Восхождение бойца НКВД

      Утро Николая Ефремовича началось с того, что он, проснувшись на диване, сразу же залез в карман. И, как и следовало ожидать, деревянного пистолета там не было.       «Вот же контры…»       Проснулся он весьма рано — умел себя заставить, — а потому поспешно направился в сад. Там он почти никого не встретил — разве что какую-то красноволосую девицу в некоем подобии кожаного нагрудника, однако это было уже после того, как он вернул себе свою собственность. И, судя по всему, пистолет Николая так и пролежал целую ночь в кустах.       Возвратился Николай к Героям прямо перед тем, как к ним собиралась постучаться Мари, дабы разбудить. Вместо этого мужчина сам предложил разбудить Героев.       — Конечно, господин Герой. — сложив кисти рук на платье, ответила девушка. — И также прошу разрешения добавить, что Его Величество просил предоставить Вам и господам Героям завтрак, после чего явиться на аудиенцию.       — Передам.       Войдя в помещение, Николай сразу же подошëл к раковине, над которой висел рукомойник, помыл руки с лицом и вытерся полотенцами, висящими тут же. Завершив утренние процедуры, он громко прокричал “Подъём!”, уже затягивая пряжку ремня, и вложил в кобуру заряженный пистолет. Однако затвор он пока решил не передёргивать.       — Кто там орёт?.. — сонно спросил Мотоясу, на ходу протирая глаза.       — Такой сон хороший был… — протянул столь же измученно Ицуки.       — Приснится же такое… — произнёс ещё не проснувшийся Наофуми, выходя из своей комнаты. — А, это не сон…       Рен же и слова не сказал, а лишь молча подошёл к умывальнику.       — Собираемся, чешем за пайками, на приём к королю. С остальным разберётесь.       На этом Николай покинул Героев, отправившись в столовую.       «Интересно, это что за галимотья такая: на вид апельсин, на вкус — кислее киви, — а огурцы так вообще сладкие!..»       Так ещё, ко всему прочему, ему подали острое баранье мясо под терпким и даже по запаху ужасно кислым чесночным соусом. Пришлось отказываться от такого и обходиться едой, подаваемой обычным солдатам. К тому же, Николаю такая “обычная” пища больше понравилась.       Опробовав часть ассортимента общепита и послушав разговоры рыцарей, разглагольствующих на весь обеденный зал и явно не собирающихся становиться тише, о близлежащих лесах, пустырях и местах — по большей части о местах для охоты —, мужчина направился в зал ожидания, куда его попросили пройти до того, как все Герои будут готовы к аудиенции. На пути из “столовой” Николай заметил дружно движущихся в противоположном ему направлении Героев.       — Уже позавтракал, Николай? — ещё издали громко спросил Мотоясу.       Николай на это лишь согласно кивнул головой, проходя мимо.       Пройдя в просторное помещение с витражными окнами и четырьмя креслами, названное залом ожидания, мужчина встал напротив окна и, скрестив руки за спиной, стал смотреть на убранство замка. “Дорого-богато”.       Когда все Герои наконец поели — двадцать минут Николаю ждать их пришлось, — они отправились на приём к королю.       — Господа Герои, — восседая на троне, выразительно произнёс монарх. — Этой ночью я поговорил с моими советниками. И пришёл к выводу о том, что опыт прошлых Героев, занесённый в священные писания, говорит: мы обязаны предоставить спутников, что помогут в вашем нелёгком путешествии. Войдите! — это Олткрей прокричал уже в сторону находящейся позади Героев огромной двери, в которую они до этого и прошли.       После сказанного в зал вошла группа из пятнадцати человек самого разного толка: от полноценных рыцарей с соответствующим обмундированием до девиц в длинных балахонах с гигантской шляпой.       — Я выслушал мнение своих советников. — вновь продолжил монарх. — Решено, что мы не можем заставлять кого-либо насильно следовать за тем или иным Героем. Оттого пусть же эти храбрецы, — указал он на вошедших. — что согласились на столь самоотверженный шаг, сами решат, за кем они последуют.       Далее вошедшие стали вставать позади Героев, тем самым уже формируя будущий — и, возможно, постоянный — отряд. И вследствие этого действа складывалась не одна, а даже две проблемы: ни за Наофуми, ни за Николаем никто не встал. Все пятнадцать человек разбрелись среди остальных трёх Героев.       — Вот уж какая пренеприятнейшая ситуация… — задумчиво произнёс король, смотря на двух конкретных Героев.       — Возможно, подобного и следовало ожидать, Ваше Величество. — вполголоса сказал один из советников короля, стоящий у трона.       — Извольте объяснить, как такая ситуация смогла произойти. — потребовал Николай, немного наклонив вперёд голову и заведя руки за спину, из-за чего королю стала видна кобура с пистолетом.       — Видите ли… такое, насколько мы можем полагать, случилось потому, что Герой Щита не пользуется большой любовью в народе.       От такого Наофуми побелел. А ведь он ещë даже не успел в этом “народе” побывать.       — И?.. — Николай.       — И дело в том… — собирался, было, ответить советник.       — Дело в том, — перебил подчинённого король. — что Вы, Павлов Николай, возможно, выдаёте себя за того, кем не являетесь.       И хоть присутствующие на аудиенции господа́ после сказанного стали с неподдельным интересом перешёптываться, они не могли об этом УЖЕ не знать. “Комедия ради комедии”.       Желание достать из кобуры пистолет и “приструнить” особо зазнавшихся наглецов было непреодолимым. Однако Николай держался. А вот остальные Герои были весьма поражены услышанным.       — И какова же причина таких обвинений? Структура?! — Николай.       — О вас нет ни слова в писаниях о Священных Героях. — советник. — И, помимо всего прочего, ваше оружие не привязано к вашей душе, ведь… — На этом говоривший запнулся.       И тут Николая понесло.       — “Ведь” что? — выдержал мужчина театральную паузу. — Контры… Контры! — через зубы нарочито выдавил Николай, оглядываясь по сторонам. — Сговорщики, каких только и сыщешь при царях и подобных вам.       — Герой Пистолета, ведите себя подобающе. — нарочито наклонил вбок голову советник, в ответ закладывая руки за спину.       На это Николай лишь медленно достал пистолет из кобуры и также нарочито не до конца отвёл крышку ствольной коробки ТТ, “проверяя боезапас”.       — Придерживайтесь этикета, сир. — ответил Николай.       — Кхм-кхм… Господин Герой, возможно… — хотел, было, что-то сказать советник.       — Это заговор! — перебил его Николай. — Заговор против человека, что на добровольной основе обязан вам помочь. Как человек, живущий по правилам другого мира и придерживающийся законов другого мира, я, — громко произнёс мужчина. — Павлов Николай Ефремович, вследствие такого прилюдного надругательства надо мной имею право отказаться в предоставлении помощи, не основанной на взаимных выгодах!       — Господин Герой… — теперь уже заговорил король. — Возможно, это была большая ошибка. В качестве извинения я готов лично распорядиться о предоставлении Вам команды…       — Я требую! — продолжил гнуть свою линию Николай. — Чтобы вы немедленно. Выпустили меня. Из дворца.       — Николай, слушай… — хотел уже вступить в дискуссию Наофуми.       — Сам разберусь, не мешай.       Воцарилась тишина.       Мужчина и сам знал, что срывается, что орёт на короля как мальчишка. Но усталость и гнев пересилили осторожность.       — … и средств. — добавил советник к словам короля.       В ту же секунду Николай передëрнул затвор, тем самым давая понять одно: “Мирного решения не будет.”       — А теперь, перед тем как уйти, — спокойно, оглядывая всех вокруг, говорил Николай. — я заберу то, что “оставил” вчера у вас.       После этого монарх больше не хотел вести разговоров с этим человеком, из-за чего приказал вернуть ему “деревяшку”, по форме напоминающую пистолет. И уже через минуту вошла Мари. Она молча подошла к Николаю и, смотря в пол, вернула вещь, после чего поспешно удалилась. Уже убрав оружие обратно в кобуру, Николай встал по стойке смирно, пламенно попрощался со всеми присутствующими и, напоследок заложив руки за спину, оба раза чуть наклонившись, отдельно попрощался с королём и его слугой, последнему сверкнув козырьком. И как только мужчина удалился из зала, вновь началось обсуждение касательно Героя Щита. Только вот оно разрешилось уже куда лучше — к молодому парню на добровольческих основах присоединилась стоявшая до этого среди богачей, герцогов и подобного рода высокопоставленных персон красноволосая девица, одетая в незамысловатую кожаную броню, которая на самом деле была принцессой. Да и дали, к тому же, пареньку в полтора раза больше стартового капитала, нежели каждому из трёх других Героев.       Николай, миновав ворота́, направлялся к западной части ближайшего леса, о котором успел услышать за завтраком. Если так актуально заниматься охотой, то точно есть необходимость и в торговле шкурами добычи. А значит, можно заработать на этом денег. Тем более, зря что ли он нож припрятал в сапоге?       