Куда уходят умирать Коты?

​«Боль проросла внутри, но надежда всё ещё ищет трещины, чтобы пробиться к свету.»

Гадес

Горло сдавило от нехватки воздуха, тело ломило нещадно, и было ощущение, что его поместили в адский котёл. С большим трудом открыв веки, Тэ обнаружил себя в той же маленькой хижине посреди леса. Осознание того, что он слёг с горячкой, пришло спустя несколько минут, когда он попытался встать, но снова рухнул на кровать от того, как сильно закружилась голова. Горло саднило, нос был капитально заложен, кожа болела от прикосновения ткани, смотреть было дико больно — захотелось снова провалиться в спасительный сон. Понимание того, что ему срочно нужно в особняк, потому что там лекарства, еда и нужные условия для лечения, пробило мозг до боли. ​Спустя пару часов, кое-как содрав себя с кровати, собрав все свои манатки и остатки сил, предварительно потушив камин и попытавшись хотя бы более-менее привести всё в порядок, он выдвинулся в путь. ​С огромным трудом переставляя ватные и слишком тяжёлые ноги, пробирался сквозь густой лес. Воздух был намного теплее, чем вчера, поэтому он даже расстегнул куртку: от жара, который охватывал его тело, было тяжело дышать. Он даже представить страшился, какая у него сейчас температура, но куртку снимать побоялся, чтобы не заболеть ещё сильнее. ​Но идти нужно обязательно, иначе он тут умрёт, так и не достигнув цели. Решение отстраниться ото всех и обдумать всё было внезапным и воплощено буквально за три дня. Ему сейчас нужно было пространство для них двоих хотя бы в мыслях. Сколько месяцев прошло с того ужасного дня? Четыре? Пять? Он сбился со счёта и совершенно потерялся во времени, потому что оно слилось в один сплошной поток из тревоги и неизвестности. Когда он услышал фразу: «Чонгука похитили боевики вместе с другими омегами и детьми», — это звучало как приговор, а внутри всё рассыпалось, как после взрыва, неотвратимо осыпаясь крошевом сознания. В это было невозможно поверить, но то, что он застал на месте поселения, когда добрался туда и увидел всё своими глазами, выбило из него всю надежду на то, что с его крохой всё в порядке, а страх за него стал круглосуточным спутником и не отпускал ни на секунду. А всё началось с упрямства омеги и того, что у Тэхёна язык иногда работает быстрее мозгов, о чём он сейчас круглосуточно жалел. Единственная вещь, о которой он в своей жизни жалеет, — это сказанные слова в пылу ссоры.

