Переменчивая верность

— А у вас… очень уютно. Я как будто снова вернулась домой. Вам правда так нравится все западное и новое? Джун не спешила проходить в зал — в главную «приемную» комнату. Она уставилась под ноги — потопталась на мягком узорчатом темном ковре, а затем невольно задрала голову — засмотрелась на поблескивающую горящую белым светом люстру. Большой дом Даичи-сана с несколькими комнатами и правда скорее походил на пристанище какого-то зажиточного англичанина, по воле судьбы залетевшего и обжившегося в Токио — по крайней мере, японского восточного духа здесь совсем не чувствовалось. Джун сжала в руках бумаги с переведенными статьями, сердце забилось быстрее. Она выжидающе посмотрела на Даичи-сана, сняла свою любимую черную шляпку с широкими полями. Даичи-сан услужливо взял ее у нее из рук и аккуратно положил к своей — к белой. — Не совсем, миссис Адамсон, — наконец спустя затянувшуюся паузу ответил он. — Ваша культура довольно необычна, но больше всего я ценю ее за удобства — у одного вашего торговца я выкупил целый набор стульев и кресел. Мне нравится, как ваши мастера обивают их бархатом. Проходите, присаживайтесь, я принесу чай. Надеюсь, вы любите шоколадные конфеты. Они свежие, их только вчера привезли. Специально для нашей встречи. Джун задумчиво отвела взгляд. Она согласилась заглянуть ненадолго к Даичи-сану и разобрать наконец готовые статьи только сегодня вечером. Видимо, Даичи-сан знал, что она не посмеет ему отказать — она пойдет за ним, куда бы он ни попросил. Даже к нему домой, наплевав на все приличия и собственные, пока слишком уж тихо где-то внутри кричащие сомнения. Джун поджала губы: за очередное безрассудство она поругает и накажет себя как-нибудь когда-нибудь потом. Сейчас Даичи-сан терпеливо ждал продолжения их непринужденной беседы, завязавшейся еще с порога больницы примерно час назад. — Я уже успела забыть их вкус. У вас даже в столице их сложно найти — только за ужасно непристойную цену. Джун неловко помялась у порога, в уши вдруг забилась липкая тишина — их разговор ни о чем резко оборвался. — Это правда, — коротко подытожили за нее. Даичи-сан, в последний раз обнажив в улыбке все свое гостеприимство, пропал в коридоре, а Джун же прошла по его просьбе наконец в комнату — ковровая дорожка все никак не собиралась заканчиваться у нее под ногами. Она не поспешила усаживаться за пустой стол с белоснежной скатертью — Джун захотелось рассмотреть и запомнить каждую деталь, каждую статуэтку, каждую картину с героями эпохи Ренессанса, висящую на стене в доме Даичи Кимуры. Джун не понимала, зачем они вообще ходили на какие-то там выставки, когда можно было бы сразу через пару дней знакомства без сомнений и смятений завернуть прямо к Даичи-сану — хоть немного подышать «иноземным», ядовитым для здешнего мира духом. У Даичи-сана и правда в доме дышалось как-то по-особенному. Джун совсем не чувствовала себя здесь чужой, неправильной, лишней — она и правда была здесь долгожданной гостьей. По крайней мере, сегодня. По крайней мере, сейчас. Пробежав еще раз глазами перевод статей, на который она убила несколько вечеров, Джун невольно улыбнулась. Она очень старалась, и, наверное, это стоило того. Вот только затушить слабые тревожные чувства, то и дело вспыхивающие у нее в груди, у нее пока не получалось. Она знала Даичи-сана чуть больше месяца — по ее меркам этого было недостаточно, чтобы соглашаться на поздние вечерние визиты в дом к одинокому мужчине. И пусть в добропорядочности этого самого мужчины она все еще не смела сомневаться, все же в доме Даичи Кимуры совсем уж расслабиться у нее не получалось. Нужно было все-таки прихватить с собой какие-нибудь успокоительные — они бы помогли. Хотя бы ненадолго. Джун еще раз мазнула полузадумчивым взглядом по картинам со знакомыми героями, выдохнула. Ей просто очень хотелось как можно скорее отблагодарить Даичи-сана своей проделанной работой, вот она и приняла первое же его предложение пойти