«Золотая клетка и хулиган»

      Понедельник начался с ощущения надвигающейся бури. Люси чувствовала это всем телом, пока шла по коридору к своему шкафчику. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, казался подозрительным, каждый смешок — адресованным ей. Она ждала очередного выпада от Нацу, его фирменной ухмылки и едкого комментария. Она была готова держать глухую оборону. Но Драгнила нигде не было видно.       Это нервировало ещё больше. Когда враг действует открыто, ты знаешь, как защищаться. Но когда он исчезает с радаров, начинаешь подозревать ловушку. Люси весь день провела как на иголках, вздрагивая от каждого звука, но Нацу так и не появился ни на перемене, ни в столовой. Это было... странно. После последнего урока, уставшая от постоянного напряжения, она решила сократить путь домой через внутренний дворик за спортзалом. Там обычно никого не было: место считалось «территорией парней» из-за старой баскетбольной площадки. Люси знала короткий проход к автобусной остановке и надеялась побыть пять минут в тишине. Она завернула за угол и замерла. На пустой площадке действительно кто-то был. Фигура в тёмном капюшоне сидела прямо на асфальте, прислонившись спиной к сетке забора. Рядом лежал баскетбольный мяч. Человек методично постукивал им о землю — тук-тук-пауза-тук. Люси уже хотела тихо отступить, чтобы не нарушать чужое уединение, но тут человек поднял голову. Капюшон упал назад, открывая лицо. Это был Джерар Фернандес. Он выглядел непривычно. Исчезла идеальная осанка и маска ледяного безразличия. Сейчас он казался просто очень усталым парнем, который сбежал сюда от всего мира. Увидев её, он не удивился. Он лишь слегка приподнял бровь и кивнул на место рядом с собой. — Садись. Здесь тихо.       Люси колебалась секунду. Джерара все боялись или уважали издалека, но никто не знал толком. Однако сейчас он не вызывал страха. Скорее, наоборот. Она подошла и осторожно опустилась на асфальт в метре от него. Они молчали. Джерар продолжал свой гипнотический ритм с мячом. Люси смотрела на мокрый после дождя асфальт, собираясь с мыслями. — Ты ведь специально искал меня? — наконец спросила она, нарушая тишину. Голос прозвучал тише, чем она планировала. Джерар усмехнулся, не глядя на неё. — Нет. Я прячусь здесь от Гажила. Он опять ворчит про какой-то отчёт, а я ненавижу цифры. Но раз уж ты пришла... — он впервые посмотрел на неё прямо. Его глаза были серыми, как грозовое небо, но в них не было угрозы. — Будь осторожна, Люси. Она напряглась. — В смысле? — Нацу. Он непредсказуем. То, что он затих сегодня, не значит, что опасность миновала. Это значит, что он меняет тактику. Он может быть обаятельным, когда ему нужно. Может притвориться милым. Не верь этому. Для него всё это — игра. А ты — слишком ценный приз, чтобы играть честно. Люси сглотнула. Слова Джерара звучали жестоко, но они подтверждали её собственные страхи. — Почему ты мне это говоришь? Вы же друзья. Джерар снова отвёл взгляд и ударил мячом о землю чуть сильнее. — Именно поэтому. Иногда друзей нужно защищать. Даже если они сами этого не понимают. И даже... от самих себя. В его голосе прозвучала такая глубокая усталость, что Люси стало его почти жалко. Ей показалось, что он говорит не только об их ситуации. Прежде чем она успела ответить, со стороны входа во дворик раздался громкий свист. — Так вот куда ты забрался! А я думал, тебя инопланетяне похитили! К ним шёл Грей Фулбастер, на ходу натягивая футболку. Увидев Люси, он на мгновение запнулся, но быстро взял себя в руки и расплылся в своей обычной ленивой улыбке. — О, привет, Хартфелия. Решила присоединиться к нашему клубу любителей посидеть на холодном бетоне?       Джерар закатил глаза и встал одним плавным движением, подбирая мяч. — Пойдём, Стриппермилк. Нас ждёт экзекуция от Рэдфокса. Грей фыркнул, но послушно пошёл следом. Перед тем как уйти, Джерар обернулся к Люси. — Помни, что я сказал. Когда они ушли, оставив её одну, Люси почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Разговор с Джераром многое расставил по местам, но спокойствия не принёс. Предупреждение было ясным: шторм ещё впереди. Вечер того же дня выдался на редкость тихим. Люси сидела в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на чтении, но строчки расплывались перед глазами. Мысли постоянно возвращались то к словам Джерарда, то к отсутствию Нацу. Резкий стук в окно заставил её подпрыгнуть.       Сердце ушло в пятки. Кто мог стучать в окно второго этажа? Медленно подойдя к стеклу, она отодвинула штору и увидела то, чего ожидала меньше всего. За окном, стоя на толстой ветке старого дуба, балансировал Нацу Драгнил. Он был без куртки, его красная футболка выделялась ярким пятном в сумерках. В руках он держал огромный бумажный пакет. Но самое невероятное было то, что он улыбался. Не нагло, не хищно, а... застенчиво? Нервно? — Привет, — прошептал он, увидев её. — Я знаю, это выглядит как сцена из плохого фильма ужасов, но... ты не могла бы открыть окно? Я боюсь уронить еду. Люси стояла столбом, не в силах поверить своим глазам. Это точно какая-то уловка. Новый, более изощрённый способ издевательства. — Что тебе нужно, Нацу? — её голос дрогнул. Он вздохнул, крепче цепляясь за ветку. — Ужин. Я принес ужин. Я подумал... чёрт, это глупо. Я подумал, что после вчерашнего должен извиниться. Джерар прав, я перегнул палку. Так ты впустишь меня или мне скармливать эти гамбургеры белкам? Люси молча открыла створку окна. Нацу с облегчением перевалился через подоконник, приземлившись в её комнату с грацией кота. Он поставил пакет на письменный стол и повернулся к ней, засунув руки в карманы джинсов. Он выглядел непривычно неуверенным. — Ну? Скажи уже, что я идиот. Мне станет легче. Люси посмотрела на него, потом на пакет с едой, источающий умопомрачительный аромат. Всё происходящее казалось абсурдным сном. Джерар предупреждал, что Нацу сменит тактику, но такого она не предвидела. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она. Нацу пожал плечами, избегая смотреть ей в глаза. — Потому что спор — это тупость. А то, как я вёл себя... это было неправильно. Я хочу начать сначала. Без пари, без Грея. Просто... нормально поговорить. Если ты, конечно, позволишь. Он поднял на неё взгляд. В полумраке комнаты его красные глаза казались почти чёрными. И в них не было привычного огня насмешки. Только искреннее смущение. Люси медленно выдохнула. Возможно, Джерар ошибся. Или Нацу действительно решил пойти против правил игры. В любом случае, стоять и молчать было глупо. — Ладно, — сказала она наконец. — Проходи. Только вытри ноги. Моя горничная будет в ярости, если наследница наследит. Уголок губ Нацу дрогнул в намёке на улыбку. — Договорились. И когда он проходил мимо неё к столу, Люси поймала себя на мысли, что, возможно, самая опасная часть игры только начинается.       