«Золотая клетка и хулиган»

      План был гениальным в своей простоте. Нацу и Люси решили, что лучшая тактика — это лобовая атака. Зачем плести интриги и устраивать случайные встречи, если можно просто собрать всех в одном месте и создать условия, при которых Гажил и Леви просто не смогут избежать друг друга? — Это должна быть нейтральная территория, — рассуждала Люси, сидя на кровати и болтая ногами. — Место, где им не за что будет зацепиться для ссоры. — И с едой, — добавил Нацу, жуя найденный в тумбочке шоколадный батончик. — Гажил всегда добреет, когда ест. — И с книгами, — подхватила Люси. — Для Леви. Они переглянулись и одновременно произнесли: — «Книжная гавань»! Это было небольшое, уютное кафе на окраине города. Там подавали лучший горячий шоколад в Магнолии, пахло корицей и старыми книгами, а в дальнем углу стоял огромный стеллаж с подержанными комиксами и мангой. Идеальное место. План был приведён в исполнение в субботу. Нацу и Люси, взяв на себя роль невинных организаторов дружеской встречи, по отдельности пригласили своих друзей. — Эй, Мелкая! — Гажил встретил Леви у её дома. Он был, как всегда, угрюм и не понимал, зачем его вообще вытащили из его берлоги. — Драгнил сказал, что есть дело. Надеюсь, это не очередная тупая вечеринка. Леви лишь поправила очки и улыбнулась ему своей обычной дружелюбной улыбкой. — Не будь таким букой, Гажил. Это просто встреча. Мы давно не проводили время все вместе. Тем временем Нацу и Люси уже ждали их у входа в «Книжную гавань». Рядом с ними переминался с ноги на ногу Грей. Он выглядел немного смущённым после вчерашнего разговора на крыше, но Джувия держала его под руку с таким счастливым видом, что его напряжение быстро спадало. — А вот и они! — воскликнула Люси, махая рукой приближающейся паре. Гажил и Леви подошли. Их реакция была предсказуемой до мелочей. — Какого чёрта мы делаем в этой дыре? — прорычал Гажил, с отвращением глядя на витрину с пирожными. — Пахнет сахаром и пылью. — О! — глаза Леви, напротив, загорелись ярче ламп над головой. Она уже прилипла к витрине с комиксами. — Смотрите! Тут есть редкое издание «Сияющего пути»! И лимитированный выпуск «Принцессы-воина»! Гажил закатил глаза. — Ты можешь хоть на секунду перестать пялиться в свои картинки? — Это не картинки, это искусство! — тут же огрызнулась Леви, не оборачиваясь. Нацу и Люси обменялись торжествующими взглядами. «Химия», — беззвучно произнесла Люси, и Нацу кивнул. Они зашли внутрь. Аромат кофе и выпечки окутал их тёплым облаком. Люси быстро взяла инициативу в свои руки. — Так! Мы заказали столик на шестерых! Давайте не будем разделяться!       Она ловко вклинилась между Гажилом и Леви, которые инстинктивно пытались разойтись в разные стороны (он — к дальнему столику в углу, она — к книжным полкам), и подтолкнула их к большому круглому столу у окна. Нацу и Грей последовали за ними, а Джувия, хихикнув, села рядом с Греем. За столом воцарилась неловкая тишина. Гажил сидел, скрестив руки на груди и глядя в окно с видом приговорённого к смертной казни. Леви нервно теребила край салфетки, пытаясь найти тему для разговора, которая не касалась бы книг (потому что это всегда заканчивалось спором). Люси и Нацу переглянулись. Нужно было действовать. — Грей! — громко сказал Нацу, хлопая друга по плечу так, что тот чуть не подавился кофе. — Расскажи-ка нам про свою новую тренировку! Ты же теперь такой весь из себя ледяной принц! Грей бросил на Нацу убийственный взгляд. — Отвали, Драгнил. Но Джувия тут же оживилась: — О да! Грей стал намного сильнее! Правда, милый? «Милый» Грей поперхнулся снова и покраснел до кончиков ушей. Это немного разрядило обстановку. Все рассмеялись. Даже на лице Гажила промелькнуло что-то похожее на ухмылку. Видя успех первой диверсии, Люси решила нанести второй удар. — Кстати о тренировках! — она повернулась к Леви. — Ты ведь помогала Гажилу с докладом по истории на прошлой неделе? Как успехи? Леви удивлённо моргнула и посмотрела на Гажила. Тот мгновенно напрягся и вперил в Люси взгляд, обещающий медленную и мучительную смерть. — Какой доклад? — прорычал он. — Ну... тот самый... про... индустриализацию? — Люси запнулась под его взглядом. План давал сбой.       