By The Letter

После того как абсолютно восхитительное блаженство после оргазма улетучилось, уступив место реальности, Драко показалось, что он сейчас умрёт. Он и так уже насквозь пропотел, но от подступившего страха его тело покрылось новой, холодной испариной. Что он натворил? Нечто совершенно неподобающее. Это он понимал отчётливо, даже будучи волшебником, который никогда не прочь поглумиться или пройтись по самой грани дозволенного. Конечно, если бы Грейнджер было неприятно, она бы не стала его подначивать. Помимо её грязных речей, он прекрасно заметил, как по её щекам разлился румянец возбуждения. А затем — то, как едва заметно сжались её бёдра, пока он ласкал себя. И то, как она прикусила губу, когда он кончал. Грейнджер нравилось смотреть. А затем Драко ещё несколько раз ублажил себя под эти воспоминания. Три раза, если быть точным. И ещё раз — думая о том, какой влажной и податливой она, должно быть, была, и как, останься она подольше, он, возможно, нагнул бы её над столом. Он не дрочил так много с подростковых времён. Но если на чистоту, как он должен был сдержаться, когда она так легко произнесла слова «сесть тебе на лицо»? Утром от одного этого воспоминания его член снова дёрнулся. Но сейчас у него не было на это времени, ведь он как раз выходил из министерского камина. Новое правило: больше никакой дрочки на работе. Справедливости ради, он сделал это всего один раз, но всё пошло ужасно не так (или, наоборот, ужасно так?), и он не может позволить себе повторения. Или всё-таки может…? Нет. Благодаря собственной неосторожности, из-за которой это письмо оказалось на столе Грейнджер, он получил всё, о чём мечтал последние несколько лет. И Драко хочет этого снова. Он хочет большего. Но попадаться с вываленным членом — не лучший способ добиться желаемого. Он выше этого, и он способен на большее. Проходя через главный зал Аврората, он даже не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на Грейнджер. Он будет её игнорировать. План звучит отлично. Вот только этот план не продержался и часа. Он выходит из своего кабинета с твёрдым намерением заглянуть к Уильямсу по соседству, но краем глаза замечает копну кудрей в самом дальнем углу. Грейнджер возится у небольшого кухонного уголка, заваривая себе чай. Сегодня на ней простая белая рубашка и одна из тех маггловских юбок, которые так выгодно подчёркивают аппетитные округлости её задницы. Одежда редко подчеркивала её красоту — за исключением того красного платья на министерском балу (разрази меня Салазар, ну и платье!). Скорее, всё дело было в том, как она себя преподносила. Уверенность в выражении лица, лёгкое покачивание бёдер и, как он убедился, когда она находилась прямо в его кабинете, то, как она смотрела на него своим самым раздражённым взглядом. Драко даже не помнил, как подошёл к ней, но вдруг обнаружил, что стоит рядом. Он наблюдал за тем, как она по-маггловски помешивает чайной ложкой в кружке, выжидая момент, когда она обернётся к нему с этим своим очаровательным недовольным видом. — Оу, — она повернулась и не торопясь опустила взгляд по его телу, пока не упёрлась в ширинку. — Я даже не узнала тебя без Малфоя-младшего в руке. — Эй, — он навис над ней, говоря едва слышным шёпотом, пока его лицо стремительно заливала краска. — Не смей так язвить у всех на виду. Кто-нибудь может услышать. Она хитро улыбнулась, но ровно до того момента, пока он не придвинулся ещё ближе, уперевшись руками по обе стороны от неё и зажав её у кухонной столешницы. Её глаза слегка расширились, и он заметил, как у неё перехватило дыхание. — И во мне нет абсолютно ничего маленького, Грейнджер. Её взгляд метнулся к его губам. Это было секундное движение, но он прекрасно знал, что видел. У Драко кружилась голова от одной только мысли о поцелуе с этой ведьмой, словно он только сейчас в полной мере осознал масштаб происходящего: фантазия, которую он лелеял