Переменчивая верность

Джун знала, что Даичи-сан обязательно сегодня придет за ней после работы, чтобы провести в свою лабораторию; и она знала, что не могла допустить их встречи. По крайней мере, сегодня. Нет, Джун совсем не чувствовала стыда за то, что потянулась к мужчине, который был ей безумно симпатичен. Джун чувствовала, что ей нужно было сделать передышку, прийти в себя — ей нужно было посмотреть на отношения с Даичи-саном трезво, без налета ослепляющей дурной влюбленности. Джун ведь не была глупой, понимала: у их союза не было совершенно никакого романтического будущего, а волновать себя порывами ежеминутной страсти было бы непоправимо вредно. Она и без того в последнее время слишком много нервничала. Без весомой на то причины. Сначала Джун хотела было просто как последняя трусиха сбежать пораньше домой — она знала, что, пока не пробьет восемь часов, Даичи-сан за ней не придет — он никогда не приходил к ним в больницу раньше этого условленного времени, даже по делам. Но Джун быстро поняла, что это было слишком уж недостойно. И по отношению к Даичи-сану, и по отношению к самой себе. Джун все еще верила, что Даичи-сан был не в меру проницательным человеком, а потому он и сам должен был догадаться, что все, что произошло вчера между ними, было лишь пустым порывом чувств, не имеющим никакого продолжения. Джун хотелось быть с Даичи-саном честной до последнего, а потому уже к вечеру она окончательно отговорила себя куда-либо бежать. Их встреча все равно была неизбежной — это чувствовалось даже в напряженном воздухе. — Я думал, мы сегодня не встретимся, — Даичи-сан вырос прямо перед Джун, когда она с большим усилием толкнула тяжелую дверь и выбралась наружу из больницы — на свободу. Она невольно сглотнула, приняв холодную руку Даичи-сана, чтобы сойти со ступеней. — Почему? — под его мягким глубоким взглядом Джун почти сразу отпрянула, отшатнулась, стоило ей ступить на тротуар. — Потому что я был почти уверен, что вы не захотите меня видеть, — честно ответил ей он, одарив печальной улыбкой. Джун вдруг почувствовала себя в чем-то страшно виноватой. Виноватой в том, что Даичи-сан был прав и не прав одновременно. — Тогда почему же вы пришли? — Потому что я очень надеялся, что вы передумаете. Выдох. Губы растянулись в слабой улыбке — все-таки Даичи-сан все еще видел ее насквозь. И все-таки сегодня она хоть немного смогла его удивить. — И где же находится ваша лаборатория? Джун сделала первый неуверенный шаг следом за Даичи-саном. Сердце забилось быстрее. Она была благодарна Даичи-сану уже за то, что он ни взглядом, ни жестом, ни словом даже не думал припоминать ей о том, что произошло вчера. Даичи-сан вел себя так, будто между ним и ней совсем ничего не произошло — сейчас Джун нужно было просто принять правила этой новой игры. Пока сомнения и тревоги совсем не разорвали ее нутро. — У меня дома, миссис Адамсон. На самом нижнем этаже. Джун остановилась, нахмурилась. Даичи-сан остановился тоже — его крепкая спина в легком черном костюме заметно напряглась. — В подвале? — она даже не думала шутить подобным осторожным вопросом. На улице вдруг стало до зубного скрежета холодно — ее мелко затрясло. Даичи-сан обернулся, улыбнулся так, что поджилки у Джун задрожали еще сильнее. — Можно сказать и так. Другого места мне найти не удалось: верхний этаж дома заставлен картинами — жена очень любила их собирать. Как и статуэтки. — Я все еще могу отказаться идти с вами в подвал? — Джун больше даже не пыталась давить улыбки, в голове вдруг набатом зазвенело осознание: падать «на самый нижний этаж» вместе даже с таким мужчиной как Даичи-сан было не только непристойно, но еще и опасно. Джун должна была остановиться, одуматься и все-таки пойти домой к себе — ставить опыты уже над своим сознанием и телом вместе с целым набором успокоительных. — Вы можете отказаться идти за мной в любой момент, миссис Адамсон. Но обещаю, вы об этом пожалеете, — на последней фразе Даичи-сан будто намеренно сделал паузу — чтобы Джун окончательно потерялась, запуталась в скрытых, надуманных больной фантазией