Но тут произошло неожиданное. Леви вдруг выпрямилась и посмотрела прямо на Гажила с озорным блеском в глазах. Она поняла игру. — Да! Тот самый! Мы просидели всю ночь в библиотеке! Помнишь? Ты ещё уснул на стопке энциклопедий и храпел так, что библиотекарь хотела вызвать охрану! За столом повисла гробовая тишина. Все смотрели на Леви, а затем перевели взгляды на пунцового от злости Гажила. — Я не храпел! — рявкнул он так, что стёкла задрожали. Леви лишь мило улыбнулась: — Ещё как храпел. Как медведь. И тут Гажил сделал то, чего от него никто не ожидал. Он... улыбнулся. Это была кривая, едва заметная усмешка в уголке рта, но это была она. — Заткнись, книжный червь. А то я расскажу всем про твою коллекцию плюшевых сердечек. Леви побледнела. — Ты... ты не посмеешь... Гажил откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь её замешательством. — Ещё как посмею. Они смотрели друг на друга через стол: она — с ужасом и возмущением, он — с торжествующей ухмылкой. И в этом взгляде не было ненависти. В нём был вызов. Азарт. Нацу наклонился к уху Люси и прошептал: — Кажется, наша миссия выполнена. Они только что начали свою собственную игру.       Люси улыбнулась в ответ. Она видела то же самое: начало чего-то нового и очень громкого. Операция «Сводничество» официально увенчалась оглушительным успехом.       План сработал даже лучше, чем они могли надеяться. Атмосфера за столом, которая ещё пять минут назад была натянутой, как струна, теперь искрила от напряжения совершенно иного рода. Гажил и Леви, забыв о присутствии друзей, вели свою собственную, молчаливую дуэль взглядов и колких фраз. Это было завораживающе. — Так, народ, — вдруг сказал Нацу, резко хлопнув в ладоши и вставая из-за стола. Его голос прозвучал непривычно громко в уютной тишине кафе. — Нам пора! — Что? Куда? — Грей удивлённо поднял голову от своего остывшего кофе. — У меня... у нас срочное дело! — выпалила Люси, вскакивая следом за Нацу. Она лихорадочно рылась в сумочке, делая вид, что ищет ключи. — Совсем вылетело из головы! Это... это насчёт моей тёти! Да! Ей нужна помощь с переездом! Срочно! — А я... я обещал помочь Грею с физикой! — тут же подхватил Нацу, хватая Грея за шкирку и поднимая его со стула. — Прямо сейчас! Джувия, мгновенно сообразив, что к чему, подыграла безукоризненно: — О, милый, я совсем забыла! Нам нужно забрать мою двоюродную бабушку из больницы! Всё это было сказано быстро, сумбурно и абсолютно неправдоподобно. Но цель была достигнута: Гажил и Леви оторвались друг от друга и с одинаковым выражением недоумения на лицах уставились на суетящуюся четвёрку. — Какое ещё дело? — прорычал Гажил, подозрительно щурясь. — Вы чего это удумали? — Нет времени объяснять! — крикнул Нацу уже от двери, выталкивая Грея на улицу. — Потом всё расскажем! Оставляем счёт на вас! Дверь «Книжной гавани» захлопнулась.       Гажил и Леви остались одни за столиком. В воздухе повисла неловкая пауза. Леви первой нарушила тишину, нервно теребя салфетку: — Они... они что, просто сбежали? Гажил фыркнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Трусы. Вечно они придумывают какие-то идиотские отговорки. Они посидели ещё минуту в тишине. Затем Леви робко посмотрела на него. — И... и что нам теперь делать? Гажил пожал плечами. — Я не знаю. Допивать этот остывший помои? — он кивнул на свою чашку. Леви вздохнула и тоже взяла свою чашку с горячим шоколадом. А в это время, прильнув к витрине соседней лавки с антиквариатом, четверо друзей наблюдали за этой сценой с замиранием сердца. — Сработало, — прошептал Нацу, широко улыбаясь. — Они даже не подозревают, что мы здесь, — хихикнула Люси, сжимая его руку. Грей выглянул из-за угла: — Смотри, смотри! Она с ним заговорила! И действительно, через огромное окно кафе было видно, как Леви что-то тихо сказала Гажилу. Тот лишь закатил глаза, но не отвернулся. Более того, он что-то буркнул в ответ. — Он ей ответил! — восторженно прошептала Джувия. — Это же прогресс! Ребята переглянулись. Их лица светились от самодовольства. Они были похожи на шпионов, успешно завершивших сложнейшую операцию. — Так, — скомандовал Нацу шёпотом. — Мы должны быть незаметными. Ведём наблюдение. Наша цель — дождаться, пока они либо поубивают друг друга... — ...либо признаются в вечной любви! — закончила за него Люси.       Они замерли в своём укрытии, не сводя глаз с парочки за столиком у окна. Гажил и Леви продолжали свой странный диалог: он был угрюм и язвителен, она — робка, но настойчива. И никто из них двоих даже не догадывался, что за их первым «свиданием» наблюдает целая группа поддержки, спрятавшаяся в тени соседнего здания.       Наблюдение из укрытия было делом утомительным, но невероятно увлекательным. Четверо друзей, притаившись за углом, превратились в комментаторов самого захватывающего реалити-шоу в мире. — Смотри, смотри! — шептал Нацу, чуть не подпрыгивая от нетерпения. — Он... он что-то сказал! Видишь, как она нахмурилась? — О, это точно что-то про её рост или вес, — фыркнул Грей, скрестив руки на груди. — Это его коронный номер. Внутри кафе Гажил действительно откинулся на спинку стула и, окинув Леви оценивающим взглядом с головы до ног, лениво протянул: — Знаешь, Мелкая, ты такая крошечная, что я боюсь на тебя чихнуть. Вдруг тебя сдует. Это была классическая провокация. Гажил прекрасно знал, как она отреагирует. И он не ошибся.       