Куда уходят умирать Коты?

«Тот, кого вернули из небытия, несет в себе эхо другого мира: теперь каждое биение его сердца звучит как голос, напоминающий, что жизнь — это не данность, а с трудом вырванная у тишины привилегия»

Гадес

Шевелится было трудно, глаза не открывались, голова была чугунной, конечности отказывались работать. Кое-как разлепив тяжелые веки, Тэхён попробовал пошевелиться и простонал от того, что почувствовал себя деревом, на лбу была прохлада и это показалось очень странным, мозг скрипя и кашляя пытался заработать, но это было непосильной ношей. Словно сквозь толщу воды он слышал где-то грохот, но ему было так плохо, что даже если бы дом рушился под ним, ему было бы плевать. Мозг тревогу не давал, а значит и беспокоиться не о чем. И он снова провалился в тревожный сон. *** - Ты все лекарства купил? - стоя у плиты и следя за бульоном, мельком обернулся на Намджуна Джин, оценив масштаб покупок. - Да. Купил все по списку. Как он? - взяв стакан воды и отпив половину с тревогой спросил Нам, напряженно смотря на Джина, который слишком сосредоточенно мешает бульон хмуря брови. - Юн сидит над ним, Тэ в бреду, несёт какую-то чушь про задание, войну и смерть, - глубоко вздохнув пробормотал Джин так, что Намджун его еле расслышал. - Мне страшно за него, Нам. Я его таким не видел, температура не спадает, думаю ему надо в больницу. Я уже успел поругаться с Юном по этому поводу, он отказывается вызывать скорую, мне это не нравится, - уже полностью повернувшись к другу, Джин проморгался смахивая тревогу и проступившие слезы. - Юн никого не пускает в комнату, как цепной пес кидается на всех. Я тоже очень переживаю за Тэхёна, но думаю Юн знает, что делает, они слишком давно дружат и вместе прошли войну. Он мне что-то сказал за ПТСР и редкие приступы, мне кажется это как раз один из них и с Тэхёном все будет в порядке, нужно лишь подождать. А учитывая последние события и его состояние это даже не удивительно, - грузно сев на стуле и опустив голову, взялся за переносицу двумя пальцами в попытке собрать мысли в кучу, но в голове была каша и отголоски паники, когда Тэ два дня назад не вышел на связь, как обещал. Юн поднял на уши всех. Все же умудрился через машину пробить местоположение друга и в срочном порядке собрав всех, они всей дружной компанией рванули сюда. Нашли его в кровати, без сознания, по началу подумав, что он все же покончил с собой наглотавшись чего-то, но когда нащупали пульс, выдохнули, будто им всем пережали глотки от шока и неверия. Но Тэхён не просыпался и только бредил, постоянно зовя Чонгука и какого-то Ри. Если за Гуки они в курсе, хоть и не видели его ни разу, то за Ри знает только Юн, который после того, как услышал его имя, стал чернее тучи и злее цербера из преисподней. Поэтому парни от греха подальше решили не трогать его, позволяя ухаживать за другом, взяв на себя всю остальную работу. *** Выйдя на балкон в который раз, Юн прикурил сигарету. От курения у него уже болели легкие и горло, но он не мог остановиться, потому, что только так пропадала дрожь из пальцев и сердце немного замедлялось. Тревога за Тэхёна ни на секунду не исчезала сдавливая внутренности и парализуя мозг. Тэ бредил, состояние не улучшалось и это пугало. Рука несколько раз тянулась к телефону вызвать скорую, но каждый раз отдергивал себя занимаясь самовнушением, что все будет хорошо. В таком режиме они провели трое суток, по очереди дежуря у кровати Тэ. Слушая его бред, даже не подозревая, что происходило в его голове в эти минуты... *****

10 лет назад

- Дай мне нож, я и тебе наточу, - вальяжно развалившись на драном диване непонятно каких годов на Тэ смотрел красивый омега с черными волосами и синими, словно море глазами. Омегу звали Ри, тот был в его группе в качестве картографа и наводчика, отвечая за локации и позиции. - Я уже ночью это сделал на дежурстве, - покосился на омегу Тэ, пуская дым сигареты вокруг себя, образовывая густой туман. И глядя на парнишку, который с ним откровенно заигрывал и флиртовал уже на протяжении трех месяцев, но от которого Тэхён старался держаться на расстоянии, зная, что тот нравится его командиру и другу Юнги. - Да ладно Хён, я лишь пытаюсь помочь и немного разрядить обстановку. То, что мы не смогли накрыть талибов, не значит, что мы ошиблись и нужно себя за это грызть. Тем более нам предоставили новые развед данные о том, что у них через два дня состоится встреча по покупке боеприпасов в Лощине Теруа. Там их и накроем, - самодовольно глядя на старшего поднял правую бровь и хмыкнув закурил сигарету, проговорил Ри вставая с дивана и покидая комнату. Выйдя в пустынную ночь, поёжился от прохлады. До сих пор не мог понять тот контраст от невыносимой жары днем и иногда ледяного холода ночью, не мог привыкнуть и не горел желанием жить в подобном месте, потому, что такие перепады сильно дезориентиловали и лишали сил. Пнув камушек и выдохнув тяжелый дым из легких, он поднял взгляд на чистейшее небо в звездах, словно в бриллиантах. Куря уже вторую сигарету он размышлял, как бы ему затащить в постель этого строптивого альфу к которому тянуло нещадно, до дрожи в кончиках пальцев. А тот, как назло строил из себя недотрогу, хотя Ри видел, как тот жрёт его похотливым взглядом, когда они остаются наедине, но не понимал, почему Тэ его бортует уже три месяца, когда они бы уже могли все это время проводить замечательно свой досуг в объятиях друг друга. "- Человек - загадка", резюмировал в своей голове омега, с досады кинув под ноги бычок и с остервенением затоптав оный. - Вряд-ли он оживет и бросится на тебя, - Ри дернулся, от низкого голоса прозвучавшего за спиной, по коже пробежали мурашки. Второй кандидат на его тело пожаловал. Внутри резко поднялась волна раздражения, ему не нравились те знаки внимания, которые уделял ему их командир. Он не мог пересилить себя и ответить взаимностью, исходя из устава, что субординация важнее. Если Тэ был по статусу его ровней, такой же подчинённый солдат, то Юнги был непосредственным их командиром, а это он переступить уже не мог. И его раздражало пренебрежение устава их командира, который увивался за ним без зазрения совести. - Не хочу устраивать пожарищь, - ляпнул он и мысленно ебанул себе подзатыльник от чуши, которую только, что произнёс. "Они же в пустыне, какие нахуй пожары в песке? Ебанутый!" Низ живота скрутило, в преддверии скорой течки, он сам ощущал, как стал сильнее пахнуть морозной лилией. Нужно что-то срочно решать с Тэ, он хотел хоть одну течку провести в состоянии блаженства и ощущения сильного тела на себе, которое втрахивает его в любую поверхность, которую только можно представить. О близости с альфой он слишком уже долго мечтает, пытаясь к нему подобраться, чуть ли не опускаясь на колени перед ним вымаливая отсосать ему. Громкий стук мысленного подзатыльника прошил мозг. " - Ебаный свет, Ри! О чём ты мать твою думаешь? Если видишь, что ты