Голодная Похоть

– Есть хочется... – хриплые слова темноволосого маленького мальчика, тихо раздались темноте. Он просто хотел есть, до рези в животе. Голод не имел человеческого лица... Он казался жутким демоном выкручивающим внутренности. У голода был вкус... Мерзкий вкус земляных лепёшек, горький привкус варёной коры. И тошнотворный привкус супа из улиток со склизкой тиной. Мальчик нервно жевал засаленный рукав выцветшей крапивной рубахи с множеством заплаток. Голод выкручивал нутро. У голода было своего рода имя. Военный налог? Мальчик смутно помнил с чего всё началось. С людей, в странных одеждах? С плача матери, и сурового худого лица отца? Он плохо помнил, что было до, но эти размытые воспоминания чётко говорили о том, что раньше ТАКОГО голода не было. А потом, одной холодным осенним утром его младшая сестрёнка не проснулась. Страх, промораживал до костей, когда он видел, как мать, усталыми глазами глядя на бездыханное тельце, рубит то, чтобы сварить какой-то липкий мясной суп. С некоторым непониманием, он смотрел, на странно пахнущее варево в своей миске... Хлеба не было, лишь небольшая лепёшка из желудей, что повезло найти в этот раз в лесу. Нечто, где-то внутри кричало, что так неправильно. Что так делать нельзя, но голод выкручивал внутренности, предательски шепча, что у него ещё два младших брата. Мальчик смотрел на своё отражение в грязной осенней луже. Худое лицо, с болезненными впалыми щеками. Обветренные уголки губ, с болезненно шелушащейся кожей и глаза, казалось бы, неестественно яркие зелёные глаза. Мальчика звали Жиль, он помнил, что до того случая с озером, тогда что-то случилось, что неправильное, и его глаза позеленели, словно цветущая вода... Словно, как говорил священник, изменилась его душа. Мальчик помнил свой страх, свои слезы, боль от побоев отца, жуткие слова: "Ты не мой сын!" Помнил дрожащий взгляд матери, и крепко сжатое замызганное одеяло в её руках, не для того, чтобы укрыть. Нет, в ее глазах читалось нечто иное, недоброе. Мальчик помнил жуткое удушье, свой тихий вопль, и как мать отступила, не потому, что не хватило сил, нет тогда матери не хватило решимости довести дело до конца. Дрожащая женщина, лишь тихо прошипела: "мерзкий подменыш". Жиль раз за разом, просыпался, от приступов чудовищного удушья... Сделанное матерью будило в мальчике пугающие воспоминания. Чувства, которых он не помнил, но такими ночами, где-то на границе яви, он казалось слышал чьи-то хрипы, до крови царапая собственное горло. А после, пришёл иной голод... С лицом людей в странных одеждах. У мальчика было ещё два младших брата... Но почему все так голодно смотрят на него? Нечем дышать. Кошмары приходили всё чаще, и всё чаще Жиль молча давился слезами плача стиснув зубы. Мальчик боялся колючих взглядов взрослых, и голода в глазах старших братьев и сестёр. Он не понимал, за что ему это, но где-то на грани понимания, странный голос шептал: "Они боятся тебя... " Голос явно хотел что-то добавить ещё, но шёпот утихал до едва различимого бормотания. Он плохо помнил дни, месяцы или даже годы... Жилю трудно было понять, сколько прошло времени, ведь даже его мысли были голодные... Плохо помнил Жиль и момент, когда всё круто поменялось. Резко, без предупреждения, к ним в деревню приехал человек, что мог позволить себе быть толстым. Его сальные свиные глазенки, нездорово, липкими взглядами оценивали сестёр мальчика, и самого мальчика. Он не помнил о чём говорил этот мужчина с отцом, но помнил уставший взгляд матери, и мрачное удовлетворение отца, считающего горстку серебра на пальцах. Всего семь не слишком больших монет, а мужчина улыбнулся