Переменчивая верность

Джун послушалась Даичи-сана и на следующую неделю забила все свободные ящики стола его записями и статьями до лучших времен. Джун снова после работы начала гулять по улицам, засиживаться в любимой лапшичной и зачитываться перед сном книгами, чтение которых она так давно откладывала. Джун довольно быстро стало казаться, что ее жизнь вернулась на круги своя. И не то чтобы она была этим сильно огорчена. Ее тело больше не выворачивало от спазмов и волнений, а в голове плескалась приятная, ничем не обременяющая пустота. Жизнь без Даичи-сана казалась не такой уж скверной, а одиночество — совсем не жестоким приговором. Ей и правда стоило отдохнуть, вспомнить себя — в последние месяцы она слишком забылась, растворилась в другом человеке — и даже тот самый человек это заметил. Даже он понял, что с этим нужно было что-то делать. Уже на восьмой день Джун ждала, что Даичи-сан все-таки снова вспомнит о ней — встретит, отведет куда-нибудь подальше от чужих глаз, снова прижмет к себе, снова… Нет, Джун еще была не готова проходить все это снова, она пока была не готова снова бросаться с головой в вспыхнувшие чувства. Пока ей нужно было о многом подумать. Хоть все это время она и старалась отвлекаться как могла, тот пылкий жаркий поцелуй у нее не получалось ни смахнуть с губ, ни вытравить из сознания. Дома, в больнице, на улице, в лапшичной — везде она думала о тех трепетных страстных касаниях. Она думала о нем — о первом и единственном мужчине, который сумел разжечь в ней что-то. Всего лишь взглядом, улыбкой, словом, поцелуем. Джун не хотелось, чтобы это чувство оставалось лишь в воспоминаниях. Ей не хотелось расставаться с Даичи-саном — неважно, насколько бесполезной она могла по итогу оказаться в его исследованиях. Джун хотелось просто быть с ним рядом — ни о чем не думать и ни о чем не страдать. Вот только она понимала, что сейчас это было невозможно: даже если Даичи-сан тоже что-то чувствовал к ней в ответ, сейчас его в первую очередь занимала работа, на которую он собирался положить, может быть, даже целую жизнь. И Джун пока могла занять место в этой жизни только как коллега — Даичи-сан все-таки в первую очередь ценил и в себе, и в ней прагматичность. А потому на восьмой день она снова вернулась к вычитке записей и статей. В следующую встречу она должна была быть во всеоружии. Вот только Даичи-сан не пришел за ней ни на восьмой, ни на девятый, ни на десятый день. Даичи-сан будто снова выжидал — ждал, когда Джун снова решится на «первый» шаг. *** Джун пришла к Даичи-сану вечером, вымолив у Тамуры-сана разрешение закончить рабочий день на два часа пораньше и заранее отправив письмо еще вчера по уже выученному адресу. Сейчас она стояла перед знакомой выбеленной дверью и снова собиралась с мыслями. Сегодня она не упадет, не закричит, не испугается прямо посреди коридора. Сегодня ей ничего не померещится. Сегодня Даичи-сан снова будет рядом — поддержит, поймает, если что. Джун дважды постучала в дверь — с другой стороны почти сразу послышались легкие шаги. — Проходите, миссис Адамсон. Не переживайте, сегодня со светом в коридоре все в порядке. И с самим коридором тоже. Джун вздрогнула и машинально толкнула дверь. Даичи-сан не обманул: поблескивающая вычищенная люстра на потолке переливалась белым светом и немного странно покачивалась, будто ее только прямо перед ее приходом решили привести в приличный рабочий вид. Джун сняла шляпу, скинула с плеч пальто, и тут же по телу прошлась слабая дрожь — сегодня у Даичи-сана было непривычно холодно, по дому гулял колючий сквозняк, словно везде были открыты все окна. Словно все-таки гостей Даичи-сан совсем не ждал. — Я как раз сегодня собирался начать с фильтрации на свежих эмбрионах, они как