неинтересен Тэ. Вот Юн, таскается за тобой, лови момент, дибил. Сам же в плюсе будешь! Долбоёбина гордая!", мысли просто выносили его воспаленный мозг в преддверии течки. Как же это бесит. Сплюнув под ноги, омега залетел в дом и плюхнулся на насиженный диван отворачиваясь к стене всем видом показывая, что его сейчас интересует только сон, услышав за спиной бархатное, "- Мур-мур-мур", так Тэхён его дразнит, когда тот ведёт себя, как ребёнок, а ему хотелось бы слышать это его "Мур-мур-мур" на ушко, когда тот во всю свою длину бы вдалбливался в него, оттягивая волосы назад и оставляя следы своих пальцев на его коже. " О чём ты думаешь, додик?", одернув себя в который раз, с силой до звезд в глазах зажмурился и практически перестал дышать. Тэхён чувствовал усилившийся запах омеги от которого в голову лезли не самые приличные мысли, но он постоянно себя одергивал, чтобы не совершить ошибку, хотя член стоял колом на этого милого парня, которого хотелось зажать в углу и отыметь до сорваного голоса и звезд в глазах. Он уже не представлял, как ему еще держаться от него подальше и не трогать, когда тот чуть ли не в наглую лезет в его штаны. Только суровый взгляд Юна наверное и останавливал, когда Тэ был уже готов в который раз сорваться. Утро всех встретило криками и матами возле машины, кричал Тэ. Ри сонный и взъерешенный пытаясь понять, что происходит выплыл из дома посреди пустыни в котором они дислацировались ожидая команды. Кай стоял возле входа на низком старте, готовый разъединять назревающую драку и смотря на перепалку Юна и Тэ, которые по ощущениям, вот-вот кинутся друг на друга, нервно дергал челюстью. Им нельзя было сейчас разобщаться, пока задание не выполнено, это вводит дисбаланс в группу и вряд-ли они справятся с заданием по ликвидации Ибн Махата Риза, международного террориста, на счету которого было сотни загубленных жизней. - Ты мудак, Юн! Ты что?! Совсем не понимаешь, что это опасно? Вот так лезть на рожон! Они же нас перебьют, как крыс! Ты ничего умнее не смог придумать? Я снайпер и могу с расстояния утилизировать его! Нахуя нам лезть в самую гущу? Ты убить нас хочешь?, - нервно ударив колесо машины, Тэ ткнул пальцем в командира, выплевывая ругательства и сжимая кулаки в попытке успокоиться. - Это распоряжение, нам нужно узнать информацию, прежде, чем мы убъем его, - безразлично протянул Юн, смотря на беснующегося друга. - Вы все ебанутые! Они нас шлют на верную смерть и ты это сам понимаешь! Почему ты не отстаиваешь нас, Хён?, - орал Тэ, уже еле сдерживаясь от злости, чтобы не въебать в голову командиру, для установки мозгов на место. - Так надо, это приказ, Тэ, - уже не выдерживая криков друга, зло процедил Юн, зыркнув на того предупреждающе. - Иди нахуй! Ебанутый! - пнув в последний раз колесо машины, Тэ развернувшись на пятках пошел в сторону скал, которые возвышались неподалёку от их домика, взяв бутылку воды и еще одну пачку сигарет, матерясь на ходу и пиная камни под ногами. ****** Добравшись до огромного валуна он забрался на него и матюкаясь на их безрассудное начальство и твердолобого Юна, который готов был сдохнуть, но выполнить приказ, закурил очередную сигарету смотря на залитую солнцем пустыню. Злость внутри бурлила с такой силой, что пальцы дрожали. Услышав сзади шорох и уловив яркий запах морозных лилий, Тэ прикрыл глаза пытаясь успокоиться, потому, что с появлением омеги рядом, его злость моментально сменилась на похоть и пальцы дрожали уже не от злости. "Упрямый мальчишка, я же тебя выебу. Зачем ты лезешь в пасть зверю, который тебя разорвёт?", мысленно посылая все нахуй, ему нужна разрядка, а этот сам лезет на его член не стесняясь и не боясь, значит так тому и быть. Дождавшись пока парень залезет на валун и устроится рядом, Тэ глянул на него. У Ри бегали глаза, он был весь взмокший, пальцы дрожали, а его аромат просто окружил его плотным шлейфом, от которого у альфы натурально рябило в глазах. - Что ты здесь делаешь?, - хмыкнув, Тэ кинул докуренную сигарету вниз, под валун и взглянул на мнущегося мальчишку. - Я....я.....я не знаю, - опустив голову и сжав челюсть пробормотал Ри. - Мне кажется я знаю, - резко повернувшись к омеге и так же стремительно повалив того на лопатки навис над опевшившим парнем, который вытаращил на него свои синие глаза. - Ты же этого хочешь? Ты три месяца таскаешься за мной, как течная сука, выпрашивая ласки. Ты победил малыш, - склонившись к лицу омеги максимально близко, так, что их носы соприкасались смотрел прямо в синие омуты, прикусил нижнюю губу парня и услышав тихий стон, сорвался, набросившись на рот парня, словно голодный зверь. Поцелуй был жарким и диким, Тэ практически трахал его рот своим языком, а парнишка извивался под ним, прося больше ласки, чем он не пренебрег, накрыв своей ладонью стоящий колом член омеги сквозь плотные штаны, от чего тот прогнулся в спине, издав громкий стон ему в рот. В глазах потемнело от ощущений, хотелось сожрать омегу, член пульсировал с такой силой, что хотелось завыть, если он сейчас же не окажется внутри тугой узости мальчишки. Он практически срывал с них одежду и оставив парня полностью обнаженным перед собой залюбовался на красоту подтянутого тела, ласково проведя по рёбрам, спускаясь к талии, гладя каждый сантиметр тела, в то время, как Ри стонал от прикосновений и выгибался выпячивая грудь и вставшие соски неосознанно требуя ласки, в чем Тэ не мог ему отказать. Склонившись над грудью, он прикусил сосок и широким мазком облизал его, почувствовав, как содрогнулся омега под ним, если он так реагирует на прикосновения, как же он будет стонать под ним, когда Тэ будет втрахивать его в этот горячий камень под ними. Не долго думая, альфа коснулся горячей, пульсирующей дырочки, которая молила заполнить ее до отказа. Тэ приставил свой член ко входу и надавил, головка мягко вошла внутрь, затопив его в удовольствии от которого по его телу прошла дрож. Прикусив нижнюю губу омеги он вошел до упора, зарычав в рот Ри, в то время, как тот выгнулся максимально и громко простонал в его рот от заполневшего все тело удовольствия. Тэ не сдерживался, вгоняя на всю длинну, вдалбливая с виду хрупкое тело в камень, кусая ключицы, шею, впиваясь в кожу, оставляя следы своих пальцев. Они терялись в ощущениях и времени. Альфа в какой-то момент поставил Ри на четвереньки и снова ворвался в его пульсирущее и горящее нутро, взяв за волосы, оттягивая на себя, чтобы омега максимально прогнулся в пояснице для более глубокого проникновения, а второй рукой сдавил его тонкую шею, лишая воздуха и рассудка одновременно. Омега стонал так громко, что слышала вся пустыня. Они хоть и находились в паре километров от домика, но опасность того, что их могли увидеть все равно присутствовала, но им обоим было плевать на это, Тэ и Ри были заняты только друг другом. Альфа его крутил, как хотел, входил в него, сзади, сбоку, снизу, трахал его рот до звезд в глазах, омега