Нацу замер на полпути к столу. Он медленно повернулся к ней, и на его лице промелькнуло что-то похожее на уважение. Он ожидал слёз, криков, может быть, даже пощёчины, но не этого ледяного спокойствия и прямого вопроса. Люси не собиралась облегчать ему задачу. Она стояла, скрестив руки на груди, и ждала ответа, глядя ему прямо в глаза. Он усмехнулся, но на этот раз без своей обычной наглости. Усмехнулся скорее сам себе, признавая её правоту. — Да, — просто сказал он, засовывая руки в задние карманы джинсов. — Извини. Это было бы слишком просто. И нечестно. Он подошёл к её книжному шкафу, бесцеремонно изучая корешки книг. Провёл пальцем по пыльным полкам. — Я пришёл не извиняться. Я пришёл... предложить перемирие. Настоящее. Джерар был прав. Я заигрался. Превратил тебя в цель, в какой-то чёртов трофей. Это было... мерзко. Он резко развернулся и посмотрел на неё. В его взгляде больше не было огня, только холодная решимость. — Я снимаю свою кандидатуру с этого идиотского спора. Грей может забирать мой байк, мне плевать. Я больше не буду тебя доставать. Никаких больше насмешек в коридоре, никаких испорченных вещей. Ты меня больше не увидишь, если сама не захочешь. Люси недоверчиво прищурилась. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — И что ты хочешь взамен? — её голос был полон скепсиса. — Какую цену я должна заплатить за твоё внезапное «прозрение»? Нацу хмыкнул и подошёл к столу. Он открыл бумажный пакет и достал оттуда два огромных гамбургера и картошку фри. — Взамен? Ничего. Я просто хочу... поесть. В тишине. И чтобы ты составила мне компанию. Не как враг или жертва. А как... человек, который умеет за себя постоять. Ты единственная в этой школе, кто не боится мне отвечать. Это... освежает.       Он протянул ей один из гамбургеров. — Считай это платой за моральный ущерб. И честным предложением начать с чистого листа. Без условий и скрытых мотивов. Люси смотрела то на протянутый ей фастфуд, то на лицо Нацу. Она искала подвох, насмешку в его глазах, но видела лишь усталость и странную, непривычную для него серьёзность. Он действительно выглядел так, будто принял какое-то важное для себя решение. Она медленно опустила руки и подошла к столу. Взяла гамбургер. — Если я увижу хоть один косой взгляд в мою сторону или услышу от Грея хоть слово об этом... — она многозначительно посмотрела на него. — ...то я снова стану самым большим придурком в твоей жизни, — закончил он за неё с лёгкой улыбкой и плюхнулся на пол у её кровати, жестом приглашая её сесть рядом. — Договорились. Люси вздохнула и села напротив него, скрестив ноги по-турецки. Некоторое время они ели в тишине, нарушаемой лишь хрустом картошки. Это было неловко, странно и... неожиданно комфортно. — А ты правда читал «Пушки острова Наварон»? — вдруг спросил он с набитым ртом, кивая на книгу в твёрдом переплёте на её тумбочке. Люси чуть не подавилась от удивления. — Что? Да... А ты? Нацу пожал плечами. — Мой отец заставил. Сказал, что настоящий лидер должен знать тактику. Скучная тягомотина про войну, но финал там мощный. Люси не смогла сдержать улыбку. — Финал там просто гениальный... В этот момент что-то неуловимо изменилось. Напряжение, висевшее между ними месяцами, начало таять. Они всё ещё были наследниками двух враждующих империй, но сейчас, сидя на полу в её комнате и деля один пакет картошки на двоих, они были просто двумя подростками, которые случайно нашли общую тему для разговора. И это было гораздо опаснее любого спора или публичной ссоры. Потому что это было по-настоящему.       Нацу перестал жевать. Он отложил надкушенный гамбургер на салфетку и долго смотрел на него, словно собираясь с мыслями. Люси видела, как напряглись его плечи. Вопрос был простым, но ответ на него, судя по всему, был сложным. — Знаешь, — наконец начал он, не поднимая глаз. — Всю жизнь мне всё доставалось слишком легко. Деньги, машины, внимание... Люди лебезят передо мной, потому что я — Драгнил. Или боятся, потому что я — Драгнил. Это скучно. Пресно. Он поднял взгляд на неё, и в его красных глазах плясали отблески настольной лампы. — А ты... ты была другой. Ты не испугалась. Ты не стала мне кланяться. Ты бросила мне вызов. И это было... захватывающе. Я думал, это будет весело — сломать твою защиту, увидеть, как твоя идеальная маска трескается. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горечь. — Но потом я загнал тебя в тот коридор. Я видел твой страх. Настоящий, неподдельный. И знаешь, что я почувствовал? Не триумф. Не азарт. Я почувствовал себя куском дерьма. Нацу провёл рукой по своим растрёпанным волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Джерар прав. Я могу быть кем угодно — хулиганом, плейбоем, наследником империи. Но я не хочу быть тем, кто заставляет девушку бояться просто пройти по школьному коридору. Это... слишком низко. Даже для меня. Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Люси смотрела на него и впервые видела не маску «Короля Школы», а живого человека со своими демонами и кодексом чести, который он сам для себя только что написал. — И ещё... — добавил он тише, почти шёпотом. — Когда ты вчера открыла окно и просто посмотрела на меня... я ожидал чего угодно: пощёчины, крика, проклятий. А ты просто спросила: «Зачем ты пришёл?». В твоём голосе не было ненависти. Только усталость и... любопытство. И я понял, что проиграл этот спор в тот самый момент, когда решил его начать. Он криво улыбнулся ей. — Так что да, ты победила, принцесса. Я сдаюсь. Без условий. Люси долго молчала, переваривая услышанное. Это признание меняло всё. Оно превращало их вражду из дешёвой драмы в сложную историю о людях, которые устали играть навязанные им роли. — Ты странный, Нацу Драгнил, — наконец сказала она, откусывая от своего гамбургера. — Я предупреждал, — хмыкнул он в ответ, снова беря свой. — Но ты всё равно впустила меня в свою крепость. — Только потому, что ты принёс еду. У меня был стресс. Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Напряжение окончательно спало, уступив место странному, хрупкому перемирию. За окном уже совсем стемнело, но ни один из них не спешил прощаться. Первый шаг был сделан. Игра действительно закончилась. Начиналось что-то новое. - Не странее тебя! Я хотел спросить, почему ты так скучно одеваешься? У тебя классная фигура, и формы а ты одевваешься как ботанка!       Люси поперхнулась газировкой, которую он достал из пакета следом за бургерами. Она закашлялась, стуча себя кулаком в грудь, и уставилась на Нацу с выражением полного шока на лице. — Что?! — выдохнула она, когда наконец смогла говорить. Её щёки залил яркий румянец. — Ты... ты сейчас серьёзно? Ты врываешься в мою комнату, извиняешься за то, что был придурком, а потом... это? Это твой способ поддержать разговор?       