раз у меня готовы. Вы прекрасно выглядите, миссис Адамсон — вижу, вы тоже готовы к работе. Даичи-сан встретил ее «по-домашнему», ему будто было совсем не холодно в легкой расстегнутой у самого ворота свободной белой рубашке. Джун сглотнула, вмиг позабыв о пробирающем до мурашек сквозняке. — Добрый вечер, Даичи-сан. Вы правы, я готова. Мягкая многозначительная улыбка, короткий поклон — Даичи-сан словно зазывал ее сейчас на внеочередное свидание, а не к себе на вторую работу. Джун сейчас не отказалась бы ни от первого, ни от второго приглашения. — Тогда пройдемте в комнату. Джун нахмурилась, а лицо ее помрачнело — слишком много в голове вспыхнуло вопросов. — А как же лаборатория? Разве мы сегодня не займемся вместе опытами? Я бы хотела хотя бы посмотреть, какую именно «жизнь» вы вывели на своих эмбрионах. Или… я все-таки пришла не вовремя? На губах Даичи-сана заиграла легкая усмешка. — Нет, что вы, конечно, мы займемся. Но в более приятной для вас обстановке. Знаете, я тут затеял небольшую перестановку, так что заглянуть в лабораторию сегодня не получится, я еще не подготовил ее специально для вас. Пока нам придется потесниться в моем рабочем кабинете. Если вы не против, конечно же. — Я думаю, тогда нам не стоит терять время. Все-таки уже и без того вечер, я не могла прийти к вам раньше… — Джун запнулась, когда Даичи-сан подошел к ней неприлично близко — перед глазами слишком ярко вспыхнули воспоминания их последней встречи. Губы, лицо, тело бесстыдно загорелись. Но Даичи-сан сделал вид, что не заметил ее замешательства — сегодня он решил вернуться к своей старой роли джентльмена. К тихому облегчению Джун. Даичи-сан быстро провел ее на второй этаж, первой пропустил ее в комнату, обставленную книжными полками и увешанную старинными картинами с древнеяпонскими мотивами. Но Джун не успела засмотреться на здешние культурные собрания — осторожно взяв за руку, Даичи-сан молча подвел ее к широкому дубовому столу, на котором уже стояла настольная лампа, колбы с мутным раствором, микроскоп и большая фарфоровая трубка. Джун не сразу додумалась взять протянутые ей же белые медицинские перчатки, в сознании все разом спуталось — от волнения. И немного от перевозбуждения. — Специально для вас я подготовил новый материал. Пожалуйста, взгляните. Вы же работали раньше с разными способами фильтрации? В своих исследованиях я обычно использую фильтр Чемберлена, вам с ним довольно часто придется работать. Хотя, если хотите, мы вам можем подобрать и что-то другое — у меня довольно приятные отношения со столичной лабораторией. Джун расслышала не все, что проговорил Даичи-сан, она, все-таки надев липкие и чем-то обработанные перчатки, с интересом уставилась на совершенно стандартный набор самого обычного исследователя из самой обычной научной лаборатории. В голове снова зароился ворох вопросов — Даичи-сан явно что-то не доложил на свой рабочий стол — с такими простейшими приборами до великих открытий ты точно не дойдешь — разве что семимильными шагами. А Даичи-сан почти дошел — если верить его размытым записям, которые Джун последнюю неделю зачитала до дыр. — Не стоит, меня вполне устраивают ваши методы работы. — Тогда прошу вас взглянуть на нашу главную патологию. Даичи-сан приглашающе махнул рукой и пропустил Джун к столу. Под микроскопом уже лежали готовые ткани эмбриона. Джун выдохнула, наклонилась, аккуратно взялась рукой за холодную железную трубку. Она не сразу смогла разглядеть что-либо через мутную пелену и только, настроив до конца прибор, ей удалось рассмотреть какое-то движение. Бактерии. Клетки этого эмбриона Даичи-сан уже успешно чем-то заразил для того, чтобы совсем скоро пронаблюдать за развитием инфекции. Джун сощурилась еще сильнее — как она ни