Наткнувшись по пути к лесу на поляне на каких-то странных уродливых тварей, по форме похожих на маленький мясной мяч с налитыми кровью белками глаз и зубатыми пастями, мужчина пырнул одного. Когда тот лопнул, Николай ещë больше насторожился, рефлекторно отскочив назад… однако ничего больше не происходило. Лопнув ещё несколько, мужчина собрал их шкуры, после разрыва плоти ставшие ошмëтками, больше похожими на некую разновидность материала с мягкостью кожи и тягучестью резины.       «Можно будет сшить из них что-нибудь — не зря ведь сестра учила. Особенно учитывая, что данный материал подозрительно похож на тот, из которого делают кожухи, кобуры.»       Очевидно было, что даже если и пытаться продать такие куски за круглую сумму, придётся запастись терпением и как следует потрудиться, дабы раздобыть необходимое количество. Оттого Николай решил отправиться в лес, где, по идее, должны водиться волки, да медведи. Уже из них удалось бы если и не сварганить какую хорошую замену бурдюка для воды, то хоть стащить шкуру и продать, если качественно освежевать, за приличные деньги. С такими думами мужчина и отправился в лес, перед этим, конечно же, сделав некоторое подобие пращи из останков шаров и палки.       За проведённое в лесу время Николай, совершенно естественно, встретил много животных и даже волков, которых легко отогнал, а нескольких и вовсе перебил с помощью самодельного орудия для охоты. Уже какой-никакой, а улов. Главное теперь выбраться с этим всем обратно в город и кому-нибудь сбыть. А там уже на вырученные средства получится, поди глянь, и провизией на долгое пребывание в лесу запастись. А там и в путь дальний, подальше от столицы…       Но сейчас было важно кое-что другое, а именно: «Как быть с медведем, припёршимся, видимо, поужинать мной? Тратить патроны лишний раз не хочется, а ножом попасть точно в сердце нужно ещё умудриться…» Ко всему тому, уши у него торчком, взгляд устремлён точно на Николая.       Продолжить думать о дальнейшем плане действий медведь не дал, бросившись на мужчину прямо через небольшую горку из тел убитых животных. Мгновенно выхватив нож, Николай уклонился в бок, подставив левую руку под пасть животного. Правой же, в которой был зажат нож, нанёс колющий удар.       Перед тем как упасть под тяжестью туши весом в несколько пудов, Николай успел сделать ещё один удар в область рёбер, а после — прицельный в сердце. Однако в том уже не было надобности — самый первый удар поставил жирную точку ещё в самом начале схватки. И всë же руку мишка успел цапнуть и крепко сжать в пасти, да за неë на инерции протащить мужчину на пару метров — оттого и удалось столько ударить. Пришлось упереться ногой в его морду, целой рукой разжимая пасть.       «Прокусил, косолапый. Кажись, придётся либо уповать на то, чтобы не фатальными для руки были раны, либо всё же ампутировать.»       Ещё и, ко всему прочему, бо́льшую часть тушек не получится с собой прихватить. А значит половина или того гляди все две трети труда окажутся напрасны, ведь всё, что оставлено в лесу, — ничьë.       «Лишь бы не подохнуть» — пронеслась мысль у мужчины, стиснувшего зубы, взявшего в правую руку пару волчьих тушек за хвосты и отправившегося в сторону города.       На подходе к вратам города Николая остановила пара стражников, беспрестанно здесь дежурящих. К слову, несли пост они не стоя, а сидя на прислонëнных к каменным стенам табуретах.       — Никак тот самый Герой? — осветил лицо мужчины один из стражи, поднеся фонарь близко к мужчине.       — Да какой Герой, братцы… — устало произнёс Николай, также устало прошествовав на место вставшего.       Конечно, это было в какой-то степени наглостью со стороны Николая… однако те явно не обращали на сие особого внимания.       — Кто ж эт тебя так? — прислонился спиной к стене тот же, заметив, как собеседник отчего-то держится за руку.       — Медведь. — коротко ответил Николай. — Есть у вас где врач здесь?       — Что? — недоумённо спросил уже другой, стоящий чуть поодаль.       Хоть лицо второго в такое позднее время не представлялось возможным разглядеть без дополнительного источника света, однако точно можно было сказать, что по его физиономии можно сделать карикатуру по теме “выпасть из реальности”.       