Нацу, казалось, совершенно не смутился её реакцией. Он лишь пожал плечами и с невозмутимым видом откусил от бургера. — А что такого? Это просто наблюдение. Я же не говорю, что это плохо. Просто странно. У тебя отличные... данные, — он сделал неопределённый жест рукой в воздухе. — Но ты прячешь их под мешковатыми свитерами и огромными толстовками. Это как купить «Феррари» и ездить на ней только по двору на первой скорости. Люси была в бешенстве. От смущения не осталось и следа. — Ты невыносим! — прошипела она, вскакивая на ноги. — Ты только что обещал перемирие! Пять минут назад! — Я и не воюю, — Нацу поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах плясали озорные искры. Он явно наслаждался тем, что смог вывести её из себя. — Я просто пытаюсь понять твою логику. Ты же ненавидишь этот мир роскоши и фальши, так? Так почему бы не использовать его оружие против него самого? Надень что-то... своё. Что-то, что подчеркнёт твой характер, а не будет попыткой спрятаться. Ты же не трусиха. Его слова попали в цель. Люси замерла, приоткрыв рот для гневной тирады, но так и не произнесла ни слова. Он был прав. Она ненавидела платья от кутюр и дорогие украшения, потому что они были символом клетки, в которую её посадили. Но прятаться в бесформенной одежде... это тоже была клетка. Просто другая. Она медленно опустилась обратно на пол, глядя на Нацу с новым интересом. — То есть ты предлагаешь мне... перестать прятаться? — Именно, — он ухмыльнулся и протянул ей картошку фри. — Покажи им всем, что Люси Хартфилия — это не просто имя в списке богатейших наследниц. Пусть они видят тебя настоящую. Уверен, это будет страшнее, чем все твои мешковатые свитера вместе взятые. Люси взяла картошку, но не съела её. Она крутила её в пальцах, обдумывая его слова. Это было безумием. Но почему-то именно безумные идеи Нацу Драгнила казались ей сейчас самыми разумными. — И что ты предлагаешь? — с вызовом спросила она, вскидывая подбородок. Нацу окинул её оценивающим взглядом с головы до ног, словно модельер, изучающий болванку для платья. — Для начала... — он ткнул картошкой в сторону её огромной толстовки. — Сжечь это. И вот эти бесформенные джинсы тоже. А потом... мы что-нибудь придумаем. «Мы»? Люси посмотрела на него, на его наглую ухмылку и горящие азартом глаза. Кажется, перемирие принимало совершенно неожиданный оборот. Она только что избавилась от одного кошмара по имени Нацу Драгнил, как тут же добровольно подписалась на другой. — Ты собираешься стать моим стилистом? — саркастично спросила она. — Почему бы и нет? — он пожал плечами. — У меня отличный вкус. И я знаю все твои размеры. Люси закатила глаза и бросила в него картошкой. — Идиот. Он ловко поймал её и отправил в рот. — Знаю. Но я же прав.       Люси фыркнула, скрестив руки на груди. Этот жест, как она знала, делал её силуэт ещё более бесформенным, но сейчас ей было всё равно. — Ты что, совсем не разбираешься в женской одежде? Или просто любишь говорить глупости? Мешковатая одежда — это как раз для того, чтобы скрыть фигуру. Чтобы никто не пялился. Это же очевидно. Нацу покачал головой, вытирая пальцы салфеткой. Он выглядел не как хулиган, а как профессор, который собирается прочитать лекцию самоуверенному, но невежественному студенту. — Ты ошибаешься. С точки зрения физики и геометрии, ты совершаешь классическую ошибку. Мешковатая одежда не скрывает форму, она её создаёт. И эта форма — огромный, бесформенный мешок.       Он сделал в воздухе руками круг, очерчивая её силуэт. — Смотри. Когда ты надеваешь что-то широкое и объёмное, ты добавляешь своему телу лишние объёмы. Твой реальный, красивый силуэт — линия плеч, талия, изгиб бедра — полностью теряется под слоями ткани. Ты не прячешь то, что есть. Ты создаёшь иллюзию того, чего нет. Ты кажешься больше и... да, бесформеннее, чем ты есть на самом деле.       Он подался вперёд, и его тон стал более серьёзным, лишившись насмешливых ноток. — Знаешь, что на самом деле скрывает фигуру? Правильно подобранная одежда. Вещи, которые подчёркивают талию. Крой, который следует за твоими естественными линиями. Когда ты носишь одежду по размеру, ты контролируешь то, что видят люди. Ты показываешь свой силуэт, а не то, как на тебе висит кусок ткани. Это не про «пялятся или нет». Это про... владение собой.       Нацу откинулся назад, опираясь на руки. — Твоя мешковатая одежда — это белый флаг. Ты как будто говоришь: «Я сдаюсь, я просто бесформенный кокон, не обращайте на меня внимания». Но это ложь. Я же вижу тебя. Я видел тебя в коридоре у кабинета литературы. У тебя есть форма. И прятать её под мешком — это преступление. Он ухмыльнулся, возвращая себе привычный дерзкий вид. — Так что технически ты не прячешься. Ты просто делаешь это очень плохо и неэффективно.       Люси смотрела на него с открытым ртом. Она ожидала услышать что угодно — очередную грубость или пошлый комплимент, — но не этот неожиданно глубокий и логичный анализ. Он был прав. Она никогда не смотрела на это с такой стороны. Она просто пыталась стать невидимкой, а в итоге стала... мешком с картошкой. Её щёки снова начали гореть, но уже не от злости. — Ты... ты сейчас серьёзно всё это проанализировал? Нацу пожал плечами. — Я наблюдательный. Особенно когда объект наблюдения так упрямо пытается от меня спрятаться.       Люси фыркнула, скрестив руки на груди. Этот жест, как она знала, делал её силуэт ещё более бесформенным, но сейчас ей было всё равно. — Ты что, совсем не разбираешься в женской одежде? Или просто любишь говорить глупости? Мешковатая одежда — это как раз для того, чтобы скрыть фигуру. Чтобы никто не пялился. Это же очевидно. Нацу покачал головой, вытирая пальцы салфеткой. Он выглядел не как хулиган, а как профессор, который собирается прочитать лекцию самоуверенному, но невежественному студенту. — Ты ошибаешься. С точки зрения физики и геометрии, ты совершаешь классическую ошибку. Мешковатая одежда не скрывает форму, она её создаёт. И эта форма — огромный, бесформенный мешок. Он сделал в воздухе руками круг, очерчивая её силуэт. — Смотри. Когда ты надеваешь что-то широкое и объёмное, ты добавляешь своему телу лишние объёмы. Твой реальный, красивый силуэт — линия плеч, талия, изгиб бедра — полностью теряется под слоями ткани. Ты не прячешь то, что есть. Ты создаёшь иллюзию того, чего нет. Ты кажешься больше и... да, бесформеннее, чем ты есть на самом деле.       Он подался вперёд, и его тон стал более серьёзным, лишившись насмешливых ноток. — Знаешь, что на самом деле скрывает фигуру? Правильно подобранная одежда. Вещи, которые подчёркивают талию. Крой, который следует за твоими естественными линиями. Когда ты носишь одежду по размеру, ты контролируешь то, что видят люди. Ты показываешь свой силуэт, а не то, как на тебе висит кусок ткани. Это не про «пялятся или нет». Это про... владение собой.       Нацу откинулся назад, опираясь на руки. — Твоя мешковатая одежда — это белый флаг. Ты как будто говоришь: «Я сдаюсь, я просто бесформенный кокон, не обращайте на меня внимания». Но это ложь. Я же вижу тебя. Я видел тебя в коридоре у кабинета литературы. У тебя есть форма. И прятать её под мешком — это преступление. Он ухмыльнулся, возвращая себе привычный дерзкий вид. — Так что технически ты не прячешься. Ты просто делаешь это очень плохо и неэффективно. Люси смотрела на него с открытым ртом. Она ожидала услышать что угодно — очередную грубость или пошлый комплимент, — но не этот неожиданно глубокий и логичный анализ. Он был прав. Она никогда не смотрела на это с такой стороны. Она просто пыталась стать невидимкой, а в итоге стала... мешком с картошкой. Её щёки снова начали гореть, но уже не от злости. — Ты... ты сейчас серьёзно всё это проанализировал?       Нацу пожал плечами. — Я наблюдательный. Особенно когда объект наблюдения так упрямо пытается от меня спрятаться. Люси опустила взгляд на свою огромную толстовку и вдруг почувствовала себя в ней очень глупо. Словно она действительно пыталась спрятать слона под одеялом. И Нацу только что вежливо указал ей на то, что слон всё равно виден, а одеяло выглядит нелепо. Это было унизительно... и в то же время странно освобождающе.       