Куда уходят умирать Коты?

​«Свобода — это не отсутствие цепей, а та ярость, с которой ты их разрываешь, когда твоё море оказывается запертым в тесной клетке чужой алчности».

Гадес

​Сознание возвращалось рывками, сквозь плотную, удушливую пелену боли, которая волнами исходила от левого бока и плеча. Тэхён резко распахнул глаза, судорожно втягивая воздух ртом, и тут же закашлялся, ощущая на губах солоноватый привкус собственной крови. ​ Вокруг не было пустыни. Над головой тускло светила белая диодная лампа мобильного операционного блока, развёрнутого в одном из внедорожников. Запах пороха и гари сменился резким ароматом антисептиков и ментола — успокаивающего феромона Джина. Намджун держал Тэхёна за здоровое плечо, пока Джин, с ног до головы испачканный в крови, быстрыми, точными движениями накладывал швы на его бок. ​— Очнулся, Гадес? Лежи, блять, не рыпайся, я ещё внутреннее кровотечение до конца не остановил! — рявкнул Джин, его обычно мягкий голос сейчас звенел от запредельного напряжения. — Тебе повезло, что пуля не задела почку, но ты потерял кучу крови. Магнитные фиксаторы на коже сгорели к хуям, когда ты выдал этот предсмертный электрический залп. ​ Тэхён не слышал его. В его голове, как зацикленная плёнка, крутился один и тот же кадр: "Чонгук, тянущий к нему связанные руки сквозь железные прутья, и то, как его грубо уволакивают во тьму." ​— Где... он? — хриплый, сорванный голос Кима больше напоминал рычание раненого зверя. Серебряный блеск в его глазах вспыхнул с такой бешеной, первобытной силой, что медицинские мониторы рядом с кушеткой жалобно пискнули, а на экране планшета Хосока пошли помехи. — Где Чонгук?! Хосок! – ​Сидящий в углу Хосок поднял бледное лицо от экрана. Его пальцы подрагивали на клавиатуре. ​— Тэ... они ушли через подземный туннель, который не засёк спутник. Мы опоздали на пару минут. Я пытался отследить машину по вышкам связи, но они ушли вглубь мёртвой зоны на границе. Сигнал потерян. Для нас они... исчезли. ​— Сука! — Тэхён глухо зарычал и, проигнорировав дикую вспышку боли, от которой перед глазами всё поплыло, резко сел на кушетке. Швы на боку жалобно натянулись, и свежая кровь мгновенно пропитала белоснежный бинт. ​— Куда ты встаёшь, долбоёб?! У тебя дыра в теле! — Джин попытался толкнуть его обратно на подушки, но Тэхён перехватил его запястье мёртвой хваткой. Синие искры статического электричества с треском пробежали по его предплечью, заставив друга шикнуть от болезненного удара током. ​— Мне плевать на дыру. Мне плевать, даже если я сдохну, — Ким поднялся на ноги, тяжело опираясь на плечо подошедшего Юнги. Его аура грозового озона сейчас была настолько тяжёлой и ядовитой, что Намджуну и Юнги пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подчиниться приказу альфы. — Ищите его. Переверните всю эту ебаную пустыню. Поднимите связи в Пентагоне, трясите местных информаторов, платите миллионы. Если они причинят ему вред... я выжгу эту страну до самого основания. ​Юнги хмуро посмотрел на друга, придерживая его за локоть: ​— Мы найдём его, Тэ. Но Хосок прав, сейчас мы действуем вслепую. Нужно время, чтобы выйти на след. ​Тэхён сжал кулаки так, что затрещали суставы, и посмотрел в темноту за открытой дверью машины. Он чувствовал, как внутри него умирает что-то важное. Без этого штормового, солёного запаха океана воздух Афганистана казался ему сухим ядом. ****** ​Кандагар встретил Чонгука оглушающим шумом, грязью и запахом дешёвого табака, нечистот и страха. ​Его привезли в заброшенный подземный комплекс под одной из старых текстильных фабрик на окраине города. Это место было сердцем восточного невольничьего рынка — скрытого от глаз интерпола и законов. Здесь не было цивилизации. Здесь были только клетки, факелы, вооружённые до зубов наёмники и живой товар. ​Чонгука бесцеремонно вытащили из машины за шиворот. Скотч с губ сорвали одним резким движением, отчего парень вскрикнул, закусив губу. Его толкнули вперёд, и он упал на колени прямо перед массивным деревянным помостом, вокруг которого уже собирались люди в дорогих арабских робах и деловых костюмах. Шейхи, торговцы оружием, криминальные авторитеты — все они приехали сюда за экзотикой. ​— Вставай, шлюха, — грубо рявкнул надсмотрщик, дёргая Чонгука за волосы вверх, заставляя подняться. ​На шею парня тут же защёлкнули тяжёлый, холодный железный ошейник с короткой цепью. Его светлые волосы растрепались, одежда была изорвана, но даже сквозь слой пыли и ссадин, его редкая, породистая красота омеги приковывала к себе десятки голодных, сальных взглядов. ​Когда страх внутри Чонгука достиг своего пика, его природный феромон дикого штормового океана заполнил душное полуподвальное помещение. Этот чистый, ледяной, солёный аромат резко контрастировал с вонью подземелья, заставляя сидящих в первом ряду альф хищно раздувать ноздри. ​— О-о-о, вы только посмотрите на этот запах, — ухмыльнулся аукционист, старый шрам на лице которого уродливо исказился. Он подошёл к Чонгуку и бесцеремонно схватил его за подбородок, поворачивая лицо к свету. Чонгук попытался