Сокровище Пожирателей Смерти

Последняя неделя перед каникулами традиционно тонула в праздничном хаосе. Хогвартс пах корицей и хвоей, студенты суматошно обменивались подарками и предвкушали грандиозный Йольский пир. Но для шестикурсников Слизерина — и особенно для Двора, сформировавшегося вокруг Гарри Поттера, — царило иное настроение. Гарри не участвовал в привычном школьном веселье, а проводил финальный инструктаж для своих последователей. — Каникулы — это не просто время для отдыха, — негромко произнес он. Дюжина шестикурсников, собравшихся у стола, ловила каждое его слово. — Это возможность укрепить позиции. Драко, через своего отца ты займешься налаживанием контактов с представителями болгарского министерства. Блейз, к нашему возвращению в январе я хочу получить отчет о настроениях нейтральных семей. Если они не с нами, я хочу точно знать, чего будет стоить их купить — или сломать. Студенты серьезно кивнули. Со стороны могло показаться, что это не школьники, а теневой кабинет министров, готовящийся к захвату власти. — А как насчет «Независимых»? — спросила Чжоу Чанг, перекидывая свой синий шарф через спинку стула. — Тех, кто приходил на наши собрания? Они возвращаются к семьям, которые все еще верят Дамблдору. — Пусть возвращаются, — ответил Гарри, и его губ коснулась холодная улыбка. — Пусть увидят контраст между «свободой», которую обещает Дамблдор, и реальностью.

***

Утро отправления «Хогвартс-экспресса» выдалось морозным. Башни замка были окутаны густым белым туманом. Гарри вошел в Большой зал на завтрак последним. На нем была не стандартная школьная мантия, а дорожное пальто из черного, как полночь, шелка акромантула, застегнутое на горле серебряной змеиной пряжкой, некогда принадлежавшей самому Салазару Слизерину — подарок, присланный из Поместья. Пока он шел вдоль стола Гриффиндора, разговоры стихали. Невилл Лонгботтом вскинул голову и дернулся было к карману с палочкой, но Гарри даже не скользнул по нему взглядом. За преподавательским столом поднялся Дамблдор. — Мистер Поттер, — голос директора эхом разнесся по залу. — Минуточку вашего времени перед отъездом. Гарри остановился и медленно, с подчеркнутой ленцой, обернулся. — Поезд отходит через сорок минут, директор. Надеюсь, вы будете кратки. — До меня дошли сведения о… некоторых опасениях касательно ваших планов на каникулы, — сказал Дамблдор. — В свете недавних событий я полагаю, что вам будет безопаснее остаться на Йоль в Хогвартсе. Мы организовали для вас индивидуальное обучение, которое будет весьма полезно в вашей… уникальной ситуации. Зал затаил дыхание. Это был прямой вызов — мягко завуалированное похищение. Гарри не дрогнул. Сунув руку во внутренний карман, он достал свиток, перетянутый золотым шнуром, и небрежно бросил его на стол перед директором. — Это запрет из Министерства магии, подписанный министром Фаджем и скрепленный подписью моего дяди, Люциуса Малфоя, — произнес Гарри. — В нем говорится, что любая попытка ограничить мою свободу передвижения или лишить меня права вернуться домой будет расцениваться как незаконное удержание несовершеннолетнего наследника Древнейшего и Благороднейшего рода. Этот документ также включает ордер на немедленное отстранение от должности любого преподавателя, который попытается мне помешать. Глаза Дамблдора пробежались по пергаменту. — Вы подготовились. — Закон видит во мне наследника, которого следует уважать. Советую вам привести вашу точку зрения в соответствие с законом, директор. Будет очень жаль, если школа внезапно лишится руководителя из-за «недопонимания» моих планов на каникулы. Не дожидаясь ответа, он отвернулся и зашагал к своему столу.

***

Гарри со своим приближенным кругом занял купе в самом хвосте поезда. У дверей непринужденно выстроились старшекурсники из тех, кто уже принял Метку или готовился это сделать — охрана. Гарри смотрел в окно на проносящиеся мимо заснеженные шотландские пустоши. — Дамблдор, конечно, насмешил своей попыткой тебя остановить, — хмыкнул Драко, развалившись на сиденье напротив. — Он же понимает: как только ты переступишь порог Поместья, он потеряет к тебе доступ. Хотел напоследок попытаться разорвать твою связь с матерью и Лордом. — На станции наверняка будет Орден, — предупредил Блейз. — Они что-нибудь попытаются выкинуть. Как минимум, устроят сцену. В глазах Гарри мелькнуло темное, хищное веселье. — Пусть пытаются. Меня встретит семья.

