Сокровище Пожирателей Смерти

Атмосфера в доме номер двенадцать на площади Гриммо обычно представляла собой удушающую смесь запаха сырости, тлена и застарелого, выцветающего горя. Но сегодня вечером воздух гудел от напряжения и ожидания, которое не мог заглушить даже вопящий портрет Вальбурги Блэк. Члены Ордена Феникса заполнили кухню. Сириус Блэк сидел во главе стола, нервно подергивая ногой. Рядом с ним — Римус Люпин, он выглядел изможденным, но полным надежды; его желтоватые глаза были прикованы к двери. — Он бы не стал вызывать полный состав без веской причины, — прошептал Сириус. — Прошло пятнадцать лет, Римус. За пятнадцать лет — никакого прогресса, лишь мерзкие уловки министерства. — Мы не знаем наверняка, Сириус, — предостерег его Римус, хотя сам спрятал руки в рукава, чтобы скрыть дрожь. — Не обнадеживай себя, чтобы потом не… — Я уверен! Уверен, что появились какие-то новости о нем! — оборвал его Сириус. Последнее десятилетие он провел словно в анабиозе, колеблясь между приступами депрессии и вспышками маниакальной одержимости найти крестника. В его воображении Гарри был точной копией Джеймса: растрепанные волосы, кривоватая усмешка, прирожденный бунтарь, который вот-вот ворвется в эти двери, готовый принять титул Мародеров. Тяжелая дверь со скрипом отворилась. В кухню шагнул Альбус Дамблдор. Сегодня вечером он выглядел на все свои годы: серебро бороды казалось потускневшим, а морщины вокруг глаз пролегли глубже от тревоги. Следом за ним вошла Минерва Макгонагалл; ее лицо было маской суровой озабоченности. В комнате воцарилась такая глубокая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи в настенных канделябрах. — Альбус, — нарушил молчание Артур Уизли, подавшись вперед. — Ты… нашел его? Дамблдор занял свое место в дальнем конце стола. На его лице не было привычной улыбки. Он просто сложил руки на столе и опустил на присутствующих тяжелый взгляд. — Да, — тихо произнес Дамблдор. — Я нашел Гарри Поттера. Кухня взорвалась ликующим ревом. Сириус вскочил на ноги, едва не опрокинув стул. — Где он? Он в безопасности? Почему он не здесь? Я прямо сейчас пойду за ним — и плевать, следит ли Министерство… — Сядь, Сириус, — резко сказала Макгонагалл, хотя в ее голосе не было привычной колкости. — Где он был, Альбус? — спросила Молли Уизли. Ее глаза блестели от сдерживаемых слез. — Все эти годы… мы думали о худшем. Он жил у магглов? Где-то прятался? Дамблдор вздохнул; казалось, в этом звуке тяжестью отдалась судьба всего магического мира. — Он не был у магглов. Последние пятнадцать лет Гарри проживал в Уилтшире. — В Уилтшире? — нахмурился Кингсли Бруствер. — Это большая территория. Там находится большинство старинных поместий. — Если быть точнее, — продолжил Дамблдор, переведя взгляд на тени в углу кухни, — он жил в поместье Реддлов. Тишина вернулась, но на этот раз в ней не было надежды. Она была ледяной, ощущалась как физический удар, разом выбивший дух из всех присутствующих. — Реддлов… — прошептал Сириус. Краски сбежали с его лица, и теперь он напоминал одно из привидений с верхних этажей. — Ты имеешь в виду… его поместье? Темного Лорда? — Он жил у Сами-Знаете-Кого? — ахнул Рон Уизли, сидевший вместе с Гермионой и Джинни. — Но… он же Мальчик-Который-Выжил! Почему его просто не убили? — Этот вопрос не дает мне покоя с тех самых пор, как я выяснил его местонахождение, — ответил Дамблдор. — Похоже, в ту ночь 1981 года Том Реддл выбрал иной путь. Вместо того чтобы покончить с пророчеством с помощью проклятия, он решил подчинить его себе через… опекунство. — Опекунство? — прошипела Гестия Джонс. — Похищение! Он украл сына Джеймса и Лили! — Юридически Министерство смотрит на это иначе, — объяснил Дамблдор, и в его голосе проскользнула горечь. — В хаосе, последовавшем за падением старой гвардии Министерства, Реддл использовал свое влияние, чтобы заявить права на основе кровного родства — пусть и абсолютно фиктивного, — и убедил Визенгамот, что ребенок будет в наибольшей безопасности под защитой могущественного магического рода. Поскольку Сириус скрывался, а Лонгботтомы… были