Леви замерла на секунду. Её глаза опасно сузились за стёклами очков. Затем на её лице расплылась коварная улыбка. Она медленно поставила чашку с шоколадом на стол и потянулась к своей сумке — большой, вместительной сумке истинного книжного червя. — О нет... — прошептал Гужил сам себе, но было уже поздно. С громким «БАЦ!» сумка, набитая, судя по весу удара, не иначе как энциклопедиями в твёрдом переплёте, опустилась прямо ему на макушку. — ДА! — тихо взвизгнула Джувия, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. — Прямое попадание! — одобрительно кивнул Нацу. Леви не стала ждать ответной реакции. Воспользовавшись секундным замешательством Гажила, который сидел с совершенно ошарашенным видом, она вскочила со стула и, схватив свою сумку, рванула к выходу из кафе. — А ну стой, книжный паразит! — взревел Гажил, приходя в себя. Он одним прыжком перемахнул через стол (опрокинув при этом чашки) и бросился за ней. Дверь кафе распахнулась, и на улицу вылетела Леви, смеясь и оглядываясь через плечо. За ней, как разъярённый бык, нёсся Гажил. — Они... они бегут прямо на нас! — пискнула Люси, вжимаясь в стену. Ребята едва успели отскочить в тень дверного проёма, когда эта безумная парочка пронеслась мимо них по улице. Леви бежала легко, её смех звенел в вечернем воздухе. Гажил догонял её огромными размашистыми шагами, его металлические руки были вытянуты вперёд, словно он действительно собирался её схватить. — Мелкая! Я тебе эту сумку сейчас в глотку затолкаю! — орал он ей вслед. — Попробуй догони сначала, Железяка! — крикнула она в ответ и резко свернула в узкий переулок между домами. Гажил чертыхнулся и свернул за ней.       Четверо наблюдателей выглянули из-за угла. Они видели, как эти двое скрылись в лабиринте улочек старого города. — Ну что, — ухмыльнулся Нацу, поворачиваясь к друзьям. Его глаза горели азартом. — Похоже, наше вмешательство больше не требуется. Они сами отлично справляются. — Это было... эпично, — заключил Грей, качая головой. — Кто бы мог подумать. Люси счастливо вздохнула и прижалась к плечу Нацу. — У них всё получится. Я чувствую. Джувия лишь улыбнулась и крепче сжала руку Грея. Они стояли там ещё долго, глядя в ту сторону, куда убежали Гажил и Леви, слушая затихающий вдали смех и грозные окрики. Их маленький эксперимент по сводничеству увенчался оглушительным успехом. Крыша школы могла быть проклята для признаний, но улицы Магнолии сегодня явно были благословлены для начала чего-то нового.       Ребята ещё несколько минут стояли на углу, обсуждая сумасшедшую погоню Гажила за Леви. Джувия, всё ещё улыбаясь, смотрела в ту сторону, где скрылась эта парочка. Вечерний город жил своей жизнью: по улице проносились машины, из кафе доносилась тихая музыка, а по тротуару неспешно прогуливались редкие прохожие. Вдруг её взгляд зацепился за что-то... или за кого-то на противоположной стороне улицы. Она прищурилась, всматриваясь в силуэты, которые как раз выходили из дорогого чёрного автомобиля, остановившегося у входа в «Гранд Холл». Место было не из дешёвых, и, судя по вывеске, сегодня там проходил закрытый благотворительный вечер. — Смотрите, — тихо прошептала Джувия, легонько дёргая Грея за рукав. Все обернулись и посмотрели туда, куда был направлен её взгляд.       Из машины сначала вышел Джерар. Он был безукоризнен: идеально сидящий тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка, небрежно расстёгнутый ворот и шёлковый галстук. Он выглядел не как школьник, а как молодой наследник огромной корпорации. Он обошёл машину и галантно открыл пассажирскую дверь. А затем появилась она. Эрза Скарлет.       