годами, была прямо перед ним. И всё же было до боли очевидно, что он действует совершенно неправильно. Но с другой стороны, то, как его ноги сейчас касались её бёдер, пока она опиралась на столешницу, как её дыхание касалось его губ и как жар её тела проникал сквозь тонкую ткань его брюк, убеждало его в обратном: возможно, это как раз самый правильный путь. Где-то позади хлопнула входная дверь главного зала, и Драко вспомнил, что находится к Грейнджер гораздо ближе, чем следовало бы в помещении, где работает ещё десяток человек. Слишком близко. Он отступил на шаг назад, а затем поочерёдно расправил рукава рубашки. То, с какой лёгкостью она забиралась ему под кожу, не поддавалось никакому объяснению. Это феномен стоило бы изучить в лаборатории. Уходя, он напомнил себе, что он сильнее этого. Он больше не станет отступать от своего плана. Они просто будут избегать друг друга. Но не прошло и часа, как Грейнджер постучала в его дверь и застыла на пороге — невыносимо прекрасная. — Мне нужно, чтобы ты подписал бланк, и я смогла вернуться в кабинет Министра. Он наивно захлопал глазами: — Это ещё зачем? Выражение её лица мгновенно стало угрожающим. Она прошла вглубь кабинета, хмурясь и невероятно порочно покачивая бёдрами, точь-в-точь как прошлым вечером, и его снова начало бросать в жар. Дверь за её спиной захлопнулась без помощи палочки. Это была её магия, не его. Она швырнула листок пергамента, который аккуратно опустился прямо рядом с его пером. — Подписывай. — Насколько мне известно, ты прикомандирована сюда на следующие четыре недели. Или дольше, если я останусь недоволен. — Ты что, забыл о нашем вчерашнем уговоре? — А что было вчера? Драко и сам толком не понимал, что творит, просто прикидываться невинной овечкой за столько лет стало для него второй натурой. Это была его защитная реакция по умолчанию. «Кто поджёг портрет двоюродного дедушки Септимуса, Драко?» «Кто перекрасил мантию мистера Уизли в неоново-розовый цвет?» Пожми плечами, и дело с концом. Вот и сейчас на его лице блуждало всё то же растерянное выражение. Должно быть, он поступает так всегда, когда боится наказания. Не то чтобы он так уж сильно дорожил этой работой (она просто не давала ему скучать и приносила лишние галеоны в его сейф), но лишиться её из-за написания пошлых писем и дрочки в кабинете Поттера ему точно не хотелось. Это изрядно подмочило бы его репутацию. Особенно после всех этих лет, после всех усилий и золота, потраченных на то, чтобы восстановить своё доброе имя и сделать его достаточно приличным, чтобы на него хотя бы перестали коситься на публике. Грейнджер раскусила его игру. Она приближалась пугающе медленными шагами, цокая своими острыми каблуками, и сверлила его прямым, тяжёлым взглядом, словно силой одной лишь мысли пыталась заставить его самовоспламениться. — Даже не притворяйся, будто ты не сидел прямо здесь, наяривая на те пошлые историйки, которые ты пишешь для меня. Он ухмыляется. — Пишу для тебя? Разве ты получала от меня какие-либо письма? — Нет, — просто отвечает она, но это не ответ на вопрос, а открытый отказ от этой ситуации. — Нет, я не позволю тебе манипулировать мной и внушать мне, что я сошла с ума. Она обошла стол, и Драко пришлось приложить все усилия, чтобы обуздать порыв в своих брюках. То, что она снова оказалась ровно на том же месте, где стояла вчера вечером, жестоко испытывало его на прочность прямо посреди попыток разыграть из себя невиновного. Если она сейчас точно так же обопрется о край стола и слегка задерет юбку, её желание вполне может исполниться — она действительно увидит, как он самовоспламенится. — Подпиши мой бланк, — потребовала она. — Сядь мне на лицо. Чёрт, он просто не мог ничего с собой поделать Её суровое выражение лица на мгновение дало трещину, но уже в следующую секунду вернулось, преисполненное двойной яростью. — Ты сильно меня недооцениваешь, Малфой. — Она грозно