недееспособны… мало кто мог конкурировать с ним. — Но кто о нем заботился… воспитывал? — спросил Римус; его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Уж точно не Реддл… он не способен на подобное. — Наши сведения указывают на… коллективные усилия, — ответил Дамблдор. — Гарри воспитывался внутри Ближнего круга. Его окружали такие люди, как Лестрейнджи, Малфои и Северус Снейп. По комнате прокатилась волна содрогания. Молли выглядела так, словно ее сейчас стошнит. — Лестрейнджи? Беллатриса? Эта женщина — чудовище! Что они сделали с бедным мальчиком? Сириус отчаянно замотал головой: — Нет. Нет, сын Джеймса не стал бы их слушать. Он Поттер. В нем течет кровь гриффиндорцев. Он наверняка их ненавидит. Скорее всего, он пленник в том доме и ждет, когда мы за ним придем. — Сириус, послушай меня, — твердо сказал Дамблдор. — Я читал отчеты из Дурмстранга, где он провел последние пять лет. — Дурмстранга? — прошептала Гермиона. — Но ведь они там преподают… они же… изучают Темные Искусства. — Верно, — подтвердил Дамблдор. — И, судя по всему, Гарри Поттер — их лучший ученик. Он не пленник, Сириус. Для всего остального мира он — подопечный высокопоставленного чиновника Министерства. Он прекрасно питается, получает лучшее образование и безупречно одет. По всем статьям, он — принц двора Темного Лорда. — Это ложь, — прорычал Сириус, сжимая руки в кулаки. — Ему промыли мозги. На него наложили Империус или использовали какую-нибудь извращенную Темную магию, чтобы сломать ему разум. Он сын Джеймса! Он должен быть одним из нас! — Ему шестнадцать лет, — тихо произнес Римус. — У него нет никаких воспоминаний о Джеймсе и Лили. Для него люди, которых мы называем убийцами, — это те, кто подарил ему первую метлу, кто научил его читать… — Все еще хуже, — добавил Дамблдор. — Он не считает Тома Реддла преступником. Вы должны понимать, что в глазах общественности Реддл — «реформатор». Он так виртуозно манипулировал законами, что ему больше не нужно убивать людей, чтобы добиться своего. Он просто… уничтожает их на законодательном уровне. Гарри вырос, считая это естественным порядком вещей. Молли Уизли вытерла слезы и решительно встала; ее материнские инстинкты вспыхнули ярким пламенем. — Значит, мы должны его спасти! Мы обязаны привести его сюда, показать ему, как выглядит настоящая семья! Он же просто мальчик, Альбус. Что бы они ему ни внушали, он всего лишь ребенок. — И именно это, Молли, мы и намерены сделать, — ответил Дамблдор, и в его глазах блеснула искра былого огня. Он встал и развернул кусок пергамента — официальный приказ Министерства о переводе. — Реддл был крайне осторожен, пряча Гарри в Дурмстранге, подальше от влияния тех, кто знал его родителей. Однако я все еще Верховный чародей Визенгамота, и мои слова по-прежнему имеют вес в вопросах образования осиротевших наследников из Древнейших и Благороднейших родов. Я потратил последние несколько недель на то, чтобы пройти через всю эту бюрократию и утвердить требование о его обязательном обучении в Британии. — Вы хотите сказать?.. — спросила Минерва, широко раскрыв глаза. — Начиная с первого сентября, — объявил Дамблдор, — Гарри Поттер переводится в Школу чародейства и волшебства Хогвартс на шестой курс. По комнате прокатился коллективный вздох, полный волнения и страха. — Он будет учиться в Хогвартсе? — переспросил Рон, глядя на Джинни. — Мы же будем на одном курсе! — Именно, — сказал Дамблдор, глядя на самых юных членов Ордена. — Это наш единственный шанс. Если мы попытаемся забрать его из поместья Реддлов силой, это будет расценено как похищение подопечного Реддла. Это спровоцирует войну, к победе в которой мы еще не готовы. Но в Хогвартсе… в Хогвартсе он будет на нашей территории. — Он ведь попадет на Слизерин, да? — тихо спросила Джинни. — Несомненно, — ответил Дамблдор. — Но даже на Слизерине он столкнется с тем, чего у него никогда не было: с правдой. Он окажется вдали от Лестрейнджей. Вдали от тени Реддла. Он увидит, что существуют люди, которые любили его родителей, и люди, которые не согласны с «новым порядком», который строит Реддл. — Мы