Обратная тяга

Глава 2. Бэй джуджу* *отвергнутый – rejected - 被拒绝 - [bèi jùjué] - бэй джуджу Все собрались на площади перед домом старосты. На помосте, с мешком на голове, весь перекрученный веревками, стоял на коленях мужчина. Он яростно мычал, изо всех сил дергаясь из стороны в сторону. Но стоявшие по бокам крупные суровые мужики крепко удерживали того на месте. Вокруг стоял нестройный шум голосов, не сливающийся в конкретные фразы. - Тишина! На помост медленно поднялся Тогмит. Он оглядел притихшую толпу суровым взглядом, дожидаясь полной тишины. - Мы собрались здесь, чтобы судить этого человека! С головы связанного сдернули мешок, обнажив налитые кровью глаза Тарона. Он судорожно оглядывал толпу, не находя лиц своей семьи. Его трясло то ли от напряжения, то ли от страха за судьбу сына. - Позорник!- староста отвесил смачный подзатыльник мужчине.- Он хотел нарушить священное шествие в тяньтань! Если бы ему удалось, вся деревня была бы обречена! Тогмит не стеснялся в обвинениях, зажигая народ. Люди начинали возбуждаться, все больше гневных криков раздавалось в толпе. - Как вы все знаете, участь для нарушивших священное шествие в тяньтань одна! Смерть через обезглавливание! А голова позорника будет висеть на площади месяц! В назидание другим богохульникам! - Где мой сын?!- едва из его рта вынули тряпку, просипел Тарон, со жгучей ненавистью вглядываясь в старика. - Он успешно прошел шествие и отправился к Богу, несмотря на твою попытку прервать священный ритуал. Мужчину будто снова ударили обухом по голове. Звуки отошли на второй план, прорываясь к нему словно сквозь вату. Прошёл шествие… отправился… к Богу. Одинокая слеза скатилась по израненной щеке. Он обессилено повис на руках своих палачей, свесив голову. От того не видел, как в начале улицы появилась бегущая фигура. Знахарь бежал что есть сил, но не успевал. Видел над толпой злополучный помост и обмякшую на коленях фигуру. Рвущийся из груди крик застрял в саднящем от частого дыхания горле. Над склонившемся в полной покорности мужчиной занесли топор. С резким взмахом тот опустился вниз, отделяя голову от шеи. Толпа заулюлюкала, поглощая хриплый вой знахаря, повалившегося на землю. *** Арой не знал сколько шёл. В темноте не было ориентиров, так что в какой-то момент даже дребезжащий страх, пульсирующий в груди колючим комком куда-то исчез. Осталась только усталость. Выматывающая, безграничная. Иногда ему хотелось остановиться, оглянуться…. Но даже если предположить, что ему удалось бы что-то разглядеть в этой непроглядной тьме… Арой не мог. Слова старосты будто преследовали его, подгоняя и без того уставшее тело. «…хочешь опозорить свою семью?». Он не хотел. Он любил своих близких больше всего на свете! «…Или ты хочешь, чтобы на деревню свалилось проклятье?!». Точно не хотел! Поэтому Арой должен справиться. «…Избранный! Ты должен с честью пройти испытание Бога!». Все ведь так надеются на него…. «…вся деревня, включая твою семью будет проклята!». От него зависит так много, поэтому нельзя…. «…хочешь опозорить свою семью?». Мальчик сжался, будто слыша вкрадчивый шепот над ухом и ускорил шаг, придерживаясь рукой за каменную стену тоннеля. «…Ты хочешь, чтобы твой папа умер?». Ноги запутались от усталости. С тихим писком ребенок кувыркнулся вперед через голову и кубарем покатился по склону уходящей вниз дороги. Врезавшись в стену на очередном разветвлении, он ошалело стал раскрывать рот, пытаясь вздохнуть. От удара из него вышибло всё дыхание. Сжавшись от запоздало проявившейся боли, мальчик не выдержал. Громко, с надрывом, разрыдавшись, он обнял себя руками, поджимая колени к груди, сворачиваясь в калачик в слабой попытке защититься. Ему было страшно! Он не хотел никуда идти! Хотел домой, к папе! Кушать невкусную еду! Играть