подняла указательный палец. — Я та самая ведьма, которая целую неделю продержала жука-Скитер в банке, не кормя её ничем, кроме капусты. Он коротко хохотнул. Если это правда, то он и впрямь её недооценивал. Вот только это его ничуть не напугало. Подобное откровение лишь усилило его обожание к этой ведьме и, возможно, даже подстегнуло несвоевременную эрекцию в его брюках. — К моему счастью, я не анимаг. — Зато ты легко поддаёшься внушению. Если уж я смогла заставить самую омерзительную репортёршу магического мира перестать писать обо мне и моих друзьях, то твою чёртову подпись я точно получу. Он приподнял угол рта в ухмылке, будучи уверенным, что это разозлит её ещё сильнее. Честно говоря, её копна волос сейчас казалась чуть пышнее, чем несколько мгновений назад. — Твои игры со мной не пройдут, Малфой. Я знаю, что видела. Тебя, кончающего прямо на самого себя после того, как ты расписал в красках горячие глубины моего рта и киски. Улыбка мгновенно сошла с лица Драко. Он крепко сжал зубы. Она сделала ещё шаг вперёд, крепко сжав кулаки по бокам. — Я думаю, у тебя слишком буйное воображение, Грейнджер. Она придвинулась ещё ближе. Настолько близко, что ему пришлось сильнее вжаться в кожаное кресло и вытянуть шею, чтобы встретить её яростный взгляд. — Я ценю твои попытки… — Её голос внезапно стал таким тихим и мягким, и если его член был от этого в полном восторге, то сам Драко счёл такой тон угрожающим как никогда. — Но у тебя не выйдет убедить меня в том, что я не стояла здесь и не смотрела, как ты ублажаешь себя. — Абсурд. После этих слов она подобралась к нему так близко, что её ноги оказались по обе стороны от его бедра. Драко сильнее сжал подлокотники. Подол её юбки задел его колено, но она слегка приподняла ткань, свирепо глядя на него сверху вниз. — Скажи мне, что ты помнишь. Он глубоко вдохнул во всю грудь, внезапно почувствовав, что ему не хватает воздуха. Какая беда случится, если он просто признается? Какая разница, если он подпишет её бланк до глупости рано? Ну уж нет, он этого не сделает, потому что он эгоист. Он хочет, чтобы Грейнджер была здесь. Он хочет Грейнджер. — Я знаю, что видела, Малфой. И я не позволю тебе играть со мной в психологические игры. — Она сделала шаг вперёд, и обнажённая кожа её бедра коснулась самого сокровенного места между его ног, послав безумную дрожь возбуждения по каждому сантиметру его тела. — Скажи мне это. За всю свою жизнь ему ещё никогда, чёрт возьми, не приходилось с таким трудом бороться с эрекцией. Она, вот такая — доминирующая, властная — о подобном он даже не мечтал. И никогда не описывал в своих фантазиях. И тем не менее, это внезапно стало именно тем, чего он желал больше всего на свете. Стоило ему перестать бороться с приливом крови к самому центру своего тела, как взгляд Грейнджер тут же опустился к его ширинке, которая медленно, но вполне заметно наливалась тяжестью. — Скажи это, — она опустилась ниже, одним плавным движением задирая юбку. Драко жалобно застонал. Сквозь тонкую ткань его брюк от неё исходил такой жар, что он просто не смог сдержать стон, лихорадочно соображая, неужели она пришла без трусиков. Её медовые глаза пристально смотрели в его собственные, растеряв весь свой прежний гнев, а сам он был полностью окутан её сладким ароматом герани. — Ну же, давай. Эта резкая смена её тона со строгого на мягкий просто кружила голову. Он уже сам не понимал, что происходит, но ему безумно хотелось поддаться этому сладкому давлению, от которого его член наливался всё сильнее. Боги, ну почему он не может просто сдаться? — Признай, что ты дрочил на меня. Ему показалось, что он отчетливо почувствовал, как её таз мягко качнулся, прижимаясь к его бедру. — Ради меня и на моих глазах. — Твою мать, Салазар, Грейнджер, — он ещё сильнее вжался в спинку кресла, но отступать ему было уже просто некуда. — Зачем ты это делаешь? — Потому что, — начала она