Куда уходят умирать Коты?

​«Когда гроза бессильно падает на колени, океан заковывают в железо».

Гадес

Афганское пекло встретило их той же удушающей, мёртвой хваткой, которую Тэхён слишком хорошо помнил. Раскалённый воздух, казалось, состоял из жидкого стекла и пыли, забивающей лёгкие. Но сейчас Киму было плевать на климат — внутри него бушевала полярная зима, скованная глухой, смертоносной яростью. ​Три тактических внедорожника, забитых доверху самым топовым снаряжением «L.M. Tech», бесшумно неслись по каменистому ущелью. Намджун уверенно крутил руль передовой машины, Хосок на пассажирском сиденье безостановочно стучал по клавишам военного планшета, отслеживая сигналы, а Юнги на заднем сиденье хладнокровно досылал патрон в патронник своей штурмовой винтовки. ​— Цель в двух километрах, — отрывисто бросил Хосок, не отрывая взгляда от экрана. — Спутник показывает повышенную активность. Эти суки выставили тройной периметр. Похоже, они почуяли, что за ними идут. ​— Плевать, — отозвался Тэхён с переднего сиденья второй машины. Его голос звучал как хруст ломающихся костей. Серебряный блеск в его глазах не угасал ни на секунду, а воздух в салоне был настолько наэлектризован, что рация то и дело заходилась мелким писком. — Стираем всех. Живым оставить только командира, если он знает, где Чонгук. Остальных — в расход. ​Через пять минут ущелье взорвалось адским грохотом. ​Намджун первым делом пустил из подствольника гранату точно в пулемётное гнездо на въезде в лагерь. Земля содрогнулась, поднимая в воздух ошмётки глины, брёвен и человеческих тел. Боевики, не ожидавшие такой наглой и подготовленной атаки, засуетились, как потревоженные шершни, открывая беспорядочный огонь из калашей. ​Тэхён вывалился из машины ещё до её полной остановки. Перекатившись через плечо, он мгновенно вскинул винтовку. Вспышка — и голова выскочившего из палатки боевика разлетелась спелым арбузом. Ким двигался как ебаный терминатор, не прячась за укрытиями, а просто идя напролом. Его природный феромон грозового озона жахнул по позициям врагов такой страшной, удушающей мощью, что нападавшие в радиусе десяти метров начали кашлять, роняя оружие и хватаясь за глотки от внезапного спазма. По металлическим гильзам, вылетающим из его автомата, с треском пробегали синие искры статического электричества. ​— Юн, прикрой левый фланг! Джун, херачь по вышке! — рявкал Тэ в гарнитуру, укладывая ублюдков одного за другим. Хладнокровный, расчётливый хищник внутри него полностью взял верх. Он приехал за своим омегой, и если ради этого нужно было превратить это ущелье в филиал ада — он бы сделал это не задумываясь. ​Они пробивали оборону лагеря со скоростью штормового ветра. Джин и Хосок зачищали тылы, не давая боевикам обойти их, пока Тэхён и Юнги прорывались к главному глинобитному бункеру в центре базы, откуда Хосок зафиксировал последний тепловой след Чонгука. ​— Тэ, аккуратно, там засада! — крикнул Юнги, срезая очередью двоих выскочивших из-за угла террористов. ​Но Ким уже выбил ногой тяжёлую деревянную дверь бункера. Внутри было темно и пахло сыростью, порохом и... им. Тонкий, едва уловимый, перепуганный запах дикого, штормового океана. Запах его бусинки. ​— Чонгук! — заорал Тэхён, врываясь вглубь помещения. ​В дальнем конце коридора, за железной решёткой, он увидел его. Чонгук сидел на земляном полу, его светлые волосы были испачканы в пыли, роба разорвана на плече, а огромные чёрные глаза были полны дикого, первобытного страха. Но когда он увидел Тэхёна, в них вспыхнула безумная, отчаянная надежда. ​— Тэ! Тэхён-а! — закричал омега, протягивая к нему связанные верёвкой руки. ​ Между ними оставалось каких-то десять метров, когда всё пошло по пизде. ​Сбоку, из скрытой ниши в стене, выскочил массивный боевик с тяжёлым пулемётом наперевес. Тэхён успел среагировать, разворачивая