разобрать эти статьи у него дома. Тем более, жил он, оказывается, совсем не далеко от ее больницы. И все же сейчас Джун вдруг поняла, что это было не лучшее ее решение. Может быть, Даичи-сан, несмотря на свою порядочность и сдержанность, увидел в ее поспешном согласии зайти к нему какую-то двусмысленность? Джун помрачнела. У Даичи-сана, в отличие от нее, в голове все было ясно и расставлено по полочкам, он явно не походил на человека, который любил плутать в своих догадках и чужих недосказанностях. Да и она сама не даст ему больше усомниться ни в с себе, ни в своих намерениях — она сама за последнюю неделю твердо решила держать себя в руках — всякие глупости вроде вспыхнувшей влюбленности могли только порушить столь шаткую и столь важную для нее дружбу с Даичи-саном. Джун все еще хотела хотя бы в собственных глазах оставаться умной расчетливой женщиной. Джун все еще хотела оставаться для Даичи-сана хотя бы другом. Который никогда не откажется помочь ему с трудными научными переводами. Джун бесшумно прошлась по комнате, задержав взгляд на новеньком музыкальном граммофоне со стопкой пластинок. Ей на мгновение подумалось, что в доме Даичи Кимуры можно было найти все что угодно. Если очень хорошо присмотреться. Со стороны соседней комнаты послышался звон чашек, Джун поспешила наконец усесться на один из обитых узорчатой тканью стульев. Даичи-сан вернулся к ней вместе с подносом уже разлитого чая и с коробкой обещанных конфет. Желудок Джун свело еще сильнее от накатившего волнительного ожидания. Даичи-сан сел напротив, протянув маленькую чашку, которая сразу показалась Джун очень уж знакомой. На лице невольно заиграла по-детски восхищенная улыбка вперемешку с искренним удивлением. — У моих дяди и тети в Истборне был точно такой же чайный сервиз. Это какое-то… чудо, что он оказался у вас, что вы смогли найти его даже здесь. Даичи-сан улыбнулся и, нисколько не тронутый таким интересным совпадением, сделал пару коротких глотков. — За деньги и связи можно найти любую вещь, даже из вашего мира. Если эту вещь, конечно, время еще не стерло с лица земли. Этот сервиз мне подарил один хороший друг, он работал в торговой компании и тоже был родом из вашей страны. Правда, скончался он здесь так же быстро, прямо как ваш покойный муж, мистер Адамсон. Жаль. Хорошие люди очень быстро уходят. — Это правда, мне жаль. Но мне кажется, что это ваша страна нас не особо-то жалует, — мрачно подметила Джун и потянулась к уже открытой коробке с шоколадом. — Иностранцы у вас не приживаются. Джун сделала неуверенный первый глоток и невольно облизнула губы. Слишком крепкий. Как она любила. Даичи-сан между тем не сводил с нее взгляда, но она даже не думала этому смущаться. Даичи-сан сейчас выглядел глубоко задумчивым, будто ее слова на миг задели струны его нетронутой недосягаемой души. — Моя страна богата на стихийные бедствия и болезни. Поверьте, местным здесь тоже не очень хорошо живется, многие сводят концы с концами, выживают из последних сил, и все равно смерть забирает их раньше положенного — превратности судьбы. — Верю. Ваша страна очень сурова, Даичи-сан. — Я бы хотел вас немного обнадежить — моя страна сурова лишь к слабым духом и здоровьем, миссис Адамсон. Как медик вы, наверное, уже успели убедиться хотя бы во втором. Джун не нашлась, что ответить, тягучая сладость растеклась во рту, окончательно затуманив разум. Наверное, Даичи-сан на то и рассчитывал — быстро уйти от него у нее сегодня не получится. Хотя она особо никуда и не торопилась. — Вот ваши статьи. Если хотите, мы можем их вместе разобрать. Вы же для этого меня пригласили, да? — Джун положила стопку бумаг на стол и выжидающе взглянула на Даичи-сана. Тот не переменился в лице — он, казалось, в отличие от нее уже успел и позабыть о том, зачем же все-таки она сюда пришла. — Мне очень нравится ваш деловой подход даже в наших дружеских встречах. Я очень ценю в людях прагматичность. Джун облокотилась о спинку стула. В доме Даичи-сана