​Воспоминания: 5 месяцев назад

​После их, наверное, самой серьёзной за всё время ссоры он в то время был буквально в паре километров на машине, но тогда, когда от него молча отвернулись, и дали понять, хлопнув входной дверью уходя, что он совсем нежелательный гость в чужой жизни, его сердце треснуло и душа будто почернела. Тогда он уехал в бар и напился до невменяемого состояния, подравшись с несколькими альфами и практически загремев в полицию за дебош и хулиганство. ​Спустя две недели после той дикой ссоры и громкого хлопка двери, так и не дождавшись ответа на свои многочисленные смс и звонки, Тэхён хотел дать ему время остыть. Но тянуть было дальше некуда, и он решительно поехал мириться со своим вредным белоснежным бесом, который уехал в свою квартиру, чтобы не видеть альфу. Тэ хотел поговорить и помириться, поэтому купил шикарный букет пионов — любимые цветы его бусинки. Но когда он приехал к малышу и открыл дверь своим ключом, который Гуки торжественно вручил ему ещё в начале их отношений, его встретила пустота. Поэтому он, поставив в вазу цветы, поехал к родителям Чонгука, но и там не нашёл его. Тогда остался последний вариант, и он направился в университет разбираться, куда делся его омега. А услышав ответ от ректора, фактически умер внутри с мыслью: «Этого не может быть. Он не мог так поступить со мной. Ведь не мог же?». Из университета он вышел белым словно полотно, а тревога внутри с тех пор стала его постоянным спутником круглосуточно. ​Ректор милосердно дал ему адрес места, в которое направился Гуки по этой проклятой программе «Врачи без границ». Туда, как оказалось, уехал Чонгук спустя два дня после их ссоры. Когда Тэ думал, что тот дуется на него, тот просто сбежал. Подойдя к машине, он с остервенением отпинал несчастное колесо своей ласточки, резко открыв дверь и чуть не вырвав ту с мясом, со психом сел в машину и плюнул на своё же правило не курить в салоне. Он прикурил сигарету и, глубоко затянувшись, набрал знакомый номер. После пятого гудка на том конце провода взяли трубку. ​— Мне нужна твоя помощь, я подъеду через час. Жди, — глухо сказал он собеседнику и, не дожидаясь ответа, положил трубку. Докурив сигарету, кинул её в пепельницу машины и, заведя автомобиль, покинул парковку университета с поднимающейся паникой внутри. ​Подъехав к дому друга, Тэ не вышел из машины, а, открыв дверь настежь, снова закурил. Теперь это была необходимость, которая заменяла ему воздух и давала ощущение, что он не спит и этот кошмар реален. Он корил и винил себя за то, что не попытался помириться сразу со своим любимым, а тоже включил гордость и решил проучить строптивого омегу. Он был готов всё отдать, умолять, встать на колени и целовать ноги, лишь бы тот простил и остался рядом. А теперь что? Теперь его бесёнок в аду, куда поехал осознанно и добровольно, только чтобы доказать своим ублюдкам-родителям, что он чего-то стоит. Решение пришло мгновенно: отбив смс другу, чтобы тот выходил из дома, он закурил снова. ​Как только Юн спустился и увидел состояние своего друга, то молча, без лишних вопросов сел на пассажирское сиденье, пристегнувшись. А Тэ рванул с места свой внедорожник так, что мотор заревел диким зверем, знатно испугав Юна. Мин всю дорогу опасливо косился на Тэхёна, видя его нестабильное состояние, но побоялся открыть рот и предложить сесть за руль, потому что феромон друга буквально ебошил абсолютно по всем рецепторам, по лёгким, по коже, которая от такого мощного напора начала неприятно колоть и зудеть. И Юн понимал, что это даже не в половину силы и друг знатно держит себя в руках. Теперь он понимал, точнее, вспомнил один момент: когда Тэ был взбешён, что происходило крайне редко, точнее, это было лишь единожды на его личной памяти, он своим феромоном ломал буквально окружающее пространство. И Юн однажды увидел, как это выглядит, знатно ахуев и испугавшись этого весёлого и милого парня в таком амплуа. Он решил для себя избегать подобного состояния своего друга. К счастью, он тогда успел только к самому концу, когда Тэ уже выплеснул весь свой пиздец и начал успокаиваться. Юн видел, как от кожи Тэ буквально исходил электрический ток, а глаза были белыми, заменив его природную черноту. Он впервые видел, чтобы природный феромон действовал подобным образом в принципе. Это просто невероятно, он даже подумывал иногда сдать того на опыты, чтобы разобраться, потому что феромон друга выглядел как ебаная суперсила из фантастических фильмов. С тех пор он опасается Тэхёна, когда тот слетает с катушек, ибо тот действительно страшен в гневе, без преувеличения. Поэтому молча сел, молча ехал и ждал, что будет дальше, но понимал, что не оставит друга в таком состоянии, хоть и не знал причину. И так же знал, что Тэ ему всё расскажет, когда хоть немного успокоится. Он видел страшное — зверя, рвущегося из клетки. В зеркале заднего вида Юн видел его глаза, где чернота зрачков вспыхивала серебром от злости. Дышать стало воистину невозможно, и он во всей машине открыл окна, несмотря на холодный ветер, но это принесло хоть немного облегчения. ​Подъехав к дому родителей Чонгука, Тэ буквально вылетел из машины, даже не глуша двигатель, и, не церемонясь, выбивая ногой дверь, влетел в дом. На грохот отлетевшей входной двери из кабинета выбежал Чон Мину, а альфе он-то как раз и был нужен. Тэхён, не теряя ни секунды, практически взлетает на него и наотмашь, со всей своей злости бьёт кулаком тому в скулу, рассекая её и роняя его на мраморный пол. Садится сверху и остервенело начинает бить, разбивая лицо отца омеги в страшное месиво, крича при этом жуткие вещи. ​— Ублюдок! — удар, кровь брызнула на рубашку. ​— Мразь! — удар, Мину закашлялся, не в силах противостоять. ​— Пидор ты! Ты угробил своего ребёнка! Твоё ебучее воспитание и отношение убили его, уёбок ты конченный! — снова удар, и изо рта вылетел зуб. ​— Если с ним что-то случится, тварь ты