старалась, ничего другого ей разглядеть так и не удалось. Все-таки, какие бы ни были у Даичи-сана связи в его лабораториях, все же микроскоп у него был самый обычный — через него ни один вирус ты не найдешь, все самое интересное через фильтр пропустишь. Джун вздрогнула, когда Даичи-сан подошел к ней со спины и будто случайно едва коснулся ее напрягшихся лопаток. Руки едва не задели стоявший у микроскопа фильтр. — Интересный вид, не правда ли? Мне не с первого раза удалось их вывести. — Да, я читала… — Джун поджала губы, отошла от стола. Близость Даичи-сана сбивала весь ее пылкий настрой на свершение великих научных открытий. — В ваших последних записях вы написали, что часть эмбрионов оказалась непригодной для опытов и сразу погибла. Вы работаете над каким-то серьезным вирусом, который очень быстро развивается. И, может быть, даже прогрессирует. Даичи-сан кивнул и отступил. В воздухе повисло едва уловимое напряжение. — Да, в наших исследованиях нам придется быть особенно осторожными и аккуратными. Так что я очень рассчитываю на вашу легкую женскую руку. Ну что, не хотите сами на этот раз провести фильтрацию? Обещаю, я вам даже не буду подсказывать — я лишь посмотрю, насколько ловкая у вас рука. Джун невольно прижала руки к груди. Ей вдруг начало казаться, что сейчас она находилась на сложнейшем экзамене в своей жизни. И она не имела права разочаровать своего экзаменатора. — Я благодарю вас за доверие. Я постараюсь не испортить ни один из ваших образцов. — В этом я и не сомневаюсь, миссис Адамсон, — Даичи-сан между тем уселся на свободный стул у стола, вальяжно закинул ногу на ногу. По телу Джун новой волной растеклось опьяняющее волнение. Он смотрел на нее, он ждал. А все, что могла сейчас сделать она — это схватиться за фарфоровую трубку, внизу которой уже стекала каплями вода в плоскую чашу. — Прошу, только не смотрите на меня… так. Я могу что-то перепутать. — Я постараюсь не смущать вас, миссис Адамсон. Помните, вам нельзя сильно волноваться — это вредно для ваших нервов. Джун невольно кивнула — с этим она и не собиралась спорить. Она снова присмотрелась к фарфоровой трубке, внутри которой уже тоже все было готово для опытов: там, внизу в самом нижнем слое трубки кусок хлопчатобумажной ткани уже был вымочен водой, и на нем наверняка уже развивались какие-то болезнетворные колонии, которые фильтр все-таки не пропустил даже под высоким давлением. Осталось их только высчитать. Еще при университетских курсах ей чаще всего доверяли возиться с бактериями только в чашках Петри, но Даичи-сан великодушно открывал для нее новые возможности. Джун аккуратно вытащила кусок ткани на тончайшем стекле и снова потянулась к микроскопу. Настроив на нужную мощность, она снова увидела уже знакомую картину. Которая ей не очень-то понравилась. Джун наконец вытянулась и немного озадаченно уставилась на Даичи-сана. Тот все так же сидел в расслабленной позе и, казалось, думал о чем-то своем, вовсе не собираясь замечать еще одну живую душу помимо бактерий и вирусов в своей комнате. — Здесь только бактериальные колонии, причем, очень активно размножающиеся. Скажите, как вы все-таки обнаружили именно вирусную природу? Фильтр опять пропустил все мелкие частицы, но в своих записях вы уже отмечали, что проводили опыты и над ними. Правда, без подробностей. Даичи-сан усмехнулся, сложил руки на груди. Джун вдруг почувствовала себя очень глупо, будто бы она задала какой-то совсем нелепый вопрос, и ей сейчас собирались объяснить что-то чересчур очевидное, до чего она могла бы додуматься и сама. — У меня отличное зрение, миссис Адамсон, — полушутливо ответил Даичи-сан, на его губах заиграл оскал. — Не переживайте, скоро я поделюсь с вами почти всеми своими секретами. Может