с друзьями! Арой завыл, кусая собственную ладонь в неосознанной попытке заглушить звук. Он даже был готов слушать, как мама ругается! Пусть даже и получит от нее! И по сестре он тоже скучал! А еще, мальчика до невозможности травмировало это место своим существованием, словно появившись из самого страшного кошмара. Затхлость и тишина. Она будто пожирала издаваемые им звуки, заставляя сомневаться, а действительно ли он слышит что-то или это его воображение дополняет собственные действия в лихой попытке не сойти с ума? - Папа… Каменистая земля холодила бок, впиваясь острыми краями в плоть, и была совсем не мягкой кроватью. Изнуренный ребенок всхлипнул, подрагивая всем телом. Сил на борьбу больше не оставалось…. *** Мальчик слушал монотонный звук: Кап-кап-кап-кап. С нервирующим звоном, он врезался в сознание, гудящее от головной боли. Арой протянул руку и на кончики пальцев упали капли. Раздражающий стук смягчился, а ладонь медленно начала заполняться водой. Ребенок равнодушно опустил руку и звук возобновился. На ладони осталась взвесь, неприятно катаясь на пальцах. На ощупь оно было больше похоже на гранулы соли, которые он подавал папе дома во время готовки. Только они не таяли от соприкосновения с водой. Это нельзя было пить. Чуть в стороне раздался странный звук щелчка, заставивший мальчика тут же поддаться вперед, вставая на четвереньки, готовясь к рывку. Добычей оказалось что-то твердое, в колючем жестком панцире. Впрочем, для Ароя это уже не имело значение. Подобрав первый попавшийся камень, он ловко раздавил защитную оболочку и с малоаппетитным чавканьем выпил содержимое, активно работая языком, чтобы не оставить ничего внутри. Голод, терзающий его уже целую вечность, притупился. Утерев рот рукой, он снова привалился к холодной стене. Пространство загудело. Опять. По коридору побежал неосязаемый поток, закручиваясь, вихляя. Не имея возможности видеть, другие органы чувств Ароя обострились. Ребенок сразу же вскочил на ноги и встал в удобную стойку. Бежать было бесполезно, уж это он успел понять. Когда его накрыло, он взмахнул руками и закружился, интуитивно отделяя опасный воздух от хорошего. Он не останавливался, закручивая и выталкивая из воображаемой сферы все плохое, оставляя только нужное. Раз за разом. Мальчик повторял одни и те же движения до ломоты в теле, но не останавливался, пока не ощутил, как поток из глубин пещеры оборвался. Покружившись еще немного, внимательно прислушиваясь к себе, его руки опустились. Арой глубоко вздохнул и медленно осел на холодный каменистый пол. Он пытался запоминать проходы. Но что толку, если он не делал это с самого начала? Сколько бы не бродил по этим бесконечным ходам, всё было без толку. Бога здесь не было. Как и выхода. Это вводило мальчика в заблуждение. Всё казалось похожим, из-за чего надежда угасала с каждым поворотом, приводящим не туда. Бесконечные тоннели совершенно стирали его восприятие времени. Всё казалось одинаковым, закольцованным в какую-то нескончаемую повторяющуюся цепочку из сна, поисков еды, воды и выхода. А если зайти слишком глубоко – противный воздух накрывал с головой. Там, ниже, он был везде, скапливаясь и никуда не рассеиваясь. Иногда Арою казалось, что он тут уже много-много-много времени. А иногда, что прошло совсем ничего. Мальчика штормило. Дыхание было хриплое, булькающее, от скопившейся мокроты. Он кашлял, заходясь целыми минутами в спазме. Будто готов выкашлять собственные внутренности. Тут было холодно. Спасала лишь богато расшитая одежда. Бабка Тао ему подарила этот костюм и сейчас только он помогал ему не замерзнуть окончательно. Сил было мало. Он ел что-то странное. Горькое и очень невкусное. Но после этого не хотелось пить и есть. Только сильно тошнило, но Арой держался как мог. А