Голодная Похоть

Тёмный коридор, казался нутром ночного кошмара. Ныли пальцы, что, казалось бы, вечность открывали двери темницы. Игорь-Жиль с дрожью в сердце смотрел на свои худые руки, в тонких пальцах которых проглядывало изящество. Жутко осознавать, что ты хоть и жив, потерял почти двадцать лет развития собственного тела. Не самого активного, будем честны, но в прошлом выглядел и чувствовал он себя очень хорошо. Сейчас же... Жилю-Игорю хотелось прикрыться. Слишком слабый. Слишком хрупкий. Слишком широкие бёдра для мальчика... Слишком милая внешность... Даже в его прошлой жизни, такая внешность была тем ещё магнитом проблем, а тут... Скажем так, очнуться в борделе с Фембоями в качестве будущего работника... Скажем так, это не то, о чем Игорь мечтал. Хрупкое тельце била мелкая дрожь. Жиль-Игорь чувствовал, что его лихорадит, мысли путались, кружилась голова, и казалось сам коридор периодически начинал ходить из стороны в сторону. Память Жиля напоминала собой дырявое лоскутное одеяло. Память Игоря пострадала не меньше, а то и куда больше... Только мужчина чувствовал себя относительно нормально. Он забыл больше, чем Жиль жил... И всё, же в разрушенной памяти мальчика было много полезного. Жиль вспомнил примерную планировку борделя. Два этажа, подвал... Лаборатория Оливера была в подвале, нормальный вход сторожил Кранч, но самым опасным местом для него сейчас был этот самый коридор. Комнаты старухи Жюстин, и маман Люсиль находились на том же этаже, где и комнаты "Девочек", пускай и в другом крыле. Жиль-Игорь нервно сглотнул. Ему предстояло пройти мимо комнат хозяйки, и жуткой старухи. Для прошлого Игоря это не было бы проблемой, он бы и вовсе не оказался в этом месте... Но для Жиля, эти женщины были сущим кошмаром. Игорь понимал страх мальчика. В этих женщинах не было и капли доброты, их слова и обещания были лживы, как улыбка проститутки. Мальчик кутался в одеяло, держа при себе сорочку и платье. Носить их физически противно... Но без одежды он чувствовал медленно подступающую панику и чувство беспомощности. Медленно, нервной походкой, Игорь вернулся к комнатам "девочек". Дрожащими пальцами, боясь лишний раз вздохнуть, он осторожно отпирал деревянные засовы. Мужчина боялся разбудить товарищей по несчастью своими неосторожными действиями. Но оставить без шанса на побег других он тоже не мог. Открыв последнюю дверь, мальчик тихонько прокрался обратно. Он рисковал, страшно рисковал, возвращаясь назад, но в этот раз ему повезло — пройти тем же путём, не скрипнув ни одной половицей. Вот только очередная волна воспоминаний заставила Игоря облокотиться на стену, едва не падая на пол. Боль в кончиках пальцев и странные видения наполнили разум мужчины, пока он наконец-то не осознал то, что Жиль умел делать сильно лучше его. Мальчик умел довольно неплохо шить, используя местные иглы. Этому его научили в борделе — видимо, чтобы не кормить бесплатно, чтобы "девочки" могли чинить одежду и возможно работать швеями? Игорь всё ещё путался в своих воспоминаниях, но теперь они всплывали чётче, словно он перелистывал страницы чужой, потрёпанной книги. Пред ним предстала тесная каморка с единственным крошечным окошком под потолком, тусклый свет вонючей сальной свечи, запах прогорклого сала и безнадёги. Старуха Жюстин сидит напротив, её сухие скрюченные пальцы, выпиваются в запястье мальчика, словно острые птичьи когти, оставляя после себя болезненные синяки, пока она заставляет его повторять стежки. "Ровнее, сучка. Сделаешь кривую строчку — снова познакомишься с розгами. А если не дай боги испортишь вещь госпожи Люсиль — будешь