Люси медленно подняла на него взгляд. В её глазах всё ещё читалось смущение, смешанное с зарождающимся гневом, но теперь к этому коктейлю примешивалось что-то ещё. Уважение? Возможно. Никто и никогда не разбирал её привычки с такой... прагматичной точки зрения. Он не читал ей мораль о самовыражении или о том, что нужно быть собой. Он просто указал на геометрическую ошибку. — Наблюдательный, значит, — медленно проговорила она, снова скрещивая руки на груди, но уже скорее по привычке, чем из желания защититься. — И много ты ещё... наблюдал? Нацу ухмыльнулся, откидываясь на спинку её кровати. Он выглядел донельзя довольным собой. — Достаточно. Например, я заметил, что ты никогда не носишь ничего из новых коллекций, которые присылает твой отец от своих дизайнеров. Ты всегда выбираешь что-то старое и удобное. И что ты грызёшь карандаш, когда читаешь что-то действительно интересное. Люси почувствовала, как краска снова приливает к щекам. Он действительно видел её насквозь. — Это... это всё равно не даёт тебе права комментировать мою одежду, — пробормотала она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Не даёт, — легко согласился Нацу. — Но я же Драгнил. Мне никто не указ. Я говорю то, что думаю. И я думаю, что ты тратишь свой потенциал впустую. Ты прячешься не от людей. Ты прячешься от самой себя.       Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и правдивые. Люси открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать что-то колкое в ответ, но слова застряли в горле. Он снова был прав. Она боялась не чужих взглядов. Она боялась увидеть в этих взглядах отражение той, кем она могла бы быть, если бы позволила себе. Она опустила руки и посмотрела на свои пальцы. — И что ты предлагаешь? — её голос был едва слышен. Нацу встал с кровати одним плавным движением. Он подошёл к ней вплотную, заставив её поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он был так близко, что она могла разглядеть золотые искорки в его алых глазах. — Я предлагаю тебе сделку, — сказал он тихо и серьёзно. — Завтра выходной. Я заеду за тобой в двенадцать. Мы пойдём в одно место. Я покажу тебе разницу между «спрятаться» и «стать невидимой». Между «быть вещью» и «владеть вниманием».       Он протянул ей руку ладонью вверх. — Позволь мне показать тебе тебя настоящую. Без пари, без Грея. Просто два человека, которые решили провести день вместе. Люси смотрела на его протянутую руку. Это было безумием. Проводить день с Нацу Драгнилом? После всего? Но в то же время это был вызов. Вызов её страхам. И предложение увидеть мир его глазами — глазами человека, который никогда и ни от кого не прятался. Она медленно протянула руку и вложила свою ладонь в его. — В двенадцать. Но если это какая-то уловка... Нацу сжал её руку крепче и усмехнулся своей фирменной дерзкой улыбкой. — Никаких уловок, принцесса. Обещаю. Он отпустил её руку и направился к окну. — До завтра, Люси Хартфилия. И прежде чем она успела ответить, он перемахнул через подоконник и исчез в ночи так же бесшумно, как и появился. Люси осталась стоять посреди комнаты, глядя на открытое окно и чувствуя странное тепло там, где он коснулся её руки. Её жизнь только что снова сделала резкий поворот на сто восемьдесят градусов. И почему-то ей казалось, что этот поворот будет самым интересным из всех.       Субботнее утро встретило Нацу ярким солнцем и полным отсутствием планов. После вчерашнего разговора в нём боролись два чувства: удовлетворение от того, что он, кажется, всё сделал правильно, и странное, почти забытое предвкушение чего-то интересного. Он не привык извиняться, но и не привык скучать. А перспектива провести день, таскаясь по магазинам, пока не казалась такой уж унылой. Его телефон завибрировал на тумбочке. Одно сообщение. Люси: «Торговый центр «Магнолия Плаза». У главного фонтана. В 12:00. Не опаздывай». Нацу усмехнулся. Никаких «привет», никаких смайликов. Всё по делу. Это ему нравилось. К назначенному времени он подъехал к торговому центру на своём байке. Припарковавшись, он снял шлем и огляделся. «Магнолия Плаза» гудел, как растревоженный улей. Суббота превратила его в живой поток из людей, жаждущих потратить деньги или просто поглазеть на витрины.       Он нашёл фонтан без труда — это была огромная конструкция в центре атриума, где струи воды танцевали под классическую музыку. Люси уже была там. Она стояла чуть в стороне от основной толпы, скрестив руки на груди, и с явным неодобрением наблюдала за суетой вокруг. На ней была всё та же знакомая толстовка огромного размера и джинсы. Нацу закатил глаза. Они же вроде договорились. — Ты опоздал на три минуты, — заявила она вместо приветствия, когда он подошёл. — Трафик, — отмахнулся он. — Ну что, готова к экзекуции? Учти, я жестокий стилист. Люси фыркнула и бросила на него скептический взгляд. — Ты? Стилист? Я скорее поверю, что Гажил записался на курсы балета. — Эй! У меня отличный вкус! — возмутился Нацу, но в его глазах плясали смешинки. — Ладно, мелкая ворчунья. Пошли. И для начала... — он остановился и ткнул пальцем в вывеску огромного универмага. — Нам туда. Они вошли в магазин. Для Люси это было похоже на погружение в другой мир. Яркие огни, запах новой одежды, бесконечные ряды вешалок... и сотни взглядов. Она инстинктивно попыталась натянуть капюшон толстовки ниже. Нацу же чувствовал себя как рыба в воде. Он двигался между рядами с уверенностью хищника на своей территории. — Так, — скомандовал он, окидывая её критическим взглядом. — Для начала избавляемся от этого. Он бесцеремонно потянул за край её толстовки. — Эй! Не здесь же! — Люси шлепнула его по руке и заозиралась по сторонам в поисках примерочной. — Именно здесь. Это нужно сжечь. Смотри на меня как на спасателя, который срывает с тебя горящую одежду. Спорить с ним было бесполезно. В примерочной Люси с неохотой стянула с себя свой привычный «кокон» и осталась в простой белой футболке и джинсах. Она чувствовала себя раздетой. Выглянув из-за шторки, она протянула ему скомканную толстовку. — Забирай свою жертву. Нацу взял вещь двумя пальцами, брезгливо поморщился и театрально швырнул её в ближайшую корзину для вещей, которые нужно было вернуть в зал. — Отлично. Первый шаг к свободе сделан. Теперь... — он исчез между рядами вешалок и через минуту вернулся, неся в руках охапку одежды. — Примерь это. Он бросил вещи на пуфик в примерочной. — Что это? — с опаской спросила Люси, разглядывая вешалки. Там были узкие джинсы с высокой талией, несколько топов разного кроя и... кожаная куртка-косуха. — Твоя новая броня, — ухмыльнулся Нацу из-за шторки. — Давай-давай, не заставляй меня заходить и помогать тебе одеваться.       Люси вздохнула и начала примерять вещи. Узкие джинсы сидели идеально, подчёркивая длину ног и изгиб бёдер так, как никогда не удавалось её старым. Простой чёрный топ с открытыми плечами выглядел дерзко, но не вызывающе. Но когда она накинула на плечи косуху и посмотрела в зеркало... она замерла. Из зеркала на неё смотрела не та тихая серая мышь, которую все привыкли видеть в школе. На неё смотрела девушка с горящими глазами и упрямо вздёрнутым подбородком. Девушка, которая выглядела сильной. Девушка, которая выглядела так, будто ей плевать на чужое мнение... но при этом выглядела невероятно стильно.       Она вышла из примерочной. Нацу стоял спиной к ней, лениво листая какой-то журнал. Услышав шаги, он обернулся. И застыл.       