Хотя нет, Николай сам похож на карикатуру, когда узнал, что у них (по крайней мере в этом королевстве) нет никаких врачей, а что заместо тех есть какие-то лекари, способные с помощью магии — о чудо! — излечить любой недуг. Лицо Николая стоило видеть в тот момент — он даже позабыл о том, что у него, так-то, рука кровоточит и что стоит обратиться к кому-то за помощью… однако пульсирующая боль — иначе таковые ощущения не назвать — не позволила надолго от себя отвлечься, вновь заявив о себе. От такого Николай весь содрогнулся и сжался, в итоге упав на землю.       — Ты эт чего?! — спохватился стражник, принявшись помогать мужчине сесть обратно. Разглядев, насколько на самом деле серьёзна рана, молодой служитель порядка серьёзно обеспокоился состоянием Героя. — Ех-ти тебя трепануло! Тебя к лекарю срочно.       — Знал бы где… — вырвалось у Николая.       — … Вилек, подежурь пока с Гейлом, я “господину Герою” помогу.       Слова “господин” и “Герой” были произнесены с определённой интонацией; в них словно чувствовалась попытка подначить Николая. И тот ответил “взаимностью”:       — Ничего, в списке “особо почётных” ты, солдат, будешь на первом месте... — поднимаясь с табурета, произнёс Николай. — Спасибо, ребят.       Последнее уже было сказано абсолютно искренне.       Двигаясь вдоль ночных улиц столицы, Николай просил помогающего ему молодого человека не распространяться повсюду, что он Герой. “Меньше знаешь — крепче спишь” — так аргументировал свою просьбу Николай, однако не в отношении служителя порядка. Молодой человек парировал это тем, что о мужчине и так уже слухи повсюду разлетелись. Вместе с тем Николай уточнил, что завтра придёт к воротам рано утром и заберёт шкуры, оставленные там. Однако стражник заверил, что этого не понадобится, также добавив, что Николай сам всё скоро поймёт. Тому лишь оставалось согласиться.       Когда они пришли к обозначенному стражником дому, последний интенсивно застучал в дверь. В ответ через минуту-две раздалось недовольное ворчание только что заснувшего пожилого человека. Спустившись и уже собираясь как следует разъяснить причастность потревожившего его сон к собакам, отворив дверь, он внезапно для себя обнаружил за дверью молодого человека в кожано-металлическом обмундировании, которого довольно часто у себя принимал. От такого лекарь даже немного раздобрел, однако делать выговор не передумал.       — Чего так поздно забыл? — недовольно пробурчал человек в длинной мантии, приоткрыв входную дверь.       — Человеку помощь нужна, Грегор. — сказав это, молодой человек указал на раненого.       Помогал стражник Николаю не по доброте душевной — точнее, не только из-за неë. Дело в том, что мужчина рассказал, что в лесу валяется убитый им медведь. И чем быстрее Героя вылечат, тем быстрее они смогут отправиться за тушей. К тому же оплатить лечение Николаю нечем. Так что это услуга за услугу.       Сев рядом с Николаем, пожилой мужчина направил в его сторону правую руку и наизусть зачитал какой-то текст о заклинении кого-то или чего-то там. И насколько же был поражён и изумлён Николай, когда обнаружил свою руку целой и невредимой (кроме, разве что, продырявленного рукава), — словами не описать. На секунду мужчина даже усомнился, что не спит — настолько нереалистичным подобное казалось.       Когда с восстановлением было покончено, Николай и Сэмюэль — а так и звали этого молодого человека, помогшего бойцу РККА в сложной ситуации — отправились обратно к воротам. Там они подобрали Вилека, успевшего договориться с кем-то из своих о подмене их на некоторое время — не без ответной услуги, конечно же. И уже тогда двинули во всеоружии в лес — один с мечом, другой с разделочным принадлежностьми, Герой с фонарём и мечом: успели заскочить с Сэмом в казармы и взять первый попавшийся меч, по причине своего технического состояния подлежащий отправиться на свалку.       В лесу отряд лишь единожды успел наткнуться на диких животных — да и те не представляли опасности. Поэтому время вместо тщательной слежки за местностью было занято достаточно приятной дружественной беседой:       — Как оказались в гарнизоне? — поинтересовался Николай.       — Семья бедная, а сестра должна в школу пойти. Так что по-другому я никак не смогу заработать денег для нас. А Вилек…       — Не загружай господина Героя, Сэм.       — Ребят, какой я Герой? — “удивился” Николай. — Я тут оказался вместе с остальными этими Героями, однако я элементарно не могу посмотреть эти характеристики, статистику или что там у них.       