Там, где правила не действуют.

Идея была безумной, казалась порождением ночной духоты и подросткового отчаяния, но самое страшное заключалось в том, что Уилл не мог сказать "нет". Когда дело касалось Майка Уиллера, у Уилла никогда не было настоящих защитных механизмов. Сборы напоминали шпионскую операцию, хотя они всего лишь крали ключи от старого, побитого жизнью "Меркурия" Нэнси. Майк проскользнул в прихожую, пока его родители на втором этаже смотрели вечерние новости, и с тихим звяканьем снял связку с крючка. Уилл в это время стоял на крыльце, чувствуя, как холодный осенний ветер забирается под куртку, и его трясло - то ли от сквозняка, то ли от осознания того, что они совершают. Перед тем как уехать, он попросил Майка завернуть к его дому. Зайдя в темную гостиную он, дрожащими пальцами вырвал лист из своего блокнота и быстро набросал записку для мамы: "Мам, я уехал с Майком на выходные за город. Нужно помочь ему с одним школьным проектом по фотографии. Не теряй меня. Люблю тебя." Уилл не хотел лгать Джойс. Она пережила слишком много кошмаров, связанных с его исчезновениями, но он успокаивал себя тем, что в этот раз уезжал добровольно. И он был не один. Он был с человеком, который когда-то перевернул ради него весь Хоукинс. Машина завелась с натужным, хриплым кашлем, который в тишине сонного пригорода показался Уиллу взрывом динамита. Майк тут же включил передачу, и они мягко покатились прочь от дома. Когда Хоукинс остался позади, а неоновые вывески центральных улиц сменились глухой стеной темного леса, Майк наконец выдохнул и нажал на газ. Фары выхватывали из темноты серую полосу асфальта. - Мы сделали это, - тихо, словно сам не веря, произнёс Майк. Он одной рукой сжимал руль, а второй потянулся к магнитоле. - Мы реально это сделали, Уилл. Зашуршала кассета, и из динамиков полился тягучий, меланхоличный голос Моррисси - группа The Smiths, альбом, которой Уилл подарил Майку на прошлый день рождения." Please, please, please let me get what I want…" - сегодня тихо звучало , как молитва. Уилл откинулся на пассажирское сиденье, глядя на профиль Майка, слабо освещённый зелёной подсветкой приборной панели. В этом полумраке Майк выглядел старше. Взрослее. Острые скулы, прямая линия носа, вечно немного надутые губы. Уилл смотрел на него и чувствовал, как его мысли уносят его назад, в прошлое, которое они делили на двоих. Размышления Уилла всегда возвращались к одной и той же точке - к тому дню на школьной площадке, когда они впервые встретились. Ему было пять лет, он сидел на качелях в одиночестве, а Майк просто подошёл и спросил, хочет ли он быть его другом. Это было так просто. Одним предложением Майк Уиллер создал для Уилла целый мир, в котором больше не было страшно. Но теперь всё изменилось. Мир усложнился. Уилл вспомнил прошлую неделю- школьный коридор перед уроком химии. Майк стоял у шкафчиков с Оди, и они о чём-то спорили. Очередная мелкая ссора, которые теперь происходили между ними постоянно после их официального расставания, превратившегося в странную, натянутую дружбу. Уилл тогда стоял чуть поодаль, он видел, как Майк пытается быть "правильным парнем", парнем, у которого есть понятные проблемы, понятные отношения и понятное будущее. Но в глазах Майка уже тогда сквозила эта пустота. Та же пустота, которая пугала Уилла в его собственных рисунках. "Он бежит не от мамы и папы",- внезапно подумал Уилл. - "И не от школы. Он бежит от самого себя. От того, что не знает, кто он такой без всех этих ярлыков". А сам Уилл? Уилл знал, кто он. К сожалению для себя, он знал это слишком хорошо. Он был парнем, который безнадёжно, любил своего лучшего друга в мире, где за такие слова можно было лишиться всего - уважения, семьи, безопасности. Их бунт против системы был не просто подростковой шалостью. Это была игра с огнём. Если бы кто-то узнал, почему на самом деле Уилл согласился сбежать с Майком в эту ночь, их бы уничтожили. - Эй, ты чего притих? - голос Майка выдернул его из лабиринта мыслей. Майк на секунду повернул голову, всматриваясь в лицо Уилла. - Пожалуйста , только не говори, что жалеешь о том, что поехал? Но если хочешь, я могу развернуться. Я не хочу тебя принуждать. В его голосе прорезалась та самая уязвимость, которую Майк так тщательно прятал за маской подросткового цинизма и напускной грубости. Он боялся. Боялся, что даже Уилл - его константа, его безопасная гавань - может отвернуться от него. Уилл слабо улыбнулся и покачал головой. - Нет, Майк. Я не жалею. Я просто задумался. -О чём? - О том, куда мы едем. У нас ведь даже нет чёткого плана. Мы просто заправили полный бак и едем на запад. Майк тихо рассмеялся, и этот звук подействовал на Уилла лучше любого успокоительного. -В этом и весь смысл, Уилл. План - это то, что нужно школе. План - это то, что требует мой отец. А у нас есть дорога. Смотри, - Майк кивнул на дорожный указатель, промелькнувший в свете фар. - Через сорок миль будет граница штата. Мы уезжаем из Индианы. Мы пересечём черту, и всё, что было в Хоукинсе, останется там. Хотя бы на сорок восемь часов. Майк протянул руку к приборной панели, чтобы сделать музыку чуть громче, и на мгновение его ладонь соскользнула, коснувшись колена Уилла. Это было случайное, мимолётное движение, но Уилла словно прошило разрядом тока. Он едва заметно вздрогнул, надеясь, что Майк этого не заметит.Но Майк не убрал руку сразу. Его пальцы на пару секунд задержались на грубой ткани джинсов Уилла, прежде чем вернуть руку на руль. В салоне машины внезапно стало очень жарко, несмотря на то что из приоткрытого окна дул ледяной ночной воздух. Они ехали вперёд, оставляя позади Изнанку, лаборатории, семейные скандалы и чужие ожидания. Уилл смотрел на дорогу, которая бесконечной черной лентой уходила в темноту, и впервые за долгое время чувствовал, что задыхается не от страха, а от странного, пьянящего предвкушения. Это был их бунт. И они только что перешли в наступление.