учиться зашивать свою мерзкую кожу". Грубые костяные иглы и потёртый кожаный напёрсток. Игорь почувствовал фантомную боль в подушечках пальцев — там, где Жиль множество раз колол себя, пока не заслужил напёрсток. Не просто навык, а отсрочка. Возможность отложить необходимость работы телом на месяцы, а то и возможно годы. Всё же, Жизнь тоже не хотел торговать своим телом и честью, и даже будучи ребёнком, вырванным из нормального социума в нежном возрасте, отчасти воспринимал ужас своего положения. Отдышавшись, он оттолкнулся от стены и с некоторым трудом устоял на ногах. По-хорошему сейчас ему бы отдыхать и собирать в порядок воспоминания, но нужно было бежать. Бежать быстро и без оглядки, пока ещё есть шансы покинуть это место. А дальше... О том, что будет дальше он подумает позже. Тяжело вздохнув, Игорь окончательно принял тот факт, что он так же и Жиль в каком-то роде. Самообман, самовнушение... Но рабочий способ, чтобы хоть немного привезти в порядок расходящуюся по швам психику. Жиль-Игорь практически прилип к деревянным перилам. Стараясь даже дышать через раз, он медленно спускался к выходу. Его бил озноб, от чего, он сильнее кутался в одеяло, и рефлекторно прижимал к себе соломенный тюфяк, заменяющий ему матрас, со следами собственной рвоты. Тело казалось ватным, и просто чудовищно слабым. Но сконцентрировавшись на движениях, жиль тихо выдохнул, и продолжил спускаться. Едва заметно лестница скрипнула. Жиль замер, боясь дышать, и следом в стороне чёрного хода, услышал громкое пыхтение и стоны Кранча. Разрозненная память мальчика, напомнила ему, что охранник борделя страдал какой-то формой запора, что заставляло того довольно много времени проводить на заднем дворе, стремясь облегчиться. Жиль скривился, от неприятных ассоциаций и того факта, что теперь самый удобный путь для побега перекрыт. Остался главный вход, и дополнительный выход через лабораторию Оливера. Оба варианта более чем сомнительные, но бежать через главный ход казалось слишком глупой затеей. Слишком очевидное место. Слишком хороший обзор из комнаты хозяйки и с улицы. Слишком большая дверь. Да ещё колокольчик, что оповещает о новых посетителях сейчас казался неодолимым барьером. На первом этаже борделя был свет, вернее сказать полумрак, разбитый светом причудливых бутылей с мутным стеклом. К ним не шло никаких проводов, да и пламя не могло бы гореть без доступа воздуха, так что Жиль, закономерно предположил химический характер освещения. Игорь тихо прокрался на кухню. Глаза, привыкшие к полумраку, сразу подметили почти пустой кожаный мешок, лежащий на столе им рядом с ним грубый нож, отдалённо напоминающий плод странной любви между мачете и лезвием косы. Жиль схватил мешок и нож, закинул в мешок кусок чёрствого хлеба, и небольшой мешочек соли. Едва, не споткнувшись обо что-то на полу, Жиль осторожно проверил, обо что зацепился ногой, и заметив, упавшую под стол луковицу, и так же закинул её в мешок. Забрав огниво, лежавшее у потухшего камина, мальчик осторожно огляделся. Пока побег продвигался удачно, он нашёл оружие, какую-никакую еду, чтобы не умирать от голода в первый день, возможность развести костёр... Пока всё гладко, но нужно торопиться. Жиль нервно, огляделся по сторонам. Он открыл комнаты других "девочек", и память очень некстати напомнила, что там у него друзей нет. А вот врагов... Особенно среди нескольких женоподобных евнухов достаточно. – Тряпки, и клизмы? – Игорь нашёл целую кучу серых тряпок разной чистоты и размера. На некоторых виднелись пятна, так и не отстиранные до конца другие казались относительно чистыми и новыми, были