Если Джерар выглядел элегантно, то Эрза выглядела... ошеломляюще. На ней было длинное платье глубокого винного цвета, которое идеально подчёркивало её фигуру. Её волосы, обычно собранные в строгий хвост или косу, были уложены в сложную, но изящную причёску, открывавшую шею. На ней не было её привычной школьной формы или сурового выражения лица. Сейчас она была воплощением грации и спокойной уверенности. Джерард предложил ей руку, и Эрза, на секунду улыбнувшись ему той самой редкой, мягкой улыбкой, которую она никогда не показывала другим, положила свою ладонь на сгиб его локтя. Они были потрясающей парой. Два самых сильных и опасных человека в их школе, которые сейчас выглядели так, словно сошли с обложки глянцевого журнала. Они были полной противоположностью шумной и драчливой «Элиты». Они были... взрослыми. — Ничего себе... — выдохнул Грей, невольно выпрямляясь. — Это что, наши Эрза и Джерар? — Они... они идут на свидание? — прошептала Люси, прижимаясь ближе к Нацу. — Настоящее свидание? Нацу лишь присвистнул, не скрывая своего удивления. — А Фернандес-то умеет приодеться. И наша Титания... ого. Джерар и Эрза тем временем медленно пошли по красной ковровой дорожке ко входу в «Гранд Холл». Они не торопились. Они шли в ногу, их плечи почти соприкасались. Они не держались за руки демонстративно, но их близость говорила сама за себя. Это была не показная страсть, а глубокое, уверенное единство. Они остановились на секунду у входа, чтобы ответить на пару вопросов фотографов. Джерар что-то сказал Эрзе на ухо, отчего она тихо рассмеялась. Звук её смеха был едва слышен с такого расстояния, но Джувии показалось, что она уловила его. — Они выглядят... счастливыми, — с нежностью сказала Джувия. — И пугающими, — добавил Грей. — Я бы не хотел быть тем фотографом. Пара скрылась за массивными дверями «Гранд Холла», оставив четверых друзей стоять на тёмной улице в полном молчании. — Знаете что? — наконец сказал Нацу, нарушая тишину. — Сегодня какой-то странный день. Крыша проклята, Гажил гоняется за Мелкой с сумкой наперевес... а теперь ещё и это. Он обнял Люси за плечи. — Похоже, мир действительно меняется. И мне это... нравится.       Слова Нацу о том, что мир меняется, повисли в воздухе. Это был странный, почти волшебный вечер. Погоня Гажила и Леви, элегантный уход Джерара и Эрзы... всё это казалось нереальным, словно кадры из кино. И вдруг этот хрупкий, счастливый момент разбился вдребезги.       Тишину прорезал резкий, пронзительный звук. Он исходил из сумки Люси, которую она оставила висеть на спинке стула, когда они «организовывали» свидание для друзей. Звук был неуместным и громким в вечерней тишине. Люси вздрогнула и оторвала взгляд от входа в «Гранд Холл». — Мой телефон... — прошептала она. Она быстро, почти судорожно, полезла в сумку. Её руки дрожали так сильно, что она с трудом нащупала аппарат. На экране светилось имя: «Отец». Сердце Люси пропустило удар. Звонок от отца в такое время не мог означать ничего хорошего. Она посмотрела на Нацу огромными, полными страха глазами. — Я должна ответить... Он молча кивнул, крепче сжимая её плечо в знак поддержки. Люси трясущимся пальцем провела по экрану и поднесла телефон к уху. — Папа? — её голос сорвался. — Папа, что случилось? Нацу и остальные видели, как с каждым словом отца лицо Люси менялось. Сначала недоумение, потом — нарастающий ужас. Её глаза расширились, а свободная рука взлетела ко рту, заглушая готовый вырваться крик. — Что?.. Нет... Папа, я... я сейчас приеду. Я выезжаю. Прямо сейчас. Она сбросила вызов так резко, будто телефон обжёг ей пальцы. Аппарат со стуком упал на асфальт. Люси смотрела на него невидящим взглядом. Её лицо стало мертвенно-бледным. — Люси? — тихо позвал Нацу. — Что он сказал? Она медленно подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но взгляд был пустым. — Мама... — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Она в больнице. У неё был приступ... Врачи... врачи говорят... что она... что жить ей осталось недолго.       Последняя фраза прозвучала как приговор. Как раскат грома в ясном небе. Мир для Люси снова рухнул. Только что она была счастлива, чувствовала себя в безопасности в объятиях Нацу, а теперь... теперь её снова вырывали из этого тепла и бросали в ледяную бездну страха и потери. Нацу почувствовал, как её начало трясти. Крупная дрожь пробежала по всему её телу. — Нет... нет-нет-нет... — она начала задыхаться, хватая ртом воздух. Паническая атака подступала мгновенно.       Нацу тут же обнял её обеими руками, прижимая к себе так крепко, как только мог. — Тише. Тише, слышишь? Я здесь. Я с тобой. Дыши. Давай вместе. Вдох... выдох... Грей и Джувия стояли рядом в полном шоке. Джувия прикрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами сочувствия. — Бедная Люси... — прошептала она.       Нацу поднял с земли её телефон и убрал его обратно в сумку. Затем он подхватил саму Люси на руки. Она была настолько сломлена горем, что даже не сопротивлялась, просто уткнулась лицом ему в шею и тихо плакала. — Мы едем в больницу, — твёрдо сказал он остальным. Его голос был хриплым от волнения. — Сейчас же.       