Его ухмылка медленно сползла с лица, уступая место искреннему удивлению и... одобрению. Он медленно обошел её по кругу, оценивающе кивая. — Вот теперь я вижу Хартфилию, которую встретил в коридоре. Ту самую, которая не побоялась мне ответить. Вот это ты. Люси почувствовала, как по спине пробежал холодок от его пристального взгляда, но это был не страх. Это было что-то новое. — Ну что? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Одобряешь? Нацу остановился прямо перед ней и широко, по-настоящему искренне улыбнулся. — Я не просто одобряю. Я официально снимаю с тебя статус «ботанки». Добро пожаловать в реальный мир, принцесса. Он тебе идёт.       Торговый центр «Магнолия Плаза» жил своей жизнью: гремела музыка, пахло кофе и выпечкой, а бесконечные ряды бутиков манили яркими витринами. Нацу, до этого момента казавшийся расслабленным и даже довольным, вдруг резко остановился. Его рука, которой он только что указывал на витрину с какими-то безумными кроссовками, безвольно упала. Улыбка сползла с его лица, уступая место маске ледяного безразличия.       Люси, которая в этот момент крутилась перед зеркалом в примерочной, выглянула наружу. — Эй, ты чего? Я ещё не решила, брать эти джинсы или... Она проследила за его взглядом. К ним, цокая высокими каблуками и расталкивая толпу с грацией акулы, рассекающей воду, шла девушка. Идеальная укладка, дизайнерское платье, которое стоило как годовая аренда квартиры Люси, и надменное выражение лица, от которого хотелось помыть руки. — Лисанна, — голос Нацу был ровным, но Люси услышала в нём стальные нотки. Он выпрямился, словно струна. Девушка остановилась перед ними, окинув сначала Нацу оценивающим взглядом, а затем переведя его на Люси. Оценка была быстрой и пренебрежительной. — Надо же, Нацу. Не ожидала тебя здесь увидеть. Хотя... — она обвела рукой пространство торгового центра. — Это как раз твой уровень. Шопинг как способ убить время.       Люси почувствовала себя лишней в этой сцене из чужой драмы. Она инстинктивно сделала шаг назад, к примерочной. — Я подожду там... — начала она, но Нацу, не глядя на неё, протянул руку назад и крепко сжал её запястье, удерживая на месте. — Стой здесь, — бросил он ей тихо, но властно. Затем он снова посмотрел на Лисанну. Его красные глаза потемнели. — Что тебе нужно, Лисанна? Ты уже всё сказала и сделала в прошлый раз. Или ты пришла позлорадствовать? Лисанна театрально вздохнула и поправила волосы. — О, милый, не будь таким букой. Я просто... удивилась. Видеть тебя с ней... — она брезгливо поджала губы, глядя на Люси. — После всего, что было между нами. Я думала, у тебя есть вкус. Это было уже слишком. Люси дёрнулась, пытаясь вырвать руку. — Послушай, я не знаю, что у вас тут за дела, но я не собираюсь это выслушивать... Нацу лишь сильнее сжал её руку и притянул ближе к себе. — Не обращай внимания. Лисанна всегда была мастером манипуляции. Её любимый приём — заставить других чувствовать себя ничтожеством, чтобы на их фоне сиять ещё ярче.       Он наконец перевёл взгляд на бывшую девушку, и Люси увидела в его глазах не злость, а холодное презрение. — Ты предала меня. Спуталась с моим же другом за моей спиной. И после этого ты смеешь подходить ко мне и что-то говорить о вкусе? Ты жалкая, Лисанна. Ты думала, я не узнаю? Я узнал. И я простил не тебя, а себя — за то, что был таким слепым идиотом. Лицо Лисанны пошло красными пятнами. Её идеальная маска треснула. — Ты... ты ничего не понимаешь! Это было для твоего блага! Твоя семья давит на тебя! Я просто... — ...просто искала выгоду, — закончил за неё Нацу с ледяным спокойствием. — Ты всегда искала выгоду. Но я больше не тот наивный мальчик. И рядом со мной стоит девушка, которая знает себе цену без всяких платьев от кутюр. Которая настоящая. Он демонстративно обнял Люси за плечи. — Так что иди своей дорогой, Лисанна. Иди туда, где тебе заплатят за твою фальшивую улыбку. Нам больше не о чем говорить.       Он развернулся, увлекая Люси за собой в сторону эскалатора. Лисанна осталась стоять посреди коридора, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Они поднялись на этаж выше в полном молчании. Только когда они свернули в тихий коридор с детскими аттракционами, Нацу отпустил её руку и провёл ладонью по лицу. — Прости за это, — сказал он глухо. — Не думал, что встречу её здесь. Люси смотрела на него с удивлением. Вся его дерзость и показная бравада испарились. Перед ней стоял просто парень с очень грустными глазами. — Так это правда? То, что ты сказал? Про предательство? Нацу пожал плечами, пытаясь вернуть себе привычный вид. — Давай не будем об этом. Это старая история. Она хотела использовать меня для доступа к активам семьи, а я был слишком увлечён её... декольте, чтобы заметить очевидное. Люси помолчала секунду. — Знаешь... — начала она осторожно. — В той куртке ты выглядел так, будто тебе плевать на весь мир. Но сейчас... мне кажется, тебе не всё равно. Просто ты очень хорошо это скрываешь.       Нацу удивлённо посмотрел на неё, а потом на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — А ты наблюдательная, Хартфилия. Для ботанки. Он легонько толкнул её плечом. — Пойдём. Я знаю место на фуд-корте, где делают лучшие в мире чуррос. Тебе нужно заесть стресс от встречи с этой... особой.       Фуд-корт гудел, как улей. Запахи жареного мяса, сладкой ваты и свежей выпечки смешивались в один одурманивающий аромат. Нацу уверенно вёл Люси сквозь толпу к небольшой, но очень популярной закусочной, от которой тянулась самая длинная очередь. — Поверь мне, — говорил он, лавируя между столиками. — Это стоит ожидания. Их чуррос с шоколадным соусом — это просто... Он не договорил. Люси, которая шла чуть позади, вдруг резко остановилась. Её глаза расширились от удивления и радости. — Стинг? Это ты? Нацу обернулся и проследил за её взглядом. За столиком у панорамного окна, в компании двух парней, сидел блондин. Он был одет во всё белое, что резко контрастировало с его загорелой кожей и наглой, самодовольной ухмылкой. Услышав своё имя, он лениво повернул голову, и его лицо озарилось искренней, почти ослепительной улыбкой. — Люси? Люси Хартфилия! — он вскочил со своего места так быстро, что его стул с грохотом упал на пол. Он в два шага преодолел расстояние до них и, не обращая ни малейшего внимания на Нацу, сгрёб Люси в крепкие объятия, оторвав от земли. — Сколько лет, сколько зим! Ты совсем не изменилась! Люси рассмеялась, обнимая его в ответ. — Стинг, отпусти! Задушишь! Конечно, изменилась, я же выросла! Нацу наблюдал за этой сценой с каменным лицом. Он видел этого парня впервые в жизни, но уже ненавидел его белую рубашку, его идеальный загар и то, как непринуждённо он обнимал Люси. Это было... неправильно. Стинг наконец поставил Люси на землю и только сейчас, словно вспомнив о манерах, повернулся к Нацу. — О, прости, приятель. Я не заметил тебя за спиной этого ангела. Я Стинг. Он протянул руку. Нацу пожал её. Рукопожатие Стинга было крепким, но Нацу ответил с такой силой, что блондин удивлённо приподнял бровь. — Нацу. — А, Нацу Драгнил, — Стинг понимающе усмехнулся, отпуская его руку. — Наслышан. Нацу почувствовал укол раздражения. — Неужели? Надеюсь, только хорошее? Стинг рассмеялся и снова перевёл всё внимание на Люси. — Да так, школьные байки. Мы со Стингом и Роугом учились вместе в младшей школе, — объяснила Люси Нацу, словно оправдываясь. — Потом их семьи переехали. — А теперь мы вернулись! — весело крикнул Стинг, махнув рукой своим друзьям. К ним подошёл ещё один парень — бледный, с чёрными волосами и ещё более невозмутимым видом, чем у Нацу. — Знакомься, это Роуг. А это Лектор и Фрош. Роуг лишь коротко кивнул в знак приветствия. — Так вы вместе? — Стинг бесцеремонно кивнул в сторону Нацу, обнимая Люси за плечи. Нацу мгновенно напрягся. Он открыл рот, чтобы ответить что-то резкое вроде «А тебе какое дело?», но Люси его опередила. — Нет-нет! Что ты! Мы просто... — она запнулась, ища подходящее слово и бросив быстрый взгляд на Нацу. — ...