на редкость ласково, — я не позволю тебе использовать твои излюбленные трюки против меня. У тебя больше не выйдет лгать и изворачиваться, чтобы добиваться своего. Мы больше не в школе, Малфой. — Это я, блять, и сам вижу, — его взгляд опустился к соблазнительным изгибам её груди. В школе у неё такой точно не было. Затем он уставился на то, как её юбка сбилась вокруг бёдер — она задралась так высоко, что от созерцания её киски его отделял буквально сантиметр ткани. В подобном положении он её уж точно никогда прежде не видел. Фантазировал об этом — о да, постоянно. Но такое? Ничто не могло подготовить его к этой реальности. Грейнджер слегка повернулась, чтобы оставить волшебную палочку на столе, и это трение её горячего тела о его бедро заставило Драко напрячь всю нижнюю половину туловища. Он откинул голову назад и закрыл глаза, после чего шумно выдохнул через нос в знак полной капитуляции. Он не просто позволил своему члену пульсировать от возбуждения, а полностью отдался этому ощущению. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, даже не удосужившись открыть глаза. — Ладно. Он почувствовал, как её весёлый смешок тёплым дыханием коснулся его лица. Когда её ладонь опустилась на его второе бедро, Драко резко открыл глаза и наткнулся на её довольное лицо. — Хороший мальчик. Он мотнул головой, пытаясь справиться с тем безумным эффектом, который её слова оказывали на него. Она опустила взгляд на явный бугор в его брюках, и его член в ответ отозвался горячей, неистовой пульсацией. Он проклинал себя за то, что был таким жалким, но в то же время упивался тем, с какой лёгкостью ей удавалось заводить его. Он хотел, чтобы она сделала это снова — сказала что-нибудь ещё. Хотел этого с таким отчаянным упоением, что, когда она прижалась к его бедру ещё более откровенным, круговым движением таза, из его груди вырвался тихий стон. Она использовала его ради собственного удовольствия. Но зачем? — Грейнджер, чего ты от меня хочешь? Я ведь уже во всём признался. — Теперь я хочу, чтобы ты признал своё увлечение мной. — Её ладонь поползла вверх по его бедру, всё выше и выше, пока не замерла в паре сантиметров от непристойного бугра его брюк. Драко практически физически чувствовал ласку её пальцев. Она была так близко. — Увлечение? — Его голос прозвучал совсем слабо. — Мной. Он выдавил короткий смешок без капли веселья. — Нет у меня никакого увлечения тобой. Она провела ладонью прямо по его вставшему члену, и его сердце бешено заколотилось с новой силой. — И поэтому у тебя стоит? — Ты сидишь у меня на коленях, Грейнджер, и у меня есть сильное подозрение, что ты без трусиков. — Ой, умоляю, это появилось у тебя ещё до того, как я села на тебя без трусиков. — Блять, — простонал он, уставившись в потолок, словно тот мог дать ему хоть какую-то передышку от непрекращающейся, ноющей боли в яйцах. В тот момент, когда она сжимает его через брюки, Грейнджер снова наклоняет таз назад и вперед, и он втягивает воздух сквозь зубы. Его член пульсирует. Обычно он успокаивал эту пульсацию поглаживанием ладони. А ещё на его бедре отчетливо видна влага. Она, черт возьми, без трусиков. Обнаженная, она сидит на его бедре и трется о него, это пытка. — Хороший мальчик, — ласково проворковала она, — позволяешь мне оставить такой беспорядок на твоих брюках. — Мать твою, Цирцея! — процедил он сквозь зубы. — Нет у меня никакой увлеченности! Однако его член так отчаянно пульсировал под её ладонью и в тесных тисках брюк, выдавая в нём жалко помешанного мужчину, готового излиться в штаны от малейшего прикосновения. — А ну-ка попробуй ещё раз, — скомандовала она. Собрав последние силы, он спросил: — А иначе что? Кончишь мне на ногу? Потому что этот вариант мне нравится гораздо больше. — Он перенёс руку на её бедро, но едва его пальцы сжали плоть, как она резко хлопнула его по руке. Сузив глаза, он вернул ладонь на подлокотник. — Признай