Счастливый вечер закончился. Магия рассеялась. Реальность, жестокая и беспощадная, снова вступила в свои права. И теперь Нацу предстояло быть не просто её парнем, а её единственной опорой в надвигающейся буре.       Поездка в больницу превратилась в размытое пятно из огней ночного города и рёва мотора. Нацу гнал байк на предельной скорости, нарушая все возможные правила. Люси сидела сзади, вцепившись в него так крепко, что её пальцы побелели. Она не плакала, просто смотрела в одну точку, и её молчание было страшнее любых рыданий. Грей и Джувия ехали следом на машине Грея, не отставая ни на метр. Они ворвались в приёмное отделение центральной больницы Магнолии как ураган. Люси, едва коснувшись ногами пола, рванулась к стойке регистратуры. — Где Лейла Хартфилия?! — её голос сорвался на крик. — Моя мама! Мне звонил отец! Медсестра за стойкой, привыкшая к истерикам родственников, лишь спокойно попросила: — Девушка, успокойтесь. Присядьте. Я сейчас узнаю. — Нет! — Люси ударила ладонями по стойке. — Я не буду сидеть! Скажите мне, где она?! Нацу мягко, но настойчиво оттащил её от стойки и обнял, удерживая от нового порыва. — Люси, пожалуйста... давай подождём. Он сейчас выйдет. Двери лифта в дальнем конце коридора открылись, и оттуда вышел Джуд Хартфилия. Он выглядел постаревшим на десять лет: его плечи были опущены, а лицо — серым и безжизненным. В руках он сжимал шляпу так, что побелели костяшки. — Папа! — Люси вырвалась из рук Нацу и бросилась к нему. Джуд увидел дочь, и его лицо исказилось от боли. Он раскрыл объятия, принимая её в них. Люси уткнулась ему в плечо и наконец разрыдалась — громко, надрывно, выплёскивая весь ужас, который копился внутри с момента звонка. — Папа... она... она ведь не... не... — Тс-с-с, — Джуд гладил её по волосам дрожащей рукой. — Она... она ещё с нами. Пока дышит. Она спрашивала о тебе. Она хочет тебя видеть. Люси отстранилась, вытирая слёзы рукавом. — Я хочу к ней! Отведи меня к ней! Джуд кивнул и обнял её за плечи, ведя по коридору в сторону реанимации. Нацу, Грей и Джувия молча последовали за ними, оставаясь на почтительном расстоянии. У дверей палаты интенсивной терапии стоял врач. Он посмотрел на Джуда с сочувствием и кивнул. — Пять минут. Не больше. Она очень слаба.       Джуд открыл дверь палаты. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием мониторов. Лейла Хартфилия лежала на кровати, опутанная проводами и трубками. Её дыхание было хриплым и прерывистым.       Люси замерла на пороге. Увидев мать, такую хрупкую и беспомощную под белой простынёй, она снова почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нацу тут же оказался рядом, готовый подхватить её. Джуд мягко подтолкнул дочь вперёд. — Иди, милая. Она ждёт. Люси сделала неуверенный шаг в палату. Нацу не отпускал её руки. Они подошли к кровати. Лейла услышала шаги и с трудом открыла глаза. Её взгляд был мутным от боли и лекарств, но когда она увидела дочь, в нём промелькнуло узнавание и безграничная любовь. — Люси... — прошептала она так тихо, что Нацу едва расслышал. Люси упала на колени рядом с кроватью и взяла мать за руку — тонкую, почти невесомую руку. — Мама... мамочка... я здесь. Я приехала. Ты поправишься, слышишь? Ты должна поправиться! Лейла слабо улыбнулась и легонько сжала пальцы дочери. — Моя девочка... ты так выросла... стала такой красивой... — Не говори так! Не смей так говорить! — голос Люси снова сорвался. — Ты не можешь меня бросить! Не сейчас! Лейла перевела взгляд на Нацу, который стоял за спиной Люси, положив руки ей на плечи. — Он... он хорошо о тебе заботится? — спросила она с трудом. Люси обернулась на Нацу, а потом снова посмотрела на мать. — Да, мама. Очень. Лейла снова улыбнулась, и эта улыбка была полна тепла и какого-то странного облегчения. — Я рада... я так рада за тебя... Обещай мне... обещай быть сильной. И счастливой. По щеке Люси скатилась слеза и упала на руку матери. — Я обещаю... мама...       Монитор у кровати издал длинный, протяжный писк. Нацу увидел, как линия пульса на экране начала выпрямляться, превращаясь в бесконечную прямую. В палату тут же ворвалась медсестра. — Время вышло! Семья, прошу вас выйти! Джуд мягко потянул Люси за плечо. — Пойдём, родная... Люси не хотела отпускать руку матери. Она держала её до последнего момента, пока медсестра не оттащила её силой. Последнее, что они услышали, выходя из палаты, был ровный, безжизненный писк аппарата.       В коридоре повисла гробовая тишина. Джуд обессиленно прислонился к стене и закрыл лицо руками. Грей и Джувия стояли рядом с ним в немой поддержке. Нацу прижал рыдающую Люси к себе так крепко, как только мог. Он гладил её по волосам и шептал какие-то бессмысленные слова утешения, сам едва сдерживая слёзы.       