даже уже не знал, сколько раз кончил под альфой, а тот не останавливался, продолжая насаживать на свой достаточно большой и толстый член, от которого у омеги перехватывало дыхание и сводило мышцы. Так хорошо и крышесносно ему не было ни с кем. Ри всегда мечтал, чтобы его драли во все щели, словно шлюху, его мечта сбылась, Тэ был на какой-то неизведоннай высоте, хотя у парня до него было достаточно много партнёров. Он сильно не обременял себя нравственными взглядами, беря от жизни по максимуму, потому, что они практически круглосуточно были на пороге смерти, поэтому его девиз был вполне лаконичным "Бери от жизни все, а если не можешь взять просто, бери силой и настойчивостью". И как показала практика он умеет добиваться своего. Его сейчас трахал самый лучший мужчина, которого он в принципе встречал за свою жизнь. Его характер, ум и справедливость поднимали внутренний восторг у омеги. Он всегда завороженно следил за его работой, Тэ со снайперской винтовкой выглядел, как ебаное эстетическое божество, от которого ноги сами раздвигались предлагая себя. Тело прошибло током, в глазах загорелись звезды, уже не помня себя и в какой раз он кончил под Тэхеном, омега громко простонал, чувствуя, как член альфы пульсирует внутри него принося еще больше удовольствия от оргазма. - Ты ебанный зверь Тэхён. Ты в курсе?, - кое-как отдышавшись выдохнул омега, приходя в себя после нескольких часов умопомрачительного секса с альфой. - А нехуй было лезть ко мне в пасть, малыш. Знал же, что я ебанутый. Чего теперь удивляешься? - подкурив сигарету он лежал на горячем камне смотря в уже смеркавшееся синее небо, полностью обнаженный и расслабленный, выплеснув наконец-то долго копившуюся злость и усталость от всего на этого парнишку, вытрахивая из него всю душу. - Я хотел этого, Тэ. И ты превзошёл все мои самые яркие фантазии о тебе. Со мной никогда такого не было. И я хочу после нашего задания повторить, но в уже более приемлемой обстановке и желательно на мягкой кровати, - нагло забрав изо рта альфы сигарету он затянулся и подмигнул Тэхёну, слегка ахуевшему от наглости омеги. - Думаешь это была не одноразовая акция?, - хмыкнул альфа, так же безцеремонно забрав назад свою сигарету и звонко хлопнул по обнажённой ляжке омеги, усмехаясь. - Эй! Больно же! Ты животное Тэхён! Вот ты кто!, - обиженно фыркнув на слова альфы, Ри подорвался и резко дергая конечностями стал одеваться. Но спиной почувствовал что-то неладное, будто по ней провели острым лезвием, обернулся и застыл, открыв рот и выпучив глаза, прошептал "Пиздец", но Тэ услышал и проследив за его взглядом увидел стоящего в метрах тридцати Юнги, который сжимал кулаки и смотрел в их сторону уничтожающим взглядом. - Блять, - сдавленным голосом проговорил Тэ. - Одевайся и уходи. Я сам с ним разберусь, - уже натягивая на себя одежду, с каким-то волнением в голосе, давал указание перепуганному омеге, который дерганными движениями в дрожащих руках, пытался застегнуть куртку, но не выходило, отчего тот матерился, словно портовая шлюха. - Я не оставлю тебя разбираться самому, я сам к тебе лез, это наша общая ответственность. И вообще! Это не наша вина, что мы нравимся друг другу, а этот, - указав пальцем на Юнги, - Он сам таскается за мной! Хотя я ему даже поводов не давал. Я имею право трахаться с кем хочу и когда хочу, он не мой альфа!, - зло топнув ногой, пыхтел омега, судорожно соображая, как им выходить из этой паршивой ситуации. - Ты же понимаешь, что будет драка?, - внимательно смотря на омегу, Тэ сощурился. - Понимаю и собираюсь этого не допустить. У нас задание, Тэ! Мы не можем сейчас собачиться из-за того, что я дал себя трахнуть не тому! Это идиотизм маразматический!, - шипя от негодования, резюмировал омега. - Успокойся! И держись позади меня, - спрыгнув с валуна, Тэ помог Ри спуститься, подхватив его и поставив на землю, как услышал приближение шагов за спиной и низкий рык друга. - Ты уёбок, Тэхён! Ты конченный мудак! Ты знал! И ты это сделал! Сука! Пидорас! Я тебя закопаю прям тут! - Тэ успев лишь обернуться, как сразу получил сильный удар в скулу, в ушах зазвенело, но он быстро пришел в себя. - Отойди, Ри! - крикнул он омеге, пытаясь того закрыть собой. - Хули ты бесишься, Юн?! Он не твоя собственность! Да вы даже не пара! Он тебе даже намёка не давал никакого! Хули ты заявляешь на него права?! Он сам меня выбрал! Слышишь? Угомонись и приди в себя, блять! - выставив вперед руку в успокающем жесте, чтобы дать понять другу, что он не хочет драки, но тот с ревом снова кинулся на него, повалил на землю, сев сверху и нанося удары куда придётся. Тэ, пока прикрывал лицо от ударов, не желая вредить другу, но понимая, что придётся ответить, иначе тот не остановится. Резко уйдя головой вправо, от чего Юн промахнулся и влетел кулаком в землю, завыв. Споймав момент, тот скинул с себя разьяренного друга и подорвался на ноги, становясь сразу в боевую стойку, почувствовал вкус железа на языке он вытер нижнюю губу, которую все же умудрился разбить ему Юн. - Сука, - прошипел, Тэ, - Угомонись уже, псих! - пытаясь вразумить Юна, следил за каждым его движением и понимал, что тот не успокоиться, пока не получит в голову. - Ты мразь! Ты знал, как я к нему отношусь! Ты знал, сука! Но ты все равно не смог удержать свой ебаный член в штанах! Кобелина ты бессовестная! Ненавижу ублюдка! - и тут у Тэ расширились глаза от ахуя, потому, что Юн достал нож. - Ты хули творишь, ебанутый? - отступая кричал Тэ, пытаясь достучаться до друга. - Юн! Хватит! Прекрати! Вы так убьёте друг друга! Псих! Успокойся уже! - кричал Ри, стоя в стороне и с ужасом смотря на происходящее. Он не думал, что будет такая реакция у их командира. И его это приводило в ступор и ужас. - Пошел нахуй, шлюха! - зло выпалил Юн бросив на него взгяд полный отвращения и Ри впервые в жизни почувствовал себя грязным, ком стал в горле и стало тяжело дышать. Обидно, но справедливо. - А ты уёбок! Ненавижу тебя! - ткнув острием ножа в друга прокричал Юн, бросился на него пытаясь убить. Тэ уворачивался от ножа, как мог, но Юн все равно умудрился порезать ему скулу из которой теперь поверх синяка еще и текла кровь, порез был поверхностный, но неприятный. И Тэ, окончательно озверев, просто сделав пару движений выбил нож из рук друга и одним точным ударом вырубил Юна. Стоя над Юном, который лежал без сознания сплевывал кровь, которая скапливалась во рту из-за разбитой губы. Вытащив пачку из кармана прикурил, громко выругавшись в небо. - Сука! Блять! Какой же у меня ебанутый друг! - пнув с психу камень под ногами, он резко выдохнул. Докурив сигарету он попросил, Ри, который стоял и ронял слезы обиды помочь ему водрузить тушу друга к себе на спину, чтобы отнести его в дом, хотя очень хотелось оставить его валяться тут. Кое-как дотащив тело Юна до дома, он кинул его на кровать в единственной комнате в доме, давая прийти в себя. Взяв аптечку, он пошел в