Не могу, успею как раз добраться… — Хорошо. Тогда без вопроса. Ты останешься. Я тебя одну не отпущу, а ноги меня уже не держат. Отдохни немного, утро совсем скоро, — добавил последний аргумент, — тем более Рэймсс просил.       Нейт не стала сопротивляться заметив каким уставшим он был. Ей и самой хотелось лечь, тем более — Рэймсс просил. Он молча сгреб ее со стола, крепко прижимая к себе, точно зная — сегодня сон будет спокойным.       Но Нейт долго не могла уснуть. Она прислушивалась к дыханию Рэймсса, что беспокойно крутился в кровати. Пропускала между пальцев волосы Реммао и рассматривала его расслабленные черты лица. Она благодарно взывала к необъятной нежности внутри нее, чтобы перекрыть все тревожные мысли. Мысли, что она может остаться без них.       С первыми бликами на светлеющем небе, когда Нейт уже собиралась вставать, усталость коварно поглотила ее тревоги, укрывая руками Реммао и утягивая в безмятежный сон.       На работу она неприлично сильно опоздала.       Мысленно решив, что заставит откупорить спрятанное Нейт вино, Бахити уверенно заявила старшей мастерице, что ткачиха немного захворала. Умолчав, что от такой хвори и сама бы пала с удовольствием.