своё увлечение, и, возможно, я позволю тебе прикоснуться ко мне. Или, может быть, я сама прикоснусь к тебе. — Мне не нравятся эти «возможно». — Он не собирался этого говорить. Ни за что. — Мне нравится видеть, как ты используешь меня. Вообще-то, у меня есть ещё несколько способов, как ты могла бы это сделать. — Это не пойдёт на пользу твоему делу, — её голос теперь слегка прерывался. Нежный румянец разлился по её щекам и спустился ниже, к декольте. — У меня есть подозрение, что ты думаешь обо мне уже довольно давно. Она качнула бёдрами, усиливая давление, и её влага начала отчётливо просачиваться сквозь ткань его брюк. Из её груди вырвался тихий стон. Он весь натянулся как струна. Драко так долго фантазировал об этом, что одного только её веса и восхитительного цветочного аромата хватило бы, чтобы он мгновенно стал каменным. Но вдобавок ко всему — эта едва заметная складка между её бровей, когда она терлась своим клитором, её неотрывный взгляд, приковавший его к месту, её прерывистые тихие вздохи. Обычно он не кончал так быстро, но это ведь была Грейнджер. Он мог бы излиться от одного лишь зрелища и звуков того, как она сама доставляла себе удовольствие. Сексуально надув губки, она провела большим и указательным пальцами по его толщине, и он ощутил призрачное, но такое явное чувство её горячей кожи на своей. Ему было жизненно необходимо почувствовать свой член в её руке. Отчаянно нужно было ощутить, как она сжимает и двигает ладонью вверх и вниз, используя его тело. Он скажет всё, что она пожелает. Он подпишет всё, что она захочет. — Ладно, — прохрипел он. — Я фантазировал о тебе… в сексуальном плане… уже довольно давно. Годами. — Значит, увлечён? — Есть немного. — Ну и разве это было сложно? — Она просунула пальцы под пряжку его ремня, с негромким металлическим звонком вытащила кожаную ленту и расстегнула ширинку. Всё это время Драко лишь сильнее вжимал голову в спинку кресла, изрыгая поток бессвязных ругательств. Это просто не может происходить наяву. Снова. Как ему вообще могло так чертовски повезти? Как ему сдержаться и не кончить ей прямо в руку от первого же прикосновения? Годы фантазий о её крепкой хватке привели к тому, что он слишком сильно раздул этот момент в своём воображении. Стоило её ладони нежно обхватить его член, чтобы вызволить его из боксеров, как он вздрогнул. Он зажмурился, проклиная эту глупую реакцию, словно его никогда в жизни не касалась женщина. Но волна горячего возбуждения от одного только вида её пальцев, обхвативших его ствол, заставила его почувствовать себя чуть ли не девственником. Это была рука Грейнджер. Сжимающая его до боли напряжённую эрекцию. Он предупреждающе дёрнулся в её ладони, а на головке высыпали жемчужины предэякулята. Она тихонько и нежно промычала, отчего сердце Драко забилось ещё быстрее. Но внезапно она разжала пальцы. — Я ведь сказал то, что ты хотела, — его голос прозвучал отчаянно. Но ему уже было плевать. — Да, но не так, как я хотела. Он подался рукой вперёд, готовый сам перехватить свой член, но она резко хлопнула его по тыльной стороне ладони, и он отдёрнул её так, словно обжёгся Адским пламенем. — Ты этого не заслужил, — отрезала она. — Сиди смирно, как хороший мальчик. Он весь подобрался, словно и впрямь ожидал сурового выговора. Но чего ещё ему оставалось ждать? Он никогда не представлял её такой. Во всех его письмах — во всех его фантазиях — она была нежной и податливой. Принимала всё, что он давал, преклоняла колено и подыгрывала любому его желанию. Но то, что происходило сейчас, нравилось ему, пожалуй, даже больше. Ему определённо нравилось, что теперь она крепко держалась за его плечи, ещё глубже и откровеннее покачиваясь на его бедре. Ему нравились её сексуальные тихие вздохи, когда она тёрлась своим клитором о жесткую ткань его брюк. Ему нравилось, как она с ним разговаривала, пока он послушно замер в кресле, положив руки на