друзья. Слово «друзья» прозвучало как-то неубедительно даже для её собственных ушей. Особенно после того поцелуя в коридоре (о котором она старалась не думать) и их разговора вчера вечером.       Стинг хитро прищурился, переводя взгляд с одного на другого. Он явно чувствовал повисшее в воздухе напряжение. — Ну-ну... друзья так друзья. Слушай, а давайте к нам? У нас целая пицца и море газировки. Расскажешь, как ты жила все эти годы! Он уже тянул Люси за руку к своему столику. Нацу остался стоять на месте, словно вкопанный. Он видел, как легко и естественно Стинг общается с ней. Как она смеётся его шуткам. Как она смотрит на него — с теплом старой дружбы. И тут Нацу поймал себя на мысли, что ему это не нравится. Совсем не нравится. Это было новое, странное чувство. Он хотел быть тем единственным, кто видит её настоящую. Кто заставляет её смеяться так же искренне. Ревность? Да, пожалуй. Мимолётная вспышка злости на этого белобрысого хлыща за то, что он знает о ней что-то из прошлого. Люси остановилась и обернулась. — Нацу? Ты идёшь?       Он моргнул, стряхивая с себя оцепенение и это непонятное чувство. Он посмотрел на её протянутую руку, потом на самодовольную ухмылку Стинга. — Нет, — отрезал он резче, чем хотел. — Я не голоден. Жду тебя у чуррос. Не задерживайся. Он развернулся пошёл прочь к заветной закусочной, оставляя Люси стоять в недоумении с протянутой рукой. Стинг присвистнул ему вслед. — Какой... эмоциональный у тебя друг. Я начинаю понимать слухи.       Люси опустила руку и посмотрела на Нацу, который с мрачным видом вставал в конец длинной очереди. Она повернулась к Стингу и выдавила из себя улыбку. — Расскажи лучше про Фроша. Он всё такой же сладкоежка?       Остаток дня прошёл для Нацу как в тумане. Он купил чуррос, как и обещал, но даже их приторная сладость не могла перебить горький привкус, оставшийся после встречи со Стингом. Он видел, как Люси, весело смеясь, ушла с тем белобрысым и его компанией. Они договорились созвониться позже, чтобы «наверстать упущенное». Нацу это не понравилось. Совсем. Он проводил её до выхода из торгового центра, молча кивнул на прощание и уехал, оставив за собой облако выхлопных газов и запах жжёной резины. Всю дорогу домой он гнал так, словно пытался убежать от собственных мыслей. «Просто друзья». Эта фраза эхом отдавалась в его голове, смешиваясь с наглой ухмылкой Стинга и тем, как легко он обнимал Люси. Нацу никогда никого не ревновал. Ему было плевать, с кем встречаются его бывшие, с кем общаются его друзья. Но это... это было другое. Это была его игра. Его перемирие. Его... что?       Он ворвался в свою комнату в особняке Драгнилов и с грохотом захлопнул дверь. Настроение было испорчено окончательно. Остаток дня прошёл для Нацу как в тумане. Он купил чуррос, как и обещал, но даже их приторная сладость не могла перебить горький привкус, оставшийся после встречи со Стингом. Он видел, как Люси, весело смеясь, ушла с тем белобрысым и его компанией. Они договорились созвониться позже, чтобы «наверстать упущенное». Нацу это не понравилось. Совсем.       Он проводил её до выхода из торгового центра, молча кивнул на прощание и уехал, оставив за собой облако выхлопных газов и запах жжёной резины. Всю дорогу домой он гнал так, словно пытался убежать от собственных мыслей. «Просто друзья». Эта фраза эхом отдавалась в его голове, смешиваясь с наглой ухмылкой Стинга и тем, как легко он обнимал Люси. Нацу никогда никого не ревновал. Ему было плевать, с кем встречаются его бывшие, с кем общаются его друзья. Но это... это было другое. Это была его игра. Его перемирие. Его... что? Он ворвался в свою комнату в особняке Драгнилов и с грохотом захлопнул дверь. Настроение было испорчено окончательно. На следующий день телефон Люси разрывался от сообщений. Не от Стинга, который писал ей забавные истории из их детства, а от Нацу. Нацу (10:15): «Ты где?» Нацу (10:30): «Я у твоего дома. Выходи.» Нацу (10:45): «Люси, я не шучу. Я жду.»       Люси, которая как раз завтракала с родителями, удивлённо посмотрела на экран. Она не ожидала, что он приедет так рано. Вчера он вёл себя странно, почти грубо, когда ушёл. Но его настойчивость была в его стиле. Она накинула куртку и вышла на улицу. Нацу сидел на своём байке прямо у ворот её особняка, поставив одну ногу на асфальт для равновесия. Он выглядел ещё более растрёпанным и хмурым, чем обычно. — Ты опоздала, — буркнул он вместо приветствия, даже не посмотрев на неё. — Нацу, сейчас только половина одиннадцатого... — начала Люси, подходя ближе. Он резко поднял на неё взгляд. В его красных глазах плясали опасные огоньки. — Я видел вас вчера. Со Стингом. Вы были... близки. Люси опешила. Так вот в чём дело? Ревность? Из-за Стинга? — Мы друзья детства! — воскликнула она, уперев руки в бока. — Мы не виделись пять лет! Конечно, мы обнялись! — Он слишком много себе позволяет! — рявкнул Нацу, спрыгивая с байка и делая шаг к ней. — Трогает тебя, смеётся с тобой... А ты? Ты так легко пошла за ним! Бросила меня! — Я тебя не бросала! Ты сам ушёл! С таким видом, будто я тебе что-то должна! — парировала Люси, не отступая ни на шаг.       Они стояли почти вплотную друг к другу, тяжело дыша и сверля друг друга взглядами. Воздух между ними снова наэлектризовался, но теперь это была не только привычная вражда. В этом было что-то новое, горячее и непонятное.       Нацу смотрел на её раскрасневшееся от злости лицо, на то, как гневно раздуваются её ноздри, и чувствовал, как его собственная злость тает, уступая место чему-то другому. Он вспомнил вчерашний разговор про одежду. Про то, что нужно владеть вниманием, а не прятаться. Сейчас она не пряталась. Она владела всем его вниманием без остатка. — Ты... — начал он уже тише, его голос стал хриплым. — Ты сводишь меня с ума. И прежде чем Люси успела ответить или возмутиться, он сократил оставшееся расстояние между ними и поцеловал её.       Это был не нежный поцелуй. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-поглощение. Он требовал ответа, и Люси, к своему собственному шоку, ответила. Она вцепилась в его кожаную куртку, притягивая ближе, и весь мир вокруг перестал существовать. Были только его губы, его запах гари и мяты и ощущение того, как земля уходит из-под ног. Когда он наконец оторвался от неё, они оба жадно хватали ртом воздух. Нацу смотрел на неё сверху вниз с каким-то диким торжеством и облегчением одновременно. — Вот теперь всё правильно, — выдохнул он ей в губы. Люси смотрела на него широко распахнутыми глазами, пытаясь восстановить дыхание и собрать воедино разбежавшиеся мысли. — Что... что это было? — прошептала она.       