Яд Эйлин Принц

2020 год, осень

Заброшенная исследовательская лаборатория Отдела Тайн

      Мерный капающий звук заставил скрежетать зубами. Сродни таймеру он нагнетал и без того натянутую в подземелье атмосферу.       Плеск почудился где-то в темноте, эхом отражаясь от сырых каменных стен. То ли труба, ведущая к импровизированному подобию умывальника, дала трещину, то ли между кирпичной кладкой попыталось прорваться чьё-то…       — Дерьмо! — кандалы со звоном ударились об обшарпанную столешницу.       Звук за спиной обернулся скрипом ржавых петель.       — Совсем уже ошалел, Нотт? — луч тусклого света прорвался сквозь решетчатое окно двери, обрамляя ореолом уставшее лицо. — Какую дурость на этот раз придумал?       — Никакого личного пространства! Даже кончить дела спокойно нельзя!       — И это называется бывший главный инженер. Тьфу! — надзиратель брезгливо харкнул себе под ноги. — Не дури, парень. Показывай, что там опять у тебя?       Теодор медленно развернулся, демонстративно поднимая пустые ладони. При свете фонаря его пальцы, вечно испачканные маслом и металлической пылью, показались бледными, как у покойника.       — Издержки профессии, начальник, — на треснутых без влаги губах расползлась улыбка. — Вам, мракоборцам, это известно ничуть не хуже.       — Ты мне зубы не заговаривай, — мужчина пристально прищурился, пытаясь рассмотреть рабочее место заключенного. — Снова с чем-то возишься? Сверхурочное вылизывание не спасёт твой зад от Поттера. Закрывай лавочку пока руки не оторвали! Ученый хренов…       — Я не виноват, что какой-то безумный идиот создал эту магическую хреновину, а ваша Грейнджер заставила её препарировать меня. Хоть бы палочку вернули... Изверги.       — Мне плевать, — пробурчал охранник, явно разочаровавшись.       Он ожидал увидеть что-то запретное, взрывоопасное, достойное доклада начальству, а не эту научную муть.       — Моя задача — следить, чтобы ты не наколдовал себе верёвку и не повесился от тоски. Или не собрал из дерьма и палок очередную хреновину.       — Да вы осыпаете меня сплошными комплиментами! — Нотт пафосно раскинул руки и кандалы звякнули жалобным хором. — Буду рад принять благодарность свечами для фонаря!       — Вали спать, придурок!       Скрип петель, лязг замков — всё это слилось в один сплошной, ржавый аккорд презрения. Свет фонаря исчез, оставив после себя густую, почти осязаемую тьму, которая тут же хлынула обратно в камеру.       Теодор не шелохнулся, пока шаги не затихли в конце коридора. Он даже не выдохнул. Просто перестал играть. Маска жалкого, суетливого безумца сползла с его лица, оставив лишь сосредоточенное выражение.       — О-о-о, я и свалю! Дайте только время, ребятки!       Капля. Другая. Монотонный, мерзкий звук падающей воды, который сводил с ума всех, сработал для Теодора как метроном. Он высчитал минуты до следующего ночного обхода нового охранника.       — Попался, козлина…       Нотт опустился на колени около лужи под раковиной.       Цепкие пальцы нашли под слоем слизи и грязи неровность в полу. Еле заметный шов между двумя плитами, который он месяцами раскачивал и подтачивал, используя крошечный осколок закаленного стекла от разбитой колбы. Колбы, которую кто-то «случайно» уронил полгода назад.       Ногти, длинные и огрубевшие, впились в шов. Мускулы на исхудалых руках напряглись до дрожи. И наконец камень, с глухим чавкающим звуком, поддался.       Потянуло запахом отходов, плесени и… свободы.       — Ну, какое расточительство оставлять такой шанс для побега!       Он нашел заброшенный канал ещё пять лет назад, на пожелтевших чертежах в лаборатории. Мало кто знал о таком пристрастии и дотошности Теодора к архитектуре. Но страсть его пылала ко всему, что имело четкую структуру.       Кожа на боках и плечах заскреблась о ржавые трубы, когда Нотт втиснулся внутрь, но боль была ничтожна в сравнении со сладким холодом подземного ветерка, пахнувшего гнилыми отходами и застоявшейся водой.       Бывший заключенный оказался в узком, низком канале, когда-то вероятно служившем для слива. Теодор пополз в полной темноте, ориентируясь по памяти и смутным очертаниям. Его пальцы скользили по мокрым стенкам, отмеряя оставшийся путь.       Он полз, задыхаясь от пыли и азарта. Позади, сквозь толщу камня, едва донеслись приглушённые крики, когда новый охранник обнаружил пустую камеру.       — Пока-пока, дилетанты!       Нотт вывалился из трубы в небольшое техническое помещение, заваленное сломанными насосами и ржавыми трубами. Воздух здесь был спёртым, но не таким отвратительным, как в камере.       Поднимаясь на затекших ногах и дрожа, Теодор поплёлся к решётке вентиляционной шахты. Пальцы, скользкие от грязи, нащупали проржавевшие заклёпки.       — Да, родимые! Давайте!       Старый металл взвизгнул, но поддался. Кровь из-под содранной о заклепку кожи смешалась с грязью на пальцах, но Нотт даже не почувствовал боли. Адреналин жег кровь сильнее любой кислоты.       Металл скрипел под его весом, угрожая обрушиться и похоронить в этих каменных кишках навсегда. Но он полз, прислушиваясь к гулу погони, который теперь мерещился в каждом маниакальном шорохе.       Теодор потерял счет времени. Здесь, в этих вентиляционных развилках, не было капель, чтобы отсчитывать секунды. Только его собственное, сбитое дыхание — хриплое и сухое, да скрежет металла под коленями.       — Эта семейка будет должна мне по гроб жизни!       Он свернул направо.       Шахта резко пошла вниз, и Нотт едва не сорвался, вцепившись ногтями в ржавый металл. Сердце упало куда-то в желудок.       Наконец-то! Его лаборатория. Его царство.       Теодор прыгнул на пол, укрытый тонким слоем пыли. Поднял голову. Да, здесь всё было так, как он оставил. Тигельные весы под саваном пыли, схемы на стенах, похожие на замысловатые паутины сумасшедшего паука и бесконечное количество тайников.       — Идите к папочке!       У него в арсенале остались считанные минуты, чтобы успеть закончить давно начатое. И не авроры, Грейнджер и тем более Поттер не смогут помешать его гению сотворить это.       Рука, всё ещё дрожащая от перенапряжения, легла на кирпич в точно выверенном месте. Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая нишу.       — Ну, здравствуй, малыш, — прошептал Теодор, и в его голосе впервые за многие годы прозвучала нежность. — Соскучился?       В окровавленном платке лежал артефакт. Тончайшие кольца из лунного серебра, символизировали цикличность временного потока. Древние руны, выстроенные в правильном порядке, гарантировали точку отсчёта. Не хватало лишь сердцевины.       — Ну, и где же этот чертов летучий порох?!       Сама идея создания ядра со столь нестабильным материалом поначалу казалась Нотту чертовски бредовой. Но анализ песка маховика времени всезнайки Гермионы, что по всем заветам должны были уничтожить, показал схожую структуру с порохом. А трактаты Элоизы Минтабл явно намекали на весьма простую, но взрывоопасную формулу создания маховиков.       — Близнецы Уизли бы мною гордились!       Пальцы, ещё минуту назад срывавшие заклёпки и царапавшие ржавый металл, обрели прежнюю уверенность. Они порхали над маховиком, калибруя и настраивая. Импровизированные пинцеты касались невидимых глазу деталей. А увеличительное стекло, зажатое в глазу, выхватывало из темноты микроскопические дефекты, которые тут же исправлялись.       — Нужно было прикончить тебя на месте, — дверь в дальнем конце помещения вылетела с петель, — когда ещё была возможность!       В проёме, окутанным клубами пыли, возникли силуэты в мантиях мракоборцев. Впереди – сам Гарри Поттер, собственной персоной, чуть ли не с пеной у рта выносящий извечный приговор.       — Теодор Нотт, по приказу Министра магии Гермионы Грейнджер за несоблюдение установленного тюремного режима, побег, а также сокрытие запрещенных технологий…       — С Джинни ты так же возишься в постели? — заключенный медленно повернулся, высчитывая нужные обороты маховика. — Опаздываешь, Поттер! Тик-так… Тик! Так!       Он улыбнулся. Широко, пафосно, показывая все пожелтевшие зубы. Улыбкой мага, который только что поставил мат на доске, где его противники ни черта не знали правил.       — Последнее предупреждение, Нотт…, — зеленые глаза, в которых когда-то горел огонь избранного, теперь пылали холодной яростью убийцы-профессионала.       — Передай Грейнджер мой пламенный привет!       Пальцы Теодора совершили последнее, филигранное движение. Руны на кольцах маховика вспыхнули ослепительно-белым светом, на мгновение превратив пыльный, затхлый кабинет в изнанку.       Гарри Поттер, не колеблясь ни секунды, вскинул палочку.       — Авада Кедавра!       Но было уже слишком поздно – зеленый луч лишь поглотила пустота, оставшаяся после триумфального побега.       — Твою ж мать! — Поттер пинает близлежащий стол. — Твою. Мать!       — Сэр, — осторожно начинает молодой мракоборец с ещё не стёршимся с лица наивным взглядом, — может, прочешем окрестности? Он не мог далеко уйти, у него даже палочки нет...       — Нет палочки? — переспрашивает Гарри, и голос его сочится сарказмом, которым мог бы гордиться Северус Снейп. — Ты действительно думаешь, что Теодору Нотту нужна палочка? Он тут всё голыми руками собрал, идиот!       — Не такими уж и голыми…, — знакомый ехидный голос раздался из темного угла помещения.       Вскинутые палочки, удивленные возгласы померкли на фоне сумасшедшего, истеричного смеха Теодора Нотта. Другого Нотта.       Того самого разжалованного главного инженера, только-только лишившегося лаборатории. Потерявшего работу, страсть и тягу к жалкой жизни. Почти мертвый.       — У меня получилось! ПОЛУЧИЛОСЬ!       Он вдруг рванул в сторону. К столу, заваленному обломками и инструментами. К тому, что лежало на краю — ржавому, острому обломку металла, оставшемуся от какой-то давно забытой конструкции.       — Стоять! — заорал Гарри, бросаясь вперёд, но расстояние было слишком велико.       Нотт схватил обломок. Прижал к горлу. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, не отчаяние. Облегчение.       — Удачи вам его остановить…, — прохрипел он, глядя прямо на Поттера, — жалкие полукровки…       Резкое движение. Булькающий звук, оборвавший безумный шёпот. И запах крови…       Хлесткий, влажный звук падающего тела — и пол поглотила жадно растекающаяся лужа. Тишина взорвалась криками, топотом ног, чьими-то истеричными приказами вызвать колдомедиков, но Гарри уже не слушал. Он смотрел на остекленевшие глаза Нотта, в которых застыло нечто, похожее на торжество.       — Срочное донесение в Министерство! — Поттер сам едва слышал свой голос. — Немедленно арестовать…