Отпусти меня

Первую ночь в новом доме Чимин почти не спал. Не потому что было страшно или неудобно — просто он лежал на старой скрипучей кровати, смотрел в потолок, на котором играли блики от уличного фонаря, и слушал тишину. Настоящую тишину. Без тяжёлого дыхания за спиной, без шагов в коридоре, без звона посуды и приказов. Только море шумело где-то рядом, и ветер шелестел занавесками. Чимин улыбнулся в темноте и наконец-то закрыл глаза.

***

Утро началось с крика чаек и солнечного света, который бил прямо в окно. Чимин потянулся, замер, прислушиваясь к себе — не болит ли где? Не ждёт ли его сегодня «разговор» за вчерашнее? И только через минуту вспомнил: нет. Не ждёт. Никто не ждёт. Он один. Он вскочил с кровати, натянул старые джинсы и футболку, сунул ноги в кроссовки и выбежал на крыльцо. Море было прямо перед ним. Всего через дорогу — спуск к воде, и Чимин побежал туда, как ребёнок, забыв даже закрыть дверь. Он стоял на берегу, вдыхал солёный воздух, смотрел на бесконечную синюю гладь и чувствовал, как слёзы текут по щекам. В этот раз он не вытирал их. Пусть. Здесь можно. Дом требовал заботы. Чимин это понял, когда вернулся с прогулки и внимательно осмотрел своё новое жильё. Обои в некоторых местах отошли от стен, половицы скрипели, краска на окнах облупилась. Но всё это было таким… своим. Чимин засучил рукава и отправился в местный хозяйственный магазин. Он шёл по улице, оглядываясь по сторонам и запоминая дорогу. Вот пекарня, от которой так вкусно пахнет — туда надо будет зайти обязательно. Вот маленький продуктовый. Вот аптека. А вот и магазинчик с вывеской «Всё для дома». Чимин купил обои — самые простые, бежевые, чтобы было светло. Краску для окон. Кисти, валики, шпатель. Нагрузка на руки была привычной — Донхун заставлял его делать всю работу по дому самому, без помощников. Сейчас эти навыки пригодились. Он возвращался домой, нагруженный пакетами, и уже подходя к своей калитке, услышал голос: — О, новый сосед? Чимин замер. Сердце пропустило удар. Из-за забора — точнее, из соседнего двора, который отделяла только низкая живая изгородь — выглядывал парень. Молодой альфа, это Чимин определил сразу по запаху и широким плечам. У парня были тёмные волосы, смешные щёчки, из-за которых он казался моложе, чем был, и огромные тёплые глаза. Он улыбался приветливо и держал в руках лопатку для выпечки, перепачканную в муке. — Привет! — повторил парень, видя, что Чимин молчит. — Я Чон Чонгук. Живу вот тут, — он кивнул на свой дом, который оказался буквально через забор. — А вы, видимо, в доме Кёнхэ? Она говорила, что сдала кому-то. Чимин застыл с пакетами в руках. Альфа. Молодой. Красивый. Улыбается. Слишком дружелюбно. «ОПАСНОСТЬ!!!» — кричал разум. Рефлексы сработали быстрее разума. Чимин коротко кивнул, пробормотал: «да, здравствуйте» и быстро нырнул в свою калитку, даже не представившись в ответ. За спиной он услышал удивлённое: — А… ладно. Добро пожаловать! Чимин захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. «Он просто поздоровался, — сказал он себе. — Просто поздоровался. Это нормально. Здесь люди здороваются». Но тело не слушалось. Тело помнило, что альфы просто так не подходят. Что от улыбки до удара — один шаг. Что нельзя расслабляться. Чимин сполз по двери на пол и просидел так минут пять, пока дыхание не выровнялось. Потом заставил себя встать и заняться делом. Работа помогала не думать.