ванную обрабатывать раны. Стоя над раковиной, думал о задании. Он понимал, что их превратили в отряд самоубийц отправляя на верную смерть и всем сердцем ненавидел их начальство, правительство и вообще в принципе этот поганый мир. На войне он насмотрелся на ее ужасы, боль, кровь и страх. Они видел страшные вещи и совершал тоже. Услышав щелчок закрывающейся двери за спиной, посмотрел в зеркало и позади себя увидел, мнущегося Ри. Тот стоял опустив голову и переступал с ноги на ногу, закусив нижнюю пухлую губу, словно нашкодивший маленький ребенок, внутри, что-то дрогнуло от такого трогательного омеги и он плюнув на все повернулся к нему. - Ну ты чего, малыш? - скрестив руки на груди, Тэ смотрел на парня выжидающе. - Хён.... Прости меня, - шмыгнув носом пробормотал омега, - Я не хотел, чтобы так получилось. Я не думал. Я хотел просто тебя. А не вот это вот всё дерьмо, - Тэ увидел, как по щеке мальчишки скатилась слеза и не выдержав резко подошел к парню и взяв его подбородок в руки, заставляя смотреть себе в глаза. - Во первых, котёнок. Ты не отвечаешь за чувства, которые к тебе испытывает, кто бы то ни было. Это их личная сексуальная драма, которая тебя не касается. Во вторых. Ты не должен чувствовать вину за то, что не ответил кому-то взаимностью, потому, что ты не обязан никому и ничего. Ты меня услышал? - внимательно смотря в синие омуты, которые затопили сейчас слезы и не сдержавшись поцеловал омегу, но уже нежно, мягко сминая теплые и сладкие губы, осторожно исследуя его рот, парень схватился за шею альфы, пытаясь удержаться и не упасть, но чувствуя сильные руки на своей талии, которые не позволят этому случится. Тэхён резким движением подхватил под попу омегу, заставив обвить ногами свой торс и прижал того к кафельной стене, углубляя поцелуй. Руки пробрались под тонкую футболку оглаживая нежную кожу, тем самым пуская по ней мурашки, прервав поцелуй, спустился к шее, целуя, облизывая и покусывая. Не мог остановиться, да и не особо хотел. Руки нырнули под спортивные штаны, захватывая половинки в свои руки и принимая в свой рот нетерпеливый стон омеги. Поставив того на ноги и повернув к себе спиной, снова прижал омегу к стене и покусывая и целуя шею, спустил его штаны вместе с бельём, обнажая желанную кожу, запустив пальцы меж булочек, почувствовал, как сильно пульсирует дырочка омеги и истекает соками, улыбнулся, его жаждут и он не разачарует. Так же спустив свои штаны вместе с бельём, альфа пристроил свой член ко входу и мучительно медленно вошел в омегу, прошептав на ушко тому. - Какой же ты сладкий, малыш, - прикусил мочку уха парня, стал двигаться, наращивая темп и зверея. Перехватив горло омеги, левой рукой сжал его, а правой крепко держал за талию зафиксировав его в одном положении и мощно с оттяжкой стал вдалбливаться в горячее нутро парнишки. Тот, чтобы никто не слышал, закрыл себе рот рукой и стонал в нее, хрипя и скуля от удовольствия, которое дарил ему альфа. Ноги дрожали, тело было все в мурашках, даже затылок онемел от ощущений, испытываемых, когда член альфы был внутри него. - Ты открыл ящик Пандоры, котёнок. Я же теперь тебя затрахаю, - продолжая выбивать из мальчишки весь дух, прорычал он на ушко омеге, который от его слов кончил моментально. Вынув из парня все еще стоящий член, он сел обпершись о стену и схватив, Ри за руки посадил себе на бедра, приподняв его попку он снова насадил того на свой член проникая максимально глубоко, что аж дух перехватило от ощущений. - Двигайся прелесть, - целуя искусанные губы омеги, дернул вверх бёдрами, давая сигнал к действиям и омега не заставил себя ждать, скользя вверх и вниз по члену альфы, дурея от удовольствия, запрокинув голову за закатившимися глазами, дрожал и двигался, пока руки альфы гуляли по его телу, задевая нежные точки, от прикосновений к которым прошибало током экстаза внизу живота. Последней каплей было, когда Тэ нежно взял его член в руку и мягко, но твердо стал надрачивать ему, приближая новый взрыв сверхновой, выдержав так несколько минут, омега кончил ему в руку, чуть не закричав и только задушенный стон вырвался из груди, а внутри чувствовал, как альфа кончает, как горячо внутри, как пульсирует его член, добивая остатки разума и изгоняя из него человека разумного, оставляя лишь скулящее нечто. Ри осознавал, что Тэ его разрушит. Знал, что им не быть вместе, долго и счастливо, но шел в эту мясорубку, только бы почувствовать на своей коже его горячее дыхание и слышать его рык на ухо, когда тот его драл, как шлюху, но это было такое удовольствие, что ему было абсолютно на все похуй, хоть небо рухни, он не откажется от этого. Приходя в себя, сидя на альфе и смотря на безумно красивое лицо и похуй, что оно сейчас все в ссадинах, синяках и порезах. Это было лицо его бога. Да! Ри долбоеб. Он влюбился, да так, что было страшно. Он держался и отдалялся, до тех пор, пока член альфы не оказался в нем, пока руки не сжимали его до синяков, оставляя следы звериной страсти, и о боги, как же это было ахуенно. Внутри все дрожало от чувств к этому мужчине и осознанию, что его любовь не нужна Тэхёну. Что для альфы, он лишь утешение и разрядка в их обстановке, но ему этого было достаточно, главное, чтобы тот не останавливался и продолжал трахать его, до звезд в глазах. Тэхён смотрел на красивого парня, который восседал на нем и не чувствовал ничего, кроме похоти. Не отрицая того, что Ри ему нравился, как человек, как коллега, как омега, глубоких чувств он не испытывал к нему абсолютно и от этого где-то глубоко внутри его пиздила его совесть. Он же видел, как мальчишка относится к нему и вместо того, чтобы оттолкнуть и убить его симпатию к себе он сейчас топит своим цинизмом этот нежный, хоть и сильный цветок. Он чувствовал себя мерзко, но остановится не мог, какая-то ебанутая, непонятная потребность, будто в ощущении, что он исполняет последнее желание Ри. Поганое предчувствие не давало покоя ему еще с утра, после разговора с Юном, а он привык доверять своей чуйке, молясь внутри, чтобы ничего плохого с ними не случилось. Но это паршивое ощущение не покидало его и он намеревался всеми существующими способами отговорить Юна от этой ебанутой затеи. Приведя себя в порядок, они по очереди покинули ванную комнату, уже на улице, Тэ споймал осуждающий взгляд Кая на себе, но лишь пожал плечами, мол, "А хули я сделаю? Если он сам на меня залез", прикурил сигарету и принялся в тысячный раз чистить и проверять свою детку, чтобы она работала без сбоев и осечек. К вечеру у них состоялся разговор, они придумывали план, каким образом им попасть на переговоры, чтобы их не спалили и они выполнили задание. Юнги волком смотрел на них двоих и Тэ понимал, что операции пиздец, если у них в команде такая напряженка. Он бы хотел забрать с собой Ри и съебаться отсюда, ибо жопа чуяла беду. Невозможно работать в такой обстановке. - Если ты хочешь что-то сказать, вещай. Но блять! Хорош