Восхождение бойца НКВД

      Николая разбудил звук открывшейся в его комнату двери и вбежавших следом трёх солдат, явно кого-то высматривавших. Одним из них был Сэм, без труда отличивший в побрившемся и переодевшемся молодом человеке призванного Героя… однако даже не подал виду, что узнал его, просто кивнув соратникам и сказав: “Тут тоже”, и с тем закрыл за собой дверь.       Неожиданно, весьма неожиданно. Не такого утра желал себе Николай. Однако ничего не поделаешь.       Быстро взбодрившись и собравшись, мужчина покинул свою комнату, спустился по лестнице вниз и прошёл, было, мимо беседующих с трактирщиком нескольких солдат, как стоящий у выхода вооружённый человек остановил его и устроил блиц-опрос: “Видел ли он кого подозрительного прошлым вечером?”, “Слышал ли о ком подозрительном что?” и подобные. Конечно, без проверки самого Николая тоже не обошлось. Пришлось врать, что на последние гроши прибыл в столицу из далёкой деревни. Вроде сработало, ведь после этого на него махнули рукой и выпустили на улицу.       Первым делом Николай нашёл Сэмюэля, что и сам стоял поодаль от остальных, как бы охраняя периметр — хотя по большей части он просто валял дурака. И понятно, почему.       — Сэм, это что тут у вас за поимка происходит с утра раннего?       — Тебя ловим. — еле слышно ответил Сэм, после чего уже нормально, чтобы слышно было не одному лишь собеседнику, сказал. — Слыхал же о призванных Героях? Так вот один из них на самом деле лжец, пробравшийся поближе к Его Величеству с плохими намерениями. Возможно, шпион из Фобрея или из стран полулюдей, но это уже вряд ли.       — Вот как…       — Ага. — согласно кивнул молодой человек, которому не терпелось переодеться из этой тяжёлой “солдафонской” брони хотя бы в привычную форму стражника. — Как думаешь, у него есть шансы убраться из столицы на караване, который уйдëт сегодня вечером в соседнюю деревню?       — Думаю, учитывая такие меры, — на этих словах Николай оглядел снующих повсюду вооружённых людей. — У него нет никаких шансов.       — Тоже так думаешь?       Ещё немного поговорив — уже на отвлечëнные темы —, Сэмюэль с Николаем договорились встретиться у восточных ворот города — а именно там у Сэма и Вилека сегодня дежурство — часам к двум после полудня.       Так как караван отходил во второй половине дня, Николаю было некуда спешить, и он отправился договариваться с караванбашем о присоединении к пути нового человека. И вожак, оказавшийся крупно сложенным мужчиной лет пятидесяти со шрамом через левый глаз — конечно же, нерабочий —, за небольшую символическую плату в размере десяти медяков, сославшись на расходы на охрану, согласился и также добавил, что за каждого последующего путника из группы Николая плата будет меньше. К тому же, группа уже намечалась человек на сто - сто двадцать, так что “несколько лишних пар рук не помешает”.       Через несколько часов, когда солнце уже давно перевалило через полудень, а Николай запасся на рынке всем необходимым в последующее путешествие, — множество кусков вяленого мяса, которое ещё долго не пропадёт, да хлеба дня на три — пришло время навестить “старых знакомых”. Как никак, а поблагодарить за помощь ребят нужно было.       Уже на месте встречи у ворот Николай узнал, что в городе, можно сказать, открыто торгуют рабами. И происходит это в каком-то огромном шатре где-то ближе к южной части города.       — А вы ещё не вышли из этой эпохи? — поинтересовался у Сэма Николай.       Вместо того ответил Вилек.       — Да давно, как. Но деньги.       Коротко, ясно, по существу.       — Думаю, тебе может пригодиться там кто. — неосторожно бросил Сэм, за что поймал на себе тяжëлый взгляд. — Я-я не со зла.       — Твою честь под сомнение не ставим. — объяснился за друга Вилек. — Просто в твоей ситуации мало кому доверишься.       Они в чём-то были правы.       Снова поблагодарив ребят за небольшую финансовую и не только помощь с их стороны — за что получив в свой адрес пожелание спокойной дороги —, мужчина не спеша отправился в ту сторону, откуда через пару часов двинется караван.       И конечно, стоило ему сделать пару десятков шагов в нужном направлении, прямо перед ним, выйдя из переулка, возник полноватый мужчина низкого роста в фиолетовом фраке с большим цилиндром на голове. На лице у него было пенсне, в руках же фиолетовая трость с отделкой цвета золота.       — Доброго Вам дня, молодой человек.       — Здравствуйте. — ответил Николай, низко поклонившись.       — Не стоит так утруждать себя. — отреагировал на такой жест толстяк, сразу же вернувшись к делу. — Одна пташка мне нашептала, что в столицу были призваны Герои. Причём не только лишь один или два… И даже не четыре…       Собеседник выдержал театральную паузу, давая мужчине осмыслить сказанное. Николай сразу же вышел из образа.       — Что у вас для меня есть?       — Ха-ха, рад, что мы нашли общий язык, о да! — заулыбался толстяк во всю ширь своего рта, приподняв цилиндр в почтительном жесте и тут же водрузив обратно. — Позвольте мне провести для Вас экскурсию по нашей необъятной и прекрасной столице!       Мужичок провёл Николая в огромный, расположенный посреди множества домов, шатёр. На входе и близ него стояло четыре крупных человека с мечами на поясах, а внутри было ещё шесть. И только Николай зашёл внутрь, лицо его исказилось ненавистью и презрением к человеку, что самодовольно взирал на собственный “товар” пред собой — слишком увлечённый, чтобы заметить взгляд, полный желания убить, позади себя. А когда же работорговец обернулся к потенциальному покупателю, на лице последнего от злости и ненависти и след простыл — нельзя дать волю эмоциям, когда это не нужно.       — Как я могу к Вам обращаться, мой дорогой покупатель? — поинтересовался мужичок.       — Сначала ты назовёшься сам. — отрезал Николай, подходя к одной из клеток с “высококачественным товаром”.       — О да, деловой подход! — встрепенулся и сделал довольную гримасу толстяк, ещё больше расправляя плечи и вставая в ещё более — казалось бы, куда уж больше — грациозную позу. — Меня зовут Белоукас. И я торговец рабами, господин Герой.       — Я вижу. — коротко бросил Николай. — И когда же меня сумел заприметить?       — Ещё со вчерашнего дня, о да!       — Нет. — отрезал мужчина. — Когда ты понял, что это Я.       На некоторое время Белоукас замолчал, однако тут же скорчил самодовольную рожу и, подойдя к клетке, стукнул по ней дважды.       — Филориалу, в зависимости от интенсивности “обучения”, нужно от одного до четырёх суток на перевоспитание. Зверочеловеку — от недели. Получеловеку — месяц. И только человеку не поможет ничего до тех пор, пока он сам не поймёт.       Молча посмотрев несколько секунд на Белоукаса, Николай сразу же задал вопрос.       — Кто такие филориалы?       — Ездовые животные, господин Герой. Есть также лошади и ездовые драконы. Последние особенно редки, о да. Но! — взмахнул он рукой. — У меня есть выгодное предложение, вследствие которого Вы имеете шанс приобрести такового.       — … Я подумаю. Что насчёт первого вопроса?       — Хо-хо, господин Герой. Никто просто так не общается с городской стражей. Однако если бы не это, я ни за что не обратил бы на Вас внимание. Имею обязанность заметить, что Вам легко удалось провести меня почти во…

*Бах*

