Не Вампирская Сага

Эльбрус дышал тишиной, нарушаемой лишь шепотом листвы Великого Древа, чьи ветви, казалось, касались звезд. В центре покоев Румила, под сводом, сплетенным из живых лоз, стоял он сам. Серебряная диадема на лбу мерцала мягким светом, а кулон в форме полумесяца на груди покачивался, отражая блики от небольшого голубого кристалла, вделанного в стену. Воздух был пропитан ароматом хвои и древней магии, а руны на полу едва заметно пульсировали. Напротив стоял Артефактор — эльф, чья внешность походила на Румила. Его темно-зеленая мантия, лишенная украшений, шуршала при каждом движении. Он склонился над хрустальной сферой, парящей над столом, где руны вспыхивали алыми искрами. — Высокие всплески маны, — начал Артефактор, — продолжаются несколько дней. Последний был этой ночью. В Рейнвелли. Сильванары зафиксировали искажение, три ближайших древа уловили эхо. Глаза Румила блеснули. Он шагнул ближе, мантия с золотыми узорами растительности колыхнулась. — Рейнвелли, — повторил он тихо. Его пальцы коснулись кулона, задумчиво сжав его. Артефактор поднял взгляд, его губы тронула легкая улыбка. — Хочешь проведать ее, да? Румил кивнул, не отводя глаз от сферы. Его лицо осталось спокойным, но тень легла на глаза, как всегда, когда он думал о Лазуре. Артефактор хмыкнул, поправляя мантию. — Ну, не мне тебя отговаривать, — он шагнул к двери, бросив через плечо, — только будь осторожен. Она не та девушка, которую ты помнишь. Дверь закрылась, оставив Румила одного. Он подошел к окну, глядя на огни города. *** Рейнвелли задыхался в дыму. Обугленные остовы домов торчали, как кости павшего зверя, а скала, к которой прижималась крепость Лазуры, почернела, местами раскрошившись под напором магического огня. Ветер разносил запах гари и крови, а крики и стоны раненых вплетались в гул работ: под руководством Мувака выжившие разбирали завалы, таскали бревна, укрепляли стены. Таша направляла телекинезом обломки, складывая их в кучи, будто играя с невидимыми нитями. В импровизированной палатке Слааш, сгорбившись над очередным раненым, накладывала повязки. Ее рыжие волосы, стянутые в хвост, пропитались потом. Она ворчала, но руки двигались уверенно, сшивая, перевязывая, спасая. Альберт, однако, не лежал среди ее пациентов. Лазура настояла, чтобы его перенесли в покои — подальше от грязной палатки, от запаха смерти и лекарств. Слааш лишь фыркнула, но несколько раз в день проверяла старика, пробираясь через разрушенные коридоры крепости. Лазура же была тенью. Она не спала, не ела, не двигалась. Только сидела на коленях у кровати Альберта. Розовая пижама, нелепо детская, висела на ее как будто еще больше исхудавшем теле. Огненные волосы, обычно пылающие вызовом, теперь казались тусклыми, спутанными. Она не замечала ничего: ни треск факелов, ни шаги за дверью, ни запах гари, что проникал даже сюда. Только Альберт, его бледное лицо, его слабое дыхание. *** Пять лет. Маленькая Лазура, хихикая, мчалась по коридорам замка, ее босые ноги шлепали по холодному камню. Няня, запыхавшаяся, с растрепавшимися косами, кричала вдогонку: — Лазура, вернитесь, маленькая бестия! — Давай в прятки! — звонкий голос девочки эхом отражался от стен. Няня вздохнула, остановилась и начала считать: — Один…два…три… Лазура, ухмыляясь, юркнула в боковой коридор. Ее непослушные рыжие локоны выбивались из-под ленты — она ненавидела заплетаться. Замок был огромен, полный тайн, и она знала каждый уголок. Или думала, что знает. Случайная дверь, скрипнув, открылась под ее маленькой рукой. Комната была темной, пахла пылью и чем-то…знакомым. Посреди стоял сундук, а рядом — кровать с розовым покрывалом, аккуратно заправленная, словно кто-то только что встал. Лазура замерла. Провела ладошкой по одеялу — мягкому, чуть прохладному. Ее взгляд упал на сундук. Любопытная, как котёнок, она открыла тяжелую крышку. Внутри лежали платья, блузки, шали — женские вещи. Она вытащила розовую пижаму, прижала к лицу. Запах был как будто родным, и почему-то вызывал слезы. Дверь скрипнула. Лазура обернулась. Король, ее отец, стоял в проеме, его глаза были полны тени. Он медленно подошел и опустился на колени, положив тяжелую руку на ее голову. — Чье это? — спросила девочка, сжимая пижаму. Король вздохнул, его голос дрогнул: — Это вещи твоей мамы. Лазура замерла. Мама. Слово, которое она знала, но не чувствовала. Оно было пустым. — Где она? — ее голос был тихим. — Ты была совсем маленькой, моя звезда, — отец гладил ее по голове, причесывая непослушные локоны, — мама умерла. Здесь она лежала…до последнего вздоха. Лазура смотрела на пижаму, не понимая, почему слезы текут по щекам. — Можно я ее заберу? — прошептала она. — Конечно, — отец горько усмехнулся, — но она тебе пока велика. — Неважно, — Лазура прижала ткань к груди, словно боялась, что ее отберут. *** Рейнвелли встретил Румила тишиной, нарушаемой лишь стуком молотков и скрипом телег. Вырванные ворота лежали в пыли, их петли почернели от огня. Слааш, заметив высокую фигуру эльфа, вытерла руки о тунику и шагнула навстречу, ее лицо осветила привычная саркастическая ухмылка. — Мы на сегодня закрыты, господин хороший! — бросила она, упирая руки в бедра. Румил слегка улыбнулся, его белые локоны блестели под тусклым солнцем. — Румил, очень приятно, — сказал он, подходя поближе. — Румил? — Слааш прищурилась, — тот самый, главный эльф Тесса? — Он самый, — кивнул он. — Ого, — она попыталась смягчить тон, но сарказм все равно прорвался, — я Слааш. Так и что же вы забыли в этой глуши? Румил сдержанно улыбнулся: — Всплеск маны. Не первый раз в этой местности. — А, ну да, вчера тут была знатная резня, — Слааш махнула рукой на разрушенные дома. — проклятые дроу из Вага житья не дают. Может, вы им выговор сделаете? — Возможно, — ответил он, его голубые глаза потемнели, будто тень легла на лицо, — где Лазура? — В крепости, у Альберта. Идете до конца коридора, дверь налево. Но, — Слааш крикнула ему вслед, — вряд ли она вам что-то скажет! Наш босс немного…не в себе. Румил не ответил. Его шаги гулко отдавались в коридорах крепости, мантия с золотыми узорами шелестела по камню. Он открыл дверь в покои Альберта. Лазура сидела у кровати, розовая пижама выглядела нелепо на фоне мрака комнаты. — Здравствуй, Лазура, — тихо сказал Румил. Девушка медленно подняла голову на гостя. Под глазами — темные круги, лицо осунулось, волосы спутались. Ее алые глаза блестели — слезы, не пролитые, но готовые сорваться. — Как он? — спросил он, глядя на забинтованного Альберта. — Не приходит в себя, — голос был хриплым, — присаживайся. Румил сел на стул рядом. — Зачем пожаловал? — Проверял всплеск маны. Слааш рассказала о битве. — Хорошо, — Лазура повернулась к нему, опершись спиной о кровать. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — А с чего бы тебе это было интересно? — огрызнулась она, но в голосе не было злобы. — Твоим людям нужен лидер. Без тебя они погибнут. Лазура скривилась, ее пальцы сжали край пижамы. — Мы поссорились, — начала она, — перед этой чертовой битвой. Он может умереть, а последнее, что он слышал от меня…оскорбления. Она спрятала лицо в ладонях. Румил опустился на колено, положив руку на ее плечо. — Твой дядя знает, что ты его любишь. Она взглянула него. Этого было достаточно. Слезы потекли по ее щекам. — Уходи, Румил, — прошептала она, — не хватало, чтобы ты видел, как я плачу. Он хотел ответить, но его взгляд упал на Альберта. Дыхание старика остановилось. — Лазура, — позвал он. Она обернулась, схватила руку дяди. Пульса не было. Ступор. Затем тихие всхлипы переросли в рыдания. Она забыла о мире вокруг. Ее тело сжалось, словно пытаясь спрятаться от боли. Румил, сидя позади, протянул руки, но остановился. Спустя мгновение одна рука все же легла на ее плечо, мягко погладив.