Нацу усмехнулся своей фирменной дерзкой улыбкой, которая теперь казалась совершенно искренней. — Это? Это я ставил точку в нашем перемирии. Добро пожаловать в новую игру, принцесса. Теперь правила пишу я. И первое правило: ты — моя. Он снова наклонился к ней, но на этот раз Люси упёрлась ладонью ему в грудь, останавливая. — Твоя? С чего бы это? Нацу лишь загадочно улыбнулся и кивнул в сторону своего байка. — Садись. Я покажу тебе одно место. Там мы и поговорим о том, чья ты на самом деле. И поверь... тебе понравится мой ответ.       Они ехали недолго. Нацу петлял по узким улочкам, удаляясь от шумного центра города, пока рев мотора не сменился шуршанием шин по гравию. Он остановил байк на вершине холма, откуда открывался захватывающий вид на город, утопающий в огнях. Это было их место. Место, о котором не знал никто. Ни Грей, ни Джерар. Только он. Люси слезла с мотоцикла, поправляя куртку. Ветер здесь был сильнее, он трепал её волосы и заставлял поёживаться от вечерней прохлады. — Зачем ты меня сюда привёз? — спросила она, не оборачиваясь. В её голосе всё ещё звучали отголоски их недавнего поцелуя и последовавшей за ним перепалки.       Нацу подошёл и встал рядом, опираясь локтями на металлический поручень смотровой площадки. Он не торопился отвечать, давая ей время собраться с мыслями. Он и сам не до конца понимал, что именно только что произошло. Это было... импульсивно. Но правильно. — Потому что здесь тихо, — наконец сказал он, глядя на огни внизу. — Здесь нет Лисанны с её фальшивыми улыбками. Нет Стинга с его «мы же старые друзья». Здесь только мы. Он повернулся к ней. В сумерках его красные глаза казались почти чёрными. — Я психанул вчера. Прости. Увидеть его... это выбило меня из колеи. Люси наконец посмотрела на него, скептически изогнув бровь. — Выбило из колеи? Нацу, ты вёл себя как пещерный человек, у которого пытаются увести самку.       Нацу усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной дерзости. Она была... мягкой. — Может быть. Но ты не просто «самка», Люси. Ты... другая. Ты единственная, кто не играет по правилам. Ты бросила мне вызов, а потом приняла перемирие на моих условиях. Ты позволила мне увидеть себя настоящую. Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — А потом появился он. И ты... ты так легко ушла. Смеялась с ним так, как никогда не смеялась со мной. И я понял, что ревную. Не к Стингу. А к тому, что у него есть то, чего нет у меня. Твоя лёгкость. Твоя дружба из прошлого.       Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Его прикосновение было удивительно нежным. — Я не хочу быть твоим другом, Люси, — его голос стал тише, почти шёпот. — Я устал играть в эти игры. Я хочу быть чем-то большим. Он снова наклонился к ней, но на этот раз медленнее, давая ей возможность отстраниться. Его губы коснулись её мягко, почти невесомо. Это был вопрос без слов. Люси закрыла глаза и ответила на поцелуй. На этот раз в нём не было напора или злости. Была нежность, которая граничила с отчаянием. Она положила руки ему на плечи, притягивая ближе, отвечая на его невысказанный вопрос уверенным «да».       Ветер трепал их волосы, город мерцал внизу миллиардами огней, а для них двоих мир сузился до этого мгновения и этого поцелуя на вершине холма. Игра действительно закончилась. Начиналось что-то настоящее.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Нацу прижался лбом к её лбу. — Так что? — выдохнул он. — Я всё ещё просто твой друг? Люси улыбнулась, глядя в его глаза. — Нет, Нацу. Уже нет. Он улыбнулся в ответ — широко, искренне и совершенно беззаботно. Затем он легко подхватил её на руки и закружил, а Люси рассмеялась, вцепившись в его куртку. Внизу лежал целый мир, но в эту секунду им было абсолютно всё равно, что о них подумают другие. Они наконец-то нашли свой собственный ритм в этом хаосе.       Эйфория от признания на вершине холма длилась недолго. Реальность, как это часто бывает, решила нанести удар в самый неподходящий момент. На следующий день в школе Нацу вёл себя... странно. Он не отходил от неё ни на шаг, собственнически обнимал за талию в коридорах и бросал такие испепеляющие взгляды на каждого, кто осмеливался просто поздороваться с Люси, что даже самые смелые парни предпочитали обходить её стороной. Это было удушающе. — Нацу, отпусти, — прошипела Люси, пытаясь вывернуться из его железной хватки, когда они стояли у её шкафчика после уроков. Нацу нависал над ней, прижимая к холодному металлу дверцы. — Зачем? — его голос был обманчиво спокоен, но в красных глазах плясали опасные огоньки. — Чтобы к тебе опять подкатил кто-нибудь вроде Стинга? — Он не «подкатывал»! — Люси ткнула его пальцем в грудь. — И ты не имеешь никакого права так себя вести! Мы же договорились о перемирии, а не о том, что ты будешь моим телохранителем! — Перемирие закончилось! — рявкнул он, и его рука с грохотом впечаталась в шкафчик прямо над её головой. Несколько учеников, проходивших мимо, испуганно шарахнулись в стороны. — Теперь всё по-другому! — По-другому? — Люси задохнулась от возмущения. Она упёрлась руками ему в грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. — По-другому — это значит, что ты теперь мой... кто? Хозяин? Ты думаешь, раз мы поцеловались, ты можешь контролировать мою жизнь? Решать, с кем мне говорить, а с кем нет?       Нацу не отступал. Он смотрел на неё сверху вниз, и его лицо было искажено яростью, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу. — А что я должен думать? Ты вчера смеялась с ним так, будто я пустое место! Я видел вас! Он трогал тебя! А потом ты просто... ушла с ним! Его голос сорвался на крик, и в нём было столько неподдельной боли, что Люси на секунду опешила. Это была не просто ревность. Это было что-то глубже. — Ты ревнуешь? — тихо, почти с жалостью, спросила она. — Серьёзно? Нацу Драгнил, король этой школы, ревнует меня к моему другу детства? Это стало последней каплей. Ярость Нацу достигла своего пика и трансформировалась во что-то неконтролируемое. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Да! Да, чёрт возьми! Ревную! — заорал он на весь коридор. Несколько человек остановились, с жадным любопытством наблюдая за срывом школьной легенды. — Ревную! Потому что ты... ты... Он осёкся, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, он смотрел на неё диким, отчаянным взглядом. Внезапно вся его злость испарилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту и ужас от того, что он едва не сказал. Но было поздно. Слова уже рвались наружу, подгоняемые адреналином и этой сводящей с ума ревностью. — Потому что ты не такая, как все! — выпалил он, его голос стал хриплым. — Ты не боишься меня. Ты не вешаешься на шею. Ты... ты видишь меня насквозь. Видишь не Нацу Драгнила, наследника всего на свете, а просто... меня. Он сделал глубокий, прерывистый вдох. — И это... это меня бесит! Потому что я не могу перестать думать о тебе! Ни днём, ни ночью! Я пытался играть с тобой, ненавидеть тебя, но всё стало только хуже! Я схожу с ума, Люси!       Он навис над ней, его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. В его глазах больше не было гнева. В них был чистый, незамутнённый страх. — Я... я не знаю, что это такое. Но когда я вижу тебя с другими... мне хочется разбить им лица. Когда ты улыбаешься не мне... мне кажется, у меня отнимают воздух. Я не могу... я не могу без тебя. Тишина, последовавшая за его признанием, была оглушительной. Казалось, даже воздух в коридоре застыл. Люси смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она видела перед собой не хулигана или короля школы. Она видела напуганного мальчишку, который признался в самом страшном для себя — в своей уязвимости.       