Пески Дюны

      Разменные монеты В ситче мы с Чимином оказались в особом положении, нам никто не угрожал, но и помощи не предлагали. Главой была женщина‑фримен. Я не видел её лица, но Чимин уверял, что она красива. Впрочем, он был не слишком разборчив, ему хватало наличия груди и пары стройных ног, чтобы назвать женщину красивой.       После нескольких дней в пустыне к нам присоединился другой ситч — в нём было больше мужчин. Один из них, совсем юный парень, подошёл ко мне:       — Вы Мин Юнги, сын герцога Атрейдеса?       — Бастард герцога Атрейдеса, — вставил Чимин.       — Меня зовут Чонгук. В прошлом я был сардаукаром, но предал Барона и вас.       — Ты мне никогда не служил, — ответил я. — Мы с тобой разменная монета. Одни и те же правила для всех — выживай или сгинь.       Я выбрал!       Женщина действительно оказалась красивой. Несколько раз я бывал на советах в её шатре, помогал разрабатывать планы наступления на оккупированных территориях. Меня слушали, но поступали по‑своему. Я ощущал себя пустым местом — как всегда.       С последнего собрания я нарочно ушёл последним.       — Зачем вы каждый раз зовёте меня, если даже не слушаете? — спросил я.       Она посмотрела прямо в глаза и неожиданно ответила:       — Ты выбрал себе женщину?       Я сразу понял её замысел. Опять мне отводилась роль быка‑осеменителя, живого ресурса для обновления крови ситча. Это взорвало во мне глухую ярость.       — Да, я выбрал тебя! — выпалил я.       — Выбирай лучше, — холодно отозвалась она.       — Нет!       — Я не выбираю тебя!       Не раздумывая, я шагнул к ней вплотную и резким движением схватил за волосы на затылке. Она не успела среагировать. Я насильно поцеловал её, применив скрытые навыки, которым меня учили. Она обмякла в моих руках, взгляд стал рассеянным.       — Что ты со мной сделал? — прошептала она, едва дыша.       Я приблизил лицо к её лицу и тихо, но твёрдо произнёс:       — Ты будешь моей и родишь от меня близнецов.       Импринтинг       Навыки импринтинга я освоил ещё на Каладане. Это особая форма запечатления с партнёром — двусторонняя, но с перекосом: тот, на кого направлен импринтинг, оказывается в большей зависимости.       Когда я грубо вошёл в покорное тело фрименки, она сквозь зубы проклинала меня, но не могла оттолкнуть. Я довёл её до крайнего предела чувствительности. Её мозг зафиксирует этот опыт как уникальный и будет жаждать его вновь и вновь.       Я контролировал своё тело на клеточном уровне. Вместе с семенем в неё устремились миллионы сперматозоидов, чтобы зачать именно близнецов. С законной супругой я разделил ложе лишь раз. Хоть я и излился в неё, зачатия не произошло.       Для полного контроля импринтинг нужно повторить несколько раз. Но мне не нужна покорная кукла. Достаточно того, что она понесёт от меня и будет ненавидеть, но всё же жаждать оказаться под мной снова.       Крис-нож       Оставшись в очередной раз в её шатре после совета, я едва успел сделать шаг, как она молниеносно выхватила крис‑нож и приставила к моему горлу.       — Должна пролиться кровь, — произнёс я, ощущая холодное острие на коже.       — Да, и это будет твоя кровь, — прошипела она.       — Ты не сможешь, — ответил я равнодушно.       Она надавила лезвием сильнее. Я видел, каких усилий ей это стоило — на лбу выступил пот. Воля её была поистине сильна. Но никто не может причинить вреда после запечатления.       На миг я испугался, но тут же она отбросила нож и широким мазком слизала кровь с моей шеи. Рана мгновенно затянулась, сказалось постоянное употребление меланжа.       — Я действительно понесла от тебя, — её голос сочился злобой.       — Как я и говорил.       — Почему я не могу убить тебя?       — Это называется импринтинг. Мы теперь связаны.       — Зачем ты это сделал?       — Потому что я выбрал тебя.       Я не стал больше говорить. Вместо этого притянул её к себе и затянул в глубокий поцелуй. Мы мгновенно сбросили одежду, и я взял её прямо на том столе, где ещё недавно строили графики перемещения ситча.       Моя возлюбленная       — Я слишком сильно начала в тебе нуждаться, — прорычала фрименка, двигая бёдрами на моём паху.       — Как и я в тебе, — сдерживая стон, ответил я.       — Всему виной твоё похотливое семя, которое прорастает во мне.       — И ты будешь почвой, на которой оно взойдёт. Даже моя законная жена не удостоилась такой чести, — я ухватил её за бёдра, чтобы проникнуть глубже.       — Жена! — теперь фрименка была разъярена. — Ты чёртов ублюдок!       — Нет, любимая! Я бастард Атрейдесов и носитель разбавленной крови Муад’Диба. А ты моё воплощение возлюбленной пророка Чани.       Она не успела ничего возразить — её тело пронзил оргазм. Из‑за округлившегося живота я больше не мог брать её в миссионерской позе. Чаще она оказывалась сверху, а я, приподнимая её, задавал ритм, ускорялся, чтобы тоже достичь пика.       Когда всё закончилось, она опустилась на меня, прижавшись грудью. Её волосы, влажные от пота, щекотали мою шею.       Литания против страха       Роды были тяжелыми. Она мучилась уже вторые сутки. Я вошел в шатер, чтобы увидеть свою любимую. Импринтинг начал влиять и на меня.       — Юнги, я ненавижу тебя! — воскликнула она, увидев меня. — Я убью себя, если ты захочешь детей снова.       — Я знаю! Прости за эту боль, — сказал я, наклонившись к ее лицу. — В следующий раз ты понесешь только, если сама пожелаешь.       Здесь мужчины обычно не присутствуют при родах, и повитухи косо посмотрели на меня, но ничего не сказали, когда я сел рядом с ней. Я наклонился к ее уху и использовал Голос.       — Слушай внимательно, — начал я. — Дыши глубоко и повторяй за мной. Я не должна бояться. Страх убивает разум. Страх — это маленькая смерть, которая ведет к полному уничтожению. Я встречу свой страх и позволю ему пройти сквозь меня. Когда он уйдет, я обращу внутренний взор, чтобы увидеть его путь. Там, где был страх, ничего не останется. Останусь только я.       Она повторяла слова, подчиняясь Голосу, и это помогло. Ее дыхание стало ровным, схватки сменились потугами, и вскоре она родила. На свет появились близнецы — мальчик и девочка.