среди них и полностью новыми... Зная то, где он находится, мужчина понимал их назначение, и всё иже, взял несколько новых тряпок. Ему предстояло бежать, и сейчас любая мелочь могла быть полезна. Собравшись с мыслями, Игорь-Жиль замер на мгновение, прислушиваясь к звукам дома. Где-то наверху скрипнула половица, и сердце пропустило удар, но звук не повторился. Он вспомнил — пустой глиняный кувшин стоял у очага, и вода в нём если и была, то давно высохла, но сама ёмкость могла пригодиться Мальчик нашарил его в темноте, пальцы нервно скользнули по шершавой поверхности. Обвязав кувшин верёвкой на манер ведра, он осторожно прокрался к двери. Открыв её, он двинулся по лестнице в подвал, стараясь ступать так, чтобы ни одна половица не выдала его присутствия. Сердце колотилось словно бешеное, дыхание приходилось сдерживать, чтобы не сбиться на хриплый, рваный ритм. Каждый шаг давался с трудом — его лихорадило. Каждый шаг приходилось бороться с желанием уснуть. Но нельзя. Нельзя расслабляться. Лучше умереть пытаясь, чем дать превратить свои мозги в жвачку. Вход встретил вязанками сушёных растений – травы, которые Игорь не мог различить. Какой-то сладковатый, приторный аромат, от которого кружилась голова. И под всем этим — отчётливый, тошнотворный запах чего-то гниющего, разлагающегося, что Оливер хранил в банках, обмотанных тряпками и залитых воском. Какофония всевозможных запахов, заставила мальчика пошатнуться. Пахло хвоей и лесом, глиной и камнем, радостью и наслаждением, грустью и печалью, липкой похотью и желанием. Жиль нервно перевёл дыхание, он едва не потревожил колокольчик на двери лаборатории, что своим мерзким звоном мог предупредить тех, кого не нужно. Лишь смутные воспоминания о том, как Оливер открывал дверь, чтобы избежать его звона, позволили не встретить проблемы вначале. Приторное зловоние причудливых запахов стало только сильнее, и это делало голову ватной. Вечный привкус каких-то афродизиаков, разъедающих рассудок, и вызывающих сводящее ноги возбуждение, не имеющее нормального выхода, и медленно сводило с ума. С каждым вздохом, росло какое-то ненормальное желание "мастурбировать" до потери сознания. – И как черт побери, Оливер тут нормально находится? – шатаясь, Жиль направился к рабочему столу алхимика. Игорь стиснул зубы. Желудок совершил судорожное движение, но рвоты не случилось — желудок был слишком пуст для этого. Оливер не опасался Кранча. Мысль пришла сама собой, холодная, расчётливая. Для него, как и для других обитателей борделя, лаборатория была пугающим местом, полной мистического ужаса. Кто из них решится сунуться сюда без приглашения? Кто захочет узнать, что алхимик хранит в своих банках? На этот случай, у Оливера были свои меры, часть из которых Игорь обошёл лишь потому, что уже был в этой лаборатории, как безмолвный наблюдатель в голове Жиля. Алхимик осторожен. Всё действительно ценное он хранил в тайниках, а некоторые вещи... Игорь замер, заметив на столе металлическую иглу, воткнутую в пробку склянки, и рядом с ней — коричневый налёт на дереве. Яд. Или что-то похуже. Он нервно сглотнул. Сейчас он рисковал попасть в ловушку, которую даже не сможет увидеть. Рисковал встретиться с самим Оливером, если тот вернётся раньше времени. И даже с ножом в руках Игорь сомневался, что сможет справиться с этим взрослым мужчиной. Не в этом хилом, женоподобном теле, которое готовили для совсем других целей. Воспоминания Жиля всплыли мутными, рваными кусками. Оливер диктовал, заставлял повторять названия трав, символы, обозначения. Мальчик не понимал смысла, но запоминал — как запоминают детскую