вырваться, дико зыркнув на него своими огромными чёрными глазами, но мужчина лишь сильнее сжал пальцы. — Настоящий океан посреди пустыни. Чистокровный мальчик. Шейх Аль-Хамид отдаст за него целое состояние для своего гарема. ​— Пошёл ты нахуй, — тихо, но отчётливо прохрипел Чонгук на английском, плюнув ублюдку прямо в лицо. Слёзы душили его, сердце колотилось в самой глотке, но бунтарская, свободная природа океана внутри него отказывалась ломаться перед этими тварями. ​Аукционист вытер лицо рукавом, и его глаза налились яростью. Он наотмашь ударил Чонгука по лицу. Парень отлетел на землю, прижимая ладонь к разбитой щеке, из которой поползла струйка крови. ​— Поговори мне ещё, дрянь. Через час начнётся аукцион. К утру ты будешь ползать на коленях перед своим новым хозяином и умолять о пощаде, — выплюнул мужчина, кивая охранникам. — Заприте его в центральную клетку. Пусть товар увидят все покупатели. ​Чонгука поволокли по каменному полу и швырнули в сырую железную клетку, с грохотом заперев за ним засов. Омега сжался в углу, обнимая свои колени и дрожа всем телом. Внутри него выл первобытный ужас, но каждый раз, когда сознание готово было сдаться, он вспоминал серебряные глаза Ким Тэхёна. Вспоминал искры электричества на его коже и его обещание. ​«Он придёт. Он обязательно придёт. Гадес сожжёт этот ад ради меня», — как молитву, повторял про себя Чонгук, зарываясь носом в колени и пытаясь удержать в памяти остатки грозового запаха своего альфы. ​Железная дверь подземелья снова со скрипом захлопнулась, но гул прибывающих покупателей снаружи становился только громче. Каждый шаг надсмотрщиков, каждый сальный смешок за пределами видимости отзывался в груди Чонгука глухими ударами. Но его штормовой океан внутри не собирался затихать — он бушевал наперекор железному ошейнику, требуя свободы и пропитывая сырые каменные стены ароматом соли и ледяной ярости. ​В это же время в тридцати километрах от Кандагара, в наглухо затонированном салоне тактического внедорожника, атмосфера была накалена до абсолютного предела. ​— Есть! Поймал, сука! — Хосок с силой грохнул ладонью по пластиковой панели, отчего экран военного планшета на мгновение мигнул. — Я перехватил зашифрованный спутниковый сигнал. Звонок шёл из подвалов заброшенной текстильной фабрики на окраине Кандагара. Они говорили об аукционе. Тэ, Чонгука выставили как главный лот. Торги начнутся меньше чем через сорок минут. ​Тэхён, который всё это время стоял у стены, тяжело дыша и бледнея от непрекращающегося внутреннего кровотечения, резко вскинул голову. Серебряное пламя в его глазах вспыхнуло с такой бешеной, неконтролируемой силой, что по металлической обшивке машины с треском пробежала видимая синяя молния, начисто вырубив подсветку приборной панели. ​— Джун, выжимай из этой колымаги всё, — мертвенно-спокойным, леденящим кровь голосом приказал Ким. В этот момент он окончательно перестал быть просто человеком. Восставший из мёртвых Гадес вернулся, чтобы забрать своё. ​— Тэ, ты не выдержишь бой, швы разойдутся к ебеням в первые же секунды! — Джин подлетел к нему, судорожно сжимая в руках медицинский шприц-пистолет. — Ты потерял слишком много крови, ты просто отключишься от болевого шока посреди перестрелки! ​— Вколи мне боевой стимулятор. Прямо сейчас, Джин, — Тэхён жёстко перехватил его руку, и синие искры статического электричества болезненно обожгли кожу друга. — Жми. Или я пойду туда так, и если сдохну, то заберу их всех с собой в ад. ​Джин отчаянно выругался, но, понимая, что спорить с альфой в таком состоянии бесполезно, с мясом рванул предохранитель на ампуле с армейским адреналиновым коктейлем. Тяжёлая игла с глухим стуком вошла точно в грудину Кима. ​Тэхён резко выгнулся на кушетке, шумно и яростно втягивая воздух через нос. Феромон грозового озона рванул в замкнутом пространстве салона с такой сокрушительной мощью, что бронированные стёкла внедорожника жалобно зазвенели. Боль от ранений моментально отступила, сгорая в бешеном приливе искусственной силы, а серебряные глаза заполнили глазницы почти целиком. ​Юнги хладнокровно передёрнул затвор своей штурмовой винтовки и протянул Тэхёну запасной пистолет-пулемёт, хмуро поясняя план на ходу. Они должны были ворваться через главный и чёрный входы одновременно, закидать коридоры дымовыми гранатами и вырезать под корень любого, у кого в руках окажется оружие. Намджун оставался на передовой машине блокировать периметр фабрики, а Хосок полностью глушил любую связь в радиусе пяти километров, чтобы ублюдки не успели вызвать подкрепление или вывезти товар. ​— Живым не оставлять никого, — Тэхён сжал рукоять оружия, чувствуя, как пальцы слегка покалывает от переполняющей тело электрической энергии. — Они посмели запереть мой океан в клетку. За это они заплатят своими жизнями. Каждому ублюдку в этом подземелье я лично вскрою глотку. ​Внедорожники, взревев модифицированными движками, сорвались с места, уносясь в сторону Кандагара на безумной скорости. Шторм, рождённый из грозы и океана, приближался, готовый сожрать этот невольничий рынок целиком.