быть, даже на днях. Джун почти поверила на слово, ее почти устроил такой уклончивый ответ. — Очень хотелось бы. Потому что сейчас вся моя помощь может ограничиться лишь разведением специально для вас новых семейств бактерий. Не думаю, что цель ваших исследований именно в этом. Легкая усмешка все не собиралась сползать с лица Даичи-сана — видимо, сегодня он был в особенно хорошем настроении. Джун отошла от стола к единственному окну, наглухо задернутому плотными черными шторами. — Вы правы. Прошу, миссис Адамсон, наберитесь терпения, я дам вам все необходимые возможности, чтобы вы стали мне полезны и, может быть, в чем-то даже незаменимы. То, что вы умеете обращаться с моими приборами — уже неплохо, нам пока некуда спешить. Вы же знаете, мне нравится проводить с вами время. Джун даже забыла зардеться от последнего признания. С каждой минутой, с каждым вздохом ей начинало казаться, что она была, определенно, лишней в этой комнате. — Мне иногда кажется, что вы ставите какой-то эксперимент и надо мной. Всеми доступными вам возможностями. Даичи-сан не переменился в лице — ему явно нравилось, куда заходил их разговор. В отличие от Джун. — Это издержки моей исследовательской деятельности. Хотя, наверное, вы не совсем правы — я ставлю эксперимент скорее над собой. А вы — мой новый открытый реагент. Понимаете? — Нет. Даичи-сан поднялся со своего места, подошел ближе. Джун выдохнула, отступать ей было некуда — только выпрыгивать в закрытое окно. — Я хочу, чтобы наши отношения были предельно честными, миссис Адамсон. Вы мне нравитесь не только как перспективная коллега. Вы мне нравитесь как женщина. Теперь вы понимаете? В комнате повисла гнетущая тишина, Джун снова забыла покраснеть. Как правильно воспитанная высокоморальная дама она должна была бы оскорбиться подобным хлестким откровением — все-таки она не так давно похоронила мужа, а Даичи-сан — свою жену и дочь. Но Джун и не подумала прямо сейчас одарить Даичи-сана холодным взглядом и демонстративно уйти, оставив его одного со своими бесстыдными симпатиями. Играть в неприступную леди Джун не умела даже тогда, когда того требовали нормы приличия и здравый смысл — все-таки она тоже хотела, чтобы их отношения были честными, она тоже хотела, чтобы ее с Даичи-саном связывала не только работа. И все же им обоим хотя бы иногда стоило думать не только о честности, но и о чести. — Я думаю… Такая честность в наших отношениях сильно помешает работе. Даичи-сан качнул головой, смахнув с лица густую темную прядь. Сердце Джун забилось еще быстрее — Даичи-сан подошел еще ближе, почти вплотную. — Вы заблуждаетесь, миссис Адамсон. Чем крепче люди связаны узами, тем сильнее их преданность друг другу. Вы же хотите быть мне преданной — преданной нашей работе? Разве вы уже не давали мне согласие на это? Мягкая улыбка в считанные секунды снова превратилась в игривый хищный оскал. Джун не смогла ответить тем же — она не могла и не хотела защищаться. — Я не знала, что вы можете быть так напористы. — Но вы догадывались. Джун хотелось бы прямо сейчас что-нибудь придумать, отшутиться и снова вернуться к обсуждению возбудителей какого-нибудь тифа или дифтерии. Или еще чего-нибудь — лишь бы оставить этот разговор до лучших времен. Сегодня она к нему была явно не готова. В отличие от Даичи-сана, который, казалось, готов был зайти и дальше своих неприличных признаний. — Мне кажется, нам не стоит торопиться, в нашем положении это будет неправильно. — А мы разве торопимся, миссис Адамсон? Вы мне понравились еще во время первой нашей встречи. Как и я вам, не правда ли? Мне кажется, хотя бы наедине мы можем быть честны друг перед другом. Джун ломано улыбнулась — как же у Даичи-сана все было просто. И неудивительно, он ведь был мужчиной — свободным, уважаемым, самодостаточным. А она? Вдова в чужой стране без близких, без достатка, без защиты. Может быть, ей тоже хотелось большей честности, большей близости, вот только она знала, что чем-то за это придется заплатить. Чем-то, с чем очень не хотелось бы расстаться. — Вы ставите меня в ужасное положение, Даичи-сан. Даичи-сан вздернул бровь — казалось, он был очень удивлен. Почти возмущен. — Нет. Я лишь ставлю вас рядом — как коллегу, как женщину. И, может быть, даже как человека. Если вы будете не против, конечно же. Джун поджала губы. Даичи-сан будто издевался над ней — он прекрасно знал, видел, что она была не против. Просто она была еще не готова признаться в этом вслух, доказать это еще одним рваным страстным поцелуем. — Мне нужно время, Даичи-сан. Вы… можете мне его дать? Даичи-сан уже знакомо выдержал напряженную паузу. А затем снова легко улыбнулся. — Я могу дать вам многое, миссис Адамсон. Помните об этом. Пожалуйста, поймите меня правильно, я ничего не буду от вас требовать и готов ждать вас сколько угодно — временем я совсем не ограничен. И все же я бы хотел, чтобы вы знали, как я к вам отношусь. Вы мне очень нравитесь, миссис Адамсон, и я считаю неправильным это скрывать. Джун отвела взгляд, от слов Даичи-сана стало немного легче. Она всегда казалась себе довольно мнительной, трусливой, беспокойной, а потому редко решалась на отчаянные шаги. Даже если ее душа, тело уже давно рвались прыгнуть в омут с головой — прямо в объятия к Даичи-сану. — Простите, но я не могу вам сейчас ничего ответить, — Джун почувствовала, как к горлу подкатила липкая растерянность. Их разговор был окончен, но никто не спешил прощаться, никто не спешил отступать еще дальше. — Я от вас ничего и не жду, миссис Адамсон. Я просто хотел, чтобы вы знали о серьезности моих намерений в отношении вас. Мне не нужна другая коллега, женщина — сейчас мне нужны только вы. Если бы у Джун сейчас была в руках пробирка с реагентом, она бы точно лопнула. — Я вас услышала, Даичи-сан. Я могу снова взглянуть на эмбрион? — Прошу, не буду вам мешать. Я пока схожу еще за образцами. Уже для себя. Как только Даичи-сан отступил на три шага назад, а затем и вовсе вышел из комнаты, Джун тут же вернулась к отфильтрованным бактериям, которые без нее уже явно начали жить какую-то свою нездоровую жизнь. Она снова безрезультатно провозилась с фильтром, пробуя разные уровни давления и меняя образцы пораженного эмбриона под микроскопом. Ничего нового Джун не нашла, как ни старалась. Может быть, с Даичи-саном и правда не помешало бы сблизиться, чтобы выведать хотя бы часть его секретов -- на этих мыслях Джун внезапно для самой же себя ударила себя по щекам — что-то голова у нее уже шла кругом. Из-за Даичи-сана и его признаний. Из-за того, что она не могла собраться с духом и ответить наконец-то ему взаимностью — в глубине души ведь она хотела этого не меньше, чем он сам! А может быть, даже больше. Джун ведь тоже устала быть одной — она устала каждый день душиться бесцельной ролью безутешной вдовы. Джун хотелось жить — свободно, по-новому. Даже на этой чужой холодной земле. Лишь бы с Даичи-саном рядом, который уже открыто, настойчиво сам тянулся к ней — тянул ее за собой. А Джун почему-то боялась, отказывалась. Боялась снова упасть — боялась, что Даичи-сан в случае чего не поймает ее как обещал. Еще раз понаблюдав за последними образцами и снова не отметив ничего интересного, Джун начала скучать. В кабинете на стенах помимо книжных полок и трех картин ничего не висело — даже часов, что Джун немного огорчило. Время в доме Даичи-сана тянулось будто вечность, а он все не возвращался. Джун даже на мгновение подумалось, что этот джентльмен сейчас, наверное, просто сидел и выжидал