должны действовать осторожно, — предупредил Римус. — Если мы будем давить на него слишком сильно, он просто замкнется и вернется к тому, к чему привык. Раз его воспитывала Беллатриса, он наверняка считает нас врагами. Для него мы — «террористы», желающие дестабилизировать мир, который создал его «Лорд». — Он не сможет устоять перед нами, — заявил Сириус, и к его голосу вернулась былая бравада. — Как только он увидит нас — как только услышит о Мародерах и о том, что мы с Джеймсом вытворяли, — он поймет, где его место. Он Поттер! Быть героем у него в крови. Молли горячо закивала. — И мы заберем его к себе на каникулы! Артур, мы можем привезти его в Нору. Он узнает, каково это — жить в настоящем доме: шумном, но где царит любовь. А не в каком-то холодном поместье с домовыми эльфами. Он подружится с Роном и Джинни. Они хорошие дети. Они покажут ему, что жизнь не сводится к одной лишь власти и политике. — Я тоже рассчитываю, что Рон и Джинни сыграют в этом ключевую роль, — сказал Дамблдор, глядя на младших Уизли. — Не относитесь к нему как к врагу. Не затевайте ссор. Тянитесь к нему. Найдите того мальчика, который был потерян в ту ночь в Годриковой Впадине. Он все еще там, где-то глубоко внутри. — А что, если он… что, если он уже стал таким же, как они? — спросила Гермиона робким голосом. — Если он учился в Дурмстранге, если его воспитывали… они… что, если он уже перешел на Темную сторону? — Никто не рождается злым, Гермиона, — ответил Дамблдор, хотя на мгновение его мысли унеслись к воспоминаниям о юном Томе Реддле в приюте. — Гарри — жертва обстоятельств. Мы должны стать его проводниками. Мы должны протянуть ему руку дружбы, которой он был лишен пятнадцать лет назад. Когда собрание подошло к концу, члены Ордена разбились на кучки, увлеченно перешептываясь. Сириус уже строил планы. — Мне нужно достать старые дневники, Римус. И колдофото. У меня есть то, с двадцатилетия Джеймса — где он так хохочет с перекошенными очками. Гарри должен это увидеть. Он должен знать, что у него есть семья. Римус кивнул, хотя на сердце у него было тяжело от чувства, которому он не мог подобрать названия. Он вспомнил, в каком холодном мире они теперь живут. Реддл забрал не только Гарри, он извлек душу из самого Министерства. — Нужно действовать постепенно, Сириус. Ему пятнадцать лет внушали, что мы — злодеи. Мы не сможем изменить это за один день. У камина Молли разговаривала с Артуром. — Конечно, ему понадобится нормальный свитер. Видимо, зеленый, раз уж он будет на Слизерине, как ни прискорбно это признавать. И его нужно будет как следует откормить! Готова поспорить, в этом их поместье его пичкают только всякими изысканными блюдами размером с наперсток. Немного пастушьего пирога и пирога с патокой — вот, что нужно растущему мальчику. Артур похлопал ее по руке, хотя вид у него был обеспокоенный. — Это будет непросто, Молли. Если Реддл отпускает его в Хогвартс, значит, он считает, что уже победил. Он уверен в преданности мальчика. — Значит, он глупец, — отрезала Молли. — Невозможно навсегда растоптать детское сердце. Любовь всегда найдет путь. В углу сбились в группу Рон, Гермиона и Джинни. — Вы можете себе представить? — прошептал Рон. — Гарри Поттер. Тот самый Гарри Поттер. Если Темный Лорд обращается с ним как с принцем, то, держу пари, он тот еще заносчивый придурок. — Рон! — шикнула Гермиона. — Ему же промыли мозги! Представь, если бы тебя забрали из семьи и отдали на воспитание родителям Малфоя. Ты бы тоже перестал быть собой. — Я бы не стал Пожирателем Смерти, — пробурчал Рон. — Мы не знаем, Пожиратель ли он, — заметила Джинни, задумчиво прищурившись. — Дамблдор сказал, что он называет Реддла «Лордом», но не говорил, что у него есть метка. Ему всего шестнадцать. Даже Реддл не стал бы ставить метку школьнику, верно? — Я не знаю, — ответила Гермиона, прикусив губу. — Но если Дамблдор считает, что мы можем его изменить, мы должны попытаться. Только подумайте… если мы переманим Гарри Поттера на нашу сторону, это будет величайший удар по Реддлу. Это единственное, что он будет не в силах контролировать.

