"Вишневая косточка"

Два дня Энола провела на Бейкер-стрит, почти не выходя из отведённой ей комнаты. Ватсон заходил регулярно — проверить пульс, измерить давление, задать деликатные вопросы, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Миссис Хадсон приносила еду, которую Энола ела через силу, только чтобы не обижать добрую женщину. А Шерлок… Шерлок исчезал с утра и возвращался затемно, хмурый, усталый, но с каждым вечером чуть более удовлетворённый. На третий день он вошёл в её комнату без стука, как всегда, сел на стул напротив кровати и закурил трубку. — Собирайся, — сказал коротко. — Едем к Майкрофту. — Зачем? — Энола села на кровати, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Нужно решить вопрос с твоим будущим. И с будущим ребёнка. — Он выпустил струю дыма. — Майкрофт — глава семьи. Формально. Без его согласия ты не сможешь выйти замуж, не сможешь распоряжаться деньгами, не сможешь даже дышать свободно, если он решит иначе. — Но я никогда не слушалась Майкрофта. — То было раньше. Сейчас — другое. — Шерлок посмотрел на неё в упор. — Ты станешь матерью, Энола. У тебя не будет возможности воевать со всем миром. Тебе понадобится защита. И Майкрофт может эту защиту дать. — Ценой чего? — Ценой твоей свободы. Частично. — Он вздохнул. — Но я постараюсь сделать так, чтобы эта цена была приемлемой. Она хотела возразить, хотела сказать, что не нуждается ни в чьей защите, что справится сама. Но слова застряли в горле. Потому что глубоко внутри, там, где жил страх, она понимала: Шерлок прав. — Хорошо, — выдохнула она. — Я поеду. Майкрофт Холмс встретил их в своём кабинете в Диоген-клубе — месте, где царила такая тишина, что даже шёпот казался криком. Энола бывала здесь раньше, и каждый раз это место вызывало у неё желание громко закричать, просто чтобы нарушить эту неестественную тишину. Старший брат сидел в кресле, массивный, неподвижный, с лицом, не выражающим никаких эмоций. Перед ним на столике дымился чай и лежала стопка бумаг. — Энола, — кивнул он вместо приветствия. — Шерлок. Садитесь. Они сели. Энола чувствовала себя мышью перед удавом — Майкрофт умел смотреть так, что под этим взглядом хотелось провалиться сквозь землю. — Шерлок изложил мне суть дела в общих чертах, — начал Майкрофт без предисловий. — Но я хочу услышать от тебя, Энола. Что случилось? — Я… — Энола сглотнула, чувствуя, как горят щёки. — Я жду ребёнка. — От виконта Тьюксберри? — Да. — Ты уверена? — Доктор Ватсон подтвердил. Майкрофт помолчал, глядя на неё немигающим взглядом. Потом перевёл глаза на Шерлока. — И что ты предлагаешь? — Свадьбу, — ответил Шерлок. — Как можно быстрее. Чтобы избежать скандала. — Скандал уже неизбежен. — Майкрофт взял чашку, отпил глоток. — Вопрос в том, насколько серьёзным он будет. Если Тьюксберри женится — общество закроет глаза. Молодые, влюблённые, немного поторопились — бывает. Если нет — Энола станет изгоем. И ребёнок тоже. — Тьюксберри женится, — твёрдо сказала Энола. — Я знаю. — Знать и быть уверенной — разные вещи, — заметил Майкрофт. — Но допустим. Что дальше? — Ей нужно место, где жить. — Шерлок подался вперёд. — Своё место. Не в доме мужа, не у нас. Свой дом, где она будет хозяйкой. — У неё нет своего дома. Фернделл-Холл принадлежит матери. — Именно. — Шерлок смотрел на брата в упор. — Я хочу, чтобы ты передал Фернделл-Холл Эноле. Майкрофт поставил чашку. Медленно, очень медленно. В тишине кабинета этот звук прозвучал как выстрел. — Фернделл-Холл, — повторил он. — Родовое поместье. Которое должно перейти мне после смерти матери. — Которое мать может передать кому захочет. — Шерлок не отводил взгляда. — Эноле оно