потом стало легче. Или просто от сосущего голода было плевать, что пихать внутрь… *** С непривычки, после длительного блуждания в темноте, яркий солнечный свет ослепил. Мальчик закрыл лицо рукавами, утирая заслезившиеся глаза. Снаружи было свежо. Воздух наполнял его измученные легкие, отчего мальчику казалось, что он становится невесомым. Теплые лучи приятно согревали. В очередной раз закашлявшись, он сплюнул противную мокроту и скривился. Но даже это не могло испортить момент эйфории от успешно найденного выхода…. Сев под солнцем, он долго отогревался после сырого подземелья, давая глазам возможность привыкнуть. Сквозь навернувшиеся слезы, Арой смог разглядеть рыжий закат. В груди засел страх. Он не справился. Не нашёл никакого Бога. Сколько бы не бродил там…. Может быть надо было спуститься ниже? Но он ощущал там скопление вредного воздуха. Без движения потоков, он не смог бы долго отделять его – а значит, задохнулся бы. Нет, это не мог быть проход к Богу – он ведь должен был рассказать ему об их деревне. Та дорога просто оказалась неверной. Зябко поведя плечами, мальчик посмотрел на виднеющиеся вдали силуэты домов. Страх сжал клещами внутренности, мешая дышать. Он… Он же не подвёл всех? Не опозорил? Почему-то в голове всплыло лицо его мамы. Радостное, жадное. Дыхание сперло. Он зажмурился, прогоняя воспоминания о совсем ином выражении… Вместо него Арой подумал о своем папе. Тот всегда мягко улыбался. Тайком подсовывал вкусные кусочки во время трапезы. А еще давал медь на пироги бабки Тао! Мальчик приободрился. Папа не станет его ругать, он ему расскажет, что не смог найти Бога, и тот всем объяснит. Это ведь его папа, он всегда хорошо всем что-то рассказывал. И в поле работал тоже! И Арой ему помогал и всем-всем-всем в деревне всегда помогал! Убеждая себя и подбадривая, мальчик медленно побрёл вперёд. Он не видел себя со стороны. Когда исхудавшая, дурно пахнущая фигура приковыляла к деревне, взрослые отшатнулись. Они шокировано смотрели на измазанное непонятно чем лицо, острые скулы и нездоровый цвет лица ребенка. Ароя узнали не сразу, поэтому мальчик беспрепятственно прошёл по деревне прямо до площади. Там, на помосте, дети весело глумились и кидались камнями в какой-то непонятный предмет. - Райку,- мальчик увидел друга издалека и поковылял к нему, ощутив прилив сил.- Райку, привет! Ребенок обернулся, всё ещё улыбаясь, и мгновенно изменился в лице. Пронзительно завизжав, пацан сиганул с помоста и быстро убежал. Другие дети подхватили визг и тоже кинулись врассыпную. Арой остался один на площади, к которой медленно стекались взрослые. Его оглядывали непривычными взглядами. Кто с брезгливостью, кто недоверчиво. Мальчик устал стоять, поэтому добрёл до помоста, чтобы передохнуть. Едва положив руки на деревянный край, чтобы забраться вверх, он оцепенел. Силы резко покинули ребенка. Он приклеился взглядом к предмету, в который дети так радостно бросали камни. Кожа была уже сероватая, покрывшись бурыми, почти коричневыми пятнами, местами треснув от натяжения. Волосы, перепачканные и спутанные, комком свалялись с правой стороны. Глаза были открытыми, слегка закатившись, а рот застыл в непонятном выражении, заветревшись…. Крик застрял в горле, мешая дышать. Он беззвучно открывал и закрывал рот, борясь со спазмом, не в силах оторваться от созерцания навечно впившейся в память картины. Арой только смотрел во все глаза на отрубленную голову и качал головой. Нет. Нет-нет-нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет… Этого не могло произойти на самом деле. Это был просто дурной сон! Ноги подкосились, ребенок рухнул на землю, с трудом отползая назад, все еще смотря на свой оживший кошмар. Будто издевательски вспомнилось, каким ужасом ему казались тоннели. Мысли скакали, не задерживаясь. Он не мог ухватиться ни за одну из них. Неожиданно, откуда-то сзади, на него налетели. Сверху посыпались удары, выбивая воздух из лёгких. - Ты! Ты! Ты!!!