***

В то время как Орден планировал его «спасение», Гарри Поттер стоял посреди своей спальни. Комната представляла собой шедевр неброской роскоши. Мебель из темного эбенового дерева, серебристые шелковые драпировки и книжные полки, уставленные фолиантами, при виде которых Молли Уизли поседела бы от ужаса. Его сундук был уже собран — сделанный из кожи дракона, с тисненым гербом Певереллов — подарок Тома на пятнадцатилетие. За тихим стуком в дверь последовало появление Беллатрисы. Сегодня вечером она выглядела по-настоящему царственно. Непокорные волосы были заколоты гребнями, инкрустированными изумрудами. Она подошла к нему и расправила воротник его дорожной мантии. — Мой маленький принц, — прошептала она; ее темные глаза были непривычно ласковыми. — Отправляешься прямо в логово льва. Ты помнишь, что мы отрабатывали? — Ни на секунду не опускать окклюменционные щиты, — отрапортовал Гарри ровным голосом, напрочь лишенным той подростковой ломки, от которой страдали его ровесники. — Не доверять никому, кто говорит о «Свете». Наблюдать, запоминать и докладывать. — А старик? — спросила Беллатриса, скривив губы в презрительной усмешке. — Дамблдор попытается переманить меня, — произнес Гарри, и его губ коснулась легкая циничная улыбка. — Он станет рассказывать мне сказки об отце, которого я никогда не знал, и о матери, погибшей ради «высшего блага», которое не принесло ничего, кроме приходящей в упадок школы и изжившей себя идеологии. Беллатриса рассмеялась — высоким, звонким смехом. — Ох, как же ты похож на него. Так похож на нашего Повелителя, — она поцеловала его в лоб. — Иди. Заставь их полюбить тебя, Гарри. А затем, когда они станут наиболее уязвимы… покажи им, кому ты принадлежишь на самом деле. В дверном проеме мелькнула тень. Там стоял Северус Снейп с таким же непроницаемым лицом, как и всегда. — Карета готова, Гарри, — сказал Северус. — Беллатриса, оставь его. Ему нужно очистить разум. Беллатриса напоследок крепко обняла Гарри и выплыла из комнаты; полы ее мантии прошелестели по каменному полу. Северус шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Он долго смотрел на Гарри. — Ты отправляешься туда, где, глядя на тебя, они будут видеть призрака, — тихо сказал Северус. — Они будут видеть Джеймса Поттера. Они будут ждать, что ты окажешься шумным, высокомерным и по-глупому храбрым. Пусть верят в это, если тебе это выгодно. Но никогда не забывай, что ты — наследник этого дома. — Не забуду, пап, — ответил Гарри. Это обращение все еще казалось ему правильным, даже если он знал правду о том, кто являлся его биологическим отцом. Северус же был рядом во время каждого ночного кошмара, каждой лихорадки, каждого магического выброса. Северус отрывисто кивнул. — Я буду там в качестве профессора зельеварения. Но ради успеха плана мы должны сохранять дистанцию. Ты — подопечный Верховного Советника, а я — всего лишь учитель. Ты понял? — Да. — Хорошо. И последнее, — Северус сунул руку во внутренний карман мантии и достал небольшой серебряный флакон. — Если Дамблдор попытается применить к тебе легилименцию — а он попытается, под предлогом «проверки твоего самочувствия», — прими это. Зелье до предела обострит твою концентрацию. Но используй его с осторожностью. Гарри взял флакон и спрятал его в карман. — Он… он придет меня проводить? — ему не нужно было уточнять, кто такой «он». — Верховный Советник в Министерстве, — ответил Северус, и Гарри не смог определить, было ли в его тоне сочувствие или лишь сухая констатация факта. — Он велел передать, что ждет от тебя только абсолютного превосходства. Вы сможете увидеться на рождественских каникулах. Гарри ощутил острый укол разочарования, словно холодная игла вонзилась в сердце. Он надеялся на прощание — на ободряющее прикосновение к плечу, возможно, даже на взгляд, полный гордости. Но Том Реддл не признавал прощаний. Он признавал только ожидания. — Передай, что я его не разочарую, — холодно сказал Гарри. — Я в этом не сомневаюсь, — ответил Северус.

