Помоги забыть(ся)

Вы когда-нибудь пробовали заниматься обычным делом, которое обычное только для окружающих, но для вашего организма может быть смертельным? А вот Питер занимался. В первые дни после укуса он прошерстил сотни статей про пауков: их виды, особенности, слабости. И выяснилось, к их общему с Недом разочарованию, что Паркер не умеет призывать толпы членистоногих тварей. В голове вспыхнул голос «А ты умеешь управлять пауками? Разговаривать с ними? А ты пробовал?», на что парень потряс головой, выбрасывая болезненные воспоминания. Так, Питер вспомнил про непереносимость пауками никотина (как и другими многими животными). Красная пачка Eagle 20's уже прижилась на прикроватной тумбочке и походила на этакую модель в мире вещей, контрастируя с небольшой кучкой рядом лежащего металлолома, вернее, его «детей» : всякие кнопки, частицы, зубчики —, потому что настоящий металл развалился и сгорбился, точно пьяный бездомный, в противоположном от кровати углу комнаты. От курения не было никакого удовольствия — это было ясно ещё с прочтения статьи о вреде дыма для членистоногих. Но именно поэтому Питер и купил сигареты — вред. Мысленно постоянно повторял себе: «Просто попробовать расслабиться, я не самоубийца», но где-то глубоко внутри он четко осознавал: «Просто попробовать умереть». Но, увы и ах, это не работало. Получалось только задыхаться после первой же затяжки, а потом лежать три часа на полу с ужасной тошнотой, но никуда дальше курение не заходило, поэтому красная пачка лежала у кровати с видимым слоем пыли для «особых» случаев. Так и сейчас: Питер распластался на холодном полу, положив руку на живот и держа между пальцев сигарету. Серый едкий дым струей танцевал на потолке, клубясь и играясь со своими облаками, пока Паркер боролся меж двух зол: наблевать прямо на пол или как-то встать и доковылять до туалета. Пересилив себя, парень на деревянных ногах все же поплелся в ванную комнату, попутно туша сигарету о запястье. Однако дыма было так много, что надышавшийся им организм не выдержал: в глазах потемнело, а потом заблестели все цвета радуги. Почти наощупь Питер бросился к окну, чувствуя приступ рвоты. Ноги не слушались, покалывали и отказывались напрягаться. Оконная рама легко поддалась. Свежий воздух ударил в мозг, вызывая новую волну рвоты, и в этот раз Паркер ее не сдерживал. — Эй! Какого хрена?! До того, как его бы заметили и разбили окно, парень закрыл его и сел на пол, чтобы головы видно не было. Просидел он в тишине пару секунд, после чего резко разразился смехом. Вначале было действительно забавно: не каждый день тебя рвет на Соколиного Глаза — откуда он вообще, кстати, здесь взялся? Живот сдавливало не то от голода, не то от смеха. А потом стало не так весело: всего пару лет назад он заканчивал школу для гениев, был знаком со Старком, встречался с лучшей девушкой в мире и был другом доброго парня. А сейчас он накуривается но тошноты, голодает, делит комнату с таракашками и блюет из окна. Умора, да? Питер даже не заметил, что плачет, пока губы не ощутили соленость. Он тяжело вздохнул, закрыв на пару секунд глаза, и поплелся в свою любимую ванную комнату, где проводил время больше, чем в спальне-кухне-гостиной из-за разглядывания себя в зеркале. Ах да, помните о той мысли Паркера? «А что, если…». Так вот. Это «а что, если» все еще лежит в углу душевой кабинки. Оно расползается бордовым пятном, капает и охотно поедает грязно-белую плитку пола. Где-то в этой луже мирно плавает тупой ножичек с чуть погнутым лезвием. ~flashback~ Это не было каким-то спланированным действием. Парень никогда и не думал о таком варианте событий. Но в последнее время он вообще предпочитал не думать ни о чем — так легче засыпать. В одной несчастной тумбочке в этой пародии на квартиру лежало все: пустой после тех самых событий паспорт, зажигалка, любимая отвертка, — он когда-то спиздил её у Старка, и не судите его, потому что какого хрена мужчина вообще носил ее с собой в джинсах повсюду? — пластиковые вилка и ложка, пару бумажных стаканчиков, фигурка лего-Датвейдера, несколько скомканных бумажных купюр и монеток на оплату квартиры. А еще на дне лежал ножик, небольшой и тупой, которым парень обычно не резал, а что-то отковыривал. Но сегодня он воспользуется им по назначению. Однако спустя пол часа Питер понял, что его и здесь нахуй послали: лезвие было не просто тупым, а долбаебским. Ему удалось лишь как-то разорвать верхние слои кожи, после чего Паркер откинул ножик в сторону — тот обидчиво звякнул о плитку. Так как же юноша смог дойти до крови? Зубами. Он впился ими в руку, оттягивая кожу, кусая её. Оторвался парень, когда шея уже адски болела и затекала, а вот кровь вовсю стекала с бледной кожи. Вот только он не почувствовал ни капли удовольствия — и это уже было пиздец как обидно. Оставалось только кое-как заткнуть туалетной бумагой рану, чтобы кровь не вытекала (она, кстати, все равно вытекла), и пойти спать. Ну, или заснуть прямо в ванной, что тоже неплохо, хоть и для шеи не особо. ~endFlashback~ Лужица крови притягивала, гипнотизировала и, почему-то, слишком громко пахла. Сглотнув вязкую слюну, Питер вновь взглянул на зеркало — там был все тот же пацан в майке, которую ранее испачкал в крови. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. А запах крови сильнее прижег больной мозг. Паркер с силой сжал челюсти и заставил себя разомкнуть веки. Теперь…из зеркала выглядывал парень с абсолютно черными глазами. —…ебаный рот.