В этот момент он понял: их мир снова изменился навсегда. И теперь ему предстояло быть её скалой в этом океане боли. Потому что он любил её больше всего на свете. И он выполнит обещание, которое она только что дала своей матери: он сделает всё, чтобы она была сильной. И счастливой. Чего бы это ни стоило.       Следующие дни слились для всех в один бесконечный, серый кошмар. Подготовка к похоронам, звонки родственников, которых Люси никогда не видела, и эта гнетущая, звенящая тишина в огромном особняке Хартфилиев. Дом, который всегда казался Люси золотой клеткой, теперь превратился в склеп, наполненный воспоминаниями и пустотой. Нацу не отходил от неё ни на шаг. Он стал её тенью, её опорой. Он был рядом, когда она часами молча смотрела в стену. Он держал её, когда по ночам её сон прерывался сдавленными рыданиями. Он просто сидел рядом в полной тишине, давая ей понять, что она не одна. Он не говорил банальностей вроде «всё будет хорошо». Он знал, что не будет. По крайней мере, не сейчас.       Похороны прошли как в тумане. Чёрные костюмы, море цветов, которые Лейла так любила при жизни, и тихий шёпот за спиной. Люси двигалась как автомат, принимая соболезнования от людей с незнакомыми лицами. Её отец, Джуд, стоял рядом с каменным лицом, и Нацу видел, как он стареет с каждой минутой.       Когда всё закончилось и толпа начала расходиться, Нацу увёл Люси подальше от всех. Они стояли на холме за кладбищем, откуда открывался вид на город. Вечерело. Люси стояла у самого края, обхватив себя руками. Ветер трепал её волосы, но она, казалось, не чувствовала холода. — Я не чувствую ничего, — тихо сказала она в пустоту. Голос был безжизненным. — Пусто. Внутри так пусто.       Нацу подошёл сзади и осторожно обнял её за плечи, притягивая к себе. Он не стал ничего говорить. Что тут можно было сказать? Он просто делился своим теплом. Люси прижалась к нему спиной, ища защиты. — Она ушла... и забрала с собой всё. Я даже не успела сказать ей... как сильно я её люблю. — Она знала, — прошептал Нацу ей на ухо. — Поверь мне, она всё знала. Она видела это в твоих глазах каждый день. Люси закрыла глаза, и по её щеке скатилась последняя слеза. — Я обещала ей быть сильной... быть счастливой. — И ты будешь, — твёрдо сказал Нацу. Он развернул её к себе лицом и посмотрел прямо в глаза. В его алых глазах горел огонь решимости. — Я тебе помогу. Я клянусь тебе, Люси. Я буду рядом. Мы справимся с этим вместе. Он наклонился и поцеловал её — нежно, но уверенно. Это был поцелуй-обещание. Поцелуй-опора.       Люси ответила на поцелуй, цепляясь за его куртку так, словно он был единственным, что удерживало её от падения в бездну. И в этот момент она поняла: он прав. Боль не ушла, но теперь она была не одна. У неё был он. Когда они оторвались друг от друга, Нацу достал из кармана телефон и быстро набрал сообщение. — Я написал Грею и Джувии. И Джерарду тоже. Люси непонимающе посмотрела на него. — Зачем? Нацу слабо улыбнулся и достал из другого кармана связку ключей. — Потому что сидеть в этом склепе мы больше не будем. Я знаю место, где нет ни скорби, ни сочувствующих взглядов. Место, где можно просто... быть собой. Он взял её за руку. — Мы едем к нам на базу. Там есть камин, куча еды (я заставил Джувию приготовить), и там нас ждут наши друзья. Люси посмотрела на него, и впервые за эти страшные дни в её глазах промелькнула искра чего-то живого. — Правда? — Правда, — кивнул Нацу. — Нам всем нужно это. Быть вместе. Помнить хорошее... и строить новое.       Он потянул её за руку вниз по склону холма к припаркованному байку. Люси сделала шаг следом. Шаг в новую жизнь, которая начиналась с боли, но продолжалась с надеждой. И эта надежда сейчас вела её за руку через тьму.       Нацу уже завёл мотоцикл, и тихое урчание мотора было единственным звуком в вечерней тишине, когда Люси мягко, но решительно положила руку ему на плечо. — Подожди, Нацу, — её голос был тихим, но в нём звучала новая, стальная нотка. Та самая, что появляется у людей, которые приняли тяжёлое, но необходимое решение. — Мне нужно сделать ещё кое-что. Нацу заглушил двигатель и вопросительно посмотрел на неё. — Что-то случилось? — Нет... то есть, да. Но не сейчас. Я должна поговорить с папой. Одна. Она развернулась и пошла обратно к машине отца, которая одиноко стояла на парковке у кладбища. Джуд Хартфилия всё ещё сидел за рулём, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Он выглядел сломленным, потерянным в море своего горя. Люси открыла пассажирскую дверь и села рядом. В салоне пахло его одеколоном и... пустотой. — Папа... — тихо