такая, я тебя уничтожу! Сгною! Спалю нахуй твою хату вместе с тобой и твоим ебанутым омегой, который совершенно, блять, не знает, что такое здоровые отношения! — удар, губа лопнула, добавляя ещё больше крови. Остановившись, Тэ брезгливо встал с Мину и с отвращением выплюнул: ​— Вы больше никогда не приблизитесь к Гуки! Вы потеряли его как сына, когда решили, что он для вас ахуенное средство обогатиться за счёт его мужа. Так вот слушай сюда, мудило! Когда Чонгук вернётся домой и станет моим мужем, ноги вашей не будет даже вблизи десяти километров от него. Он возьмёт мою фамилию и забудет вас, сук, как страшный сон. А если я узнаю, что вы пытаетесь с ним связаться, я вас угандошу, поэтому можешь пиздовать сразу в полицию и подавать на меня заявление, я не боюсь! — пнув в последний раз ногой лежачего и кашляющего кровью альфу, он покинул дом. ​Сев в машину к ахуевшему от происходящего другу, взял с заднего сиденья документы и кинул их на колени Юна. ​— Не смотри на меня так, — буркнул Тэ, а Юн бросил на его руки косой взгляд и увидел, что от его разбитых ладоней буквально ебошит электричество. Внутри него всё сжалось. Машина вырулила на проезжую часть, а Тэ снова подкурил сигарету — нервная затяжка и такой же нервный выдох. ​ Юн, увидев это, тоже подкурил и повернулся к другу с немым, но вполне понятным вопросом, какого хуя происходит. ​— Гуки. Он в Афганистане. По этой ебучей программе «Врачи без границ», сейчас там ведутся активные боевые действия. И нам нужно поехать туда и забрать его домой, — кое-как собравшись с мыслями, глухо поведал Тэ. Юн завис, пытаясь осознать услышанное, и с огромными глазами, повернувшись в сторону Тэхёна, уставился на него, как олень в свете фар. ​— Я тоже в ахуе, зяблик. Ты даже представить не можешь, в каком ахуе. Гуки бы даже не дёрнулся в ту сторону, если бы не эти двое ублюдков, которые внушили моему котёнку, что он должен, блять, что-то кому-то доказывать. Которые унижали его всю жизнь и растили будто у него нет прав и мнения. Которые поднимали на него руки... Оторвал бы их нахуй по самые плечи и запихал бы их им глубоко в задницу! Пидоры, блять! — Тэ ударил по рулю, и машину немного вильнуло. Вернув её на место, он снова закурил. ​— Я об этой всей хуйне узнал только недавно, представляешь? — он кинул взгляд на ахуевского друга и снова уставился на дорогу. ​— Пиздец, — это всё, что мог выжать из себя Юнги после всего услышанного и увиденного. Открыв папку, он увидел безумно красивого светловолосого парня и мысленно присвистнул, теперь понимая друга. Глаза парня были чёрными, словно космос, в котором отражались звёзды. Пройдясь по информации об омеге, ахуел в первую очередь, узнав его возраст, потому что, как оказалось, Тэ был старше омеги на 12 лет, а это нихуя себе. Юнги был в курсе, что у друга есть любимый человек, но тот его всегда прятал и ни с кем не знакомил целый год, говоря всем: «На свадьбе познакомитесь. А то уведёте мою прелесть, а я вам ноги сломаю. Оно вам надо?». И Юн знал, что сломает, особенно зная то, что Тэ никогда никого не ревновал до этого омеги. Тот буквально свихнулся на нём. Друзья и коллеги весь год хуели с такого Тэхёна, потому что они-то знали несерьёзного повесу и блядуна, а тут такое поведение: примерный альфа, который, кроме работы и своего омеги, никого и ничего не видел, даже друзей забросил. Они последний раз были в клубе, когда как раз ему и написал тот самый Чон Чонгук. Юн мысленно усмехнулся от осознания, что только не делает с людьми любовь, хотя, может, это и к лучшему. Но сейчас, смотря на практически плюющего электричеством друга, уже был не так уверен в своих утверждениях. ​— Мне нужно домой. Завтра в офисе собери всех наших, мне действительно нужна ваша помощь, — глухим, сдавленным голосом проговорил Тэ, останавливая машину возле дома Юна. Не глуша мотор, замер, смотря прямо и даже не повернув головы в сторону друга. Но тот его понимал и, молча похлопав по напряжённому плечу альфы, вышел из машины. Прикурил, следя за тем, как удаляется из его поля зрения автомобиль, и, выкинув в урну бычок, тяжело вздохнул. Взъерошив волосы, побрёл домой с гнетущими мыслями в голове. ​Вернувшись домой, Тэхён практически с порога скинул с себя всю одежду, которая по ощущениям жгла кожу словно кипяток. Прокручивая последние события в своей жизни, он с бутылкой виски и пачкой сигарет залез в набранную с пеной ванную. Застывшим изваянием просидел он так около получаса, а потом его прорвало — он плакал впервые в жизни. Плакал дико, громко, до сорванного голоса и опухших глаз. Сильный и брутальный альфа плакал в ванной словно маленький омега от боли внутри, которая затопила всё его нутро. В таком состоянии он пробыл практически неделю, так и не появившись в офисе, не отвечая на звонки и никому не открывая дверь. Он фактически не принимал пищу и функционировал только на кофе, сигаретах и алкоголе. За это время он сильно сдал, кожа приобрела серый оттенок, а взгляд был пустым, словно бездна. В мыслях была каша и винегрет из всего, что с ним произошло за все эти длинные дни, превратившиеся в его личный ад на земле. Как бы он хотел повернуть время вспять и попытаться поговорить с бесёнком, схватить в охапку, осыпая поцелуями его лицо, тело, и не позволить тому даже мысли допустить, что он его мог обесценить так же, как делал его родной отец. Для него он был не просто омегой, а состоявшейся личностью со своими идеями, целями и достижениями. Он любил абсолютно все его стороны и был готов кричать о своей любви всему миру, только бы это услышал его Гуки. Но, сука, судьба, гордость, сгоряча сказанные слова и принятые решения ломают судьбы, жизни и людей. Он чувствовал, что треснул где-то глубоко внутри, что из него уходит жизнь и силы, но, тем не менее, продолжал бороться, потому что если он будет просто так сидеть и страдать, то ничего не сможет изменить, а он сдаваться не привык.