нужнее. — С какой стати? — С такой, что у неё будет ребёнок. Что ей нужно место, где она будет в безопасности. Что Тьюксберри — виконт, но его поместье — не её. Ей нужно своё. Майкрофт перевёл взгляд на Энолу. Изучал долго, пристально, будто видел впервые. — Ты этого хочешь? — спросил он. — Я… — Энола растерялась. Она не думала о Фернделл-Холле как о возможном убежище. Но сейчас, в этом разговоре, идея вдруг показалась спасительной. Свой дом. Место, где она будет хозяйкой. Где никто не укажет ей на дверь. — Да. Да, я хочу. — Тогда пусть мать и передаст. Я не имею права распоряжаться тем, что мне не принадлежит. — Мать согласится, если ты попросишь, — сказал Шерлок. — Ты — старший сын. Твоё слово для неё значит больше, чем моё. Или Энолы. — И что я скажу ей? — В голосе Майкрофта впервые проскользнуло что-то похожее на эмоцию — ирония. — Дорогая матушка, отдайте дом сестре, потому что она ждёт ребёнка вне брака? — Скажи, что это нужно для её безопасности. — Шерлок говорил спокойно, но Энола чувствовала, как напряжены его плечи. — Скажи, что расследование, которое она вела, навлекло на неё опасность. Что ей нужно уединённое место, чтобы переждать. Это же правда — отчасти. — Отчасти — не значит полностью. — Майкрофт покачал головой. — Ты предлагаешь мне лгать матери? — Я предлагаю тебе спасти сестру. Тишина повисла в кабинете, густая, тяжёлая. Энола смотрела то на одного брата, то на другого и чувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения. — Есть ещё одна причина, — сказал Шерлок вдруг тихо. — По которой ты должен согласиться. — Какая? Шерлок глубоко вздохнул. Посмотрел на Энолу — странный взгляд, виноватый и решительный одновременно. Потом перевёл глаза на Майкрофта. — Ребёнок, которого ждёт Энола… — Он помолчал. — Мой. Энола замерла. Воздух в лёгких превратился в лёд. — Что?! Это вырвалось одновременно у неё и у Майкрофта. Шерлок поднял руку, останавливая возражения. — Я объясню. — Он говорил ровно, буднично, словно обсуждал погоду. — После того как Энола распутала дело Сары Чапмен, она была в отчаянии. Я приютил её на Бейкер-стрит. Мы были близки. Несколько раз. Я не думал о последствиях. Это моя вина. И теперь я обязан обеспечить ей и ребёнку достойное будущее. — Шерлок, — выдохнула Энола, явно готовая вбить любое ругательство в речь. — Что ты… — Молчи. — Он не дал ей договорить, сжал её руку под столом предупреждающе. — Я сказал — молчи. Майкрофт смотрел на них обоих. Лицо его было непроницаемо, но Энола знала брата достаточно хорошо, чтобы заметить: он потрясён. Глубоко, до глубины души потрясён. — Ты… и она… — Майкрофт провёл рукой по лицу. — Шерлок, ты понимаешь, что говоришь? — Вполне. — Это инцест. Это преступление. Это… — Это правда. — Шерлок смотрел прямо в глаза брату. — Или ты думаешь, я стал бы лгать о таком? Майкрофт молчал долго. Очень долго. Потом встал, подошёл к окну, заложил руки за спину. — Ты понимаешь, что если это станет известно… — начал он. — Не станет. — Шерлок тоже встал. — Никто не узнает. Ты, я, Энола и Ватсон, который уже догадался. Этого достаточно. — А виконт Тьюксберри? Он собирается жениться на ней, зная, что ребёнок от тебя? — Он не догадается. Если узнает — ничего не случится. Он любит её. Ему всё равно. Энола сидела, не в силах пошевелиться. В голове шумело, мысли путались. Шерлок лгал. Лгал ради неё. Брал на себя такой позор, такое чудовищное обвинение — только чтобы Майкрофт согласился. — Шерлок, — прошептала она. — Не надо… — Тихо. — Он даже не повернулся. — Майкрофт, я прошу тебя. Как брата. Помоги. Майкрофт стоял у окна, и его широкая спина казалась скалой. Прошла минута, другая. Наконец