"Вишневая косточка"

Расследование исчезновения девушек из ателье мадам Люси заняло все мысли Энолы настолько полно, что даже воспоминания о послеполуденных часах, проведённых в объятиях Тьюксберри, отступили на второй план. Впрочем, не совсем — где-то в глубине сознания, на самой границе, где заканчиваются логические построения и начинается нечто иное, она всё ещё чувствовала тепло его рук и вкус его губ. Но позволяла себе прикасаться к этим воспоминаниям только поздними вечерами, когда работа на сегодня завершалась и можно было позволить роскошь быть просто девушкой, а не сыщиком. Утром же, едва продрав глаза, она вновь ныряла в пучину фактов, улик, наблюдений и предположений. После визита в ателье прошло уже пять дней. Энола успела обследовать окрестности доков, куда, судя по всему, увозили ящики из подвала мадам Люси. Ничего определённого — слишком много складов, слишком много подозрительных личностей, слишком мало времени, чтобы следить за каждым. Она вернулась домой продрогшая, злая и с твёрдым намерением сменить тактику. Нужно было проникнуть внутрь. В само ателье. В подвал. Увидеть своими глазами, что там происходит. Но как? Энола перебирала варианты, сидя в кресле с трубкой в зубах, когда в дверь постучали. Резко, требовательно, три раза — так стучал только один человек в Лондоне. Шерлок. Она открыла дверь, даже не потрудившись принять приличный вид — в халате на голое тело, с растрёпанными волосами, пахнущая табаком и бессонными ночами. Брат оглядел её с головы до ног с тем выражением всепонимания, которое бесило больше всего. — Ты куришь больше обычного, — заметил он вместо приветствия. — И спишь меньше. Дело настолько сложное? — Откуда ты знаешь, что у меня дело? — Энола. — Он поднял бровь. — Серьёзно? Она вздохнула и посторонилась, пропуская его в квартиру. Шерлок вошёл, огляделся, отметил про себя разбросанные по столу бумаги, карту Лондона с воткнутыми булавками, пустые чашки и пепельницу, полную окурков. — Ателье на Оксфорд-стрит, — сказал он, усаживаясь в кресло без приглашения. — Исчезновение четырёх девушек. Мадам Люси, настоящее имя — Люсиль Дюбуа, француженка, приехала в Лондон пять лет назад. Два компаньона, выдающие себя за сыновей. Подвал, в который никто не заходит, кроме них. Ящики, уходящие в доки. Верно? Энола почувствовала, как внутри закипает злость. Она так старалась, так тщательно собирала информацию, так надеялась, что хоть в этот раз будет первой, а он — он просто пришёл и выложил всё, как будто прочитал в утренней газете. — Откуда ты знаешь? — спросила она сквозь зубы. — Я тоже веду это дело. С того момента, как исчезла третья девушка. Линда Паркер, дочь сэра Уильяма Паркера, члена парламента. Её исчезновение не могли проигнорировать даже в Скотленд-Ярде. Энола моргнула. — Линда Паркер? Но в моём списке её нет. Мэйбл Брайтон, Элиза Стоун, Джейн Мур... — Мелюзга, — перебил Шерлок. — Девушки из низов, которых никто не хватится. А Линда — дочь лорда. Поэтому дело попало ко мне. И поэтому, дорогая сестра, тебе стоит держаться от него подальше. — С чего бы? — С того, что это опасно. С того, что эти исчезновения — только верхушка. С того, что за ними стоит нечто гораздо более серьёзное, чем торговля девушками или подпольный бордель. Энола замерла. В голосе брата звучало что-то, чего она никогда раньше не слышала — не привычное превосходство, не скука от очевидности, а настоящая, искренняя тревога. — Что ты знаешь? — спросила она тихо. Шерлок помолчал, глядя на неё в упор. — Достаточно, чтобы не впутывать тебя. Энола, послушай меня хоть раз в жизни. Это не то дело, где можно играть в детектива. Здесь замешаны люди, которые не остановятся ни перед чем. Если они узнают, что ты копаешь... — То что? Убьют меня? — фыркнула она. — Я не боюсь. — А зря. — Он поднялся, подошёл к ней вплотную. — Ты талантлива, я знаю. Ты умна, смела, у тебя есть способности. Но ты ещё ребёнок, Энола. Тебе шестнадцать. Ты не представляешь, на что способны люди, когда речь идёт о власти и деньгах. — Я не ребёнок, — процедила она сквозь зубы. — И не смей называть меня ребёнком. Я раскрыла больше дел за этот год, чем ты за последний месяц. — Мелких дел, — отрезал Шерлок. — Пропавшие кошки и украденные брошки. Это серьёзно. И если ты сунешься туда, куда не надо, я не смогу тебя защитить. — Я не просила тебя защищать! — Тем хуже для тебя. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Энола сжимала кулаки, борясь с желанием ударить брата или запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Шерлок смотрел на неё с той смесью раздражения и беспокойства, которая появлялась у него только в самые острые моменты их конфликтов. — Я не отступлю, — сказала она наконец. — Это моё дело. Я начала его первой. — Ты ошибаешься. Первым начал я. И закончу тоже я. — Он направился к двери. — Держись подальше от ателье, Энола. Ради твоего же блага. Дверь захлопнулась. Энола стояла посреди комнаты, дрожа от ярости, и думала о том, что сейчас последует за братом и выскажет ему всё, что о нём думает. Но потом взяла себя в руки, села в кресло и закурила новую трубку. Шерлок что-то знал. Что-то важное, чего не было в её записях. Дочь лорда, говорите? Линда Паркер? Надо проверить. К вечеру того же дня Энола уже сидела в читальном зале Британского музея, перелистывая подшивки светских газет за последние месяцы. Линда Паркер, восемнадцати лет, дочь сэра Уильяма Паркера, исчезла три недели назад при загадочных обстоятельствах. Полиция ведёт расследование. Семья предлагает вознаграждение за любую информацию. И ни слова о связи с ателье мадам Люси. Шерлок сам установил эту связь — или знал что-то, чего не знала Энола. Она вернулась домой затемно, усталая, голодная, но с твёрдым намерением продолжать. Шерлок хочет конкуренции? Он её получит. На следующее утро Энола отправилась к ателье. Не со стороны главного входа, а опять во двор, туда, где видела того мужчину с мешком. Спряталась за теми же досками и стала ждать. Ждать пришлось долго. Часа три, не меньше. Она продрогла, проголодалась и уже начала сомневаться в своей затее, когда чёрная дверь наконец отворилась. Вышел не тот рыжеватый мужчина, а второй — повыше, постарше, с жёстким лицом и холодными глазами. В руках он нёс небольшой ящик — точь-в-точь такой, какие Энола видела, когда они грузили телегу. Поставил его наземь, огляделся и свистнул. Из-за угла вывернул кэб — самый обыкновенный, каких тысячи в Лондоне. Мужчина погрузил ящик внутрь, сел сам и уехал. Энола выскользнула из укрытия. До угла она добежала за несколько секунд, но кэб уже скрылся в потоке экипажей. Проклятие. Она вернулась к ателье, обошла его кругом, запоминая каждую деталь. Чёрный ход, запертый на тяжёлый замок. Окна подвала — зарешеченные, грязные, ничего не разглядеть. Водосточная труба, по которой теоретически можно забраться на крышу, но днём это самоубийство. Нужно было приходить ночью. — Мисс Холмс, полагаю? Энола вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял мужчина с аккуратно подстриженными усами и тростью в руке, одетый с той безупречной элегантностью, которая выдаёт либо очень богатого человека, либо очень хорошего актёра. — Доктор Ватсон, — выдохнула она, узнав его. — Что вы здесь делаете? — То же, что и вы, надо полагать. — Он улыбнулся добродушно, но глаза оставались настороженными. — Наблюдаю. Жду. Пытаюсь понять, что происходит в этом милом заведении. — Шерлок вас послал? — Шерлок вообще редко кого-то посылает, вы же знаете. Я сам решил проверить кое-какие свои подозрения. — Ватсон подошёл ближе, понизил голос. — Энола, я понимаю ваше желание доказать брату, что вы не хуже. Но в этом деле действительно опасно. Если вы что-то узнаете, обещайте, что сообщите мне или Шерлоку, прежде чем действовать. — Обещать не могу, — честно ответила Энола. — Но выслушаю, если у вас есть что сказать. Ватсон вздохнул, покачал головой, но в глазах его мелькнуло уважение. — Хорошо. Тогда слушайте. Эти ящики, которые вы видели... они уходят не просто в доки. Они уходят на корабль. Французский корабль «Белль-Иль», который стоит на причале уже две недели и, по официальным данным, ждёт ремонта. Но ремонтом там и не пахнет. Туда грузят что-то по ночам. Что-то, что не должно привлекать внимания таможни. — Девушек, — сказала Энола, и сердце её упало. — Они вывозят девушек во Францию. — Возможно. Но не только. — Ватсон помолчал. — Там, на корабле, был кто-то, кого я видел раньше. В Афганистане. Человек, который торговал оружием и людьми с одинаковым цинизмом. Если это он, то дело гораздо серьёзнее, чем мы думали. — Кто это? — Я не уверен на сто процентов. И пока не хочу называть имён. — Ватсон положил руку ей на плечо. — Энола, будьте осторожны. Очень осторожны. И если увидите что-то подозрительное, не лезьте сами. Зовите нас. Он ушёл так же незаметно, как появился. Энола осталась стоять у стены, переваривая информацию. Французский корабль. Торговец людьми из Афганистана. Дочь лорда. И её собственное расследование, которое вдруг оказалось частью чего-то огромного и страшного. Шерлок прав: это не мелкое дело. Но именно поэтому она не отступит. Вечером, вернувшись домой, она долго сидела над картой, отмечая маршруты, возможные пути отхода, места, где можно спрятаться и наблюдать. Трубка дымилась не переставая, пепельница наполнилась в третий раз, но Энола не замечала этого. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о Тьюксберри — о том, что он, наверное, снова пригласил бы её на прогулку, если бы знал, что она здесь сидит. О том, что его руки, его губы, его тепло — это то единственное, что может отвлечь от этого безумия. Но сейчас нельзя отвлекаться. Сейчас есть дело. И она доведёт его до конца, чего бы это ни стоило. Даже если брат считает, что она не справится.