где-нибудь в своем подвале, когда же она наконец сама решит оставить его дом, раз уж она пока не спешила принимать его пылкие признания и переводить их отношения в совсем иную плоскость. Джун снова подошла к закрытому окну и осторожно оттянула штору. На улице уже стемнело и как назло пошел дождь. Нет, даже ливень. Джун закусила губу, опустила взгляд на свое новенькое черное платье — пока она доберется до дома, весь ее наряд вместе с любимой шляпкой превратится в мокрое грязное недоразумение. А она, может быть, подхватит какое-нибудь воспаление, а затем и вовсе скоропостижно отправится в мир иной, так и не успев дать господину Кимуре свое согласие. Согласие на все. Джун сняла прилипшие к коже перчатки, выдохнула. Ей пора было домой, опыты над самой собой она продолжит позже, когда они с Даичи-саном снова встретятся. Когда она уже точно не сможет ему ни в чем отказать. Даже в том, что рано или поздно точно поставит ее в ужасное положение. Джун осторожно толкнула дверь и вышла из комнаты. В доме было тихо — казалось, Даичи-сан и вовсе куда-то пропал, ушел — в проливной дождь куда подальше от проблемной женщины. — Уже уходите? Джун вздрогнула, когда в коридоре внезапно выросла фигура Даичи-сана. Он, казалось, ходил совсем не за образцами, а подремать — подумать. А сейчас он решил снова показаться на глаза Джун лишь для того, чтобы проститься с ней. По крайней мере, на сегодня. — Если вы хотите уйти, я могу дать вам зонт. Вы же потом вернете его? Джун опустила глаза на свою шляпу, которую она еще не успела надеть вместе со своим тонким пальто, больше похожим на легкую накидку, а затем она снова перевела взгляд на Даичи-сана. Тот смотрел на нее с каким-то прохладным смирением — казалось, он ее уже давно отпустил. И зонт она могла ему даже не возвращать. — Вы правда хотите видеть меня своей женщиной? — голос Джун дрогнул, она взяла шляпу в руки и тут же машинально смяла ее края. Сейчас Джун было не жаль ни ее, ни себя. — Какие вам нужны доказательства? — в голосе Даичи-сана не было и намека на игривую насмешку — он спрашивал Джун совершенно серьезно, будто она и правда могла прямо сейчас попросить у него что угодно взамен на свою безусловную симпатию — сейчас она могла получить любое безусловное доказательство его серьезности. — Предложите мне остаться, — она не сразу выдавила из себя роковую бесстыдную просьбу. Ливень за входной дверью, казалось, забарабанил еще сильнее — Джун услышала. Джун, казалось, сейчас слышала все вокруг особенно отчетливо. Кроме стука окаменевшего сердца Даичи-сана. Наконец он сделал шаг вперед, снова оказался рядом. Джун снова часто задышала — стоило Даичи-сану наклониться близко-близко. И прошептать тихо-тихо, едва слышно: — Не предложу. Я попрошу. Останьтесь, миссис Адамсон. Останьтесь со мной навсегда. Джун замерла, вокруг на мгновение будто тоже все стихло. Ей не дали додумать согласный ответ — теплые губы накрыли ее, лишив последнего глотка воздуха. Даичи-сан снова без лишних расспросов брал то, что она снова не решалась ему дать сама. И она снова была совсем не против этого. Как только губы Даичи-сана мазнули по ее щеке и тут же спустились к шее, она невольно охнула, шляпа выпала из рук, а ноги мгновенно стали ватными. Ее кожу целовали, вдыхали, посасывали — Даичи-сан словно хотел, чтобы каждая клетка Джун сейчас принадлежала ему, трепетала от каждого его касания. И Джун трепетала, сдерживая уже вырывающиеся первые постыдные стоны. В сознании что-то вспыхнуло, взорвалось, когда руки Даичи-сана поползли по ее талии в поисках шнуровки платья. Джун рвано выдохнула, нашла в себе последние силы отстраниться. — Мы… можем об этом пожалеть… — она дрожащей рукой коснулась щеки Даичи-сана, заставив его взглянуть на себя. Опять