"Вишневая косточка"

Второе утро выдалось серым и тягучим, как патока. Энола проснулась от того, что за окном громыхала телега, и долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и пытаясь убедить себя, что сегодняшний день будет лучше вчерашнего. Не убедила. Шерлок с утра ушёл по делам, бросив на прощание короткое «сиди дома» и выразительный взгляд, который должен был пригвоздить её к креслу до его возвращения. Ватсон тоже куда-то исчез — кажется, к пациенту в Сохо. Энола осталась одна в чужой квартире, с чужими книгами, чужим чаем и чувством, что она — птица в клетке. Она пробовала читать — не шло. Пробовала рисовать — карандаш ломался. Пробовала просто сидеть и смотреть в окно — но на улице было так же серо и тоскливо, как у неё на душе. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору, к лорду Монтгомери, к девушкам в трюме, которые, наверное, уже потеряли всякую надежду. Где-то внутри, глубоко под рёбрами, сидела противная, ноющая тревога. Та самая, которая обычно предшествует беде. Энола пыталась отогнать её, убедить себя, что это просто нервы после вчерашнего, но тревога не уходила. К полудню она не выдержала. Оделась в то самое платье миссис Хадсон, накинула плащ, который нашла в прихожей — кажется, принадлежал Ватсону, — и выскользнула на улицу. Шерлок, конечно, будет в ярости. Но лучше быть в ярости, чем сойти с ума от бездействия. Лондон встретил её привычным шумом и вонью. Энола двинулась в сторону доков, держась в тени, прислушиваясь, приглядываясь. Она не собиралась лезть на рожон — только посмотреть, только убедиться, что корабль на месте, что там ничего не изменилось. Изменилось. «Белль-Иль» стоял там же, у того же причала, но вокруг него кипела необычная активность. Полицейские — Энола узнала форму Скотленд-Ярда — сновали по палубе, что-то выносили, записывали, переговаривались. У трапа стоял инспектор Лестрейд, знакомый ей по нескольким прошлым делам, и курил сигару с таким видом, будто лично раскрыл заговор века. Энола прижалась к стене склада, наблюдая. Что-то случилось. Что-то, чего она не знала. — Мисс Холмс? — раздалось сбоку, и она вздрогнула. Рядом стоял молодой констебль, которого она видела пару раз в компании Лестрейда. Смотрел на неё с любопытством и лёгкой настороженностью. — Что здесь произошло? — спросила Энола, решив не отрицать свою личность. — Обнаружили тайник с оружием и документами, — охотно ответил констебль. — Анонимное сообщение поступило сегодня утром. Инспектор Лестрейд лично руководит обыском. — А девушки? — вырвалось у Энолы. — В трюме были девушки, в клетках... Констебль посмотрел на неё странно. — Никаких девушек, мисс. Только оружие и бумаги. И несколько трупов. — Трупов? — Трое мужчин. Застрелены, похоже, свои же. И... — Он замялся. — Простите, мисс, но вам лучше не знать подробностей. — Говорите, — приказала Энола тоном, не терпящим возражений. Констебль вздохнул. — Ещё одна женщина. Молодая, в клетке. Мертва. Задушена, судя по следам на шее. Энола почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мэйбл. Или Мэри. Или та, что смотрела на неё с такой надеждой. Мертва. — Когда? — спросила она, сжимая кулаки до боли. — Этой ночью. Врач говорит, около трёх часов. Она могла бы спасти их. Если бы не сбежала тогда, если бы попыталась вывести девушек сразу, если бы не послушалась Шерлока... Мэри была бы жива. — Мисс Холмс, вам плохо? — Констебль шагнул к ней, обеспокоенный её бледностью. — Всё хорошо, — автоматически ответила Энола. — Спасибо. Мне нужно идти. Она почти бежала по набережной, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. В ушах шумело, перед глазами стояло лицо той девочки — Мэри, четырнадцати лет, с робкой надеждой в глазах. Мертва. Задушена. Потому что они знали, что кто-то проник на корабль. Потому что искали шпионку и наказали первую, кто попался под руку. Энола остановилась, прижалась спиной к холодной стене какого-то здания и заставила себя дышать. Глубоко. Ровно. Не раскисать. Всё только начинается. Она вернулась на Бейкер-стрит затемно. Шерлок уже был дома — сидел в кресле с трубкой и смотрел на неё таким взглядом, что Энола поняла: он знает. Всё знает. — Ты была в доках, — не спросил, утвердил он. — Была. — И узнала про девушку. — Да. — Она села напротив, чувствуя себя выжатой досуха. — Её убили. Из-за