строить из себя обиженную невинность! Мы не в детском саду! У нас задание! Мы можем погибнуть, если проебемся! Ты вообще осознаешь это? Поэтому сосредоточься на нашем задании, блять! - рявкнул Тэ стукнув обеими ладонями по столу, вперив злой взгляд в Юна. - Иди нахуй! - рыкнул Юн и разложив карту все же собрался с мыслями, видя, как Ри неосознанно жмется к Тэхену, ища защиты и внутри плюнул на этих двоих, раз омега выбрала его друга, то так тому и быть, не хочется из-за дырки терять близкого человека. ***** Спустя два дня отряд выдвинулся на позицию. Лощина Теруа встретила их мертвой, удушающей жарой и зловещей тишиной, от которой волоски на затылке вставали дыбом. Это был глубокий каменистый каньон, окруженный острыми, словно зубы хищника, скалами. Идеальное место для засады — вот только вопрос был в том, кто кого в эту засаду поймает. ​Юнги шел в авангарде, его лицо превратилось в каменную маску, личные обиды были задвинуты глубоко внутрь, остался только холодный, расчетливый военный. Кай шел замыкающим, нервно сжимая штурмовую винтовку и прикрывая тыл. Ри двигался чуть позади командира, сверяясь с планшетом, а его запах морозной лилии сейчас был едва уловим, забитый запахом пота и раскаленной пыли. Тэхён занял стратегическую высоту на одном из скалистых уступов. Его детка — крупнокалиберная снайперская винтовка — сканировала периметр через оптический прицел. ​Чуйка Тэхёна не обманула. Всё пошло через задницу в ту секунду, когда в центре лощины показались внедорожники террористов. Информаторы слили ложные данные: вместо обычной сделки их ждала целая армия Ибн Махата Риза. ​— Это ловушка! Юн, уводи группу, их слишком много! — рявкнул Тэхён в рацию, сделав первый выстрел, снесший голову пулеметчику на машине. ​Но было поздно. Скалы вокруг ожили, заплюя огнем. Группу прижали к валунам. Грохот автоматов, крики, летящие осколки гранита и пыль, застилающая глаза. Тэхён, работая на пределе возможностей, щелкал цели одну за другой, пока его позицию не засекли. Снизу по уступу ударили из гранатомета. Взрывная волна сбросила Тэ со скалы, винтовка отлетела в сторону, а сам он тяжело рухнул на камни, дезориентированный, с залитым кровью лицом. ​Один из боевиков, заметив упавшего снайпера, выскочил из-за укрытия и вскинул автомат, целясь Тэхёну прямо в голову. Тэ видел это, словно в замедленной съемке: дуло оружия, палец на спусковом крючке и понимание, что он не успевает выхватить пистолет. ​— Тэхён, нееет! ​Яркий, отчаянный крик разорвал гул боя. Ри, который вопреки всем приказам рванул к упавшему альфе, в последний момент прыгнул вперед, закрывая Тэхёна своим телом. ​Раздалась сухая, безжалостная автоматная очередь. Пули с глухим, мерзким звуком вошли в спину омеги. Ри содрогнулся, его синие глаза, еще секунду назад полные ужаса за любимого человека, широко распахнулись и начали стремительно тускнеть. Он упал прямо на грудь Тэхёна, пачкая его своей горячей, бьющей толчками кровью. Запах морозной лилии вперемешку с порохом и железом заполнил всё пространство. Ри дернулся в последний раз и затих, так и не успев сказать ничего на прощание. ​— РИ!!! — дикий, нечеловеческий ор Юнги, увидевшего это, перекрыл даже взрывы. ​Но Тэхён уже не слышал командира. Следующая пуля, срикошетив от камня, вошла Тэ чуть ниже ключицы, пробивая легкое и разрывая артерию. Мир вокруг альфы начал стремительно гаснуть. ​Тэхён умирал долго и мучительно. В ушах свистел ветер, а перед глазами стояло лицо Ри — бледное, с застывшим взглядом синих глаз. В госпитале на базе медики боролись за его жизнь четыре часа. На операционном столе мониторы внезапно задергались и выдали ровную, непрерывную линию. Писк. Врачи кричали об остановке сердца, давлении по нулям и запускали дефибриллятор. Тэхён пережил клиническую смерть. Семь минут его душа блуждала где-то в холодной, темной пустоте, где не было войны, боли и запаха крови. Но врачи вытащили его с того света, буквально заставив изуродованное тело дышать заново. ​Вот только спасать уже было некого. ​Юнги умер вместе с Ри. Когда командир на своих руках выносил из лощины безжизненное тело омеги, внутри него выгорело абсолютно всё. Не осталось ни злости на Тэхёна, ни ревности, ни жажды жизни. Тот Юнги, которого они знали — волевой, жесткий, преданный долгу — исчез. Вместо него осталась лишь пустая, молчаливая оболочка с мертвыми глазами. Он часами сидел на полу в казарме, глядя в одну точку, и не реагировал ни на внешние раздражители, ни на слова Кая. Он не обвинял Тэхёна. Он просто перестал существовать как личность. ​Тэхён пришел в себя спустя две недели. Весь опутанный трубками, с аппаратом ИВЛ в горле, он с трудом открыл глаза. В палате пахло спиртом и капельницами. Рядом сидел Кай — осунувшийся, с черными кругами под глазами. Тэ не мог говорить, но его дикий, вопрошающий взгляд выражал всё. Он искал Ри. ​Кай опустил голову. Ему было невыносимо больно говорить это другу, который только что вернулся с того света, но скрывать правду не имело смысла. ​— Ри мертв, Тэ... Он закрыл тебя. Юнги... Юнги больше нет с нами. Физически он жив, но он сошел с ума от горя, его комиссуют на днях. Он ходит как призрак. Наша группа... её больше нет. ​Слова Кая падали на Тэхёна тяжелыми бетонными плитами. Внутри альфы что-то с треском сломалось. Вся та похоть, цинизм, уверенность в себе — всё испарилось, оставляя лишь раздирающую, невыносимую вину. Ри погиб из-за него. Ри, который так отчаянно любил его, отдал свою жизнь за него, циника, который видел в нем лишь разрядку. А Юнги, его лучший друг и брат по оружию, уничтожен морально. "Зачем вы меня спасли? Зачем?!" — кричал внутренний голос Тэхёна. ​Когда ночью дежурный врач вышел из палаты, Тэхён, хрипя от боли в разорванной груди, зашевелился. Мысль о том, что он продолжает дышать, пока Ри гниет в сырой земле, выжигала мозг. Сжав зубы до крошева, он свободной рукой с мясом вырвал из вены катетер капельницы. Кровь брызнула на белую простыню. Следом он заставил себя дотянуться до стеклянного флакона с физраствором, стоявшего на тумбочке, и сбросил его на пол. Раздался глухой звон. ​Тэхён сполз со шлангами с кровати, упав прямо на осколки. Подобрав самый крупный и острый кусок стекла, он, не колеблясь ни секунды, с силой полоснул себя по шее, пытаясь вскрыть сонную артерию и закончить этот кошмар, чтобы вернуться туда, в ту семиминутную темноту, где, возможно, его всё еще ждал мальчик с синими, как море, глазами и ароматом морозной лилии. Боль в шее обожгла сознание, но Тэхёну было плевать. Он хрипел, захлебываясь собственной кровью, пока осколок стекла скользил по коже, оставляя глубокий, рваный разрез. Пальцы, испачканные в липкой багровой жиже, ослабли, и кусок стекла с тихим стуком выпал из рук на залитый кровью пол. Тэ рухнул рядом, утыкаясь лицом в холодный больничный линолеум, тяжело и прерывисто дыша. Перед глазами всё плыло, комната кружилась в бешеном танце, а в ушах снова