World Arena

1954 г. Прошёл год после отплытия Мэтью Перри. Они пришли снова за ответом Сёгуната. Им пришлось согласиться. Днём Такеши был сам не в себе и пошёл спиватся. Залив Урага. Ночь. Ледяной океанский ветер швыряет брызги в лицо. На гнилом деревянном пирсе пахнет мертвой рыбой, сыростью и дорогим табаком чужеземца. Арэта стоял, спрятав руки в широкие рукава темного кимоно, чтобы скрыть мелкую дрожь. Перед ним, вальяжно оперевшись на бочку, стоял Александр. Олицетворение Нового Света лениво затянулся сигарой, и её багровый огонек на секунду выхватил из темноты его наглую, хищную ухмылку. — Ты просил о встрече без лишних ушей, малый, — Александр выпустил густой дым прямо в лицо Арэте. Его голландский звучал грубо, с грязным портовым акцентом. — Говори побыстрее. Мои парни не любят этот тухлый берег. Арэта сглотнул вязкую слюну. Вся его суть, кровь древней страны, протестовала против того, что он собирался сделать. Просить гайдзина. Унижаться перед тем, кто пришел вскрыть его дом, как устрицу. — Забери Хиро. На свой корабль. В Америку, — четко, стараясь не дрожать голосом, произнес Арэта. Александр на секунду замер. Затем из его горла вырвался хриплый, издевательский смешок. Он подошел ближе, возвышаясь над японцем, и бесцеремонно схватил Арэту за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. В карих глазах янки не было жалости, только холодный блеск молодой, голодной акулы. — Твоего братца? Того дикаря с мечом, который смотрит на моих матросов так, словно мечтает выпустить им кишки? — Александр сильнее сжал пальцы, едва не до крови вдавливая их в кожу Арэты. — Ты хоть понимаешь, что просишь, парень? Закон твоего Сёгуна обещает казнь любому, кто ступит на чужую землю. Если старик Эдо узнает, он сдерет с вас кожу живьем. — Он не узнает, — Арэта даже не поморщился от боли. — Такеши ищет предлог, но у него нет доказательств. Хиро должен увидеть ваш мир. Должен понять, из какого железа отлиты ваши пушки. Если он останется здесь, в этой запертой клетке, мы все сгнием. Александр отпустил его, брезгливо вытерев ладонь о штаны, словно испачкался об туземца. — В Америке идет своя игра, малыш. Там грязно, там стреляют в спину на каждом углу, а за косой взгляд можно получить пулю в брюхо. Твой Хиро там просто кусок мяса. Без языка, без связей, с этой его нелепой прической. Да его в первом же портовом притоне прирежут ради забавы или продадут в цирк уродцев. Он уже труп, Арэта. — Он выживет, — жестко отрезал Арэта, и в его глазах на мгновение вспыхнул опасный, фанатичный блеск. — Просто дай ему место на корабле. За ним не нужно ухаживать. Не нужно кормить из ложечки. Если сдохнет значит, туда ему и дорога. Но если выживет... Александр долго молчал, разглядывая Арэту. В этом хрупком, бледном юноше вдруг проглянуло что-то пугающе знакомое та самая хищная, безумная воля к жизни, которую Рузвельт видел у европейских империй. Американец швырнул окурок в черную океанскую воду. Вода зашипела. — Черт с тобой. Корабли снимутся с якоря на рассвете. Пусть твой дикарь проберется в трюм. Но предупреждаю сразу, Арэта. Нянчиться с ним никто не будет. Мои матросы отребье со всего света. Если они захотят использовать его как боксерскую грушу или швырнут на кухню чистить котлы в собственном дерьме,я и пальцем не шевельну. — На сколько лет? — тихо спросил Арэта, задерживая дыхание. — На четыре года, — Александр оскалился, обнажая зубы. — В пятьдесят восьмом мы вернемся. К тому времени мы приготовим для вашей милой Японии новые бумаги, от которых у твоего Сёгуна пойдет кровь горлом. Вот тогда я и верну тебе твою игрушку. Если, конечно, от него останется хоть что-то, кроме обглоданных костей. Александр развернулся и, насвистывая грязную портовую песенку, зашагал к шлюпке. Арэта остался стоять на пирсе один. Жребий был брошен. Четыре года ада для Хиро начались. *** Залы замка Эдо тонули в тяжелом, удушливом полумраке. Пахло сожженным благовониями, сыростью и свежей, еще не успевшей свернуться кровью. На лакированном полу лежали двое чиновников из совета старейшин. Их головы покатились по циновкам всего пару минут назад. Самурайские мечи Такеши, веками не знавшие чужой крови, теперь были покрыты темными, вязкими разводами. Такахаси Такеши сидел на возвышении, тяжело