Не Вампирская Сага

— Ну что ж, наведаемся в гости к соседу, — произнесла Лазура. Альберт, чья кираса поскрипывала при каждом шаге, поднял руку, призывая к остановке. Его худое, аристократичное лицо выражало тревогу. — Лазура, этот замок…он не прост. Такие строения — ловушки, сотканные магами, что прячут свои тайны за мириадами чар. Я слышал о могущественных волшебниках, которые возводят подобные твердыни, окружая их паутиной коридоров. — Ох, Альберт, вечно ты осторожничаешь. Взгляни туда, — она указала тонким пальцем на вход в замок, где застыли две фигуры, — стража. Мы просто спросим, кто тут играет в короля. Взгляд Сейлор сузился, изучая архитектуру. Угловатые линии замка и металлический блеск были безошибочно узнаваемы. — Кованые, — сказала она холодно и четко, словно ученый, излагающий факт, — их раса не отходит далеко от своих кузниц. Что они делают здесь, на Тессе? Альберт поправил хватку на своем молоте, его тяжесть успокаивала. — Давай сохранять вежливость. Скажем, что эксперименты их господина отпугивают торговые пути. Может, разум возобладает. — Да уж, они так весь народ распугают. Мувак буркнул себе под нос: — Ненавижу магию. Его слова прозвучали как дань памяти боевой подруге, а не как настоящая злоба. *** Группа приблизилась к воротам. Двое кованых стражников, чьи металлические тела отливали холодным серебром, стояли недвижимо, словно статуи. Их пустые глазницы не выражали ничего, а копья, что они держали, преграждали путь. Кованые — создания из металла и магии, их броня была гладкой, без единого шва, а движения — точными, как у механизмов. — Кто вы такие? — прогремел голос одного из них. — Законная правительница этих земель. А вы кто такие? — Мы почетная стража великого героя бога Фугтора, Тао-Механо. — Какая скука, — Лазура закатила глаза, ее голос сочился сарказмом, — почему ваш герой решил геройствовать на моей земле? На своем континенте не сидится? Кованые переглянулись, их металлические лица не выдали эмоций. — Вам лучше уйти. Не вашего уровня это дело. Лазура сохранила спокойствие на такое неуважение, но ее диадема засветилась, окрашивая пустые глазницы стражей багрянцем. — Не вашего уровня выпроваживать человека моего положения. Один из кованых снял металлический жетон с шеи и протянул его Лазуре. — Возьмитесь за свой край. Она элегантно захватила жетон двумя пальцами. Его свечение изменилось, став зеленоватым. — Как ваше имя? — спросил кованый. — Лазура Рейн. — Вы собираетесь навредить моему господину? — Зависит от твоего господина, — ответила она, жетон загорелся зеленым. — Это правда, — подтвердил кованый. Сейлор окликнула: — Этот жетон — жетон истины. Он создает магический канал. Никакая ложь не пройдет через эту связь. Лазура прищурилась, глаза блеснули озорством. — О? Могу тогда и я задать вопрос? — не дожидаясь ответа, она продолжила, — не хочешь служить мне как госпоже? Диадема вспыхнула ярче, и кованый дернулся в короткой судороге. — Да, госпожа, хочу, — ответил он, жетон загорелся зеленым. Второй кованый, не теряя времени, направил удар копьем в девушку. Лазура инстинктивно выставила ладонь, но острие пронзило ее руку. Кровь, густая и темная, потекла по бледной коже. Боль не имела значения, внимание Лазуры приковал наконечник копья — его неестественный лунный блеск, который она рассматривала сквозь быстро затягивающуюся дыру в ладони, склонив голову. До боли знакомый. *** Лес был тих, лишь шорох листвы под ногами выдавал движение. Лазура кралась, словно кошка, выслеживая медвесыча — огромного зверя с когтистыми лапами и перьями, что напоминали