подлокотники, а его дыхание перехватывало от великолепного, нарастающего чувства, сосредоточенного между ног. — Посмотри на себя, даже не прикасаешься к себе, такой послушный мальчик ради меня. Покачивания Грейнджер на его бедре сменились короткими, частыми толчками, стимулирующими её клитор. Безупречно ритмичные, повторяющиеся движения заставляли её тяжело дышать и тихонько постанывать. Член Драко снова дёрнулся от новой резкой вспышки возбуждения. — Грейнджер… пожалуйста. Она покачала головой: — Оно того стоит, вот увидишь, когда почувствуешь, как моя киска пульсирует прямо на тебе. Он застонал. Его эрекция бешено запульсировала. Её ладонь скользнула по его плечу, обвила шею сзади, и она крепко сжала короткие волоски у самого основания затылка. — Хочешь, чтобы я проделала то же самое на твоём члене? Скакала на тебе, пока ты не кончишь в меня до последней капли? Тебе бы это понравилось? Он был уже почти не в силах это выносить. Ещё немного, и он кончит, как подросток, чёрт возьми. Драко откинул голову назад, полностью отдаваясь ощущениям от её движений — нежных и дразнящих. Её прерывистое дыхание касалось его щеки. Вздохи становились всё чаще, пока, наконец, не превратились в отчаянные, тихие стоны. — Черт возьми... — простонал он. Её киска запульсировала, прижавшись к его бедру. Она действительно дрожала всем телом. Ее бедра крепко сжали его. В то же мгновение он решился коснуться кудрей на ее макушке, когда напряжение достигло своего пика. Она прижалась к его груди. Драко сорвался, кончая, сжав кулак в ее волосах. Инстинктивно его бедра начали совершать отчаянные толчки. Лишенный опоры, он содрогался в такт каждому пульсу. Раз, другой, третий — он отдался этому чувству так же, как и прошлой ночью, за тем исключением, что теперь его брюки промокли от ее смазки, а ее прерывистые вздохи дрожали у его горла. Он поспешно отпустил ее волосы. Она отстранилась. — А это было в твоих письмах? — спросила она, поднимаясь на ноги и разглаживая юбку. — Нет, чёрт возьми, нет, — тяжело дыша, ответил он. Кровь всё ещё бешено бурлила в венах, а отголоски оргазма оставались невероятно яркими. Как она вообще… блять. Он потянулся к волшебной палочке на столе и с помощью заклинания убрал весь беспорядок. Ещё даже половины десятого нет. Он даже кофе выпить не успел, но уже испытал невероятный одновременный оргазм с Грейнджер, пока она тёрлась о его бедро. Чем он заслужил такую милость богов? Пока он приводил в порядок одежду, её листок пергамента слегка сдвинулся на столе. В эту минуту ему было абсолютно плевать на этот чёртов бланк. — Грейнджер, что мы делаем? — Ты отказываешься отпускать меня обратно в кабинет Министра. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду вовсе не это. Она скрестила руки на груди и выжидающе приподняла брови. — Ты только что кончила мне прямо на бедро. — А ты кончил, даже пальцем не шевельнув. Настоящий талант, тут не поспоришь. — И, возможно, часть этого таланта принадлежит тебе и твоему порочному языку. Её колючее выражение лица дало трещину. Внезапно она изо всех сил попыталась сдержать ухмылку. Драко понял, что может расколоть её ещё сильнее, и именно эта мысль заставила его пересечь кабинет. Он остановился прямо перед ней, засунув руку в карман и слегка наклонив голову — так, как он надеялся, его следующий вопрос прозвучит ещё более искренне. — Что мы делаем? — повторил он. — Тебе придётся сформулировать вопрос иначе, если ты хочешь услышать другой ответ. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней. Она не сдвинулась ни на сантиметр, даже когда он приблизился к ней, едва заметно наклонив голову. — Я хочу гораздо большего, чем просто твои движения на моём бедре. Ты прекрасно знаешь, как сильно я хочу почувствовать тебя вокруг своего члена. — Что и требовалось доказать твоими письмами, — она попыталась отвернуться, но он перехватил её руку, пресекая попытку к бегству. Она скользнула взглядом по его хватке. — У меня такое чувство, что тебе осталось совсем немного до того, как ты начнёшь умолять. — Тебе бы это понравилось? — слова сорвались с его губ сами собой. — И не притворяйся, будто тебе не весело, Грейнджер. Если бы это было не так, ты бы не промочила мои брюки насквозь. Её улыбка стала ироничной. — Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься со мной провернуть теперь, когда нашла моё письмо — используешь своё тело, чтобы добиться своего. Я далеко не так наивен. И ты желаешь меня точно так же, как и я тебя, уж это мне известно наверняка. — Один Мерлин знает почему, — она резко вырвала руку из его хватки. — Ты по-прежнему ведёшь себя со мной как придурок, пусть даже больше и не обзываешь меня мерзкими словами. — Но мне кажется, именно таким я тебе и нравлюсь, верно? Он отчётливо прочитал это в её глазах, всё ещё подёрнутых дымкой возбуждения. — Давай заключим сделку. Мы немного развлечёмся по сценариям тех писем, что я написал… — Воплотим твои сексуальные фантазии точь-в-точь по тексту? И сколько всего этих писем? — Я подпишу твой бланк и отпущу тебя обратно в кабинет Министра раньше срока. Гермиона фыркнула: — Это шантаж? — Это предложение. Она прищурилась: — Насколько раньше ты меня отпустишь? — На одну неделю. — На три недели, — отрезала она в ответ. — На две, — парировал он. Она на мгновение задумалась, после чего произнесла: — Ладно. Он так и знал, что она согласится. По крайней мере, она проведёт с ним половину от положенного срока. — Я могу сначала увидеть эти письма? — Только когда придёт время, — он ухмыльнулся. — Это моё единственное условие. — А моё единственное условие — я могу отказаться от любого действия, если почувствую себя некомфортно. Его сердце бешено заколотилось. Она действительно соглашалась на его безумный план. Это даже планом нельзя было назвать — так, глупое желание, сорвавшееся с губ и продиктованное исключительно его вставшим членом. И она соглашалась, хотя могла бы с лёгкостью шантажировать его в ответ. Если бы она побежала к Поттеру и рассказала о его рукоблудии на рабочем месте, Драко, без сомнения, получил бы строгий выговор. Но вместо этого она стояла здесь и соглашалась на любые вещи из его самых грязных фантазий. — Не переживай, Грейнджер, обещаю, тебе будет очень комфортно. Густой румянец пятнами выступил на её щеках. — Соглашайся на моё условие. Возможно, это был именно тот момент, которого он сам не ведая ждал. Он постарался сделать так, чтобы в его голосе не проскользнуло слишком много восторга, когда произнёс: — Согласен. Грейнджер протянула ему руку. — Две недели, — повторила она. Стоило его ладони встретиться с её рукой, как он рванул её на себя и резко, сокрушительно впился в её губы. Его язык настойчиво прошёлся по стыку её губ, заставив её тихонько застонать. Когда он обхватил её ладонью за талию, чтобы притянуть ещё ближе, он почувствовал, как она буквально обмякла в его руках, но её язык уже вовсю отвечал на поцелуй. Это было упоительное ощущение — её язык, сплетающийся с его собственным. Она слегка наклонила голову, желая почувствовать его глубже, и её таз плотно прижался к его полувставшему члену, пока она слегка прикусывала его нижнюю губу. Но внезапно она отстранилась и принялась лихорадочно поправлять одежду. Зачем-то перестегнула пуговицу, которая и без того была застёгнута. Он провёл ладонью по губам, а затем уголки его рта поползли вверх. — Подумал, что будет лучше всего скрепить нашу сделку поцелуем. — Да, пожалуй, хорошая мысль, — она направилась к двери, выглядя более растерянной и взбудораженной, чем когда-либо. Взявшись за дверную ручку, она обернулась и спросила: — Когда мы начинаем? — Завтра. Она коротко кивнула. — Значит, со дня, следующего за завтрашним, пойдёт отсчёт двух недель, и я буду свободна от тебя и от этого отдела. Улыбка сошла с лица Драко. — Договорились.