меня. — Не из-за тебя. — Шерлок отложил трубку. — Из-за тех, кто её убил. Не путай причину и следствие. — Если бы я не сбежала, они бы не начали искать... — Если бы ты не сбежала, тебя бы убили вместе с ней. Или вместо неё. И тогда никто не знал бы о заговоре, и взрыв парламента унёс бы сотни жизней. — Он подался вперёд. — Энола, я понимаю твою боль. Но винить себя в том, что сделали другие — непозволительная роскошь для детектива. Она молчала, переваривая его слова. — Сегодня ночью, — продолжил Шерлок, — я иду в доки. Один. Есть кое-что, что полиция могла пропустить. — Я с тобой. — Нет. — Шерлок... — Нет. — Он встал, подошёл к ней, положил руку на плечо. — Ты сегодня не в форме. Ты будешь мне мешать. И можешь погибнуть. Я не хочу ещё один труп на совести. — У тебя нет трупов на совести. — Будет, если с тобой что-то случится. — Он сжал плечо, заглянул в глаза. — Останься здесь. С Ватсоном. Он вернётся через час. Я буду к утру. Энола хотела возразить, но сил не было. Ни на споры, ни на доказательства, ни даже на то, чтобы просто встать и уйти. Она кивнула. Шерлок ушёл. А она осталась сидеть в кресле, глядя на огонь в камине, и думать о том, что такое справедливость и существует ли она вообще. Ватсон вернулся около десяти. Увидев её, понимающе вздохнул, налил чаю и сел рядом. — Хотите поговорить? — спросил он мягко. — Нет. — Энола помолчала. — Да. Не знаю. — Тогда я просто посижу. Если что — я рядом. Они сидели молча. Ватсон читал газету, Энола смотрела в огонь. За окном шумел вечерний Лондон, где-то играла шарманка, смеялись женщины, ругались извозчики — обычная жизнь, которая шла своим чередом, не замечая трагедий отдельных людей. Около полуночи Энола задремала в кресле. Ватсон накрыл её пледом и ушёл в свою комнату, пообещав разбудить, если что-то случится. Ей снилась Мэри. Живая, улыбающаяся, с робкой надеждой в глазах. Она протягивала руки сквозь прутья клетки и говорила: «Ты обещала, Энола. Ты обещала вернуться». Энола проснулась от собственного крика. Было три часа ночи. В доме тихо, только часы тикают где-то внизу. Сердце колотилось, как бешеное, на лбу выступил холодный пот. Она встала, подошла к окну. Бейкер-стрит спала, лишь изредка проезжали одинокие кэбы да маячила фигура ночного сторожа. Что-то было не так. Какая-то часть её, та самая, что отвечала за опасность, била тревогу. Энола оделась быстро, почти не думая. Накинула плащ, сунула в карман револьвер, который Шерлок оставил на столе, и выскользнула на улицу. Ноги сами понесли её в сторону доков. Она не планировала лезть в самое пекло — только посмотреть, только убедиться, что с Шерлоком всё в порядке. Доки встретили её темнотой и тишиной. «Белль-Иль» чернел на фоне воды, как призрак. Ни огонька, ни звука. Полиция ушла, забрав документы и оружие, оставив корабль дожидаться своей участи. Энола прокралась вдоль причала, держась в тени. И замерла. На палубе кто-то был. Двое. Нет — трое. Они двигались бесшумно, явно не желая быть замеченными. И среди них — высокая фигура, которую Энола узнала бы из тысячи. Шерлок. Она выдохнула с облегчением. Жив. Работает. И в этот момент из темноты вынырнула ещё одна фигура — четвёртая, та, кого Энола не заметила. В руке у неё блеснул револьвер, направленный прямо в спину Шерлоку. Энола рванула вперёд, забыв об осторожности, забыв обо всём. Бежала по трапу, задыхаясь, молясь всем богам, чтобы успеть. Выстрел. Она закричала — но крик утонул в грохоте. Шерлок обернулся. Фигура с револьвером покачнулась и рухнула за борт. А из-за ящиков вышел человек, которого Энола видела впервые — с ещё дымящимся стволом в руке. — Живы? — спросил он буднично. — Жив, — ответил Шерлок. — А ты вовремя. — Я всегда вовремя. — Человек спрятал револьвер. — Это ваш тот самый наёмный убийца. Я за ним два дня следил. — Спасибо, Ватсон. Энола замерла на полпути. Ватсон? Доктор Ватсон, который, по её представлениям, должен был мирно спать на Бейкер-стрит, стоял здесь, на палубе проклятого корабля, с револьвером в руке и дымящимся стволом. — Энола? — Шерлок увидел её, и лицо его исказилось. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — Я... — Она не знала, что сказать. — Я проснулась. Почувствовала, что ты в опасности. — Чёртово женское чутьё, — выдохнул Шерлок, но в голосе его не было злости. Только усталость и что-то, похожее на благодарность. — Иди сюда. Быстро. Она подбежала к ним. Ватсон кивнул ей, как ни в чём не бывало. — Рад видеть вас в добром здравии, мисс Энола. Хотя время и место, признаться, не самые подходящие. — Что здесь происходит? — спросила она, глядя то на одного, то на другого. — Мы искали улики, которые полиция могла пропустить. — Шерлок двинулся в сторону надстройки. — И нашли. Идём, покажешь, где ты видела того лорда. — Но там же опасно... — Уже нет. Все, кто должен был охранять корабль, либо мертвы, либо сбежали. Полицейская облава спугнула основную часть. Остались только самые тупые или самые преданные. — Он усмехнулся. — С одним из преданных мы только что разобрались. Энола пошла за ними, стараясь не смотреть в сторону воды, куда упал тот человек. Кровь. Она видела кровь и раньше, много раз. Но сейчас, после смерти Мэри, после всего, что случилось, вид крови вызывал странную, тошнотворную слабость. Они спустились в трюм. В нос ударил знакомый запах сырости, крыс и чего-то сладковатого. Клетки стояли пустые — девушек, видимо, успели перевезти в другое место. — Сюда, — указала Энола на дверь в конце коридора. — Там была каюта, где они совещались. Шерлок толкнул дверь. Внутри оказалось пусто — ни бумаг, ни следов, только стол да стулья. — Убрали, — констатировал Ватсон разочарованно. — Не совсем. — Шерлок опустился на колени, пошарил под столом. — Смотрите. Он вытащил клочок бумаги — обрывок, видимо, закатившийся в щель. На нём было несколько строк, написанных от руки. — «Граф Коркский, — прочитал Шерлок вслух. — Пятнадцатое августа. Полночь. Театр Её Величества». — Он поднял голову, и глаза его горели. — Это оно. Дата, место. И имя. — Театр Её Величества, — повторила Энола. — Королевский театр. Там будет королевское открытие сезона. Вся знать, весь двор... — И наш граф, который намерен устроить фейерверк. — Шерлок спрятал бумагу во внутренний карман. — У нас есть три дня. Они поднялись на палубу. Ночь стояла тёмная, безлунная, только звёзды мерцали высоко в небе. Где-то вдали ухнула сова — странно для Лондона, но Эноле сейчас всё казалось странным. — Я пойду в Скотленд-Ярд, — сказал Шерлок. — Лестрейд должен знать. Ватсон, ты с Энолой — домой. И чтобы ни шагу без меня. — А я? — Энола чувствовала, как внутри закипает привычная злость от того, что её отстраняют. — Я тоже имею право... — Ты имеешь право остаться в живых, — перебил Шерлок жёстко. — Ты сделала главное — нашла эту бумагу. Дальше работаем мы. Профессионалы. — Я профессионал! — Ты — ребёнок, которому повезло выжить. — Он шагнул к ней, взял за плечи. — Энола, послушай меня. Я знаю, ты хочешь помочь. Ты помогаешь. Тем, что останешься в стороне и не заставишь меня волноваться. Если с тобой что-то случится, я не прощу себе. Никогда. Она хотела возразить. Хотела сказать, что не нуждается в его опеке, что сама справлялась с делами, пока он сидел на Бейкер-стрит и курил трубку. Но в глазах его было столько боли, столько страха за неё, что слова застряли в горле. — Хорошо, — выдохнула она. — Но если понадоблюсь — я рядом. — Обязательно. — Он улыбнулся одними уголками губ. — А теперь идите. И чтобы завтра я тебя в доках не видел. Они расстались у входа в Скотленд-Ярд. Шерлок скрылся за тяжёлыми дверями, а Энола с Ватсоном побрели обратно на Бейкер-стрит. Шли молча, каждый думал о своём. На полпути Энола остановилась. Перед глазами все поплыло, она покачнулась и, словно за мгновение обмякнув, полетела вперёд. Ватсон подхватил её, не давая упасть, подождал, пока она не пришла в себя. — Простите, — прошептала она. — Я не знаю, что это со мной. — Шок, — объяснил Ватсон мягко. — Вы много пережили за последние дни. Организм не выдерживает. Нужно отдохнуть, мисс Энола. По-настоящему отдохнуть. — Да, — согласилась она. — Наверное. Но в глубине души Энола знала: отдыха не будет. Пока это дело не закончится, пока девушки не будут спасены, пока граф Коркский не получит по заслугам — покоя не будет. Они двинулись дальше. Где-то вдали занимался рассвет — серый, лондонский, обещающий новый день и новые испытания. Энола шла и думала о том, что впервые в жизни видела смерть так близко. Не свою — чужую. И это почему-то было страшнее, чем если бы пуля попала в неё. Тошнота подступила снова, но она сдержалась. Проглотила, перетерпела, пошла дальше.