Настала уже очередь ребят удивляться.       — Как это?! У вас нет способностей как у других благородных Героев? — спросил опешивший Сэм.       — Я сам не знаю, с чего эти госпо́ды решили, что я какой-то Герой — мне это непонятно. Однако я знаю точно, что не должен понимать вас на своём собственном языке. И всë же… отчего-то понимаю…       — Кнутом дери… вот дело-то… — Вилек.       — Ну… что будешь делать, мужик? — Сэм.       — В армию, может, пойду. Я человек военного дела, много в этом понимаю. Посмотрим... Может, чем и пригожусь, да до высокá дослужусь. Но пока найду хоть какую-нибудь работу.       — Ну, если у тебя нет каких-то сильных качеств и навыков, тебя пошлют нахер… или используют. — Вилек.       — Было, значит, такое… — для себя подытожил Николай.       — Ты не подумай, Её и Его Величества великие люди. Они построили дворец, отношения развили с соседями. Они даже поставили нового Первосвященника. А вот такие как барон Лакарис из соседней провинции всё только портят!       Вскоре они прибыли на место, где до сих пор лежало тело крупного медведя.       — Это ты его так? — с интересом спросил Вилек, осматривая колотую рану медведя в районе сердца.       — А кто же ещё. — подтвердил Николай, уже принявшись снимать шкуру с добычи.       Ребята решили не отставать и не перекладывать всю работу на своего нового знакомого, тут же принявшись помогать.       Так спустя час усердной работы им удалось выволочь из медведя шкуру, печень, шею, рёбра, бёдра, да остальные съедобные и прочие части. Однако стало ясно, что лишь втроём с этим всем им, во-впервых, не справиться, а во-вторых… они это даже если и успеют промариновать и подготовить, не успеют съесть, как значительная часть уже испортится. Оттого было принято решение отправить Вилека за подкреплением в казармы, пока Николай с Сэмом по очереди сходили и отмыли от крови и запаха по локоть запачканные руки.       — Ты прирождённый охотник…       — Николай.       — Нам никогда вшестером так быстро не управиться, как двоим с тобой. Сразу видно человека с опытом.       — Жизнь в Сибири даёт о себе знать.       — Где? — переспросил Сэм. Он такой страны не знал.       — Ну, Сибирь. Дальний Восток. Зауралье... — пытался объяснить Николай. — Вообще где Россия знаешь?       — У-у меня с учёбой всё очень плохо, я не знаю. Прости. — извиняясь, отвернулся Сэм, стыдясь своей глупости.       — Не беспокойся, нормально что-то не знать.       — Наверное… — неуверенно согласился он.       Некоторое время они продолжали беседовать, обсуждая посторонние и не только темы, пока к ним не прибыл целый отряд. Прибывшие не были против устроить месяц медвежатины, а потому довершили общее дело по разделыванию туши и, уложив по мешкам, отправились обратно в казармы.       Николай поинтересовался, не будет ли у них проблем оттого, что без разрешения будут питаться медвежьим мясом, на что уже Вилек ответил:       — Мы и так раз в два дня едим.       Сильное заявление. Особенно для офицера, и в жизни бы не помыслившего морить голодом вверенную ему часть.       Через несколько часов Николай уже находился в одной из комнат недорогой гостиницы близ самых ворот, у которых и встретил тех двух стражников. Нужно было поспать и собраться с силами, чтобы завтра как можно скорее убраться из столицы. Те ребята единожды помогли — отвели к лекарю; помогли дважды — дали комплект обычной одежды и позволили воспользоваться перед уходом бритвой; не факт, что не помогут и в третий раз и не расскажут о близлежащих городах и деревнях. Того гляди, ещё и транспортом удастся обзавестись.       В любом случае, как бы не развивались события, первоочередной задачей Николая было отбытие куда подальше от столицы, однако в пределах языкового барьера (если таковые вообще есть).       «Кстати, это очень интересный момент. Вроде как на наш романизм ни разу не похоже, а один в один европейское барокко. Лица — сплошные австрийцы и немцы. Тогда отчего русский используется как основной? Не Польша же — не могло у них быть никогда таких дворцов: возвышающихся над городом в сотню метров белокаменными колоннами. Сколько денег и сил уходит, чтобы туда провизию доставить? воду? Сколько на всё, что с этим связано, ушло и ещё уйдёт…»       С такими мыслями да думами мужчина лёг спать, уже понимая, сколько дел ему предстоит выполнить завтра и к скольким вещам необходимо подготовиться.