Нацу закрыл глаза, словно ожидая удара. — Скажи что-нибудь... — прошептал он. Люси медленно подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул от прикосновения. — Ты идиот, Нацу Драгнил, — прошептала она в ответ. Но её глаза улыбались. — Самый большой идиот на свете. А затем она поцеловала его. Прямо там, в коридоре у шкафчиков, на глазах у всей школы. И в этом поцелуе было всё: её прощение, его облегчение и обещание того, что их новая игра будет гораздо сложнее и опаснее предыдущей. Но теперь они играли в неё вдвоём.       Тишина, окутавшая их после поцелуя, была густой и осязаемой. В ней растворились все звуки школы: далёкий гул голосов, скрип кроссовок по линолеуму, звонок с урока. Для Нацу и Люси существовал только бешеный стук их сердец и тепло губ друг друга. А затем эту идиллию разорвал звук. Не громкий, но в этой оглушительной тишине он прозвучал как приговор. Сухой, короткий кашель.       Нацу оторвался от Люси так резко, будто его ударило током. Он инстинктивно шагнул вперёд, закрывая её собой, словно живой щит. Его лицо, секунду назад открытое и уязвимое, мгновенно превратилось в непроницаемую маску дерзкого хулигана. Но в его алых глазах полыхала не просто злость — там был чистый, неподдельный ужас. В нескольких шагах от них стояли Джерар и Эрза.       Джерар, как всегда безупречный в своём тёмном пальто, смотрел на них с каменным спокойствием. Его взгляд не выражал ни удивления, ни осуждения — лишь холодную, аналитическую задумчивость. Он словно увидел подтверждение какой-то своей теории и теперь просчитывал последствия. Но куда страшнее была Эрза Скарлет.       Она стояла, скрестив руки на груди, и от неё волнами исходила такая ледяная ярость, что воздух в коридоре, казалось, начал замерзать. Её лицо было бледным, а в глазах бушевала настоящая буря. Это был не гнев. Это была ярость матери-медведицы, чьё дитя оказалось в опасности. Она медленно подняла руку и положила её на эфес своего клинка — жест настолько привычный и угрожающий, что у Нацу перехватило дыхание. — Так-так, — её голос был тихим, но он пронёсся по коридору, разрезая тишину подобно лезвию. — Какая... интересная картина. Нацу сглотнул. Он знал Эрзу как безжалостного бойца и лидера «Элиты», но сейчас он чувствовал себя нашкодившим первоклашкой перед директором. — Эрза, это не то, что ты дума... — начал он, поднимая руки в примирительном жесте. Она даже не удостоила его взглядом. Её глаза были прикованы к Люси. — Люси, — её тон не допускал возражений. Это был приказ, высеченный из гранита. — Иди за мной. Сейчас же. И прежде чем Люси успела издать хоть звук, Эрза сделала стремительный шаг вперёд. Её пальцы стальной хваткой сомкнулись на запястье подруги. — Эй! — только и успела пискнуть Люси. — Немедленно, — добавила Эрза с нажимом и, не оборачиваясь, потащила Люси прочь по коридору. Нацу остался стоять как вкопанный. Он видел лишь удаляющуюся спину Люси и то, как она беспомощно оглянулась на него через плечо. В её взгляде читались паника и немой вопрос: «Помоги!». Джерар задержался ещё на секунду. Он перевёл свой тяжёлый взгляд с удаляющихся девушек на застывшего Нацу. В его серых глазах не было ни капли сочувствия. — Ты только что нажил себе очень большие проблемы, Нацу, — спокойно произнёс он. — Советую тебе молиться, чтобы Эрза не решила тебя кастрировать. С этими словами он развернулся и пошёл вслед за подругами, оставив Нацу одного посреди опустевшего коридора.       Нацу стоял неподвижно, глядя им вслед. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Он чувствовал себя так, будто только что выиграл главный приз в лотерее и тут же проиграл его вместе с билетом. Он признался Люси в своих чувствах и получил ответ... но теперь ему предстояло самое сложное: пережить допрос с пристрастием от её самой страшной подруги-охранницы. И почему-то Нацу был абсолютно уверен, что это будет куда больнее и унизительнее, чем проиграть пари Грею.       Тем временем в другом конце школы, у входа в спортзал, разворачивалась не менее драматичная сцена. Грей Фулбастер стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на голой груди (он всегда так делал, даже когда было прохладно), и хмуро наблюдал за тем, как Джувия Локсар поправляет волосы перед своим отражением в окне. — Я просто не понимаю, почему ты против! — воскликнула Джувия, поворачиваясь к нему. Её голубые глаза сверкали от обиды. — Леон — очень милый мальчик! Он пригласил меня на чашечку кофе после занятий. Это же обычное дело! Грей тяжело вздохнул и оттолкнулся от стены. Он подошёл к ней вплотную, нависая над ней своей мрачной тенью. Его взгляд был серьёзным, почти пугающим. — «Милый мальчик»? Джувия, открой глаза. Ты знаешь его настоящее имя? Джувия растерянно моргнула. — Конечно. Леон Бастия... — Нет, — оборвал её Грей ледяным голосом. — Его зовут Дориан. Дориан Хартфилия. И он не просто парень из параллельного класса. Он — «Призрак».       Это слово подействовало на Джувию как ушат холодной воды. Она побледнела и отступила на шаг. «Призраками» в школе называли самых скользких и беспринципных людей. Они были мастерами манипуляций, сплетен и интриг. Их боялись не потому, что они могли избить кого-то в тёмном углу, а потому, что они могли уничтожить твою репутацию одним словом. Они были теневыми кукловодами школьной жизни. — Но... но он всегда такой вежливый со мной, — пролепетала она, теряя всю свою уверенность. Грей горько усмехнулся. — Именно, Джувия. В этом их суть. Они выбирают цель. Изучают её. А потом наносят удар там, где ты меньше всего ожидаешь. Твоя дружба с Люси делает тебя идеальной мишенью. Ему не нужна твоя симпатия. Ему нужен рычаг давления на неё. Через тебя он может узнать все её секреты, её страхи. А потом использует это. Он взял Джувию за плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его взгляде была не ревность, а искренняя забота и беспокойство. — Я знаю таких, как он. Поверь мне. Леон-Дориан улыбается тебе только для того, чтобы подобраться ближе к твоей подруге. Не ходи. Пожалуйста.       Джувия смотрела на него, и пелена восхищения Леоном спадала с её глаз, уступая место холодному пониманию. Она вспомнила слишком внимательные взгляды парня, его странные вопросы о Люси, которые казались ей простым любопытством друга. Теперь всё вставало на свои места. Она медленно кивнула. — Ты прав, Грей. Спасибо, что предупредил. На губах Грея впервые за весь разговор промелькнуло слабое подобие улыбки. Он отпустил её плечи. — Вот и умница. Пойдём отсюда. Купим мороженого. Заодно расскажешь мне, что ещё этот гад успел тебе наговорить.       Они пошли по коридору прочь от спортзала. Джувия шла рядом с ним, чувствуя неожиданное тепло от его присутствия. Возможно, Грей и был вечным ворчуном без рубашки, но сегодня он снова доказал, что является самым надёжным другом, о котором можно только мечтать.       Тем временем из-за угла спортзала вышел сам Леон Бастия. Увидев удаляющиеся спины Грея и Джувии, его дружелюбная маска на мгновение дала трещину, обнажив хищный оскал. План провалился. Эта мелкая неудачница оказалась под защитой Стриппермилка. Что ж, придётся искать другой путь к цели. Но он не привык сдаваться. Особенно когда речь шла о дочери самого Хартфилия.