***

Следующие несколько дней Чимин провёл в ремонте. Он клеил обои, красил окна, мыл полы, переставлял старую мебель. Работал до изнеможения, чтобы вечером просто падать в кровать и не иметь сил на мысли и страхи. Несколько раз он замечал соседа. Тот возился в своём дворе — то цветы поливал, то что-то чинил, то просто сидел на крыльце с книгой. Один раз Чимин видел, как он выходит из своего дома с большой коробкой, и запахло так вкусно, что свело скулы — свежая выпечка. Они встречались взглядами пару раз. Чимин сразу отводил глаза и ускорял шаг. Чонгук не навязывался, но каждый раз коротко улыбался и кивал — просто так, по-соседски. Чимин не отвечал. «Не подходи близко, — приказывал он себе. — Не смотри. Не думай. Он альфа. Просто держись подальше». Но однажды вечером, когда Чимин вышел выкинуть мусор, он застал Чонгука у калитки. Тот держал в руках небольшой бумажный пакет и явно ждал именно его. — Тэхён-си? — спросил он осторожно. — Можно к вам так обращаться? Чимин замер. Откуда он знает его имя? Ах да, Кёнэ могла сказать. — Просто сосед, — буркнул Чимин выбрасывая мусор и, делая шаг назад. Чонгук не обиделся. Он мягко улыбнулся и протянул пакет. — Я пёк сегодня печенье. С шоколадной крошкой. Получилось много, один не съем. Угощайтесь. Оно вкусное, честное слово. Чимин смотрел на пакет, как на бомбу. Альфа. Еда от альфы. Нельзя. Нельзя брать. Нельзя доверять. За этим всегда что-то следует. — Спасибо, не надо, — выдавил он и быстро прошмыгнул в калитку, оставив Чонгука одного с протянутым пакетом. За закрытой дверью он стоял, прижимая руки к груди, и чувствовал, как дрожит всё тело. Глупо. Так глупо. Он просто хотел угостить. Он просто добрый. Но откуда Чимину знать? Он разучился отличать доброту от ловушки. Ночью он лежал без сна и думал о глазах Чонгука. О том, как в них не было ничего, кроме искреннего желания поделиться. О том, как легко было бы просто взять печенье и улыбнуться в ответ. Но он не мог. Пока не мог. «Может быть, когда-нибудь», — подумал Чимин, засыпая под шум моря. — «Может быть, когда-нибудь я научусь снова».