​Наше дни

​Бредя по лесу, стараясь не упасть, он ощущал, что силы совсем на исходе. Мрачные мысли и воспоминания не давали буста к движению вперёд, но он на морально-волевых всё же шёл с упорством бешеного кабана, когда внутри всё буквально переворачивалось. ​Страшно. Страх перманентно затапливал всё его сознание. Страх не за себя, а за любимого человека, который сейчас находился неизвестно где и неизвестно в каком состоянии. Он не знал даже того, жив тот или нет, и это пугало больше всего. Хотелось кричать во всю глотку от отчаяния. Он не мог больше выносить этого всего и решил сбежать в эту глушь, чтобы выпустить свою боль вдали от чужих глаз. ​Медленно волочась по густому лесу в свой особняк, до этого в голову упорно не впускал весь ужас последних месяцев. Но в этот раз он сдался им, потому что более сопротивляться не было сил и желания. Ему нужно было это прожить, а не отгонять от себя, утопая в иллюзиях. Всё стало слишком ярким и ощутимым, будто сознание перенесло его в то время.

​Воспоминания: 6 месяцев назад

​— Ты совсем не понимаешь, что собираешься сделать?! — кричал Тэ, пытаясь достучаться до омеги, который упрямо смотрел ему в глаза, поджав свои пухлые губы. ​— Да что такого-то? Так многие делают. Это всего лишь практика на 4 месяца, Тэ. Я буду в порядке. Зато после этого мне будет открыта дорога в лучшие клиники Сеула, — скрестив руки под грудью, он автоматически начал стучать пяткой правой ноги — всегда так делал, когда нервничал. ​— Что такого? Ты совсем рехнулся, малыш? Ты собираешься ехать в горячую точку, где людей убивают и похищают, а таких, как ты, берут совсем не для работы в поле! Ты это понимаешь?! Я могу тебе устроить место в любой клинике Сеула и за его пределами, котёнок. Зачем тебе эта ебучая программа? Зачем подвергать свою жизнь и здоровье такой опасности? Что ты этим хочешь доказать? — Тэхён рухнул на стул и сжал переносицу двумя пальцами, пытаясь унять дрожь в конечностях, но выходило откровенно хуёво. ​— Я хочу доказать себе и родителям, что я смогу! Что я способен! Что я не просто актив, который можно сплавить богатенькому альфе, чтобы я шароёбился в дорогих шмотках по ресторанам с тупыми и помешанными на тряпках и сексе омежками, которые, кроме как тратить чужие деньги и техник, как правильно ублажить альфу, больше нихуя не знают в этой жизни! Я не хочу быть как мой папа, который, кроме шмоток, салонов красоты и качественного отсоса отцу, ничем, блять, не интересуется! Ты вообще в курсе, что когда он узнал о тебе и кто ты, он, блять, меня потащил на курсы: "Как правильно делать минет своему альфе, чтобы он от вас не ушёл" Я думал, что сквозь землю нахуй провалюсь от стыда! Отец меня вообще назвал подстилкой, которая должна варить детей, рожать борщ и не ебать мозг своему альфе! Он мне запрещал идти в медицину, потому что это не та профессия, где хороший омега мог проявить себя. Я с боем в пять лет добивался того, чтобы мне позволили поступить в медицинский университет! Это отвратительно, Тэ! Я хочу доказать, что я чего-то стою не как омега, а как личность! Понимаешь? — последний вопрос был произнесён практически шёпотом, и Тэ видел, как Гуки, вываливая всё это, начал трястись и как слёзы брызнули у него из глаз. Он обхватил себя руками в попытке успокоиться. Тэ встал и подошёл к Гуки, мягко беря его в свои объъятия. Одну руку положив на его затылок, а вторую на спину, словно укрывая от всего мира в защитном жесте, стал мягко и легко укачивать, давая своему малышу проплакаться.