песенку, не зная слов, только мелодию. А потом Оливер давал ему зелье, и всё исчезало, растворялось в розовой мути. Но не до конца. Что-то осталось. Нужно нажать на фальшивый сучок, надавить на край доски, чтобы медленно раскрыть потайной ящик. Внутри, в потёртой кожаной обложке лежал Формуляр — книга в кожаном переплёте, с медными застёжками. Оливер держал её под столом, в выдвижной доске, открыть которую можно лишь зная секреты стола. Игорь-Жиль, нервно раскрыл книгу. Насколько можно было верить памяти Жиля - подлинник. Деревянная основа, обтянутая слегка потёртой кожей со светлыми пятнами от химических ожогов. Жиль аккуратно открыл книгу, трепетно перелистывая слегка липкие исписанные алхимическими символами страницы. Он с предвкушением вглядывался в текст, подмечая знакомые знаки. На некоторых видны грязные отпечатки пальцев самого алхимика. Вот только с сожалением, Жиль понял, что не понимает текст в отличие от алхимических знаков. Отдельные буквы он знал, в памяти всплыли даже несколько слов которые он мог бы прочесть, но сам текст, сами пояснения оставались текстом на неизвестном языке. Жиль, закрыл книгу, он и так слишком отвлекся на её изучение, потеряв на это драгоценные минуты. К тому же, тут становилось всё жарче, пальцы горят от жара... Вероятно страницы книги обработаны или же испачканы каким-то составом, что вызывает такой эффект. Нужно подрочить поскорее и привести мысли в порядок. Жиль опешил, это желание казалось столь же естественным, сколь противоречивым по своей природе. В своём состоянии ещё предстояло разобраться. Жиль решил поторопиться. Мальчик осторожно отодвинул бронзовый засов, и попробовал открыть дверь. Она не поддалась, судя по всему имея ещё замки о которых Жиль не знал. В глазах всё задрожало, левая рука перестала двигаться, Игорь ощутил, что теряет контроль над телом, но титаническим волевым усилием смог удержать его. С трудом, он понял онемевшую левую руку, и сфокусировав своё внимание на ней, вернул подвижность своим пальцам. Сейчас двигаться не слишком сложно, но требовало постоянного контроля своего тела, не слишком сложно, даже дышать приходилось, прикладывая какое усилие. Игорь собрался с силами. – Игорь мёртв, это прошлая жизнь, сейчас я Жиль, – убедить себя в этом оказывается весьма непросто. Мужчина тратил драгоценные минуты, чтобы убедить себя. Или же своё тело? Мужчина вспоминал парадокс корабля Тессея. Он боялся исчезнуть. Но ещё больше ему хотелось разделить свою жизнь на до и после. Так проще отпустить родных, отпустить двух своих девушек. Отпустить хорошую вообще-то жизнь... Ради страха, неопределённости и туманных перспектив. Но, когда выбора толком нет, сделать это становится проще. Жиль медленно пришёл в себя. Он одернул женскую сорочку, которую задрал, пока его руки тянулись к его заднице. Мальчик скривился, поправляя одежду. Он не будет это делать, тем более тут и ТАКИМ образом. Не будет, даже если из-за этого зубы сводит от возбуждения, не будет даже если его тело взмокло от испарины. Мужчина... Нет, мальчик с памятью мужчины, отдышался, и схватив свои трофеи, осторожно направился прочь из лаборатории. Он не будет дальше пытаться открыть дверь к выходу из лаборатории, если у него не вышло сразу, велик риск вляпаться в ещё одну ловушку. Тогда он просто там и останется. Жиль перевёл дыхание, из-за разгорающегося желания двигаться все сложнее. Вариантов куда бежать так же меньше. Жиль мысленно прикинул свои шансы, прокрасться мимо всё ещё занятого Кранча, как вдруг, с лестницы ведущей на второй этаж послышались тихие осторожные шаги. Жиль в ужасе обернулся.