ствол винтовки, но ублюдок нажал на спуск раньше. Длинная, оглушительная очередь прошила пространство. ​Одна из крупнокалиберных пуль прошла по касательной, с мясом разрывая Тэхёну плечо, а вторая с глухим, мерзким звуком вошла глубоко в левый бок, пониже рёбер. Острая, обжигающая боль моментально затопила сознание. Ким пошатнулся, автомат выпал из ослабевших пальцев, и альфа тяжело рухнул на одно колено, зажимая рану рукой, сквозь пальцы которой тут же толчками хлынула густая, багровая кровь. Серебряный блеск в глазах испуганно дрогнул и начал гаснуть. ​— Нет! Тэхён! Нет, пожалуйста! — истошно, срывая голос до хрипа, закричал Чонгук, бросаясь на решётку и пытаясь просунуть руки сквозь прутья. ​В ту же секунду из дальнего прохода выскочили ещё трое боевиков во главе со своим командиром. Они грубо схватили Чонгука за волосы, оттаскивая от решётки. Омега извивался, кусался, бил их ногами, но силы были слишком не равны. ​— Уводите парня! Живее! — гаркнул командир на ломаном английском. — Нас прижали! Машину к заднему выходу! ​Тэхён, хрипя и захлебываясь подступающей к горлу кровью, попытался подняться. Его фиксаторы натянулись, электрические искры на коже вспыхнули в последней, отчаянной попытке защитить своего омегу, но изуродованное пулей тело отказалось подчиняться. Ноги подогнулись, и он снова упал, утыкаясь лицом в холодную земляную пыль. ​Через пелену застилающих глаза слёз и подступающей темноты он видел, как Чонгука, который продолжал кричать его имя и рваться назад, бесцеремонно выволокли через заднюю дверь бункера. Раздался надрывный рёв мощного дизельного двигателя и свист шин, уносящих его бусинку в неизвестном для Тэхёна направлении. ​— Сука... мразь... — прохрипел Тэ, пытаясь ползти по полу, оставляя за собой широкий кровавый след. — Чон... Гук... ​В бункер, тяжело дыша и меняя магазин на ходу, влетел Юнги. Увидев лежащего в луже крови друга, Мин натурально ахуел. ​— Тэ! Блять! Джин, сюда, быстрее! Тэ ранен! — заорал Юнги в рацию, падая на колени рядом с Кимом и со всей силы зажимая сквозную рану на его боку. — Держись, слышишь, Гадес? Не смей отключаться, пидорас ты эдакий! Мы вытащим его! ​Но Тэхён уже не слышал. Сознание окончательно покинуло его, погружая в ту самую холодную, семиминутную темноту, которой он так долго боялся. ​В это же время на заднем сиденье закрытого бронированного внедорожника, несущегося по пустынным дорогам в сторону пакистанской границы, Чонгук задыхался от слез. Руки были туго стянуты пластиковыми хомутами, врезающимися в кожу до крови, а рот заклеен плотным скотчем. ​Двое боевиков, сидевших по бокам, громко переговаривались на своём наречии, возбуждённо жестикулируя и то и дело поглядывая на бледного, дрожащего омегу. Они не знали, кто такой Ким Тэхён и какую ошибку совершили, перейдя дорогу Гадесу. Для них этот чистокровный, пахнущий глубоким солёным океаном мальчик с идеальным телом был лишь невероятно дорогой добычей. ​Старший из боевиков достал спутниковый телефон, набрал короткий номер и, дождавшись ответа, оскалился в щербатой улыбке: ​— Товар у нас. Омега чистый, породистый, девственник по ощущениям. Готовьте место на аукционе в Кандагаре. За такого на невольничьем рынке шейхи отдадут миллионы. Привезем через три часа. ​Чонгук, услышав слово «рынок», похолодел изнутри так, что сердце, казалось, превратилось в кусок льда. Он не знал, выжил ли Тэхён после той страшной очереди, не знал, найдёт ли его кто-нибудь в этом Богом забытом аду. Впереди его ждал не просто плен — его везли на подпольный рынок рабов, где живой товар продавали с молотка, ломая судьбы и стирая личности. ​И единственное, что удерживало его от того, чтобы сойти с ума от ужаса — это застывший перед глазами образ серебряных глаз его альфы, который обещал вернуть его домой. Чего бы это ни стоило.