лезвия. Она выбрала его намеренно, его размеры были вызовом, отвлечением от грызущей пустоты внутри. Голод стал невыносимым, шепча о разумной крови, о том, как ее клыки вонзаются в теплую плоть. Она сопротивлялась, цепляясь за свет — любовь отца, детские мечты о Румиле, и этот взгляд Альберта. Он думает, Лазура никогда его не замечала, как он смотрит на нее со страхом и сомнениями. Медвесыч был близко. Ее взгляд упал на его лапу — она была обращена в лунный камень, мерцающий, словно застывший свет. В груди что-то щелкнуло. Лазура замерла, вспоминая, где видела этот отлив. Секундное промедление — и острая боль пронзила грудь. На рефлексах девушка выпустила теневые клинки, разрубив зверя пополам. Кровь хлынула вокруг, разливаясь ковром по траве. — Жаль, вся кровь пропадет, — пробормотала Лазура, чувствуя, как кружится голова. Ноги подкосились, и она рухнула, как сломанная кукла. *** Мгновения слились в вихрь. Теневые когти Лазуры и глефа Мувака разорвали кованых в клочья. Мана, словно невидимый дым, покидала их тела. — Никудышный был разговор, — бросила Лазура, вытирая кровь с ладони. Лицо Альберта было мрачным. — Нам нужно уходить. Сейчас. Пока этот Тао-Механо не явился. — Уходить? Это всего лишь големы. Мы здесь за ответами. Лазура повернулась к воротам, ее теневые когти хлестнули, но обсидиановая поверхность впитала некротическую магию, как губка. Отмычки Сейлор не работали, грубая сила Мувака не оставила следов, а пламя Кассиэля лишь нагрело камень, наполнив воздух запахом горелого дерева. —Бесполезно, — фыркнула Лазура, сверля ворота взглядом, — зачем ставить стражу, если дверь такая упрямая? Сейлор в этот момент, двигаясь с расчетливой грацией, скользнула мимо Лазуры, ее рука молниеносно сбила диадему с головы. В одно плавное движение она поймала ее “магической рукой”, призрачные пальцы сомкнулись вокруг сияющей короны. Сжав кулон на шее, Сейлор прошептала: ”Домой”. Глаза Мувака вспыхнули яростью. Он ждал повода. С ревом он схватил Сейлор за горло, заставив ее выронить кулон, и с силой ударил о ворота. Удар был такой, что раскрошил бы череп любому, но Сейлор оказалась крепче. Ворота с грохотом рухнули, открыв зал, охваченный огнем. — Молодец, Кассиэль, — пробормотал Альберт, глядя на пожар, — теперь нам точно крышка. Но Лазуру не волновал замок. Ее взгляд был прикован к диадеме. Она подняла ее, отряхнув пыль. — Мувак, хватит бить Сейлор о камни, — холодно бросила она, усаживая подарок отца обратно на голову. Мувак прорычал, но отпустил Сейлор, которая осела у камня, ее лиловатая кожа побледнела до мраморно-серого. Лазура медленно подошла и опустилась рядом. Голод подстегивал ее, тот, что она сдерживала все это время. Алые глаза взглянули на дроу, затем на зал в огне. — Ну ладно, поговорим с тобой позже. Лазура провела рукой по овалу лица Сейлор. В следующую секунду она схватила девушку за лицо и обнажила шею. Кожа с легкостью поддалась клыкам и хлынула кровь, богатая и опьяняющая. С ней пришло странное наваждение — взрослый эльф на троне, белые волосы, пустые голубые глаза, улыбка дочери. Лазура ощутила чужую благодарность и скуку, что искала выхода. Девушка отстранилась, по подбородку стекла капелька крови. Она не убила Сейлор. Вместо этого она позволила силе, что грызла ее с той самой ночи, хлынуть, подчиняя дроу своей воле. Глаза дроу открылись, мертвая пелена развеялась, теперь они были глубокого кроваво-красного цвета. Она преклонила колени, ее голос был тверд, несмотря на боль. — Я буду служить вам, моя госпожа. Только...