стало слишком душно даже несмотря на то, что за приоткрытым окном уже давно стоял поздний холодный вечер. — А я ценю ваше внимание ко мне. И я очень рада, что именно ко мне вы решили обратиться насчет переводов. Если вы не хотите сейчас разбирать статьи по вирусологии и инфекциям, я могу… — Джун осеклась. Слабая улыбка Даичи-сана вдруг стерлась с его лица, а в глазах блеснуло что-то новое, ранее от нее сокрытое. Что-то, что тоже было до одури притягательное. — Не торопитесь, миссис Адамсон, сейчас я просто хочу побыть в вашей компании. Поговорить о научных статьях мы сможем и на рабочем месте. Джун сжала в руках фарфоровую чашку, Даичи-сан продолжил прожигать ее неотрывным взглядом, будто прямо здесь и сейчас он ждал от нее какого-то незамедлительного ответа, согласия на что-то. В груди новой волной растеклось смятение, волнение — Джун на мгновение и сама забыла, зачем еще несколько часов назад она без раздумий решила принять неожиданное приглашение Даичи-сана зайти к нему после работы. — Не думаю, что я сейчас вас правильно поняла, Даичи-сан. — Я думаю, что вы способны меня правильно понять, миссис Адамсон. В комнате повисла тишина. Джун тем временем уже покончила с чаем, машинально запустив в рот еще одну конфету. Даичи-сан же к сладостям так и не притронулся. — Я думаю, мне тогда пора, Даичи-сан. Надеюсь свидеться с вами на днях в больнице, вы подобрали для меня очень интересный материал для перевода. Даичи-сан сложил руки в замок, хмыкнул. У Джун все не получалось затушить внутри горящую растерянность — она словно по чужому щелчку пальцев вдруг совершенно перестала понимать Даичи-сана. Еще немного — и она его точно разочарует. Своей несообразительностью. Своей «безответностью». — Мне очень жаль, что мое общество вас, оказывается, тяготит, миссис Адамсон, — Даичи-сан печально улыбнулся, на что Джун невольно мотнула головой. — Нисколько. Просто мне кажется, что наше общение местами переходит границы приличия. Это неправильно. — Так считаете лично вы или общество, которому вы вынуждены услуживать, чтобы снискать его одобрение? Джун нахмурилась. Наверное, впервые Даичи-сан позволил себе так открыто поддеть ее, будто на что-то проверяя. Сейчас она его едва узнавала — слишком уж игривое у него было настроение. Опасно игривое. А вот у нее что-то совсем не было желания решать все эти головоломки-провокации. Даже те, что были придуманы лично Даичи-саном лично для нее. — Я считаю, что в нормах приличия, придуманных обществом, нет ничего дурного. — В нашем общении тоже нет ничего дурного. Или вы так не считаете? Джун от волнения вцепилась одной рукой в обивку стула. Послышался тихий стук — нога невольно дернулась, задев деревянную ножку. Сознание на миг прояснилось, тонкие брови сошлись у переносицы. Весь этот сумбурный вечер вдруг окончательно потерял всякий смысл. Джун окончательно потерялась — Даичи-сан заставил ее потеряться. — Я уже начинаю в этом сомневаться, Даичи-сан. По комнате снова прокатилась тишина — теперь уже гнетущая, душная. Теперь Джун точно чувствовала себя не в своей тарелке, теперь она точно понимала наверняка — ей пора было уходить. — Я ценю вашу честность не меньше вашей прагматичности, миссис Адамсон. Позвольте, я вас хотя бы провожу. Джун выдавила из себя натянутую улыбку. Впервые желание Даичи-сана проводить ее до дома не вызвало в ней тихий трепет — лишь смятение. — Только если до вашей входной двери, Даичи-сан. Пожалуйста, не принимайте на свой счет, мне просто хотелось бы сегодня прогуляться до дома одной. Не волнуйтесь, я пойду по освещенным улицам. Джун поднялась из-за стола, Даичи-сан встал за ней следом. Сердце наконец перестало биться о грудную клетку, успокоилось. Скоро этот незадавшийся визит закончится. — Я вас прекрасно понимаю, миссис Адамсон. Люди вроде нас с вами так редко могут позволить себе побыть в приятном одиночестве. Только, пожалуйста, будьте осторожны: ночью у нас опасны не только люди в злачных закоулках — дикие