дыша. Его плечи вздымались, лицо, обычно напоминающее неподвижную маску театра Но, было искажено такой звериной гримасой, что даже опытные стражи у дверей не смели поднять глаз. Гордость Сёгуната трещала по швам. — Подписали... — хриплый, каркающий звук вырвался из его груди. — Мы отдали им порты. Мы впустили этих псов на нашу землю. Землю богов! Он резко вскочил, швырнув окровавленный катана прямо в стену. Клинок с воем вонзился в драгоценную ширму, разрывая шелковых журавлей. — Они приплыли на своих дымящих гробах и продиктовали мне условия! Мне! — Такеши ударил кулаком по деревянной колонне с такой силой, что дерево издало треск, но он даже не заметил боли. — Гайдзины... Белобрысые дьяволы топчут Эдо. А мы стоим на коленях, как побитые шлюхи, и улыбаемся им в ответ! В этот момент в залу медленно вошел Арэта. Он ступал бесшумно, его лицо было спокойным, а глаза холодными, как зимний лед. Он не посмотрел на обезглавленные тела. Он смотрел прямо на дядю. Такеши мгновенно оказался рядом. Его огромная, мозолистая ладонь намертво вцепилась в горло Арэты, поднимая хрупкого юношу над полом. Ногти Такеши вонзились в кожу, оставляя багровые полумесяцы. — Ты... — прошипел Сёгунат, его горячее, пахнущее сакэ дыхание обжигало лицо Арэты. — Ты слишком спокоен, мальчишка. Твоя мать утопилась, потому что не хотела видеть этот позор. А ты? Твой брат Хиро... где он?! Почему его нет в казармах? Почему моя лучшая ищейка пропала именно тогда, когда эти твари заставили меня подписать бумаги?! Арэта хрипел, его пальцы судорожно вцепились в запястье Такеши, но на губах играла едва заметная, безумная, торжествующая улыбка. Он знал, что Хиро уже далеко. Что первый шаг к уничтожению этого прогнившего, слабого Сёгуната сделан. — Хиро... ищет способ... защитить тебя, дядя... — с трудом выдавил Арэта, захлебываясь воздухом. Такеши швырнул его на пол, прямо в лужу крови казненных советников. Сёгунат отвернулся, его кулаки дрожали от бессилия. Он был правителем, но впервые в жизни понял: он заперт в собственной стране, и ключи от этой клетки теперь находятся в руках у Александра. *** Солнце поднималось над горизонтом, лениво окрашивая тяжелые океанские волны в цвет спелого граната и свежей крови. Родная земля медленно таяла в сизой утренней дымке. Хиро стоял у самого борта, намертво вцепившись пальцами в обледенелые деревянные перила. Ветер трепал его традиционную прическу, швырял в лицо соленые брызги. На душе было странно тихо. Он не знал ни слова по-чужеземному, но внутри жила слепая, упрямая вера. Арэта знает, что делает. Раз брат отправил его сюда значит, так нужно для будущего. Всё будет хорошо. Тяжелые, размеренные шаги заставили Хиро напрячься. Рука самурая на автомате дернулась к поясу, но мечей там не было их пришлось оставить, чтобы не привлекать внимания матросов. Хиро обернулся. К нему шел Александр. На фоне серого океана его ядовито-желтые, словно выжженные ядом волосы выглядели дико, почти противоестественно. Хиро невольно нахмурился, разглядывая американца: «Неужели это настоящий цвет? И зачем они выбеливают и без того темную кожу? Странные, уродливые гайдзины...» Помня предупреждение Арэты, Хиро заставил себя остаться на месте и не лезть на рожон. Под горячую руку этой твари лучше не попадаться. Американец остановился в паре шагов, лениво оперевшись спиной о мачту. Окинув японца презрительным взглядом с ног до головы, он сплюнул за борт и заговорил. Голос у него был низкий, хриплый, с какими-то лающими, рублеными интонациями: — Look at you, little bird. Left your cage, huh? You don't even know what kind of meat grinder you’re sailing into. Хиро не понял ни единого слова. Чужой язык казался ему бессмысленным набором звуков ни интонации, ни мимика этого человека не давали подсказки. Издевается он? Смеется? Или, может, пытается прогнать обратно в трюм? Хиро лишь сильнее сжал челюсти, глядя на Александра исподлобья, как загнанный, но всё еще опасный волк. Александр хмыкнул, заметив этот дикий, преданный взгляд. В голове американца промелькнула циничная мысль. Этот япошка сдохнет в Бостоне в первую же неделю, если не научится хотя бы просить жрать и понимать, когда ему приказывают лечь лицом в грязь. Пропадать такому материалу не хотелось в этих