нарастал тот самый знакомый писк медицинских мониторов. ​«Ещё немного... еще чуть-чуть, Ри, я иду...» — билась в гаснущем мозгу единственная мысль. Темнота уже ласково принимала его в свои объятия, смывая вину, боль и этот чертов запах спирта. ​Дверь палаты с грохотом распахнулась. ​— Тэхён! Блять, врача сюда! Срочно! — истошный, сорванный крик Кая, который вернулся, забыв в палате свой телефон, разрезал тишину реанимационного отделения. ​Кай подлетел к лежащему на полу другу, наступая прямо на лужу крови, и со всей силы зажал руками рваную рану на его шее, пытаясь остановить фонтанирующий поток. Тэхён сквозь пелену видел его перепуганные, полные слез глаза, видел, как палата заполняется людьми в белых халатах, как его бесцеремонно подхватывают и затаскивают обратно на кровать. Он хотел закричать, потребовать, чтобы его оставили в покое, но из горла вырывалось лишь бульканье. ​Врачи сработали оперативно. Зажим, тампоны, быстрые стежки прямо по живой, сочащейся кровью коже, адреналин внутривенно. Тэхёна снова вырвали из лап смерти. Снова, сука, вернули в этот ад, не спросив его согласия. ​Когда через сутки его сознание окончательно прояснилось, он обнаружил, что его руки плотно привязаны к поручням кровати мягкими, но прочными фиксаторами. На шее красовалась тугая повязка, каждый вдох отзывался адской болью в пробитом легком, а в голове была звенящая, пугающая пустота. ​Возле окна, прислонившись спиной к подоконнику, стоял Юнги. ​Тэхён дернулся, цепи фиксаторов натянулись, привлекая внимание командира. Юнги медленно повернул голову. От прежнего Мин Юнги действительно ничего не осталось. Волосы отросли и висели грязными прядями, лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, а взгляд... взгляд был абсолютно пустым. В нем не было жизни. В нем не было даже той ярости, с которой он кидался на Тэ с ножом всего две недели назад. ​Юнги молча подошел к кровати, глядя на привязанного друга сверху вниз. Тэ смотрел на него, и слезы сами покатились из его глаз, оставляя мокрые дорожки на висках. ​— Зачем ты это сделал? — голос Юнги был тихим, бесцветным, словно шелест сухой травы. Он сел на стул рядом. — Думаешь, если ты сдохнешь, это что-то изменит? Думаешь, ему там станет легче? ​Тэхён зажмурился, из груди вырвался глухой, удушливый стон. Ему хотелось выть. ​— Он спас тебя, Тэ, — продолжал Юнги, монотонно, без единой эмоции. — Он подставился под пули, чтобы ты жил. А ты берешь осколок и режешь себе глотку, обесценивая его смерть. Если ты сдохнешь, получится, что Ри погиб зря. Ты этого хочешь? – ​Тэхён открыл глаза, превозмогая боль, уставился на Юнги. Ему хотелось сказать «Прости», хотелось сказать, как сильно его жрёт вина, но трубка в горле не позволяла издать ни звука. ​— Меня комиссуют через три дня, — Юнги поднялся со стула, поправив рукав формы. — Я уезжаю в Сеул. Больше я воевать не буду. Да и не смогу. Кай остается здесь, присматривать за тобой. Живи с этим, Тэхён. Неси этот крест до конца, раз уж он подарил тебе свою жизнь. Мы оба виноваты. Но ты обязан дышать. За двоих. ​ Юнги повернулся и медленным, шаркающим шагом направился к выходу из палаты. На пороге он на секунду замер, не оборачиваясь. ​— Нам обоим теперь с этим жить. Точнее... существовать. ​Дверь тихо закрылась. Тэхён остался один в звенящей тишине палаты, привязанный к кровати, наедине со своей разорванной душой и призраком омеги, который, казалось, всё ещё улыбался ему своими синими глазами, оставляя в воздухе едва уловимый шлейф морозной лилии. ****** Прошло полгода. Военный госпиталь остался позади, сменившись безликой съемной квартирой на окраине Сеула. Тэхёна комиссовали вслед за Юнги. Физически он восстановился — шрамы на груди и шее стянулись в уродливые бордово-белые полосы, напоминающие о пережитом кошмаре каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Но внутри всё так же зияла огромная обугленная дыра. ​Тэ сидел на полу у панорамного окна, поджав под себя одну ногу, и лениво наблюдал за тем, как вечерний Сеул затапливает неоновыми огнями. В руке дымилась сигарета. Из колонок тихо играл какой-то тягучий джаз, но Тэхён его не слышал. Он вообще разучился радоваться звукам, вкусам, запахам. Всё казалось пресным, картонным. Кроме одного. Иногда, в моменты полного отчаяния, ему казалось, что сквозь запах дешевого табака пробивается тонкий, едва уловимый аромат морозной лилии. Тогда сердце испуганной птицей билось в ребра, а к горлу подкатывал удушливый ком. ​Он не пытался больше покончить с собой. Слова Юнги, сказанные тогда в палате, намертво въелись под корку мозга. «Если ты сдохнешь, получится, что Ри погиб зря». Эта мысль стала его персональным адским конвоиром. Тэхён не жил, он отбывал срок. Тащил эту жизнь, как неподъемный мешок с камнями, просто потому, что не имел права выбросить подарок Ри. ​Дверной замок щелкнул, нарушая тишину. Тэ даже не обернулся — он знал, кто это. Юнги приходил раз в неделю. Приносил продукты, которые Тэхён почти не ел, и молча сидел в кресле напротив. ​Юнги прошел в комнату, бросил пакет на стол и, не снимая куртки, сел на обшарпанный диван. Он выглядел немного лучше, чем в госпитале: побрился, подстригся, но глаза... глаза оставались стеклянными, выцветшими. В них больше никогда не загорится тот хищный огонек командира элитного отряда. ​— Кай звонил, — глухо произнес Юнги, нарушая тишину. — Его переводят в штаб. Сказал, что контракты нашей группы официально закрыты. Нас стерли из реестров, Тэ. Мы теперь просто гражданские. ​Тэхён сделал глубокую затяжку, глядя на то, как серый дым медленно растворяется в воздухе. ​— Гражданские... — эхом отозвался он. Голос после ранения на шее стал еще более низким, с хрипцой. — А толку-то, Хён? Из Лощины Теруа никто из нас так и не вышел. Просто Ри закопали в землю, а нас оставили гнить на поверхности. ​Юнги ничего не ответил. Он достал из кармана куртки плоскую металлическую фляжку, открутил крышку и сделал приличный глоток. Алкоголь давно стал его единственным снотворным. ​— Знаешь, что самое паршивое? — Тэхён повернул голову к другу, впервые за вечер посмотрев ему прямо в лицо. — Я ведь его не любил. Ну, так, как ты. Для меня он был просто красивым омегой, разрядкой в том аду. Цинично, мерзко... Я ведь пользовался им, зная, что он от меня без ума. А он... он пошел под пули за меня. За парня, который даже не собирался строить с ним будущее. Эта сука-совесть меня сожрет когда-нибудь, Юн. – ​Юнги медленно опустил фляжку. На мгновение в его мертвых глазах промелькнула тень былой боли, но тут же исчезла, сменившись глухой усталостью. ​— Ри знал, на что шел, — тихо сказал Юнги. — Омеги на войне чувствуют всё острее. Он любил тебя так, что ему было плевать на твою взаимность. Он выбрал тебя, Тэ. И защитил свой выбор. А я... я ненавидел тебя за это. И его ненавидел, когда он на тебя вешался. А теперь сижу здесь и думаю: какая же это всё была херня. Наша ругань, ножи, драки