в его черных бездонных глазах ей на миг померещился кровавый отблеск — она опять начала раньше времени терять связь с реальностью. Опять из-за Даичи-сана — пора уже было с этим смириться. Пора уже было принять и свои желания, и свои чувства. — Вы все еще в это верите? — Даичи-сан уткнулся носом в ее ладонь, глубоко вдохнул. Джун зажмурилась — ей совсем не оставляли выбора: больше врать самой себе она никак не могла. Джун сама потянулась к желанным губам — ни о чем больше не думая и ни о чем не жалея. Она тоже умела целовать страстно, нежно, горячо — просто до встречи с Даичи-саном она совсем не знала об этом — в этом «знании» совсем не было нужды. Как только Даичи-сан снова вернулся к ее шее, одним ловким движением отстегнув единственные две верхние пуговицы платья и открыв вырез, Джун задрожала и снова замерла. Даичи-сан и правда сегодня был слишком настойчив — не давал ей и секунды на сомнения. За это она была ему даже немного благодарна. Снова почувствовав руки на своей талии и ниже, низ живота приятно загорелся, а тело снова затрепетало от вспыхнувшего искрами давно забытого вожделения. Джун не хотелось, чтобы главная их близость случилась в темном тесном коридоре, но она не успела поделиться своим протестом вслух — Даичи-сан вдруг осторожно подхватил ее на руки и понес в одну из комнат — туда, куда его гостеприимность ее еще не заводила. Как только глаза привыкли к тяжелой темноте, а тело оказалось на какой-то мягкой кровати, Джун еще сильнее обхватила руками шею Даичи-сана, прижавшись к ней липкими жаркими поцелуями. Теперь была ее очередь скользить ладонями по его телу, то и дело задевая поблескивающие даже во мраке комнаты пуговицы рубашки. Джун не долго мешкала — она быстро помогла ему стянуть ее и тут же откинуть куда-то на пол в сторону. Тело Даичи-сана даже в темноте казалось нездорово белым, но при этом удивительно складным и крепким, словно он большую часть своей жизни занимался не своими исследованиями и посещением конференций, а какой-нибудь физически тяжелой работой. Даичи-сан не долго позволил Джун беззастенчиво на себя засматриваться — его руки снова прижали ее к себе. Жар тела Даичи-сана передался и ей. — Помогите и вы… мне… — прошептала она ему прямо в губы, призывно проходясь руками уже по своему напрягшемуся телу, все еще стесненному непроницаемой черной тканью. Даичи-сану не нужно было ничего объяснять и просить лишний раз о «помощи» — в последний раз мазнув языком по ее и без того взмокшим ключицам, он принялся стягивать с нее платье вместе с уже расшнурованным его же ловкими пальцами корсетом. Джун не помнила, когда она в последний раз представала обнаженной перед мужчиной — сейчас это было неважно. Важно было лишь то, что сейчас она не чувствовала ни смущения, ни стыда. Освободившись от ненужных тканей, она наконец вздохнула полной грудью, наконец снова поймала на себе взгляд Даичи-сана — возбужденный, почти влюбленный. Во мраке ночи и не такое померещится. Джун откинулась на подушки, даже не думая хоть как-то прикрываться — Даичи-сан с первого дня ведь видел ее насквозь. И сейчас она хотела, чтобы он продолжал смотреть на нее: страстно, жадно, любовно. Она тихо простонала, когда Даичи-сан снова навис над ней, снова заставил ее застыть в ожидании новой волны дрожи. — Я никогда не говорил вам, что вы очень красивы. — Мне никто никогда этого не говорил, — Джун чуть не до крови закусила губу, когда Даичи-сан припал к одному из ее сосков и почти до боли оттянул его зубами, будто желая оторвать, распробовать вместе с ее горячей кровью. — Тогда я рад быть в этом первым, — прошептал он прямо в ухо, наваливаясь на нее всем тяжелым телом. По комнате снова прокатился вздох, а затем рваный стон — раскрасневшуюся грудь снова