толстяку, демонстрируя свою ужасную улыбку, в которой не хватало минимум пяти зубов... Да и остальные выглядели так, что ясно было... Мужчина в жизни не был у стоматолога. Слово, неожиданно всплывшее в его голове, казалось неуместным, каким-то не правильным. Стоило Жилю попытаться вспомнить, где он его слышал, как голова заболела от жутких образов. Ему виделся жуткий мужчина с огромными кузнечными щипцами, гвоздями и тяжёлым кузнечным молотом. Мальчик представлял, как жуткий мужчина вырывал у других гнилые зубы, и вбивал на место выбитых, маленькие гвоздики. Мальчик заплакал от ужаса... Но тут же его слезы высохли... Ему дали сладкую лепёшку... Вкуснее которой он ничего в жизни не пробовал... В этой жизни, тихо мелькнула мысль. Жиль даже не заметил, эту странную мысль. Его мир сузился до маленького кусочка сладкого хлеба во рту, который он жевал долго и медленно, несмотря на сводящий нутро голод. Мальчику хотелось растянуть ощущение неожиданной радости и посмаковать первую в жизни вкусную еду. Жиля везли в клетке. Его, и ещё пятерых детей таких же тощих, голодных и бесконечно нищих. Повозка ехала со скрипом, кто-то плакал, кто-то тихо звал маму. Жиль, же ощущал гнетущее одиночество, от которого становилось трудно дышать. Голос в голове шептал странные слова: «Эй, ты? Не спишь? Ты — нарушитель границы, так?..» Жиль не понимал к чему эти слова, что сопровождались странными образами огромных крылатых ящериц, бледнокожими великанами и чьей-то странной, героической жизни. Ему просто хотелось есть, и плакать. Когда повозка проехала мимо горящих костров. Жилю стало сложно дышать. Дышать... Дышать!!! ДЫШАТЬ!!! Оглушительная паника до смерти перепутала мальчика. В его глазах потемнело. *** Дышать стало больно. Крепкий мужчина, тридцати пяти нет тяжело приподнялся на кровати. Нежно, поцеловал миниатюрную Юлю, с любовью поправляя её каштановые волосы, ласково укрыл фигуристую блондинку Лену, стараясь не будить своих девушек. Мужчине стало плохо ночью. С трудом он поднялся с кровати, отправляясь в ванную. Недавний сон казался пугающе реальным, с привкусом какой безнадёги крестьянина времен столетней войны? Или же просто европейского крестьянина в период войны? Мысли путались, и мужчина поспешил принять душ, чтобы смыть с себя неприятные ощущения, странного удушья. Ему не повезло родиться аллергигиком, но хотя бы без астмы. Но годы, проведённые в борьбе за нормальное дыхание, отставили на его разуме отпечаток. Когда у него началось это психическое расстройство? Когда они едва не утонул в детстве? Или же когда не мог долгое время нормально дышать из-за жуткого насморка? Нет, скорее дело в проклятой аллергии на одуванчики, что росли рядом с его домом, из-за чего без капель невозможно было дышать. Игорь медленно принял прохладный душ, наслаждаясь водой, стекающей по лицу. Медленно вытерся махровым полотенцем, и посмотрел в зеркало. Хорош, очень даже хорош. Он даже смог вернуть пресс, заплывший жирком за время брака... И в целом обладал телосложением пускай и не греческого атлета, но вполне достойной рельефной мускулатурой. Не было какого особого секрета, просто с шестнадцати лет, мужчина занимался комплексом физических упражнений, превращаясь из прыщавой личинки угли бастарда, в настоящего красавца. Так что сейчас из отражения на Игоря смотрел крепкий мужчина, выглядящий моложе своих лет, с аномальными зелёными глазами, что никак не сочетались с его каштановыми волосами. Мутация, возможно доброкачественная опухоль. Мужчина, каждый раз со страхом смотрел на своё отражение, регулярно сдавая кровь на онкомаркеры, слишком хорошо зная, что нет полностью