он повернулся. — Фернделл-Холл будет передан Эноле, — сказал он ровно. — Я подготовлю документы. Матери скажу то, что предложил Шерлок — про опасность и необходимость уединения. — Он посмотрел на Энолу. — Ты получишь дом. Но с условием. — С каким? — выдохнула она. — Ты выйдешь замуж за Тьюксберри. Как можно быстрее. И будешь жить тихо, не привлекая внимания. Никаких расследований, никаких скандалов, никаких выходок. Ты станешь респектабельной леди. Ради ребёнка. — Я… — Это не обсуждается. — Майкрофт подошёл к ней, навис, огромный, подавляющий. — Ты сделала выбор, когда легла в постель с мужчиной. Теперь пожинай плоды. Мы поможем, но ты должна играть по правилам. Энола смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от несправедливости. Она хотела кричать, что не выбирала, что не знала, что её никто не учил. Но слова застревали в горле. — Я поняла, — сказала она тихо. — Я сделаю, как ты скажешь. Майкрофт кивнул и вернулся в кресло. Взял чашку, отпил глоток, будто ничего не случилось. — Документы будут готовы через неделю, — сказал он деловито. — Можете ехать. Шерлок поднялся, потянул Энолу за собой. Она встала на ватных ногах, позволила вывести себя из кабинета, из клуба, на свежий воздух. На улице, когда дверь за ними закрылась, Энола остановилась и посмотрела на брата. — Дорого мне встало твоё незнание… — промолвил он беззвучно, незаметно, так, что она едва прочла по губам. — Зачем? — спросила она тихо. — Зачем ты сказал ему это? Шерлок вздохнул, достал трубку, закурил. — Затем, что иначе он бы не согласился. Майкрофт — прагматик. Ему нужна была веская причина. Ребёнок сестры от любовника-виконта — не причина. Ребёнок сестры от брата — причина. Теперь он чувствует ответственность. И вину. И сделает всё, чтобы защитить вас. — Но это ложь. Чудовищная ложь. — Знаю. — Он выпустил струю дыма. — Но эта ложь даст тебе дом. Безопасность. Будущее. — А тебе? Что будет с тобой, если Майкрофт расскажет? — Не расскажет. Он слишком дорожит репутацией семьи. — Шерлок усмехнулся горько. — Это останется между нами. Навсегда. Энола смотрела на него и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Он пожертвовал собой. Своей репутацией, своим именем, своей гордостью — ради неё. — Шерлок, — прошептала она. — Прости. Это я во всём виновата. — Перестань. — Он вытер слёзы с её щёк — осторожно, почти нежно. — Ты не виновата. Ты просто жила. А я… я твой брат. Это моя работа — защищать тебя. Даже такой ценой. — Дорого тебе встало моё незнание, — прошептала она, вспоминая его слова. — Если бы я знала… — Если бы ты знала, всего этого не случилось бы. — Он вздохнул. — Но мы здесь. И будем справляться с тем, что есть. Они пошли по улице, и Энола держалась за его руку, как за спасательный круг. Внутри бушевал ураган из стыда, благодарности, страха и любви. Но сквозь этот ураган пробивалась тонкая ниточка надежды. У неё будет дом. Фернделл-Холл. Теперь оставалось самое страшное — сказать Тьюксберри.

Энола

Я сижу в своей комнате на Бейкер-стрит и смотрю в окно. За ним — вечерний Лондон, такой привычный и такой чужой. В руке — трубка, но я не курю. Просто держу, как талисман. Сегодня Шерлок сделал для меня то, что не сделал бы никто. Он пожертвовал своей честью. Своим именем. Своей душой — ради меня. Я никогда не смогу отплатить ему за это. Никогда. Но я могу постараться стать достойной этой жертвы. Могу вырастить ребёнка в любви и безопасности. Могу сделать так, чтобы его ложь не стала напрасной. Завтра я скажу Тьюксберри. Расскажу всё. И будь что будет. А пока — просто сидеть, смотреть на огни Лондона и молиться, чтобы у меня хватило сил.