позвала она. Он медленно повернул голову. Его глаза были красными, но сухими. Он уже выплакал все слёзы. — Я хочу уехать, — выпалила Люси на одном дыхании, боясь растерять всю свою решимость. — Я хочу жить отдельно. В своей квартире. Я... я не могу больше оставаться в этом доме. Здесь всё... всё напоминает о ней. О маме. Каждый угол, каждая вещь... это как музей её памяти, в котором я задыхаюсь. Джуд не перебивал. Он просто слушал, и в его взгляде не было ни гнева, ни обиды. Только бесконечная усталость и... понимание. — Я не бросаю тебя, — быстро добавила Люси, её голос дрогнул. — Я буду приезжать. Часто. Буду звонить каждый день. Ты не останешься один. Но я... я должна научиться жить сама. Так, как она бы этого хотела.       Она замолчала, ожидая его реакции. Она боялась увидеть в его глазах осуждение или боль от того, что он теряет ещё и дочь. Но Джуд медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его рука была тёплой и слегка дрожала.       Он долго смотрел на неё, словно видел перед собой не просто дочь, а взрослую женщину, которой она стала в одночасье. А затем на его лице промелькнуло что-то похожее на гордую, грустную улыбку. — Ты так на неё похожа... — прошептал он. — Такая же сильная. Такая же упрямая. Он сжал её руку крепче. — Делай так, как велит тебе сердце, моя девочка. Я всегда знал, что этот день настанет. Ты выросла, и твоё место уже не здесь, в золотой клетке. Он поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде плескалась вся любовь мира. — Я буду рядом. Как и мама. Мы всегда будем рядом с тобой, где бы ты ни была.       Люси почувствовала, как к горлу подступает новый комок слёз, но это были уже не слёзы горя. Это были слёзы облегчения и благодарности. — Спасибо, папа... Она наклонилась и крепко обняла его, уткнувшись носом в его плечо — так же, как делала в детстве.       Когда она вышла из машины и подошла к ожидавшему её Нацу, она выглядела иначе. Её плечи были расправлены, а в глазах больше не было той бездонной пустоты. В них была решимость. Нацу всё понял без слов. Он лишь улыбнулся ей своей самой ободряющей улыбкой и протянул шлем. — Готова? Люси кивнула, надевая шлем. — Готова.       Они ехали сквозь сгущающиеся сумерки прочь от кладбища, оставляя позади боль прошлого и направляясь к огням города — к своей новой жизни, к своему новому дому. И впервые за долгое время будущее не казалось им пугающей неизвестностью. Оно казалось началом чего-то настоящего.       Их новая квартира находилась на последнем этаже старого, но добротного дома в центре Магнолии. Это было не так помпезно, как особняк Хартфилиев, и не так хаотично, как база «Элиты». Это было их место. Просторное, с огромными окнами, выходящими на ночной город, и с широкой террасой. Когда Нацу и Люси вошли, их уже ждали. В камине, который Нацу разжёг ещё по дороге, весело потрескивал огонь, наполняя комнату теплом и уютом. Грей и Джувия сидели на полу у огня, о чём-то тихо переговариваясь. В воздухе пахло чем-то вкусным — фирменным рагу Джувии. — Вы как раз вовремя! — воскликнула Джувия, вскакивая на ноги. — Всё горячее! Грей просто кивнул им с дивана, но в его взгляде читалось молчаливое понимание. Он не стал ничего спрашивать.       Это был странный вечер. Никто не говорил о похоронах. Никто не выражал дежурного сочувствия. Они просто... были вместе. Ели рагу, рассказывали глупые истории из школьной жизни. Нацу пытался пародировать учителя истории, и даже Люси пару раз улыбнулась его кривляниям. Это были не те громкие, счастливые улыбки из прошлого, а тихие, осторожные. Но они были настоящими.       Позже, когда Джувия и Грей ушли, сославшись на «срочные дела» (Нацу знал, что они просто дают им побыть вдвоём), в квартире воцарилась уютная тишина. Только шум ветра за окном и треск поленьев в камине. Люси сидела на полу, завернувшись в огромный плед, и смотрела на огонь. Нацу принёс две чашки горячего шоколада и сел рядом. — Спасибо тебе, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от пламени. — За всё. За то, что вытащил меня оттуда. За то, что не даёшь мне утонуть. — Я же обещал твоей маме, — так же тихо ответил он. — Быть рядом. Сделать тебя счастливой. Люси повернулась к нему. В свете камина её глаза казались огромными и глубокими. — Ты уже делаешь меня счастливой. Просто тем, что ты есть.       Нацу отставил чашки в сторону и осторожно притянул её к себе. Люси без сопротивления прильнула к его груди, слушая ровный стук его сердца. Это был самый успокаивающий звук в мире.       