***

На станции Кингс-Кросс царил водоворот пара и криков. Родители встречали детей, а совы возмущенно ухали. Группа Ордена Феникса держалась особняком. Сириус Блэк, надвинув на глаза капюшон, стоял рядом с бледным Римусом Люпином. Чуть поодаль нервно озирались Артур и Молли Уизли — уставшие, напряженные, нелепо выглядящие в своей маггловской одежде. А затем толпа расступилась. По платформе ритмичной, пугающей походкой хищника шла женщина, которая, казалось, источала тьму в сам воздух. Беллатриса Лестрейндж не пыталась маскироваться. Она была облачена в мантию из глубокого красного бархата, ее дикие темные волосы сдерживал серебряный обруч. Она выглядела моложе, чем когда-либо за последние годы — сияющая, безумная и абсолютно прекрасная. Рядом с ней шли Люциус и Нарцисса Малфои, выглядя как королевские особы, случайно забредшие в трущобы. Позади них возвышалась стена из шестерых мужчин в строгих черных пальто — охрана Малфоев, состоящая исключительно из тренированных дуэлянтов. — Это она… — выдохнул кто-то из студентов. Сириус шагнул вперед, его рука легла на волшебную палочку. — Беллатриса, — выплюнул он как ругательство. Она даже не взглянула на него. Все ее внимание было приковано к дверям последнего вагона. Когда Гарри спустился на перрон, хищное выражение на ее лице мгновенно сменилось искренней, радостной улыбкой. — Гарри! Он не побежал к ней, как ребенок, но его шаг ускорился. Он прошел мимо Уизли, мимо заикающегося, объятого ужасом Римуса Люпина, и остановился прямо перед ней. Беллатриса протянула руки — те самые руки, что пытали Лонгботтомов, — и обхватила лицо Гарри с щемящей нежностью. Притянув к себе, она оставила легкий поцелуй на его лбу. — Мой принц, — проворковала она достаточно громко, чтобы услышали стоящие вокруг члены Ордена. — Ты выглядишь великолепно. Цисси, только посмотри на него. — Он выглядит как истинный наследник, Белла, — мягко отозвалась Нарцисса, наградив Гарри изящным кивком. — Гарри, прошу тебя, — Сириус сделал отчаянный шаг к кольцу охраны Малфоев. Он выглядел отчаявшимся; его глаза искали на лице Гарри хоть след того мальчика, которым он хотел его видеть. — Не делай этого. Не уходи с ней. Ты знаешь, кто она такая. Знаешь, что они сделали. Гарри медленно повернул голову, чтобы посмотреть на своего крестного. Контраст был разительным: потрепанный, излишне эмоциональный Сириус, цепляющийся за призраков прошлого, и холодный, собранный, могущественный подросток перед ним. — Я ухожу со своей семьей, Сириус. — Мы любим тебя, Гарри! — выкрикнула Молли Уизли срывающимся голосом. Гарри посмотрел на нее, и на секунду в его глазах мелькнуло воспоминание о том самом званом ужине. — Вы любите мальчика, который перестал существовать в восемьдесят первом году, миссис Уизли. Предлагаю вам оплакать его и оставить уже меня в покое. Беллатриса издала звонкий, полный восторга смешок. Она взяла Гарри под руку. — Идем, Гарри, — сказала она, бросив насмешливый взгляд на Сириуса. — Темный Лорд ждет. Когда они развернулись, чтобы уйти, охрана Малфоев сомкнулась вокруг них живой стеной. Члены Ордена застыли в бессилии — они не могли напасть в толпе на законных опекунов с официальной министерской охраной. Это публичное воссоединение было кульминацией психологической войны. К тому времени, когда на следующее утро выйдет свежий номер «Ежедневного пророка», образ Гарри Поттера, принимающего объятия Беллатрисы Лестрейндж, будет выжжен в сознании всего магического мира. Это была смерть «героя».