звери в Токио тоже водятся, — Даичи-сан одним лишь жестом дал понять, что она наконец могла быть свободна. Джун уверенной походкой прошла в коридор, быстро нашла глазами свою же шляпу. Обернулась. Даичи-сан все еще смотрел прямо на нее, ожидая услышать в свой адрес хотя бы прощальную звучную ноту. Но вместо с детства заученных формальных прощаний Джун лишь нервно дернулась. И так же нервно улыбнулась. — Пожалуйста, не пугайте меня, Даичи-сан. Я не боюсь бродячих собак. В черных глазах блеснула знакомая снисходительность. Почти осторожно насмешливая. — О, я и не собирался вас пугать. Миссис Адамсон, я никогда никого не пугаю — только предупреждаю. Даичи-сан улыбнулся в ответ — на этот раз тоже натянуто, фальшиво. По крайней мере, Джун так показалось. В коридоре послышался слабый выдох. Джун немного наклонила голову вниз, взглянув на Даичи-сана исподлобья. На этот раз в его глазах она совсем ничего не нашла. — Мне приятно, что вы переживаете за меня, Даичи-сан, но не стоит. Я рада, что мы… друг друга поняли. Надеюсь, я не испортила ваши планы на вечер. Даичи-сан и не подумал подавить внезапно вылетевший легкий смешок. — Только самую малость. Но я это переживу, миссис Адамсон. Тем более, скоро мы снова встретимся — уже у вас на работе. И я, может быть, снова попрошу вас о небольшой услуге. Если вы, конечно, не будете против. — Буду рада вам снова помочь, Даичи-сан. Джун закрыла за собой дверь и тут же ее нутро обдало холодом. Идти домой совсем не хотелось, но и задерживаться у Даичи-сана еще дольше — тем более. Их дружба, отношения развивались как-то слишком уж быстро — как-то слишком уж неправильно. Джун не верилось, что Даичи-сан тоже заболел любовью с первого взгляда — это было слишком невозможно. Это было бы слишком глупо. Даичи-сан совсем не виделся Джун каким-то ветреным легкомысленным мужчиной, наоборот ей казалось, что даже в непринужденном общении с ней он обдумывал каждое слово и не терял головы. Даичи-сан казался слишком приземленным, чтобы ослепляться всякими нелепыми влюбленностями, причем так неотвратимо и стремительно. Это Джун могла запутаться, это она могла бы на ровном месте оступиться. Даичи-сан же — никогда. Слишком уж уверенной всегда была его походка. Особенно рядом с ней. Джун медленно, словно во сне, поплелась в сторону уже знакомого парка — наверное, за все время знакомства они с Даичи-саном уже успели обойти все известные в Токио. Сейчас Джун особенно хотелось спрятаться в густой листве — сейчас ей особенно хотелось подумать. И немного прийти в себя. Может быть, ее чувства к Даичи-сану все-таки и не были никакой влюбленностью — просто она действительно была ему глубоко благодарна за помощь. Потому что ведь влюбляться в человека, которого ты едва знаешь, верх пошлости, верно? Джун считала именно так. Даичи-сан тоже о ней почти ничего не знал, но тянулся он к ней как будто бы так же слепо и сильно, как и она к нему. Эта слепота могла их обоих очень быстро, очень просто затянуть в непроницаемую тьму. Из которой они оба вряд ли потом выберутся. Мама Джун умерла слишком рано, никто не рассказывал ей в детстве сказки о том, как два каких-нибудь заплутавших влюбленных одиноких сердца по воле судьбы воссоединялись и жили счастливо до конца своих дней. Сейчас же сама жизнь как будто с каким-то тайным злым умыслом толкала Джун в подобные сюжеты, вот только она сама все еще отказывалась верить в них. Лучше плыть по течению и не кидаться в самую пучину — Джун верила, что только так она не собьется со своего же пути. Даже с Даичи-саном. В этот темный, пробитый первыми ранними заморозками вечер Джун еще долго поплутала по парку, пока окончательно не пришла к единственно верному решению: свои путаные пугающие чувства пока нужно было спрятать как можно глубже — как можно дальше от черных глаз Даичи-сана. Нужно было остановиться, присмотреться, изучить, просчитать, выдохнуть. И только потом снова прыгать в омут с головой. Если захочется, конечно же.