Воспоминания: 8 месяцев назад

​Он искренне терпеть не мог родителей своего милого и ранимого омеги, потому что, когда его мальчик привёл его знакомиться, происходил лютый пиздец. Отец Чонгука, Чон Мину, и его папа, Чон Лиян, были, на взгляд Тэхёна, ужасными людьми, которые относятся к своему ребёнку как к товару. Мину постоянно того дёргал: как ему сидеть, как есть, как дышать в присутствии гостя. А Лиян постоянно заставлял омегу обслуживать их застолье в попытке показать, какой хозяйственный мальчик ему достанется. Тэхён смотрел на это всё волком и уж точно не собирался терпеть такого отношения к своему драгоценному Гуки. Поэтому в один момент он одёрнул его родителей и усадил своего жениха рядом с собой, давая ему возможность спокойно поесть и расслабиться. Мину не оценил такого жеста, а Лиян стал возмущаться на сына, что он может поесть после ужина, а для начала нужно, чтобы его будущий муж остался доволен тем, что он приготовил. На эту тираду Тэхён медленно поднял голову в сторону семейной пары, а его феромон от злости так сильно ебнул по окружающим, что родители омеги схватились за горло, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Чонгук лишь чихнул, потому что феромон альфы на него действует совершенно по-другому и только ему не приносит вреда, в каком бы состоянии ни находился его альфа. Тэ медленно встал из-за стола и, посмотрев на своего сжавшегося малыша, мягко погладил его по волосам и спине, зная, что феромон совсем его не задел — просто Гуки было страшно, и боялся он скорее родителей, а не Тэхёна. И тот помнил причину, потому что бесёнок как-то вскользь упомянул, что отец и папа не гнушались поднимать на него руку. А Тэ даже видел иногда последствия воспитания на омеге в виде чёрных синяков на белоснежной мягкой коже, которую только ласкать, а никак не применять силу. Он был взбешён до предела отношением его родителей, и поэтому, сев на корточки, чтобы оказаться лицом к его котёнку, сказал: ​— Милый, поднимись в свою комнату и собери всё, что ты хочешь забрать с собой. О вещах не беспокойся, я куплю тебе всё необходимое. Я забираю тебя домой. — Видя, как Гуки растерянно смотрит на него, кивнул в подтверждение своих слов. Омега неуверенно встал вместе с Тэ и, снова заглянув в глаза альфе, пытался понять, шутит тот или нет, но Тэ мягко склонился к его лицу, нежно поцеловал в уголок пухлых сладких губ, снова погладил по спине омеги, подбадривая его: — Давай, котёнок. Беги собирайся. Я жду тебя внизу с твоими родителями. — Он медленно перевёл свой взгляд, который резко сменился с нежного на уничтожающий, на родителей его будущего мужа, которые сидели застыв и даже боялись шевелиться. Дождавшись, когда омега поднимется наверх, он снова сел за стол и прикурил сигарету, внимательно смотря на чету Чон, которые, казалось, боялись даже слово сказать, а их спины были прямыми, словно в позвоночник им встромили по железному пруту. Вечное держание лица при такой же хуёвой игре его начало утомлять. ​— Ну, раз вам нечего сказать, господа Чон, сделаю это я. Я забираю к себе домой своего будущего мужа, раз вы не в состоянии позаботиться о нём, пока мы не сыграем свадьбу. — На вытаращенные глаза Лияна мужчина совершенно не обратил внимания, ему было кристально похуй, что скажут сейчас эти люди, потому что он твёрдо решил забрать свой нежный цветочек из этого террариума, который разрушал его ласковую, хоть и сильную душу. Чего не отнять у этого прекрасного омеги, так это внутренней силы, которая может сломать даже альфу, — он это чувствовал, но Тэхён был сильнее Гуки, морально он был для младшего авторитетом, хоть тот и пытался взбрыкивать периодически, доказывая, какой он самостоятельный и независимый. Мужчина позволял ему это всегда. Посему бесёнок знал: чтобы он ни сделал, его поддержат и не осудят. В этом альфе он был уверен на все 1000% и ощущал себя с ним самым любимым и защищённым омегой во вселенной, он искренне и всем сердцем любил этого мужчину. Таких, как Тэ, он не встречал никогда, и то, как он кажется влюбился в него буквально с того момента, как они встретились взглядами... Все эти откровения Тэхён услышал от своего омеги буквально недавно, спустя четыре месяца их отношений, отчего у Тэ всегда от этих воспоминаний внутри разливалось приятное тепло. Звук шагов Гуки вытянул его из мыслей, и альфа, встав из-за стола, затушил сигарету, бросив её в стакан с водой. ​— Всего доброго, господа. Встретимся на нашей с Гуки свадьбе, если он захочет вас позвать. Приятного аппетита, а нам, пожалуй, уже пора домой, — хищно улыбнувшись господину Мину и подмигнув господину Лияну, Тэ, развернувшись на пятках, направился к выходу. Услышав за спиной тихое, но отчётливое « - Каков паршивец», - усмехнулся и, уже нежно подмигнув своему мальчику, который не решился снова войти в столовую, чтобы не встречаться с двумя убийственными взглядами, решил подождать своего альфу возле выхода. Тэ подошёл к Гуки и мягко поцеловал его в щёку, передавая свою уверенность мнущемуся возле двери парню. Нежно улыбнулся ему и, взяв чемодан и объёмную дорожную сумку омеги, пропустив его вперёд, вышел за дверь. Закинув вещи в багажник, увёз Чонгука в свой дом, который с того дня стал их общим домом, так как они договорились: когда бесёнок закончит университет, они сыграют свадьбу. Но оба уже носили помолвочные кольца, потому что Тэ буквально пару месяцев назад сделал предложение своему котёнку и уже без зазрения совести считал его своим мужем.

​Наши дни

​Воспоминания болью ударялись о сознание альфы, словно ревущие волны о скалы, пока тот уже с трудом передвигался в сторону особняка. По ощущениям его силы были на исходе, посему ему бы быстрее добраться до особняка, а не торчать на улице в его-то состоянии. ​Спустя время он наконец-то увидел выход из леса и, немного воодушевившись, ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в тепле. Добредя до своего жилища, с облегчением выдохнул. Ему даже курить не хотелось, так он себя плохо чувствовал, что единственное его желание было рухнуть в кровать и провалиться в сон, что он и намеревался сделать, когда померит температуру, примет душ и лекарства, и тогда со спокойной душой впадёт в спячку. ​Проделав все процедуры, он упал в мягкую постель, шумно выдыхая и проваливаясь в сон практически мгновенно. Спал беспокойно от высокой температуры, а сон решил его добить, подкинув ему самый переломный момент его воспоминаний, когда он видел своё чудо в последний раз, и от этого это воспоминание было самым ярким.

