Треска

8

Обители Дома скрытны. Мало кто откровенничает и рассказывает о себе. Но слухи ходят. Просачиваются сквозь стены, кочуют из девичьих спален в мальчуковые и обратно. Переходят от учителей к воспитателям, от воспитателей к Паукам, от Пауков к воспитанникам. Особенно быстро расходятся плохие вести. Новости о чьей-то смерти разносятся, как пожар. Треска даже не запоминает, кто именно говорит о смерти Волка. Они обедают в столовой. Треска слышит два страшных слова: Волк умер. На мгновение она замирает с ложкой у рта. Потом все-таки проглатывает суп. И с удивлением отмечает, что не чувствует ни боли, ни горя. Внутри все будто каменеет и становится тяжелым, неживым. Она слышит, как всхлипывает и тут же успокаивается Рыжая. Кто-то что-то говорит. Голоса сливаются в белый шум. Треске слышится шорох шин и гул моторов. Она будто проваливается куда-то и вдруг видит перед собой заправку, дорогу, несущийся мимо нее грузовик. Пахнет дорожной пылью и горячим асфальтом. Треска отшатывается от грузовика, в нос бьет поднятая им пыль. Треска зажмуривается. Ей не нравится здесь. Она должна вернуться в Дом. Кто-то зовет ее, бьет по щекам, подносит к губам стакан воды. Голова болит. Наверное, ударилась, когда упала со стула. И в животе больно так, что Треска морщится. Пахнет кровью. Джинсы и белье под ними мокрые. Она пытается подняться, но ей так больно, что она остается без сил от малейшего движения. Над ней плывут голоса и шум столовой. Лица девчонок, склонившихся над ней, расплываются. Ее о чем-то спрашивают, заставляют пить. Все это не имеет никакого смысла. Она снова проваливается куда-то. На этот раз — в темноту. Приходит в себя Треска уже в Могильнике. Незнакомая Паучиха спрашивает, знала ли она, Треска, что была беременна. — Нет, — говорит Треска, еле шевеля языком. До нее не сразу доходит смысл вопроса. Она правда не знала. А когда доходит, она только повторяет: нет, она не знала. Паучиха сочувственно охает, называет ее бедной девочкой и уверяет, что дети у нее еще будут. Как будто Треске не плевать на детей. Она бы все равно нашла способ избавиться, даже если бы Волк не… При мысли о Волке она всхлипывает. Безуспешно пытается сдержать слезы. Паучиха думает, что это из-за выкидыша, и снова принимается ее успокаивать и утешать. Треске хочется послать ее к черту, но она только кивает и выпивает предложенную воду. У нее нет сил ни на разговоры, ни даже на мысли. Она просто ждет, когда Паучихе надоест причитать и ворковать над ней. Наконец Паучиха решает, что миссия по утешению бедной девочки закончена, и уходит. Треска погружается не то в сон, не то в забытье. Перед ее внутренним взором то всплывает их последний разговор, то появляется красный дракон, то опять маячит заправка. Этой заправки Треска никогда не видела, но она будто притягивает ее к себе. Треска сопротивляется. Ей не нравится это место, ее пугают грузовики, проезжающие там. Она даже в дороге никогда не ловит их. Они пугают ее. Своей громадностью, шумом, водителями. И сейчас она точно не хочет их видеть и слышать. Она понятия не имеет, как оказалась в этом месте. Ей хочется вернуться в Дом. Она открывает глаз и видит потолок Могильника. Это ее успокаивает. Но стоит ей снова закрыть глаз, она оказывается на заправке. Она вырывается из этого места. Теперь ей кажется, будто она лежит на мягком мху. Над головой качаются ветки. Где-то шумит ручей и поют птицы. Пахнет влажной землей, мхом и чем-то еще, сладким и пряным. Треска не может понять, что это за запах. Потом до нее доходит, что это запах ее шампуня. Почему-то это успокаивает ее окончательно, и она наконец засыпает без снов и видений. Утром, после завтрака и обхода, к ней в палату приходит Рыжая. Близких подруг Треска так и не завела. Она, вообще, не умеет дружить. Слишком она привыкла ждать подвоха от людей, даже самых добрых. Волк — первый и последний, кому она поверила сразу и навсегда. Потому что он был злой и веселый, потому что он был рыцарем, потому что они любили одни и те же книги, потому что они любили друг друга. С девчонками она ладит. Более или менее. Но подруг у нее в Доме нет. Потому она удивляется появлению Рыжей, как удивилась бы единорогу в палате. Но она рада ей. Она здоровается, кое-как садится на кровати. Рыжая не говорит сочувствующих речей, не спрашивает, как она. Она садится на ее кровать и кладет на тумбочку большой пакет. — Я подумала, тебе тут скучно, — говорит Рыжая. — Там книги. Ну и, всякое. Зубная щетка и прочее. — Спасибо, — говорит Треска. — Не за что. — Рыжая смотрит в окно напротив кровати и долго молчит. Треска тоже молчит. Она понятия не имеет, о чем можно говорить, да и голос плохо слушается. Потом Рыжая произносит: — Вы же с ним встречались. На Треску она не смотрит. Смотрит в окно. — Да. Треска не видит смысла отпираться. Она не спрашивает, откуда Рыжая знает. Да и какая разница? Видела в окно, как они разговаривают во дворе, узнала его рубашку, услышала, как Треска говорит во сне, угадала — откуда угодно. В детстве Волк и Рыжая дружили, вспоминает Треска. Наверное, ей тоже больно. Треска ждет, скажет ли Рыжая что-нибудь еще. Рыжая молчит. Так они и сидят вдвоем на одной кровати, а потом Рыжая вдруг обнимает ее. Треска утыкается носом в ее плечо. Они замирают на несколько минут. Не разговаривают и не плачут. Сидят в обнимку, пока чьи-то шаги и голоса из коридора не нарушают их покой. Рыжая поднимается. — Выздоравливай, — говорит она. — И возвращайся. — Хорошо, — отвечает Треска. Она улыбается, но сама чувствует, что улыбка выходит вымученной. У нее просто нет сил на эмоции. Рыжая, кажется, это понимает или чувствует. Она улыбается в ответ. Тоже несколько вымученно, но искренне. Треска проводит в Могильнике несколько дней. Потом та же Паучиха, что спрашивала ее о беременности, осматривает ее и говорит, что надо полежать еще немного, набираться сил. У Трески ни сил, ни желания их набираться. Она почти не ест и почти все время спит. Ни заправка с пугающими грузовиками, ни лес с шумом веток и воды больше не видятся ей. Она спит без снов и бодрствует без единой связной мысли. Из разговоров медсестер и Пауков она узнает, что какой-то парень пытался спрыгнуть с крыши, а потом, уже в Могильнике, пытался покончить с собой еще раз. Треска несколько удивляется такому упорству — и тут же забывает о нем. Постепенно у нее зреет план побега. Это единственное, на чем ее мысли задерживаются надолго. Волка больше нет, в Доме ей делать нечего. Она смотрит в окно и гадает, в каком месте будет проще всего перелезть через забор. Когда же план уже полностью выстроен у нее в голове, она отказывается от него. С нее хватит! Никуда она больше не побежит! Она нашла место, где не просто сносно или нормально, а хорошо. Еще до встречи с Волком она это знала, так какого черта она опять должна куда-то бежать! В ярости на саму себя за такие глупости она полностью съедает свой обед. У медсестры это вызывает восторг. Треска чувствует, что силы возвращаются.