сжимали, ласкали; оттягивали и без того уже давно вставшие соски, а Джун все было мало. Ее руки теперь тоже блуждали по горячему телу Даичи-сана и не могли найти в нем ни одного изъяна. В Даичи-сане было идеально все — каждый мускул, каждая не видимая глазу клетка. Ему наверняка говорили об этом не раз — поэтому Джун сдержалась, смолчала. Она лишь снова припала губами к его торсу, пока Даичи-сан продолжил ублажать языком ее грудь, ключицы, шею. Джун уже не могла дождаться, когда же Даичи-сан решится спуститься ниже, но он будто намеренно оттягивал главное. Дразнил, ждал, когда Джун снова попросит его «помощи». Но она молчала, уже не в силах выдавить из себя хоть что-то, кроме бессвязных стонов. Даичи-сан понял это быстро — он оторвался от нее, коленом раздвинув ее подрагивавшие бедра. Она больше ни в чем не сомневалась — она смотрела в черные глубокие глаза и лишь ждала, когда они наконец станут единым целым. Хотя бы в этот вечер. Даичи-сан снова навис над ней, невинно поцеловал в лоб, забирая у Джун ее последнее согласие. — Пожалуйста, — шепот в последний раз сорвался с ее губ вместе со стоном, когда руки Даичи-сана коснулись ее уже давно готового разгоряченного лона. Он небрежно размазал пальцами липкую влагу по ее же бедрам и наконец приспустил с себя штаны. Джун закатила глаза, откинула голову на подушки. Даичи-сан раздвинул ее ноги еще шире. Проведя горячей головкой по влажным складкам, распаляя желание до предела, он наконец медленно вошел. Джун наконец не сдержала слабый вскрик. Даичи-сан застыл в ней совсем не надолго — он снова наклонился к ней, поцеловав в спутанные волосы у виска. И продолжил заходить дальше и дальше. С каждым новым толчком в Джун что-то трескалось и одновременно закипало, снова и снова вырывая у нее из груди новые стоны. Она больше не хотела уходить, не хотела сомневаться, не хотела, чтобы Даичи-сан останавливался, пропадал, исчезал. Теперь они будут вместе, теперь ее сердце будет биться об его. С каждым новым резким движением руки Даичи-сана ползли выше и выше — обратно к ее уже сладко измученной поцелуями и засосами груди. Джун прикрыла глаза, ее ресницы мелко задрожали — Даичи-сан снова начал ласкать все ее естество, а она снова начала растворяться в каждом его касании. Чем дольше они топились в близости друг друга, тем сильнее внизу живота начинало ныть, тянуть. Джун знала — еще немного, и они станут едины безвозвратно. В безумном нетерпении она еще активнее начала подаваться вперед, двигать бедрами — лишь бы Даичи-сан увидел, услышал, почувствовал, понял ее главное и единственное желание сейчас. Она хотела, чтобы он был в ней, с ней. Она хотела, чтобы их естество слилось в одно. И Даичи-сан увидел, услышал, почувствовал, понял. Джун в последний раз поймала ртом воздух, простонала Даичи-сану прямо в губы, прежде чем он после очередного грубого толчка наконец излился в нее. Джун в последний раз дернула бедрами, в сознании, в груди мигом опустело. Больше она не чувствовала ни себя, ни его — ничего вокруг. По бедрам, на застеленную постель стекало вязкое семя, но Джун не спешила прикрываться, инстинктивно сжимать ноги. Даичи-сан уже успел улечься рядом, уткнуться носом в ее острое плечо — она не сразу почувствовала даже это. Сейчас Джун было слишком хорошо и пусто. Она не хотела ни двигаться, ни дышать, ни думать. Она лишь хотела чувствовать — он был здесь, он был рядом. Он будет с ней всегда — застынет хотя бы в этом их мгновении. Джун дрогнула, когда крепкая белая рука легла ей на живот и снова потянулась к лону — снова его руки, пальцы дотянулись до самого нутра. — Сегодня я не смогу вас проводить, миссис Адамсон, вам придется остаться. Если хотите — навсегда. Сегодня Джун была на это как никогда согласна.