точных исследований. Мужчина боялся до дрожи в коленях, какой-то глупой до ужаса смерти. Человек слаб и смертен. Но это всё пол беды, ведь как говорил Воланд, этот могучий литературный персонаж: "Человек внезапно смертен". И умереть от какой-то банальщины вполне возможно, и очень обидно. Его собственные глаза казались ему настоящим флагом смерти. К счастью, уже четыре года всё было в порядке, что внушало некоторый оптимизм. Игорь, вспомнил как резко изменились его глаза через год после развода, когда он, страдая от переработок провалился в ливневую канализацию, и выбираясь на поверхность по какому-то наитию забрал затерявшуюся там статуэтку напоминающую изящный вариант архетипичной богини плодородия. Да, тогда он чуть не задохнулся. И этот случай, стал тем, что позволил мужчине полностью изменить свою жизнь. Уже тогда он ушёл из науки, и работая как проклятый везде где только можно стремился заработать денег. Высшее образование к сожалению, не гарантия высокого дохода. Смешно, но впахивая сборщиком заказов можно было получать больше, чем на иных вакансиях, требующих высшее химическое образование и годы работы. Впрочем, возможно ему просто не везло на скотское руководство. Именно после этого случая он пошёл работать бариста в небольшую кафешку. Работа не предел мечтаний... Но без того скотства, что душило его в науке, без вечной погони за сборкой множества заказов... Мужчина неловко вспоминал, как его, мужика за тридцать, обучала варить кофе девятнадцатилетняя девушка. Странное чувство, с привкусом целых лет жизни, слитых в осадок. Через год, он ушёл из кофейни значительно улучшив свои навыки общения с людьми. Хорошие коллеги, приятная атмосфера. Начальство чьи закидоны казались детскими шалостями в сравнении с тем ужасом, что он видел, работая в науке. И через человека, с которым познакомился в кофейне, Игорь пошёл работать барменом. Похоронил свою судьбу учёного? Ушёл в обслугу? Игорь смеялся в лицо, осуждающим его родственникам. Он наконец начал жить. Возможность творить различные коктейли и напитки, и душевные разговоры заглушали его неудержимый зуд творца. Во-первые, за последние годы он чувствовал себя хорошо. И что немаловажно, его зарплата с щедрыми чаевыми достигла действительно достойных величин, позволяя уже через несколько лет задуматься о покупке квартиры. Там же, в баре он встретил своих девушек. Юлю, предпочитающую стиль эмо, с яркими фиолетовыми губами и тёмной тушью, подчёркивающую её карие глаза, девушка заметно моложе его, в сложной жизненной ситуации. И Лену, разрушающую стереотипы о блондинках, умную шикарную женщину, с восхитительной фигурой, и пронзительно серыми глазами, сочетающимися с её обтягивающим серебристым платьем. Одну выгнали из дома, другая пережила тяжёлый развод. Обе пришли в бар, и на их лицах мужчина видел отчаяние человека, готового делать глупости. Нечто, что в прошлом он видел в зеркале. Мужчина забрал обеих девушек домой, желая уберечь их от возможных неприятностей. Они пришли на ночь, но остались до сих пор. Он улыбнулся, чувствуя, как вода смывает его стресс и самому ему становится легче. Неожиданно Игорь замер, осмотрев убранство своей ванной. Всё казалось размытым, но не тем где он жил сейчас, нет это была та самая квартира, в которой он жил ещё в браке... А значит он ещё спит. Это не нормально. Паника, возникшая от осознания продолжения сна, не позволила проснуться. Стены ванной покрылись громадными трещинами, сквозь которые показалось потустороннее зелёное свечение. Игорь начал вспоминать, как с двумя своими девушками ездил на природу с БДСМ тусовкой. Они даже взяли некоторые девайсы, вроде