на горячих камнях... Мы потеряли его. И потеряли себя. ​Юнги поднялся, подошел к окну и остановился рядом с Тэхёном, глядя на суетливый город. Два бывших солдата, две выжженные пустыни, связанные общим горем и одной на двоих виной. ​— Завтра полгода, как его нет, — Юнги положил тяжелую ладонь на плечо Тэхёна, слегка сжав пальцы. — Поедем на кладбище. Кай прислал координаты его символической могилы. Надо съездить, Тэ. Хватит бегать от этого. ​Тэхён затушил сигарету о подоконник. Плечо под рукой друга казалось каменным. Он закрыл глаза, и в темноте под веками снова вспыхнули синие, как море, глаза, а в ушах прозвучал задорный голос: «Да ладно Хён, я лишь пытаюсь помочь...» ​— Поедем, — хрипло согласился Тэхён. — Пора сказать ему спасибо. За то, что я всё еще дышу. Хоть и ненавижу каждый этот вдох. ***** Четыре года после госпиталя ушли на то, чтобы вспомнить, кем они были до того, как взяли в руки оружие и уехали ловить талибов. Ведь на войну они попали не из окопов — оба изначально были чертовыми гениями кода, парнями из совершенно другого, цифрового мира. Война просто сожрала их на время, заставив применить свои мозги для выживания в пустыне. Но когда оружие пришлось сдать, именно старые, запылившиеся навыки вытащили их со дна. ​Возвращение к истокам стало для Юнги персональным спасением. Он всегда был спецом по искусственному интеллекту и нейросетям, и теперь, запершись в четырех стенах, с головой ушел в создание сложных алгоритмов. Код не умел предавать, код не умирал у тебя на руках в Лощине Теруа. Юнги сутками не отрывался от мониторов, прописывая самообучающиеся модели ИИ, которые могли прогнозировать риски, анализировать массивы данных и вычислять аномалии за доли секунды. В этой цифровой архитектуре он создавал свой собственный, контролируемый мир, где всё подчинялось строгой логике. ​Тэхён, чей снайперский фокус и адское терпение идеально накладывались на его прошлую специальность — кибербезопасность и умение писать код любой сложности — работал на износ. Тэ был из тех программистов, которые могли на коленке написать и неуязвимый шифровальщик, и операционную систему, и сложнейший бэкэнд для крупного сервиса. Его «деткой» теперь была не крупнокалиберная винтовка, а клавиатура. Он находил уязвимости там, где другие видели монолитную стену, и переписывал чужие кривые скрипты до идеального, звенящего состояния. ​К десятому году после той страшной засады их детище — IT-контора «L.M. Tech» — гремела на всю страну. Это был не просто стартап, а мощная крепость кибербезопасности, чей софт работал на стыке продвинутого ИИ Юнги и абсолютной сетевой защиты Тэхёна. ​Офис в престижном высотном здании Сеула отражал их характеры. Никаких лишних деталей — стекло, металл, строгие линии и серверные, в которых круглосуточно поддерживалась идеальная прохлада. ​Тэхён занял кресло генерального директора. Управлял компанией он жестко, уверенно и хладнокровно, словно вел боевую операцию, где на кону стояли миллионные контракты. Дорогие, идеально сидящие костюмы, безупречная осанка и холодный, сканирующий взгляд — Тэ стал лицом «L.M. Tech». Омеги в офисе и на бизнес-встречах вздыхали по нему тайно, завороженные его статностью и опасным шрамом на скуле, но Тэхён держал железную дистанцию, никого не подпуская к себе. Его сердце было закрыто наглухо и защищено куда круче, чем их самые дорогие сервера. Альфа стал спокойным, как скала, направив всю свою бешеную энергию и концентрацию на масштабирование бизнеса. ​Юнги возглавил технический департамент и разработку ИИ, полностью уйдя в тень своего друга. Ему так было проще. Он игнорировал официальный дресс-код, появляясь на летучках в свободных темных худи, и не лез в дела управления, доверяя Тэхёну на все сто процентов. Юнги создавал прорывные алгоритмы для защиты банковских систем, вернув себе прежний жесткий, расчетливый огонь командира, который наконец-то нашел, куда направить свою ментальную силу. ​В пятницу вечером, когда этаж почти опустел, Юнги зашел в просторный кабинет генерального директора, небрежно толкнув дверь плечом. В руках он держал две бутылки холодного пива. ​— Десять лет, директор Ким, — Юнги поставил одну бутылку на массивный дубовый стол, заваленный распечатками контрактов. ​Тэхён оторвался от экрана, на котором бежали строки финансового отчета, устало потянул шею, из-под воротника рубашки которой едва виднелся шрам, и откинулся на спину кожаного кресла. Взглянул на бутылку, потом на Юнги. На скуле альфы тускло поблескивал след от того самого ножа. ​— Да. Десять лет, как мы вернулись к тому, с чего начинали, — Тэ взял пиво и сделал глоток. — Кай звонил. Завтра прилетит. Поедем к Ри. – ​Тэхён поднялся и подошел к панорамному окну, глядя на сверкающие артерии сеульских дорог. Название их фирмы «L.M. Tech» — Lily of the Valley / Морозная лилия — теперь красовалось на фасаде здания, и каждый раз, заходя в холдинг, они помнили, ради кого всё это было создано и кем управлялось. ​— Помню, как Ри ворчал в домике, что ничего не понимает в наших терминах, когда мы с тобой спорили про оптимизацию баз данных, — Тэ негромко усмехнулся, прислонившись плечом к стеклу. — Называл нас задротами в камуфляже. ​ Юнги тоже едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время без тени удушающей вины. ​— Он говорил, что мы сумасшедшие, раз променяли чистые офисы на песок и автоматы. Рад бы он был увидеть, какую империю ты отстроил... ​— Был бы, — твердо ответил Тэхён, поворачиваясь к другу и поднимая свою бутылку. — Мы написали этот код заново, Юн. И система под моим контролем больше не выдаст сбой. За Ри. ​— За Ри, — эхом отозвался Юнги, и звон стекла в тишине кабинета прозвучал как финальный аккорд их долгого, мучительного исцеления. Они не забыли прошлое, но они заставили его работать на будущее. ***** Следующее утро встретило Тэхёна липким, удушающим потом и полнейшим ощущением, что по его телу знатно проехался каток. Горячка наконец-то немного отступила, оставив после себя дикую слабость, ломоту в костях и стойкий привкус ржавого железа во рту. С трудом разлепив тяжёлые веки, он попытался сфокусировать взгляд на потолке спальни, ожидая увидеть привычное гнетущее одиночество, но реальность оказалась куда более шумной. ​— О, глядите-ка, очухался, господин пидорас, — раздался сбоку хриплый, донельзя уставший голос Юнги. ​Тэ резко повернул голову, отчего в затылке тут же стрелою отозвалась адская боль, и ахуел. Возле его кровати на стуле сидел Мин, выглядевший так, будто это он, а не Тэхён, три дня балансировал на грани жизни и смерти: огромные чёрные синяки под глазами, взъерошенные волосы и трёхдневная щетина. Чуть дальше, у окна, Намджун устало протирал очки, Хосок сидел на подоконнике, уткнувшись в ноутбук, а Джин как раз заходил в комнату с очередным медицинским лотком и шприцами. ​— Вы... какого хуя тут забыли? — прохрипел Тэ, но вместо грозного рыка из горла вырвался