      Прозвучал выстрел. Через пять секунд к месту происшествия подбежали восемь человек с обнажёнными мечами. Однако обнаружили они лежащего мёртвым своего нанимателя и стоящего над тем мужчину, всего минуту назад непринуждённо беседовавшего с первым. Трое собирались, было, использовать свои клинки… однако остальные ничего не делали, а лишь смотрели на тело мертвеца — один даже плюнул в пробитое точным выстрелом меж глаз лицо. Мужчина тут же направил на самого напористого пистолет с вопросом: “Тоже хочешь?”       — Чтоб в аду варился. — буркнул один из громил в адрес мёртвого. — Слухай, ребят.       Остальные обратили на него внимание. Николай, уже понимая, что им и самим не слишком-то и жалко было этого Белоукаса, опустил пистолет, однако обратно за пазуху пихать не собирался — держал пока наготове.       — Разделим его нажитое! Каждому поровну и куда глаза глядят! Или вообще вместе подадимся куда! Там, в гильдию или ещё куда!       — Рэстифальд дело талдычит. — согласился другой.       — Дело, дело. — подал голос третий.       — Тогда решено! — заключил четвёртый. — Сейчас, только Мэтью и Сэлоги позову.       Тут-то Николай решил воспользоваться ситуацией.       — Поможете детям добраться до каравана через час у южных ворот и дадите на поездку немного денег. С остальным всем делайте что хотите.       Отказываться от такого им было не с руки — тем более учитывая, что так-то они сами были в рабстве у этого гада и лишь благодаря этому человеку наконец могут быть свободны. Так что можно и позволить себе такие расходы. К тому же, в запасах Белоукаса было не в разы, а в десятки раз больше нужного для перевозки “всего этого зверья в клетках”.       Через час Николай наблюдал со стороны, стоя рядом с одной из телег каравана, как караванба́ш сначала пребывал в изумлении, потом был недоволен, а после изо всех сил пытался выторговать наивысшую цену для перевозки всей этой партии из семидесяти зверо- и полулюдей от семи до тринадцати лет возрастом. Однако даже с огромной наценкой выходило меньше одной тысячной запасов Белоукаса, так что мужчина, названный Рэстифальдом, не стал сильно придираться к таким ценам, просто заплатив чуть меньшую сумму и отправившись восвояси.       Ещё десять минут ушло на то, чтобы распределить детей по повозкам и объявить о готовности отправки.       Николай уселся в одну из повозок и, оперевшись о деревяшку за спиной и запрокинув голову к небу, стал думать о доме и о том, как здесь оказался и что ему теперь делать, да просто дожидаться того, когда повозка наконец тронется… однако что-то пошло не по плану, когда его отвлёк какой-то шум, донёсшийся со стороны предвратной площади. Это были возгласы того самого паренька с щитом на руке, который всеми правдами и неправдами клял на чём свет стоит и солдат, швырнувших его в лужу, и саму страну.       «Кажется, поездка отменяется.» — подумал Николай и, прихватив свою свëрнутую офицерскую форму, выпрыгнул из повозки и отправился в сторону площади, позволяя каравану уехать без него.       Просто так подойти к парнишке и сказать: “Это я, давай тебе помогу” точно нельзя — учитывая сложившиеся обстоятельства, это приведёт к абсолютному краху конспирации и просто бессмысленной растрате сил, уже потраченных на всё до этого произошедшее. Вместо этого Николай решил действовать иначе: выжидать.       Первым делом молодой человек отправился, что неудивительно, в таверну. Там-то его и можно было перехватить.       