***

Черная карета, запряженная четверкой великолепных фестралов, взмыла в ночное небо. Гарри смотрел вниз на поместье Реддлов, все уменьшающееся вдали. Это был единственный мир, который он знал — мир порядка, амбиций и холодного, опьяняющего присутствия человека, которого он любил больше, чем следовало. Он перевел взгляд на север. Хогвартс. Он знал, что они о нем думают. Он читал пропаганду Света: они видят в нем заблудшую душу, которую нужно спасти. Знал об Ордене Феникса. Знал о Сириусе Блэке — сошедшем с ума предателе крови. Гарри откинулся на бархатные сиденья и закрыл глаза. Он позволил своей магии успокоиться; она свернулась в его груди, словно темная, тугая пружина. Они хотели спасти его. Хотели превратить в золотого мальчика, в жертвенного агнца для своего Света. Они думали, что смогут использовать память о его родителях против него самого. Гарри открыл глаза. Они были ярко-зелеными, пронзительными, и в этот момент в них читалась вся расчетливая холодность Тома Реддла. Пусть попробуют, — подумал он. — Я хочу видеть лицо Дамблдора, когда он поймет, что мальчика, которого он так искал, не существует. Нет никакого Гарри Поттера — Спасителя. И я иду, чтобы забрать твою школу.

***

Большой зал был полон разговоров: студенты Хогвартса занимали свои места перед Приветственным пиром. Новость распространилась быстро — как Дамблдор и задумывал. Мальчик-Который-Выжил возвращался. За столом Гриффиндора Рон и Джинни сидели вместе с Гермионой, не сводя глаз с гигантских дубовых дверей. — Интересно, какой он на самом деле, — размышляла Джинни с замирающим сердцем. Она выросла на сказках о Гарри Поттере — герое, выжившем вопреки всему. Даже зная, что он воспитывался врагами, она не могла унять трепет. За преподавательским столом в своем золотом кресле восседал Дамблдор со сцепленными в замок руками. Справа от него, словно горгулья, сидел Снейп с абсолютно бесстрастным лицом. Двери распахнулись, и профессор Макгонагалл повела по центральному проходу одного-единственного студента. В Зале воцарилась мертвая тишина. Это был не тот мальчик, которого они ожидали увидеть. Он не выглядел жертвой. Не выглядел потерянным или сбитым с толку. Гарри ступал с медленной, хищной грацией. Его мантия не была стандартной черной формой Хогвартса; она была сшита из тяжелой, дорогой шерсти и отделана изящной серебряной нитью. Да, его черные волосы были растрепаны, но эта небрежность казалась искусно продуманной и лишь подчеркивала поразительно красивое лицо — точеные скулы, прямой нос и эти завораживающие, пронзительные зеленые глаза. Он дошел до возвышения. Он не смотрел на студентов. Не смотрел на привидений. Он смотрел прямо на Альбуса Дамблдора. Гарри поклонился — не почтительным поклоном ученика перед директором, а коротким, насмешливым кивком дипломата, приветствующего соперника. — Директор Дамблдор, — произнес Гарри. Его глубокий, аристократичный голос разнесся по всем уголкам Зала. — Наконец-то оказаться здесь — это… весьма занимательный опыт. — Добро пожаловать, Гарри, — сказал Дамблдор ровным голосом, но его глаза были полны испытующего внимания. — Добро пожаловать домой. — Домой? — Гарри повторил это слово так, словно оно было иностранным термином, который показался ему слегка забавным. Он повернулся к Распределяющей Шляпе, сел на табурет, и Макгонагалл опустила Шляпу ему на голову. Шляпа даже не замешкалась. Она не зашептала, не стала раздумывать. В то самое мгновение, когда она коснулась небрежной черной шевелюры, она выкрикнула так, что содрогнулся весь Зал: — СЛИЗЕРИН! Стол Слизерина взорвался ревом ликования, во главе которого был Драко Малфой, ухмыляющийся так, словно только что сорвал джекпот. Остальная часть Зала хранила гробовое молчание. Гриффиндорцы выглядели так, будто их ударили под дых. Гарри встал, учтиво вернул Шляпу Макгонагалл и направился к зелено-серебряному столу. Он занял место рядом с Драко, который почтительно склонил голову в знак приветствия. На другом конце зала Сириус Блэк, скрытый под мантией-невидимкой, почувствовал, как у него обрывается сердце. Он смотрел на мальчика — лицо Джеймса, глаза Джеймса — и видел перед собой абсолютно чужого человека. — Мы вернем его, — прошептал Римус рядом с ним; его голос прервался от сдавленного горя. — Мы обязаны, Сириус. Мы — все, что у него осталось. Но когда Гарри Поттер поднял взгляд на преподавательский стол и встретился глазами с Северусом Снейпом, на его губах мелькнула едва уловимая усмешка. Игра началась. И участники Ордена Феникса даже не подозревали, что впустили в свои ряды вовсе не спасителя. Они впустили троянского коня.