Они долго сидели так в тишине. Нацу гладил её по волосам, а Люси думала о том, что боль от потери никуда не делась — она просто спряталась глубоко внутри. Но теперь у этой боли была оболочка из тепла и любви, которая не давала ей поглотить всё остальное. — Знаешь... — прошептала она сонно. — Я думаю, мама бы тебя одобрила. Нацу улыбнулся в её волосы. — Я очень на это надеюсь. Он поцеловал её в макушку. — А теперь спи. Завтра будет новый день. Люси не ответила. Её дыхание стало ровным и глубоким — она уснула прямо у него на руках. Нацу не шевелился, боясь её потревожить. Он лишь крепче прижал её к себе и продолжал смотреть на огонь.       Он знал, что впереди их ждёт ещё много трудностей. Боль утраты будет возвращаться снова и снова. Но глядя на спящую у него на руках девушку и на огни ночного города за окном их общего дома, он чувствовал непоколебимую уверенность.       Следующее утро было пасмурным, словно небо скорбело вместе с ней. Люси проснулась рано, когда серый рассвет только-только начал пробиваться сквозь панорамные окна их временного убежища. Нацу ещё спал, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. Его лицо во сне было расслабленным, без привычной дерзкой ухмылки. Люси осторожно выбралась из его объятий, стараясь не разбудить. Она на цыпочках прошла на кухню, включила ноутбук и открыла браузер. Пальцы сами набрали в поиске: «снять квартиру в Магнолии».       Экран тут же заполонили предложения: уютные студии, просторные однушки, квартиры с видом на парк. Она начала кликать по ссылкам, открывая десятки вкладок. Это было... правильно. Ей нужно своё пространство. Место, где не будет призраков прошлого. Место, которое она сможет наполнить новыми воспоминаниями. Место, где она сможет научиться жить заново. — Что ты делаешь? — раздался сонный, хриплый голос Нацу от двери. Люси вздрогнула и быстро свернула все окна, словно он застал её за чем-то постыдным. — Ничего... просто... смотрю варианты.       Нацу подошёл к ней сзади и заглянул в экран через её плечо. Он увидел открытую вкладку с картой города, утыканной красными метками объявлений. — Ты серьёзно? — его тон мгновенно изменился. В нём не было утренней мягкости, только стальная решимость. — Да, — тихо, но твёрдо ответила Люси, поворачиваясь к нему. — Я должна это сделать, Нацу. Я не могу вечно сидеть у тебя на шее или жить в доме, который... который больше не мой дом. — Я не об этом! — он резко шагнул вперёд, упираясь руками в столешницу по обе стороны от неё, словно заключая её в клетку. Его алые глаза пылали. — Я не хочу, чтобы ты жила одна! Не сейчас! Ты думаешь, я не вижу, как тебе больно? Каждую ночь ты кричишь во сне! Каждое утро ты просыпаешься с таким лицом, будто снова хоронишь её! Он ткнул пальцем в сторону ноутбука. — Ты думаешь, переезд в пустую квартиру это исправит? Ты просто останешься там одна. Со своей болью. И я... я не смогу быть рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. Люси смотрела на него, и её глаза начали наполняться слезами. Он был прав. Мысль о том, чтобы остаться одной в четырёх стенах, пугала её до дрожи. Нацу увидел страх в её глазах и его голос смягчился. Он нежно взял её лицо в свои ладони. — Послушай меня, — прошептал он. — Забудь про эти объявления. У меня есть идея получше. Люси моргнула. — Какая? Нацу глубоко вздохнул, словно собираясь с силами для самого важного признания в своей жизни. — Живи со мной. Люси замерла. Она подумала, что ослышалась. — Что? — Живи со мной, — повторил он уже увереннее. — Здесь. В этой квартире. Навсегда.       Он увидел удивление и немой вопрос в её глазах и поспешил добавить: — Я знаю, мы ещё учимся в школе. Я знаю, что скажут люди. Мне плевать! Я не хочу больше прятаться по углам и ждать подходящего момента. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро и засыпать, держа тебя за руку. Я хочу быть рядом, когда тебе плохо. Не по звонку. А всегда.       Он погладил её большим пальцем по щеке, стирая одинокую слезу. — Я не хочу видеть, как ты страдаешь в одиночестве, Люси. Я люблю тебя слишком сильно для этого. Люси смотрела на него, и её сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Это было безумие. Это было безрассудно. Это было именно то, что ей было нужно.       Она обвила руками его шею и прижалась к его груди. — Да... — прошептала она ему в ключицу. — Да, Нацу. Я хочу жить с тобой.       Он с облегчением выдохнул и крепко обнял её в ответ, зарываясь носом в её волосы. — Больше никаких поисков квартиры, — пробормотал он. — Теперь это наш дом. И впервые за долгое время Люси почувствовала не пустоту, а тепло. Тепло дома, который они построят вместе. С нуля. И это тепло обещало стать сильнее любой боли прошлого.