Боец РККА видел в молодом парне не столько смышлённого или же какого прочего положительно характеризуемого — по крайней мере пока —, сколько, скорее, самый оптимальный вариант для выживания в окружающей среде. Николай, несмотря на явную несхожесть мышления и представления о мироустройстве с этими четырьмя Героями, понимает, что тот паренёк является отнюдь не последней фигурой на набившей у Николая оскомину шахматной доске власть имущих. “Хочешь жить — умей вертеться”, а значит придётся, несмотря на все свои устои — по крайней мере, значительную часть —, какое-то время сотрудничать с пареньком. Да и если его швырнули как какую-то дворнягу несмотря на изначальный статус, возможно, он может оказаться прилежным человеком и даже потолковее самого Николая. Однако две вещи не давали мужчине покоя: зачем было обвинять и пускаться в розыск, сначала, самого Николая, а потом и избавляться от брюнета со щитом? Загадка. И из-за этой загадки всё может перевернуться с ног на голову.       «Ну вот кто просил его убивать? Какими бы тварями они ни были, а рассекречивать себя никто меня не просил. Теперь этих бугаев как следует “допросят” и составят приблизительный портрет. А значит, как бы сильно изначальный план ни поменялся, надолго здесь оставаться нельзя. И то же самое нужно будет донести до паренька.»       Николай отправился вслед за Наофуми. Внутри таверны было полным-полно людей, с виду похожих на охотников; городских любителей поквасить, да скучковавшихся наёмников — а иначе назвать таковых было нельзя. Также среди них были и весьма редкие, судя по одеждам, обеспеченные граждане. Однако в окружении одиноко усевшегося за трёхместным столиком в самом углу Наофуми был лишь какой-то человек в полностью окутывающем его плаще. Оба, судя по всему, они не горели желанием делить друг с другом один стол, однако свободных мест или таких же удачно молчаливых собеседников найтись не могло, так что они продолжали молча сидеть друг напротив друга.       Николай поспешил воспользоваться частью оставшихся нескольких серебряных и медяков и взял три грюйта. Расплатившись пятнадцатью медяками, Николай забрал напитки и подошёл к столику в углу помещения. Данное действо парню со щитом пришлось не по нраву, а вот его “собеседник” напротив лишь молча взял свою чашку и принялся пить, словно желая сделать это как можно быстрее. И зачем-то он постоянно осматривал помещение, бросая взгляд от одного лица на другое.       Наофуми, было, хотел встать и уйти, однако Николай остановил его, спокойно положив левую руку на плечо… в правой, скрытой под столом, держа пистолет, направленный прямо парню в грудь. Наофуми осел, как подкошенный, весь побледнел и затрясся, когда понял, в каком положении оказался. Мужчина также незаметно, как и вытащил, вернул пистолет за пазуху, дав жестом обеих рук парню понять, чтобы он угостился. “А там уже и поговорить можно”.       Отхлебнув почти половину кружки, Наофуми с глубоким вздохом несильно ударил кружкой о стол, обратив на себя внимание человека в плаще напротив. Однако тот не был заинтересован в парне и уже допивал свою порцию. Закончив же со своим угощением, человек поклонился своей “компании” и отправился ближе к выходу. Тут-то у Николая и появилась возможность поговорить с пареньком.       — Успокойся, не буду я тебя ни убивать, ни калечить. Мне больше узнать хочется: отчего же Героя…       На слове “Герой” Наофуми передёрнуло, и он опрокинул сначала остаток содержимого своего стакана, а когда и этого оказалось мало, взялся за кружку Николая и принялся хлестать как не в себя. Закончив, он, было, хотел раскрыть правду, однако в нужный момент заместо слов изо рта вырвался небольшой рыг. И всë же, судя по всему, его это не слишком смутило.       — Кинули меня!.. Утром сказали, что дадут спутников… Ах вот бы! Нихера не дали! Потом эта гадина мерзотная. Майн… ТВАРЬ! — за этими словами он снова приложился к кружке. — Сначала денег на броню выклянчала, а там, дальше, повязали. Я-ко-бы за попытку ограбить! Ограбить! Кто кого грабит, а?!       В итоге, Наофуми остался без дорогостоящей экипировки — суммой в пятьсот серебряков — и отныне является “изгоем”.       «Как же всё это с ним могло произойти?..» — пронеслась мысль в голове Николая.