намеках. — В моей лаборатории можно проводить такие опыты, о которых вы и не мечтали. — Какие, например? — на выдохе спросила она, будто ее сейчас и правда это очень интересовало. Даичи-сан слишком хорошо играл с ее волнением. — Какие захотите лично вы. И я. Даичи-сан подошел ближе, а Джун так и не смогла сдвинуться с места. Ей уже казалось, что сегодня она не дойдет ни до лаборатории, ни до своего дома — Даичи-сану придется нести ее на руках. И Джун совершенно не будет сопротивляться — даже сейчас у нее на это почти не было ни сил, ни желания. — Миссис Адамсон, если вы недостаточно мне доверяете, мы можем прямо сейчас пойти к Тамуре-сану и сообщить, что если в ближайшие дни вы куда-то пропадете, то искать вас первым делом нужно будет у меня дома. На улице из какой-то подворотни раздался противный пьяный гогот, Джун будто мгновенно очнулась, нахмурилась. — Вы смеетесь надо мной, Даичи-сан. — Нисколько. Джун отступила, по ушам продолжал бить липкий заливистый смех — она почему-то не сомневалась, что смеялись именно над ней. Она сама сейчас над собой посмеялась бы — если бы не выжидающий пронзительный взгляд черных глаз, сковавший ее нутро уже не первый раз за вечер. — Может быть, я смогу заглянуть в вашу лабораторию как-нибудь днем? Когда у вас и у меня будет свободный день. Все-таки в ночь после работы я не готова заниматься научными открытиями. Даже вашими, Даичи-сан. Даже с вами. Даичи-сан ничего не ответил и, к удивлению Джун, просто пошел дальше по улице в уже знакомом ей направлении. Как только фигура Даичи-сана скрылась за первым же поворотом, Джун наконец отмерла — поспешила за ним. — Вы правы. Я вижу, что пока вы не готовы, — ровным тоном проговорил Даичи-сан не оборачиваясь, как только Джун нагнала его. — Я дам вам времени столько, сколько вам потребуется. Вы сами придете ко мне, когда посчитаете нужным. Джун даже не заметила, как Даичи-сан, пройдя до конца улицы, завернул в сторону ее дома. Джун не заметила, как привычная легкая улыбка уже давно успела исчезнуть с его лица. — И вы уверены, что я приду к вам? — она, жадно ловя ртом холодный воздух, заглянула ему прямо в глаза, но вместо ответов наткнулась лишь на непроницаемую мертвую пустоту. Видимо, сегодня Даичи-сан больше не намерен был вести с ней беседы — все интересные предложения у него для нее пока закончились. Тем более, они почти пришли — их разговор был почти окончен. — Иначе я бы вам ничего не предлагал, миссис Адамсон. Внутри Джун все замерло. Она хотела было возмутиться тем, что Даичи-сан, оказывается, уже давно решил все за нее, но вовремя закусила язык. Ничего никто за нее пока не решал — Даичи-сан просто прекрасно видел, как ее тянуло к нему; видел, что она была готова пойти за ним куда угодно — нужно только было хорошо ее подтолкнуть. Нужно было, чтобы Джун еще раз сама сделала первый шаг ему навстречу. Сегодня Даичи-сан вел себя совсем не по-джентльменски. Но все свои разочарования и недоумения Джун снова скрыла за ломаной улыбкой. — Я подумаю над вашим предложением, Даичи-сан. Спасибо, что даете мне время и выбор. — Не стоит меня за это благодарить, миссис Адамсон, просто пока я располагаю такой возможностью, только и всего. Даичи-сан наконец улыбнулся ей в ответ, внутри снова невольно потеплело. Они наконец дошли до ее дома. — И все же я постараюсь не испытывать ваше терпение своим ответом. Ресницы Джун едва дрогнули, когда Даичи-сан едва наклонил голову к ней вперед. Плотно сжатые губы загорелись — но лишь на миг. Сегодня Даичи-сан не собирался делать ни первых, ни вторых шагов — сегодня он и правда решил просто оставить ее. Пока ему позволяли его собственные время и выбор. — Я верю в это и верю в вас, миссис Адамсон. Доброй ночи. Джун еще долго не решалась зайти домой — она задумчиво всматривалась в исчезающий силуэт Даичи-сана при тусклом свете фонарей. Как только она осталась на улице совсем одна, сердце ее забилось сильнее. По вискам ударило жестокое добивающее осознание: если она сделает неверный выбор, он больше не вернется. Ни в ее жизнь, ни в ее больницу, ни на эту улицу.