***

Они переместились с помощью частного портала высшего уровня безопасности, который доставил их прямо в вестибюль резиденции Реддл. Поместье преобразилось к празднику. Никакой маггловской мишуры — только ветви тиса с посеребренными концами, белые свечи, горящие ровным холодным пламенем, и древние руны, вымороженные на стеклах. — Он в гостиной, — прошептала Беллатриса, едва сдерживая возбуждение. Она в последний раз пригладила волосы Гарри, задержав пальцы на виске. — Иди к нему. Он каждый день спрашивал о твоих успехах. Гарри прошел через двустворчатые двери. Гостиная была огромной, в камине ревело пламя с зеленоватым отливом. У окна, темным силуэтом на фоне заснеженного пейзажа, стоял Темный Лорд. Том Реддл обернулся. Он не был похож на монстра, которого боялся весь мир. Он выглядел как мужчина в самом расцвете сил — красивый, бледный, излучающий пугающий, магнетический интеллект. — Гарри. — Мой Лорд, — ответил Гарри, опускаясь на одно колено. Это был не акт подчинения, а акт признания. — Встань, Гарри, — сказал Том, направляясь к нему. Он положил руку на плечо юноши — редкий жест физической привязанности, от которого магия Гарри загудела в ответ. — Я видел воспоминание о музыкальной шкатулке. Твоя модификация «Этерна Люкс»… впечатляет. Ты переиграл Дамблдора. — Он до сих не может понять, что игровая доска уже изменилась, — ответил Гарри, выпрямляясь. — Именно, — кивнул Том, подводя его к небольшому столику, на котором лежала бархатная коробочка. — Йоль — это время перехода. Старый год умирает, чтобы уступить место новому. Ты проявил себя в Хогвартсе, Гарри. Построил двор прямо в логове льва. Том открыл коробочку. Внутри лежал тяжелый перстень-печатка из черненого серебра. На нем был герб Певереллов — герб братьев, перехитривших смерть, — но он был переплетен со змеей. — Кольцо Кадма Певерелла, — голос Тома упал почти до шепота. — Это символ крови, текущей в наших жилах. Надев его, ты перестанешь быть просто моим подопечным или учеником. Древние Законы признают тебя представителем Домов Гонт и Слизерин. Гарри почувствовал прилив эмоций, настолько сильный, что он едва не пробил его Окклюменцию. Он посмотрел на кольцо, затем на Тома. — Я не подведу вас, — сказал Гарри. — Ты никогда этого не делал, — ответил Том, и его глаза с красноватым отливом смягчились от искренней, темной привязанности. — Сегодня мы празднуем. Завтра начнется твое истинное обучение. Мне нужно многое показать тебе о природе души, Гарри; о вещах, о которых Дамблдор не осмелился бы даже прошептать.

***

Пир не шел ни в какое сравнение с шумными хогвартскими ужинами. Собрался Ближний круг — Лестрейнджи, Малфои, Снейп и еще несколько человек, доказавших свою абсолютную преданность. Гарри сидел во главе длинного стола, прямо между Томом и Беллатрисой. Беллатриса постоянно наклонялась к нему, рассказывая последние новости, и то и дело касалась его руки, словно проверяя, точно ли он здесь. Том, сидевший по правую руку, вел застольную беседу, то и дело втягивая Гарри в жесткие дискуссии о политике и магической теории. Когда часы пробили полночь, свет в комнате приглушился. — За будущее, — произнес Том, поднимая хрустальный кубок с темно-красным вином. — За будущее, — эхом, низким и мощным хором, отозвался стол. Гарри поднял бокал. Он посмотрел на кольцо на своем пальце, затем на женщину, которая научила его сражаться, и на мужчину, который объяснил ему ради чего. Он вспомнил холодные, продуваемые сквозняками коридоры Хогвартса. Вспомнил отчаянные глаза Сириуса и дрожащий меч Невилла. Они казались частью другого мира — маленького, слабого мира, который медленно поглощался тем, в котором он находился сейчас. Беллатриса накрыла его ладонь своей. — Ты счастлив, Гарри? — прошептала она. Гарри прислушался к магии, гудящей в древних стенах, и посмотрел на людей, которые выбрали его, когда весь остальной мир хотел его использовать. — Я дома, мама.