узких глазах горело упрямство, которое Александр чертовски ценил в людях. К тому же, Арэта заставил его зауважать эту безумную семейку. Американец шагнул ближе, бесцеремонно сокращая дистанцию. Хиро внутренне подобрался, готовый к удару, но Александр лишь ткнул себя пальцем в грудь: — Alex, — четко произнес он, а затем перевел палец на Хиро и вопросительно выгнул бровь. — Your name, sub-human. Name? Хиро на секунду замер, переваривая жест. Понимание пришло не сразу, но когда до него дошло, он глухо, стараясь сохранить остатки гордости, ответил: — Хиро. — Hiro, — коверкая звуки на свой манер, повторил американец и вдруг хищно, пугающе оскалился. Он резко схватил Хиро за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои карие глаза. — Listen up, Hiro. During these weeks, while we're sailing to the States, I'm going to hammer at least a base into your stupid head. You'll learn how to beg for mercy, how to count bullets, and how to say "yes, sir." If you turn out to be a smart guy and don't try to slit my throat at night, I'll help you get settled on the mainland. But if you blunt it... — Александр сделал характерный жест пальцем по горлу, — I'll personally feed your liver to the sharks over this side. Understood? Конечно, Хиро не понял длинной тирады. Но по жесткой хватке на своем лице и полыхнувшему в глазах гайдзина опасному интересу он осознал главное-этот странный желтоволосый монстр только что заключил с ним сделку. И от того, выдержит ли Хиро эти «уроки», зависит, вернется ли он к Арэте через четыре года живым. Такое начало их «обучения» отлично показывает характер Александра: он жестокий, высокомерный, но видит потенциал и готов вложиться в Хиро, если тот докажет, что достоин. Для Хиро это станет первыми шагами в превращении из самурая в безжалостное оружие новой эпохи. *** Прошло две недели. Корабль шёл сквозь штормовую серую Атлантику. Брызги ледяной воды долетали до шканцев, палубу качало так, что непривычного человека давно бы вывернуло наизнанку. Но Хиро стоял ровно. Ветер трепал его отросшие волосы, а в узких глазах горело упрямое, почти лихорадочное пламя. На бочке между ними лежал разобранный американский армейский револьвер «Кольт» модели 1851 года. Стальные детали зловеще поблескивали в тусклом свете туч. Пахло машинным маслом и пороховой гарью. Александр сидел напротив, закинув ногу на ногу. Его ядовито-желтые волосы были растрепаны штормом, а на лице впервые не было привычной издевательской ухмылки. В руках он крутил тяжелый армейский нож. — Собери, — коротко скомандовал Алекс на английском. Его голос перекрывал шум волн. Хиро не колебался ни секунды. Его огрубевшие от рукояти катаны пальцы двигались со сверхъестественной, пугающей скоростью. Барабан встал на место с сухим, хищным щелчком, рамка соединилась со стволом, палец вогнал фиксирующий клин. Секунда и оружие, способное оборвать человеческую жизнь одним нажатием, замерло в руке японца. Хиро взвёл курок и направил дуло прямо в грудь Александру. Глаза в глаза. Без страха. Без капли сомнения. Вокруг них замерли матросы, заметив эту немую сцену. На палубе повисла тяжелая, удушающая тишина. Любой другой гайдзин уже схватился бы за саблю, но Александр лишь медленно, тихо рассмеялся. Звук его смеха был похож на хруст костей под сапогом. — Маленький ублюдок... — прошептал Алекс, и в его карих глазах промелькнуло что-то похожее на искренний, бешеный восторг. — Ты учишься быстрее, чем мои новобранцы в Бостоне. У тебя в башке не просто ветер гуляет, верно? Александр лениво потянулся вперед и двумя пальцами отвел ствол револьвера от своей груди. Хиро не сопротивлялся. Он плавно опустил оружие, но взгляд остался таким же острым, сканирующим. — Как это называется? — глухо, с тяжелым, ломаным акцентом произнес Хиро. Это были его первые английские слова, выговоренные осознанно. Он ткнул пальцем в рукоять. — Gun, — ответил Алекс, и его голос заметно потеплел, лишившись былой брезгливости. Он забрал револьвер из рук Хиро, ловко прокрутил его на пальце и вложил обратно в кобуру. — Gun. Оружие новой эпохи, дикарь. Твои любимые мечи это красиво, но эта крошка выпускает кишки с тридцати ярдов. Понял? — Ган... — повторил Хиро, пробуя слово на вкус. На его губах появилось подобие