- визжало нечто над ним, избивая, царапая его, переходя под конец на вой.- Это всё ты-ы-ы-ы!!! Арой с трудом свернулся в калачик, спасаясь от безжалостных ударов. Перед глазами всё ещё стоял образ головы на палке, что красовалась на помосте. - Выродок! Сдохни!- визг разрывал уши. - Оттащите,- всё прекратилось сразу после появления этого голоса. Мальчик с трудом раскрыл один глаз. Второй распух, мешая смотреть. Вокруг стояли взрослые, а пара мужиков удерживала визжащую, почти рычащую фигуру. Она извивалась в яростных попытках вырваться. - Ненавижу!!! - Хватит Ора, ты мешаешь,- староста наконец-то показался рядом с верещавшим монстром. Арой с трудом моргнул единственным целым глазом. Ора? Его сестра? Мальчик кое-как приподнялся на дрожащих руках, морщась от боли. Девушка снова забилась в попытках вырваться. Бледная, растрепанная, она была измазана чем-то непонятным и одета в рваное платье. - Арой,- староста привлек внимание ребенка. Смерил того нечитаемым взглядом, окинув с ног до головы.- Значит, ты отказался передавать нашу волю Богу. Собирающаяся толпа загудела, словно проснувшийся улей. К скорчившемуся тельцу приблизился высокий широкоплечий мужик. Он одним движением вздернул мальчика в воздух, легко удерживая на весу. - Я…я…. Ребенок терялся от колючих ядовитых взглядов. В горле стоял комок, тело откровенно трясло, он, словно оказался в водовороте собственных эмоций. Голова болела, мысли путались. - Слушайте меня внимательно!- староста не стал больше смотреть на отощавшего ребенка. Вместо этого он прошёл на помост, куда затащили и ошеломленного Ароя. Мужчина, один из стражников, небрежно швырнул свою ношу на всеобщее обозрение. Мальчик с глухим стоном сжался, приземлившись на доски с засохшими пятнами крови. Ему было страшно. Очень страшно. Голова, опустевшая от мыслей, не воспринимала происходящее, оставив лишь голые эмоции. - Нашу деревню постигло наказание!- Тогмит окинул взглядом толпу.- Шествие в тяньтань было прервано! Избранный отверг милость Бога! Арой в неверии вскинул взгляд, широко распахнув глаза. Послышались возмущенные крики взрослых: - Он опозорил нас! - Не выполнил возложенный почетный долг! - Трусливо сбежал! - Отверг нашу доброту! Отдельные фразы, будто острые колья, впивались в ребенка, нанося раны куда хуже телесных. Арой хотел кричать. Он ведь не хотел никому причинить вред. Не пытался сделать плохо…. Ребенок собрался с силами, поднимая голову. Но сказать ничего не успел. Камень прилетел точно по носу, заставив ослабевшее тело опрокинуться навзничь. В толпе заливисто засмеялись гадкие голоса. - Посему, раз избранный нас отверг, мы отвергаем его! С этого момента в деревне появился новый бэй джуджу! Ребенок лежал на спине, ощущая, как по губам течет что-то теплое. Во рту появился металлический привкус. Сил больше не было. Звуки отдалились, кружась где-то на краю сознания. А над ним висела отрубленная голова. С этого ракурса он видел желтовато-белый позвоночник, рваные ошмётки заветренного мяса, кое-где облезлый скальп, обнажающий череп. Лицо папы Арой и узнавал, и не узнавал. В груди ребенка была зияющая пустота. Ему казалось, что разрастающаяся дыра вытягивала из него всё, не останавливаясь в жадной попытке поглотить его самого целиком. Мальчик остекленевшим взглядом смотрел в пустоту, не отреагировав, когда его грубо ухватили за шиворот и куда-то потащили. Один из стражей нес его легко, как пушинку. Хотя, наверное, именно таким мальчик и был. Оголодавший, потерявший в весе. Впрочем, страж, воспитанный для своей работы с детства, не дрогнул. Староста прекрасно умел растить «орудия».