держите этого минотавра подальше от меня. Лицо все еще болит. Лазура, вытирая кровь рукавом плаща, улыбнулась. Сзади послышался механический голос, протяжный, но властный, словно с ними говорило какое то древнее механическое божество. — Вы убили моих стражей. Фигура перед ними была чудом — стройная, но мощная, серебряные конечности отполированы до зеркального блеска. В центре сияла сфера, пульсирующая, как пойманное солнце. Тао-Механо. Лазура поднялась. — Ваши стражи пытались прогнать нас. Что вы здесь делаете? И что это за сфера на башне? — Да, девочка, ты нетерпелива. Сфера — это ключ. Вас это не касается. — Разве? Деревья оживают у моего города. Ты отпугиваешь путников и мешаешь торговле. — Без жертв не обойтись, — ответил он, — вы нарушили правила моего замка. Я вправе вас уничтожить. Страх когтями вцепился в грудь Лазуры, первобытный и яростный. Это был не просто конструкт — это была воплощенная мощь. Но она выпрямилась, диадема разгорелась источая яркое свечение, было ощущение что этот свет можно увидеть даже с закрытыми глазами. Свет проник в пустые глазницы героя. — А Румил знает, что вы здесь развели? Искра в груди Тао мигнула. — Нет, он не должен знать о моих планах, — медленно произнес он, — я не убью вас, если это останется тайной. Но Кассиэль уже выпустил огненный шар. Пламя ударило в грудь Тао, расплавив металл, но искра восстановила его за мгновение, буквально отменив урон. Долгая пауза. Напряжение сгустилось, воздух стал тяжелым, казалось, что он даже обрел форму. Тао замер, но через мгновение снова заговорил, проигнорировав выпад ребенка. — Но за моих кованых кто-то должен заплатить. Жизнь за жизнь. Кассиэль, дрожа, шагнул вперед. Сейлор схватила его за руку. — Нет, лучше я погибну за госпожу. Лазура покачала головой. — Вы мне еще нужны. Я пожертвую собой. Мувак склонил голову, впервые зауважав ее как лидера. Альберт побелел, он долго оттягивал этот момент. Он понимал, что Лазура вкусила разумную кровь. Ее уже не остановить. Пережив секундный кризис, он сорвал символ богини со своей шеи и выбросил его в пыльную землю. Никто не увидел этот жест, но бывший паладин Хиты сделал выбор: лучше он уйдет в безмолвие за свою племянницу, чем предаст кровь и получит вечное блаженство от богини. Он осознавал, что любит ее, как родную дочь, и будет с ней до конца, даже если этот конец придет сейчас. — Я отдам за тебя жизнь, дорогая, — сказал он, выходя вперед, — я стар, что мне терять? Лазура лишь цокнула языком. — Определенно нет, Альберт. Ну и? — с издевкой бросила она Тао, — долго будем играть в гляделки? Покончим с этим. Тао шевельнул рукой. Из-под земли вырвался металлический кол, пробив грудь Лазуры с оглушительным хрустом. Пыль осела. В памяти Альберта всплыла картина из прошлого, как Лазура висела на лезвии демона. Мужчина издал крик, силы покинули его. Он упал, задыхаясь, в шоке. Тишина. Только хрип Альберта разрывал воздух. Через полминуты туман сгустился. У окровавленной металлической глыбы стоял туманный девичий силуэт, который как-то неестественно двигался. Альберт узнавал Лазуру, он потянулся рукой к туману. Горечь сменилась надеждой. Девушка развеяла дымку. Почти без сил, окровавленная, но живая. Она обернулась к Тао и произнесла: — Мы в расчете. *** Она была везде и нигде, ее чувства свободны, она видела лес, труп медвесыча, бледный свет луны — все сразу. На миг Лазура была свободна от голода, от боли, от цепей своего проклятья. Затем она пожелала вернуть себе тело, тени сжались в человеческую форму, одежда цела, диадема слабо светилась. Она оскалила клыки, ухмылка расплылась по ее лицу. — Вот это уже интересно.