зловещей, хищной улыбки. Ему нравилось это слово. Ему нравилась тяжесть этого металла. Александр подошел ближе и бесцеремонно хлопнул Хиро по плечу. Крепко, по-мужски, уже не как господин раба, а как офицер способного рекрута. Внутри американца что-то окончательно переломилось. Этот япошка, который пришел на корабль «трупом», умудрялся за пару дней схватывать то, на что у других уходили месяцы. В нем была дикая, первобытная харизма войны. — Знаешь что, Хиро? — Алекс взял из стола дорогую флягу, сделал глоток и протянул её японцу. — Арэта просил просто довезти тебя до материка и выбросить в порту. Но ты мне нравишься. Ты слишком хорош, чтобы сгнить в сточной канаве Бостона. Когда приплывем, я найду тебе правильное место. Я покажу тебе наши заводы. Нашу армию. Я сделаю так, чтобы через четыре года ты вернулся к своему брату настоящим дьяволом, перед которым твой Сёгунат упадет в пекло Ада. Хиро взял флягу. Чужеземный виски обжег горло, словно жидкий огонь, но японец даже не поморщился. Он смотрел на Алекса и понимал ,что гайдзин больше не враг, которого нужно зарезать при первой возможности. Он ключ. Ключ к силе, которую Хиро привезет назад, на острова Восходящего Солнца. Прошли ещё недели, слившись в бесконечную череду штормов, пороховой гари и ломаных, хриплых слов чужого языка. И вот, наконец, горизонт треснул. Из утренней грязно-серой мглы выползли очертания Нового Света. Но это не были зелёные священные горы, к которым привык Хиро. Это был Бостон. Колосс из багрового кирпича, чугуна и камня, окутанный удушливым, маслянистым саваном угольного дыма. Сотни гигантских труб фабрик плевали в небо чернотой, застилая солнце. Повсюду грохотали паровые поршни, выли сирены, а в порту, словно гигантские стальные гвозди, торчали мачты сотен кораблей. Вода в заливе была мёртвой, радужно-нефтяной, забитой гниющим мусором. Хиро стоял у полубака, заворожённый и одновременно испытывающий глубокое, тошнотворное омерзение. Этот мир пах железом, кровью и машинным маслом. Мир, который пришёл уничтожить его дом. — Ну что, дикарь, — раздался за спиной низкий голос Алекса. Он подошёл вплотную, затягиваясь неизменной сигарой. Его карие, тёмные глаза, глубокие и холодные, как само портовое дно, лениво осматривали приближающийся причал. — Добро пожаловать в ад. Смотри внимательнее. Это то самое место, где куётся будущее. И где таких, как ты, перемалывают в фарш. Хиро медленно повернул голову. За время пути он изменился. Взгляд сузился, ломаный английский стал жёстким, а движения смертоносными, подстроенными под качку и вес огнестрельного оружия. — Я... готов, — глухо, с трудом ворочая непривычные звуки, ответил японец. Его пальцы судорожно сжались, словно нащупывая невидимую рукоять катаны. — Показать мне... ваши заводы. Показать мне... ваши пушки. Алекс оскалился, обнажая ровные белые зубы в пугающей улыбке, и его тёмные глаза хищно блеснули. — О, я покажу тебе всё, парень. Я устрою тебя в столичную гвардию, под крыло к моим самым жестоким офицерам. Ты увидишь, как плавится сталь, и сам станешь нашей лучшей ищейкой. Но помни уговор-у нас есть ровно четыре года. Через четыре года мы вернёмся в твою тихую, запертую Японию. И горе тем, кто встанет на твоём пути, когда ты сойдёшь на родной берег. Американец сильно хлопнул его по плечу и отошёл к матросам, выкрикивая приказы к швартовке. Корабль с тяжёлым, скрежещущим звуком ударился о деревянные сваи причала. Вокруг закричали тысячи чужих, грязных людей, закованных в копоть и нищету портовых трущоб. Хиро остался стоять один, глядя на этот безумный, ревущий Новый Свет. Сердце в груди бешено стучало. Он знал, что где-то там, на другой стороне земного шара, на холодном берегу Эдо, его брат Арэта остался один на один с обезумевшим от ярости Такеши. Арэта ждёт его. И Хиро выживет здесь. Даже если ради этого ему придётся вырезать половину этой проклятой Америки. Но Хиро ещё не знал главного. Пока их корабль швартовался в Бостоне, в тёмных кабинетах Вашингтона подписывались секретные приказы, а на юге страны уже закипала кровь. До начала самой кровавой и жестокой Гражданской войны в истории Америки и Японии, оставались считанные годы. И японскому самураю, запертому в гвардии Алекса, предстояло захлебнуться в этой безумной бойне.