​Воспоминания: 5 месяцев назад

​Чонгук, сидя на кухне и с аппетитом уплетая свой обед, ярко улыбался мужчине, щебеча о всяком, пока тот с умилением смотрел на своего такого мягкого, домашнего мальчика и, не удержавшись, встал из-за стола и, обойдя его, сел перед омегой на корточки, чтобы их лица были приблизительно на одном уровне, заглянул тому в глаза. ​— Знаешь, Цветочек? А я ведь в тебя влюбился в тот самый момент, когда наши взгляды столкнулись, — мягко улыбнулся альфа, увидев затопивший щёки его прелести румянец. ​— Ты не поверишь, Коть, но у меня было то же самое. Как только я тебя увидел, мой мир перестал быть прежним, и я словно утонул в тебе с нашего первого взгляда. Это так невероятно, что я до сих пор поверить в это не могу, что мне так повезло с тобой, Тэ, — ласковая улыбка тронула его пухлые губки, и альфа, не удержавшись, приподнялся и накрыл их поцелуем. ​Чонгук задохнулся от ощущений, как было всегда. Они целовались миллион раз, они уже спали вместе и проводили совместно и течки Гуки, и гоны Тэхёна, но всё равно ощущать на себе губы альфы всегда было взрывом внутри Чонгука. Он плавился, словно под жаром открытого огня альфы, который всегда был разным, и от этого контраста практически всегда у омеги сносило все заслонки и барьеры, делая его максимально открытым для своего мужчины. ​Тэхён мягко взял Гука за талию и притянул к себе, усаживаясь на пол, а омегу сажая на свои бёдра сверху. ​— Ты прекрасен, бусинка, — прошептал Тэ в кожу, выцеловывая его шею, пока руки пробрались под мягкую домашнюю футболку, оглаживая нежную кожу, пуская по ней мурашки. Омега ёрзал на его бёдрах, возбуждая его ещё больше, и поэтому альфа одним рывком поменял их местами, нависнув над омегой, и, взглянув в чёрные глаза, затянутые поволокой страсти, сорвался окончательно. ​Стянув с себя одежду и оголив омегу, лежащего под ним, вгрызся жадным поцелуем в пухлые и безумно вкусные губы своего мальчика, ощутив, как солёный океан разлился по комнате, а его гроза добавила озона бездонной воде, наэлектризовывая воздух вокруг до предела. Мягко оглаживая прекрасное тело одной рукой, второй рукой пробрался к горячему пульсирующему колечку, понимая, что его мальчик готов, но всё же без растяжки никак. Он на автомате всегда заботился о комфорте и безопасности своего малыша, даже не осознавая этого, — всё происходило на уровне инстинктов. Поэтому и тут он медленно ввёл средний палец в нутро и остановился, продолжая яростную атаку на рот омеги, покусывая, посасывая и оглаживая языком чужой язык. Крышесносно каждый ебаный раз, сколько бы у них ни было близости, поцелуев, ласк — это всегда ощущалось как что-то сверхъестественное и нереальное, после чего Тэхён ходил словно кот, обожравшийся сметаны. Только с этим омегой он чувствовал полное удовлетворение и пустые яйца. ​Мягко разработав одним пальцем колечко мышц, Тэ осторожно ввёл в него второй, а спустя время и третий, и четвёртый, и когда почувствовал, что Гуки уже не может терпеть, вытащил пальцы и, слизав с них соки омеги, глядя тому в глаза, подмигнул. Хищно улыбнувшись, снова напал на его рот. Приставив головку члена ко входу, осторожно надавил, и она скользнула внутрь с влажным звуком. Тэхён обожал, когда мокро, жадно, грязно, по-животному, и был безумно доволен, узнав, что Чонгуку так тоже безумно нравится. ​Войдя до упора, он замер, давая привыкнуть и сам теряясь в ощущениях, смотря прямо в сияющие глаза, горящие возбуждением. Почувствовав, как омега стал ёрзать под ним, понял, что пора. Выйдя практически полностью, снова ворвался в горячее нутро до упора, после нескольких толчков наращивая темп, снова набросился на любимые сладкие губы. Воздух вокруг стал слишком плотным, словно они попали в сердце океана во время сильной грозы: соль вместе с озоном на языке, наэлектризованные тела, горящие глаза и сердца, бьющиеся в унисон, будто они в этот миг стали единым целым. Руки скользили по нежному телу, иногда впиваясь в бархатную кожу, оставляя следы принадлежности. Метка на шее омеги пылала, пуская по телу ток и эйфорию. Альфа поставил её Гуку в их первый раз, потому что так попросил его котёнок, а тот не мог отказать, присвоив его себе раз и навсегда. Выпрямившись и став на колени, Тэ закинул ножки омеги себе на плечи, смотря сверху вниз на произведение искусства — возбуждённый, распластанный на полу омега, который извивается от удовольствия под ним и стонет так, что только от этого стона альфа готов кончить. Прикусив правую лодыжку Гуки, продолжил мощно, с оттяжкой вбиваться в нутро омеги, каждый раз тараня набухший комочек нервов внутри, пока не почувствовал, как тот задрожал, а его член начало ритмично сжимать колечко мышц, предупреждая о том, что его малыш сейчас кончит. Поэтому Тэ отпустил себя, намереваясь сделать это одновременно с ним. Чонгук резко прогнулся в пояснице, максимально выпячивая грудь, а голову запрокидывая назад, задыхаясь. Пальчики на ногах поджались, когда из него толчками выстреливала сперма, брызгая на грудь альфе и ноги омеги, пока Тэ изливался внутрь с хриплым рычанием, продолжая двигаться. ​Когда волна утихла, Тэ осторожно вынул уже начавший опадать член из своего мальчика, целуя его ножки, которые до сих пор держал на своих плечах, и любовался прекрасной картиной. Затраханный, разнеженный, довольный омега мягко улыбается, глядя ему в глаза, показывая, насколько он счастлив рядом с Тэхёном. ​— Я люблю тебя, Тэхён, — тихо сказал Гуки, но альфа его услышал и замер, неверяще смотря на омегу. ​— Ты серьёзно, малыш?, — пытаясь понять, не ослышался ли он и не шутит ли над ним котёнок. ​— Достаточно серьёзно, господин Ким. Вы мне что, разве не верите? — притворно надув губки, сложил руки под грудью, и это было настолько комично и захватывало дух одновременно: голый омега с ногами на плечах у альфы насупился, будто обидевшись, продолжая коситься в его сторону, наблюдая за реакцией. ​— Малыш. Гуки. Радость моя. Прости. Я просто впервые слышу от тебя слова любви в свою сторону и уже и не надеялся их когда-нибудь услышать. Даже если бы не любил, моей любви бы хватило на двоих, сокровище моё. Ты сейчас сделал меня самым счастливым альфой на земле, любимый, — ярко заулыбавшись, Тэ снял ножки омеги со своих плеч и, нависнув над ним, стал покрывать лёгкими поцелуями его лицо, отчего Гук стал хихикать. Остановившись на губах, мягко чмокнул. Оторвался на пару секунд и посмотрел в глаза, убеждаясь, что омега не шутит, снова поцеловал, сразу углубляя поцелуй и прижимаясь ближе к горячему телу, покусывая и посасывая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю губу омеги. ​— Я люблю тебя, Гуки. Моё нежное сокровище. Всем сердцем люблю, — упав лицом между плечом и шеей, улыбался от счастья, потому что впервые слышал, как омега ему прямо говорит о том что любит, потому, что тот всегда это делал завуалированно и как-то