лишь жалкий сип. ​— Какого хуя? — Юнги аж подпрыгнул на стуле, и его глаза опасно сузились. — Ты не выходил на связь трое суток, чучело ты бессовестное! Твоё сраное гео было отключено, но ты, видать, в своей лихорадке забыл, что Хосок твой внедорожник по спутнику за две минуты отследит. Мы прилетели сюда, выбили к ебеням твою дверь и застали тебя в состоянии абсолютного овоща. Ты трое суток лежал без сознания с температурой под сорок один, бредил, хрипел и орал на весь дом так, что мы тут сами чуть не поседели всей толпой! Джин от тебя вообще ни на шаг не отходил, капельницы тоннами вливал, чтобы ты мозги свои последние не сплавил. ​Тэхён слушал эту тираду, и внутри него медленно поднималась волна стыда вперемешку с глухим раздражением. Его заёбушки бросили все дела в Сеуле и трое суток сидели у его постели, вытаскивая его из лап запредельной горячки, пока он со своим упорством бешеного кабана пытался тихо загнуться в этой глуши. ​От избытка эмоций и слабости его природный феромон крутанулся внутри и дикой, бесконтрольной волной вырвался наружу. Воздух в спальне в секунду потяжелел, наполняясь густым, удушливым запахом озона во время грозы. По металлическим деталям кровати и медицинскому штативу едва заметно побежали крошечные, трещащие искры статического электричества. ​— Так, Ким, блять, Тэхён, убирай свои молнии, пока нас тут всех к ебеням не закоротило, — выдохнул Юнги, морщась от резкого запаха, но даже не думая отступать. Он потянулся к столу, взял увесистый планшет и грубо швырнул его на колени Тэ. — Хватит сопли размазывать и электричеством плеваться. Мы здесь не просто так торчали три дня, дожидаясь, пока ты соизволишь очнуться. Смотри на экран. Быстро. ​Тэхён, всё ещё тяжело дыша, опустил взгляд на дисплей. Экран светился картой горной местности на границе Афганистана, где красная точка мерцала в районе скрытого лагеря боевиков. А чуть ниже была прикреплена свежая, сделанная со спутника фотография. ​Сердце Ким Тэхёна сначала полностью остановилось, а затем забилось с такой дикой, сумасшедшей скоростью, будто собиралось пробить грудную клетку. С размытого снимка на него смотрел парень с отросшими, грязными светлыми волосами, в разорванной медицинской робе, но с теми самыми бездонными, чёрными словно космос глазами. Его бусинка. Его котёнок. Живой. ​Вся слабость, остатки лихорадки и многомесячная удушающая тоска слетели с Тэхёна в одно мгновение, растворяясь в чистой, концентрированной и опасной ярости. Электрический ток на его коже вспыхнул с новой силой, заставив экран планшета на секунду пойти мелкой рябью. Он медленно поднял глаза на парней — его зрачки, ещё минуту назад сонные и мутные, сейчас горели бешеным, серебряным блеском. Вся его команда смотрела на него, и в их глазах не было ни капли усталости — там застыла глухая готовность идти за своим другом хоть в самый ад. Намджун уже привычно отстукивал каблуком туфли бешеную чечётку, Хосок захлопнул ноутбук, а Джин уверенно отложил шприцы в сторону. ​— Самолёт готов? — хриплым, низким, до предела наэлектризованным звуком спросил Тэ, резко сбрасывая с себя капельницу и твёрдо вставая на ноги. От его трёхдневной немощи не осталось и следа. ​— Ждёт на частном терминале, — коротко отозвался Намджун, хищно оскалившись. — Мы снарядили борт ещё вчера, пока ты тут подушку слюнями пачкал. Оружие, броня и тепловизоры уже там. Мы ждали только, пока твоя царская харя откроет глаза. ​Тэхён подошёл к зеркалу, мельком глянув на своё бледное, осунувшееся лицо. В нём больше не осталось оцепенения и отчаяния обречённого человека, который приехал в этот глухой особняк умирать от горя. Теперь там застыла жёсткая, беспощадная маска хладнокровного хищника, готового рвать глотки любому, кто встанет на его пути к омеге. Натянув тяжёлые ботинки и резко застёгивая куртку, он обернулся к парням, чувствуя, как внутри него окончательно расправляет плечи настоящий, первобытный зверь. ​— Выметаемся отсюда, заёбушки, — Тэ хищно, опасно улыбнулся, и в этой улыбке было столько смертоносной силы, что даже Юнги понимающе хмыкнул, направляясь к выходу. — Пора вернуть моего бесёнка домой и наглядно показать этим ублюдкам, что бывает, когда они берут то, что принадлежит Гадесу. Юнги, сбегая по ступенькам вслед за другом, мельком глянул на его напряжённую спину, и в памяти парня против воли вспыхнул тот самый день, когда эта кличка намертво приросла к Киму. ***** ​Это случилось на втором курсе университета, когда Ким Тэхён ещё считался беззаботным повесой, блядуном и любителем шумных вписок, а его истинный пиздец дремал глубоко под кожей, никем не замеченный. В тот вечер они с Юнги завалились в какой-то полуподвальный закрытый клуб на окраине студенческого городка, где местная стая из старшекурсников-альф решила устроить показательную порку первогодкам. Шестеро наглых, пахнущих дешёвой агрессией кабанов зажали Юна в тёмном коридоре возле туалетов, решив проучить его за излишне высокомерный покерфейс, а Тэ просто шёл мимо, собираясь позвать друга курить. ​Когда один из ублюдков с силой толкнул Мина в плечо, заставив того отлететь в стену, у Тэхёна внутри будто разом перегорели все предохранители, которые он бережно выстраивал годами. Юнги тогда впервые в жизни натурально ахуел и до усрачки испугался своего весёлого друга. Тэ не стал орать, не кинулся махать кулаками — он просто замер посреди коридора, и в ту же секунду во всём крыле с треском полопались энергосберегающие лампочки, погружая пространство во мрак. ​Его природный феромон жахнул по рецепторам присутствующих такой дикой, удушающей и первобытной мощью, что шестеро амбалов мгновенно рухнули на колени, хватаясь за горло, ловя ртом воздух и буквально захлебываясь от беспомощности. Воздух в секунду стал настолько плотным, что казался осязаемым, а тяжёлый запах грозового озона забил лёгкие. По бетонным стенам, трубам и железным дверным ручкам с громким треском побежали настоящие, видимые глазу искры статического электричества. Когда Ким медленно поднял голову, его природная чернота глаз полностью растворилась, сменившись мертвенно-белым, сияющим серебряным блеском. ​Тэхён двигался в этой наэлектризованной темноте бесшумно и жутко, словно истинный владыка мёртвых. Он ломал окружающее пространство одной своей аурой, а тех, кто пытался хотя бы заскулить, брезгливо и остервенело размазывал еблишками об мокрый пол, ломая носы и выбивая зубы со скрежетом и хрустом. Когда всё было кончено, а зачинщики без сознания валялись впотьмах в собственной крови, Юнги, едва дыша от сковавшего лёгкие спазма, сполз по стенке и хрипло выдавил в тишину: «Ты что за чудовище, блять? Восставший из ада? Гадес?..» ​Кличка, брошенная в том полуразрушенном, пропахшем гарью и кровью подвале, на следующее утро разлетелась по всему университету со скоростью лесного пожара. С тех пор шутки кончились, и Ким Тэхёна больше никто и никогда не смел называть просто по имени.