***

Руки гудели, спина ныла, но в доме стало почти уютно. Свежие обои, чисто вымытые окна, пахнет краской и морем. Он принял душ — первый раз в этой маленькой, тесноватой ванной, но своей ванной — и рухнул на кровать. Засыпал он под шум прибоя, с улыбкой на лице. Всё хорошо. Он свободен. Всё позади. Чимин открыл глаза и не понял, где находится. Было темно. Очень темно. И холодно. И пахло гарью. Он попытался пошевелиться и понял, что не может. Что-то сжимало его за волосы, тянуло назад, заставляя запрокидывать голову. Больно. Невыносимо больно. — Думал, сбежал? — знакомый голос прозвучал прямо над ухом, ледяной, спокойный. — Думал, я тебя не найду? Донхун. Чимин захрипел, пытаясь вырваться, но хватка в волосах была железной. Его тащили куда-то — он видел только асфальт под ногами, слышал шум моря, но море было каким-то чужим, не его. — Садись. Удар — и Чимин оказался на заднем сиденье машины. Дверь захлопнулась. Мотор заурчал. — Куда мы? — выдохнул Чимин, не узнавая собственный голос. — Домой, — ответил Донхун с переднего сиденья, не оборачиваясь. — Ты же помнишь, у нас дом. Правда, он немного… изменился. Чимин смотрел в окно и узнавал дорогу. Вот поворот к их району. Вот знакомые улицы. Вот дом — но дом был чёрным, обгоревшим, с пустыми глазницами окон. — Не надо, — прошептал Чимин. — Пожалуйста, не надо… Донхун вытащил его из машины, всё так же за волосы. Потащил по обгоревшей траве, через чёрный от копоти порог, внутрь. Везде пахло пеплом и смертью. — Ты думал, огонь меня остановит? — голос Донхуна эхом разносился по пустым комнатам. — Думал, я сгорю? Я всегда возвращаюсь. А ты всегда будешь моим. Первый удар пришёлся по лицу. Чимин упал на обгоревший пол, чувствуя, как пепел забивается в рот. — Ты — моя вещь. Второй удар — под дых. — Ты никуда не денешься. Третий — по голове, от которого потемнело в глазах. — Ты — мой. Чимин захлёбывался пеплом и криком, но крик не выходил наружу, застревал где-то в горле. Донхун нависал над ним, чёрный силуэт на фоне чёрного неба, и заносил ногу для нового удара… — Неееееет! Чимин сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, тело трясло крупной дрожью, простыня сбилась и намокла от пота. Темнота. Но другая. Не та, чёрная и страшная. В этой темноте играли блики от уличного фонаря на стенах со свежими обоями. Пахло не гарью, а краской и морем. И где-то далеко шумел прибой. Чимин схватился за голову, проверяя — волосы на месте, не дёргает никто. Посмотрел на руки — чистые, без пепла. Прислушался к себе — тело болит только от вчерашнего ремонта, а не от ударов. — Это сон, — прошептал он в темноту. — Это просто сон. Он сполз с кровати, на негнущихся ногах дошёл до окна и отдёрнул занавеску. Море. Тихая лунная дорожка на воде. Пустая улица. Целое небо звёзд. Никакого Донхуна. Никакой чёрной машины. Чимин прижался лбом к прохладному стеклу и зажмурился. Дрожь не проходила. Он чувствовал запах гари так отчётливо, будто она въелась в ноздри. Слышал голос Донхуна так ясно, будто тот стоял за спиной. — Это просто сон, — повторил он громче, вдалбливая в себя эту мысль. — Ты в Пхохане. Ты в новом доме. Он тебя не нашёл. Ты свободен. Но тело не верило. Тело продолжало трястись. Чимин опустился на пол, прямо у окна, обхватил колени руками и замер, глядя на лунную дорожку. Так он просидел до самого рассвета, боясь снова закрыть глаза. Только когда небо на востоке начало светлеть, а чайки раскричались над волнами, Чимин почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Он встал, размял затёкшие ноги и пошёл на кухню ставить чайник. Руки всё ещё дрожали, когда он наливал воду в чашку. И в этот момент в дверь тихо постучали. Чимин замер. Сердце снова ухнуло куда-то вниз. — Тэхён-си? — раздался приглушённый голос. — Это я, Чонгук, ваш сосед. Я… вы не спите? Уже утро, просто… я заметил свет на кухне и… Чимин стоял, вцепившись в чашку, и не знал, что делать. Открыть? Не открыть? Это же альфа. Но голос такой… обычный. — Тэхён-си? Вы в порядке? Чимин глубоко вздохнул и, сам не зная зачем, подошёл к двери. Приоткрыл её на цепочку, выглянул в щёлку. Чонгук стоял на крыльце, взъерошенный, в пижамных штанах и растянутой футболке, с дымящей кружкой в каждой руке. Увидев Чимина, он робко улыбнулся. — Я кофе сварил, — сказал он, слегка приподнимая стаканчики. — Подумал, может, вы тоже не спите. А вы… вы что, плакали? Чимин только сейчас понял, что по щекам всё ещё текут слёзы — остатки ночного кошмара, которые он даже не заметил. Он быстро вытер их рукой, хлюпнул носом. — Нет, — хрипло сказал он. — Всё хорошо. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах не было ни насмешки, ни жалости. Только мягкое понимание. — Кофе правда вкусный, — сказал он просто. — Молоко и сахар по вкусу. Можете не открывать, я оставлю здесь, на крылечке. Выпейте, полегчает. Он аккуратно поставил одну кружку на перила крыльца, улыбнулся ещё раз и пошёл к себе, даже не оглянувшись. Чимин смотрел, как Чонгук уходит. Потом перевёл взгляд на милую кружку в виде тыквы. От нее поднимался пар и пахло кофе — обычным, свежим, утренним кофе. Чимин отпер дверь, взял её в руки и прижал к груди. Он сделал маленький глоток и вдруг, совершенно неожиданно для себя, улыбнулся сквозь слёзы. — Глупый альфа, — прошептал он в пустоту. — Зачем ты такой добрый? Я ведь этого не заслужил… Ответа не было. Только чайки кричали над морем, возвещая новый день.