вскользь, даже, когда рассказывал об их первой встрече и своих чувствах в этот момент, обозначив, что по ощущениям было похоже, что он влюбился, но напрямую сказал, что любит, только сейчас, хоть он и попросил о метке в их первый раз, когда они занимались любовью, но в любви не признавался никогда до сегодняшнего дня, и от этого этот момент стал самым счастливым, который он будет вечно хранить в своей памяти как нечто ценное и важное. ​— Давай в душ, — сказал Тэ, еле оторвавшись от своего сладкого малыша, поднялся и помог подняться Гуки. Они вместе сходили в душ и, переодевшись, завалились в кровать, и плевать, что ещё день, — у них выходной, и лучшее времяпрепровождение для них всегда было наедине друг с другом. ​— Милый. Ты не спишь?, — водя пальцем по груди альфы, омега, лёжа на его груди, слушал, как ровно бьётся сердце Тэ. ​— Нет, котёнок. Не сплю, — тихо ответил Тэ, крепче прижимая к себе Гуки. ​— Я хотел поговорить с тобой, любимый, — пробуя новое слово, которое озоном ложится на язык, омега остался доволен тем эффектом, который производит на своего мужчину. ​— О чём, малыш?, — тело слегка напряглось. Гук это сразу уловил и замешкался, теперь уже не будучи уверенным, стоит ли поднимать эту тему вновь, помня их последний скандал. Но, выдохнув внутри и набрав в лёгкие побольше воздуха, выпалил: ​— Я согласился на программу «Врачи без границ», — сказал и замер, ожидая, что сейчас начнётся гроза, и его опасения оправдались. ​— Ты что сделал?, — низким, рокочущим голосом проговорил Тэхён, сильнее сжимая талию омеги, явно оставляя на ней следы, но обоим было на это сейчас плевать. ​— Ты меня прекрасно услышал, Тэ. Это всего на четыре месяца. Со мной всё будет хорошо. Тем более я там смогу набраться тех навыков, которые вряд ли приобрету в наших больницах. Да и я не отступил от цели добиться всего самостоятельно, — прикусив нижнюю губу, Гук сжался в объятиях альфы, потому что чувствовал, как тяжёлый запах озона заполнил всё пространство, а волоски по всему телу встали дыбом. Его альфа был зол, очень зол. Хоть омега его и не боялся, потому что знал, что тот ему не причинит вреда, но всё же опасался, зная, на что способен феромон его будущего мужа. Тэхён как-то поделился с ним своей особенностью. Ему хоть и было очень любопытно это увидеть своими глазами, но всё же он никогда не пытался выводить того на подобные эмоции специально. ​— Да ты издеваешься!, — резко сев в кровати и не заметив, как скинул с себя омегу, повернулся к тому, а омега втянул голову в плечи от взбешённого взгляда альфы. ​— Чем тебя не устраивают местные больницы? Что ты решил похуярить за тридевять земель, только чтобы что-то кому-то доказать? Ты же знаешь, что если ты захочешь, то я смогу помочь тебе с любой клиникой, чтобы ты там проходил практику, ты только пальцем ткни, — ноздри Тэ раздувались, а руки автоматически сжались в кулаки, пытаясь унять поднявшуюся внутреннюю дрожь. ​— Я не хочу ни за чей счёт добиваться своих целей! Я хочу сам! Хочу сам достичь всего! Без посторонней помощи! Неважно, это помощь от родителей или от моего будущего мужа. Я хочу сам! Я четыре года пахал, чтобы у меня был шанс попасть в этот список!, — Гуки так же резко сел, произнося свою тираду и яростно смотря в глаза альфе. ​— Сам? А ты ничего попроще для своего «САМ» не мог придумать? Обязательно пиздовать на другой конец света, чтобы доказать что-то? Ты понимаешь, куда ты собираешься? Ты понимаешь, что там убивают и похищают? Особенно таких красивых омег, как ты! Ты хочешь стать товаром? Чужой подстилкой без права голоса, достоинства и жизни? Этого ты хочешь?, — Тэ резко встал с кровати и направился на балкон, ему нужно срочно покурить, иначе он психанет. ​— Это необязательно!, — вскинулся Гук, также резко вставая и направляясь вслед за Тэхёном на балкон, потому что «Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛ!» ​— Почему ты думаешь, что это обязательно произойдёт со мной? Многие мои знакомые ездили по этой программе, и ничего, все живы и здоровы, все дома, — пытался достучаться до альфы Гук. ​— Потому что они не такие красивые? Не такие яркие? Ты можешь собирать стадионы со своей внешностью! Ты в зеркало себя видел? Более трахательного омеги я в жизни не видел! А для тех дикарей и подавно ты будешь самым лакомым куском, которого будут регулярно пускать по кругу! Ты этого хочешь?, — зло выпалил Тэхён, буравя тяжёлым взглядом такой же яростный взгляд своего омеги. ​— Да с чего ты, блять, взял, что я обязательно попаду к психам, которые захотят мне сделать зло, если я поеду туда помогать людям, лечить их! Я в первую очередь врач! Я клятву давал! И я в состоянии принимать подобные решения самостоятельно в конце концов! Ты мне не отец, чтобы запрещать!, — топнул ногой Гуки, ударяя кулачком в плечо альфы, на что тот даже не среагировал, продолжая изучать омегу и его вменяемость. Смотрел долго, а после того, как затушил скуренную сигарету в пепельнице, тяжёлым и безапелляционным голосом сказал то, что изменило всё: ​— Я запрещаю тебе ехать куда-либо. Поэтому ты завтра отказываешься от этой программы, и я тебя устрою в частную клинику к своему другу. Я всё сказал! Разговор на этом окончен!, — низким, раздражённым голосом проговорил альфа, буравя тяжёлым взглядом мальчишку перед собой. ​— Ну ты и мудак, Тэхён! Ты не сможешь меня остановить! Я не твоя вещь! Ясно тебе? Я сам принимаю решения и в твоих советах я не нуждаюсь! Пожалуй, поживу пару недель у себя в квартире, я пока не готов с тобой разговаривать, господин Ким. А вы пока подумайте над своим поведением и как вы разговариваете со своим любимым омегой! Счастливо оставаться! Можешь не провожать!, — с истерическими нотками кричал из комнаты Чонгук, собирая сумку с вещами, не глядя кидая туда всё подряд, даже пульт от телевизора, который заметил в чемодане, когда подошёл с ворохом трусов в обеих руках. Чёртыхнувшись, выкинул его на кровать и продолжил скидывать в чемодан свои вещи, косметику и подарки Тэхёна. Неважно, насколько Гук был зол на своего альфу, он не переставал его любить всей душой и сердцем. Но от решения своего он отступать не намерен — не тогда, когда его выбрали одного из всего потока, хотя на его место было ещё двадцать человек, и как он гордился этим фактом! Даже хотел похвастаться своему будущему мужу, но в моменте передумал, помня их последнюю перепалку на этой почве. А сейчас это переросло в настоящий их первый скандал, и от этого было очень больно. Гуки вообще терпеть не мог выяснять отношения с Тэ, ему из-за этого всегда было физически плохо. ​Тэ не двинулся с места, слушая тираду Гука, пока тот собирал вещи. Он был настолько сильно взбешён, что боялся шевелиться, чтобы не спалить к хуям дом своим феромоном. Только отдалённо услышал, как хлопнула входная дверь, отрезая его от омеги. Только он совсем на тот момент не знал, что, возможно, уже навсегда.