***

Прошло несколько недель, Даичи-сан больше не появлялся на горизонте, а Джун больше не задерживалась намеренно на работе, ожидая его у главного входа. Даичи-сан тоже очень быстро научился ее ловко избегать — все встречи с Тамурой-саном и с другими интересными ему коллегами у него проходили так, что Джун узнавала о них лишь после за очередным обедом с разговорчивым заведующим. И Джун уже почти не трогало то, что Даичи-сан вдруг к ней так скоро охладел. Это было закономерно, ожидаемо, неотвратимо. И она должна была с этим смириться. Или принять наконец нужное ему решение. Джун была почти готова. Единственное, что ей мешало на этот раз сдвинуться с места — тревожная нервозность с явно нездоровыми нотами мнительности. Каждый день она старалась убеждать себя снова и снова в том, что если она и правда вдруг пропадет в каком-нибудь подвале, посольство ее страны в любом случае это так не оставит, она не сможет просто взять и кануть в небытие — не настолько же были сильны связи у Даичи-сана. И не настолько же была глубока чернота в его глазах. Чем больше проходило времени, тем чаще Джун взвешивала свое заведомо верное решение: она примет предложение Даичи-сана, если тот ей позволит работать у него пока только по выходным, днем. Если уж и падать в омут, то не сразу с головой. В назначенный день она очень долго собиралась с мыслями, очень долго подбирала скромный наряд в темных тонах к своей новой аккуратно уложенной прическе. Сегодня она сама собиралась заявиться к Даичи-сану без приглашения. По деловому предложению. Все-таки Джун окончательно все взвесила и хорошо подумала — от связи с Даичи-саном тем более на рабочих началах она ничего не теряла. От работы с таким коллегой она могла только получить — в перспективе. Если Даичи-сан, конечно, предложит ей интересное дело. Она поспешила по заученному наизусть адресу, когда солнце уже поднялось в зените. Джун еще на днях предусмотрительно попросила Тамуру-сана передать Даичи-сану на одной из их встреч, что она придет к нему в четверг — по рабочему вопросу. Тамура-сан тогда многозначительно покивал и пообещал, что уже завтра передаст уважаемому Даичи-сану все слово в слово, ничего не забыв и не приврав. А потому сейчас Джун уже стояла у знакомой свежевыкрашенной белой двери и чувствовала себя непривычно, почти безумно смелой. Она пришла. И Даичи-сан, определенно, ждал ее. Джун постучала один раз, второй — тишина. Даичи-сан почему-то не торопился встречать ее. На мгновение в груди Джун забилось слабое сомнение: может быть, Тамура-сан все-таки позабыл о своей обещанной услуге и Даичи-сан так и не узнал о ее приходе и вообще сейчас был чем-то занят где-то в другом месте. Даичи-сан ее совсем не ждал. Джун не успела разочарованно сдавленно выдохнуть — дверь распахнулась. Распахнулась прямо в непроглядную темноту, в которую даже лучи солнца не поторопились заползать. — Даичи-сан?.. — голос Джун дрогнул: даже при тусклом дневном свете она не могла различить и силуэта в темном коридоре. Значит, Даичи-сан был где-то в одной из своих комнат и просто почему-то не торопился встречать свою незваную гостью. — Проходите, миссис Адамсон. Прошу меня простить, я не могу вас поприветствовать, как подобает. Я… немного занят. Но вы как раз вовремя. Я вас заждался. Голос Даичи-сана показался каким-то глухим, далеким, словно он был совсем не здесь. Словно он уже ждал ее в своем «подвале». Джун, сморгнув и немного привыкнув к темноте, сделала смелый шаг вперед, совсем не заметив, что дверь за ней резко захлопнулась по чьей-то чужой воле. Джун Адамсон сделала еще один шаг и пропала, провалилась, не успев испугаться, вскрикнуть, передумать. Думать и пугаться было уже слишком поздно — Даичи-сан и так ждал слишком долго.