клеток, ошейников и верёвок для шибари, разумно опустив свечи для игр с воском. А потом, тусу сорвали какие-то фанатики... Игорь вспомнил едкий запах какой-то дряни. Перцовый баллончик? Или что-то подобное... Но казалось эти идиоты опустошили не один десяток баллончиков. Стало нечем дышать... Игорь выпил таблетки, что всегда принимал от аллергии, но против едкой отравы их было мало. В глазах, потемнело. Гаснущим взором, мужчина заметил пробегающего рядом кретина с баллончиком... И чудом умудрился схватить его, за горло. С силой сдавив его шею, Игорь прохрипел: "Убийца"... Прежде чем его пальцы утратили силу, и он рухнул на траву... Мужчина, вновь очутился в ванной, стены которой всё больше трескались. Падали осколки разбитой плитки, сыпался расколотый бетон. Липкая, зеленоватая слизь текла из трещин. Игорь, сёл на край ванной, несколько флегматично наблюдая картину разрушения. "Мыслю – значит существую", – думал мужчина. Не то, чтобы его не пугали слизь, хаос творящие вокруг, но разве паника хоть кому сделала лучше? Игорь, делал то, чего он научился делать лучше всего за свою жизнь. Он начал думать и анализировать ситуацию. Он мог думать, пускай мысли путались. И если, о ещё жив, то либо видит предсмертные галлюцинации, либо просто без сознания в больнице, где возможно придёт в себя оставив позади ещё один случай, когда он на шаг разминулся со смертью. Стены рухнули. Вокруг осталась лишь серая каменистая пустошь, наполненная потусторонним сиянием. Он не видел неба, лишь вездесущее зелёное свечение, и липкие нефритовые щупальца, опутавшие его тело, липкая слизь, с прохладной лубликанта, пачкала его тело. Неожиданно Игорь понял, что неважно предсмертный это бред или просто коматозные глюки... Он точно не хотел бы переживать ТАКОЙ опыт... Но щупальцам было всё равно. Они всё плотнее опутывали его тело, затягивая его куда-то внутрь потустороннего свечения. Мужчина хотел закричать, но из-за паники вновь стало трудно дышать. В глазах потемнело, и прежде чем отключиться, Игорь заметил, два чудовищных глаза, гонящих потусторонней зеленью... Обладательница этих глаз смотрела на него с каким-то нездоровым интересом. "Трудно дышать... И незнакомый поток" – эти мысли первыми пришли в голову мужчине, после пробуждения от кошмара. Мужчина попытался подняться, но тело не слушалось. Некая скованность в мышцах, и невозможность даже произнести слово пугала. Игорь взял себя в руки, и медленно успокоил судорожное дыхание. Приложил всё свои волевые усилия, он понял, что сейчас предел его возможностей, это лёгкая дрожь губ, контроль дыхания и возможность шевелить глазами. Всё очень хреново, как ни посмотреть. Но он жив, и значит есть шансы поправиться. Беспокоило то, что в своём без сомнения плохом состоянии, он находился явно не дома, и не в больнице, а в чьём-то дачном домике что ли? И с каким-то запозданием, мужчина понял, что у него болит зад. Игорь ощутил весьма противоречивые, неприятные эмоции. Вряд ли, он упал с лестницы... А следом, в комнате, кто-то закричал. Игорь сел на кровати, почувствовав, как темнеет в глазах. Мужчина, попытался встать на пол и осмотреться, с ужасом для себя понял, что не может этого сделать. Вместо этого, его тело, сжалось в калачик. Хотелось уснуть... Вновь погрузиться в Сон... Но Игорь, не без труда переборол это желание. Сказывался опыт множества бессонных ночей, за работой с научными материалами. С трудом, он прислушался к своим ощущениям, благо тело сейчас дрожало само по себе и вытирало слезы. Игорь посмотрел на маленькие детские руки, на обстановку вокруг... И тихо подумал: "Вот теперь действительно всё плохо"