​Наши дни

​Тэ мотался по постели в бреду, не в состоянии проснуться. Дышать было тяжело, глаза было открыть невозможно, а в груди жгло напалмом. Всё же выскочив из сна, он резко распахнул глаза и тяжело задышал, пытаясь осознать, где он находится и что происходит. Спустя пару минут, когда мозг проснулся и стал соображать, Тэ замер в кровати. Подтянув к себе подушку и обняв её, он машинально скрутился в позу эмбриона. Из глаз брызнули слёзы от осознания кошмара его реальности, и он, не сдерживаясь, закричал. Крик был громким, надрывным — таким, когда только криком можно было выплеснуть хоть немного той боли, что бурлила и жгла внутри хуже лавы. Крик разнёсся по округе, испугав стаю ворон в лесу, и сквозь этот крик Тэхён услышал громкий, протяжный вой стаи волков в лесу, будто они разделили сейчас его боль с ним, оплакивая его любимого. А Тэ напрягся, ведь получается, что он бродил по лесу, даже не подозревая, что в нём водятся волки. От этой мысли по спине прошли ледяные мурашки, давая понять, какой опасности он избежал. ​— Хотя... Лучше бы сожрали, может, не мучился бы сейчас от этой невыносимой боли, — сорванным голосом сказал в пустоту Тэхён и снова провалился в беспокойный сон, потому что по ощущениям температура стала ещё выше. Но лечиться он уже будет завтра, сейчас у него совершенно не было на это сил.