Все началось в Марди Гра

Она очнулась от жуткой боли, которая пронзила всё тело — острая, пульсирующая. На клыках ощущалась солоноватая влага — кровь; язык коснулся их, и Кэролайн почувствовала металлический привкус, от которого к горлу подступила тошнота. В голове — пустота, лишь звенящий звук, похожий на ультразвук, вибрировал где-то на грани сознания, настойчиво показывая: чтото не так. Она была в пещере. Камень под спиной отдавал промозглой сыростью, а воздух пах плесенью и влажной землёй. Где-то вдалеке капала вода, и звук этот эхом отражался от стен. Хейли, заметившая, что она проснулась, сразу же подскочила к ней. — Caroline, — блондинка разошлась в кашле, и каждый спазм отзывался жгучей болью в груди. — Что случилось? — устало прошептала она. — Что я здесь делаю? Я была… — она пыталась собрать мысли вслух, но они разбегались, как песок сквозь пальцы. А затем тихо добавила: — В университете. Хейли виновато спрятала глаза, нервно сжимая и разжимая пальцы. — Прости, это моя вина. Я доверилась ведьмам. Они отвезли меня на скрининг, а оказалось, хотели убить. Видимо, ребёнок призвал тебя. Тело не слушалось: мышцы будто налились свинцом. Мысли путались, а губы пробила дрожь. Сердце колотилось неровно, то замирало на миг, то пускалось вскачь. «Только не потерять сознание сейчас…» — мелькнуло в голове Кэролайн. — А где Клаус? — тихо спросила она. — Он на переговорах с Марселем, — Хейли снова спрятала взгляд. — Элайджа здесь. Клаус не знает. Мы бы пошли к нему, но ты так слаба… Ты попала в капкан с вербеной и водой, потеряла кольцо от солнца. Элайджа боится, что при переносе ты можешь сгореть. Кэролайн лишь тяжело вздохнула и вдруг произнесла то, что повергло Хейли в шок: — Не надо ему говорить. Он будет задавать вопросы, а мне придётся ему врать. Как тогда, в ситуации с Колом, когда его убили, а меня… — она зажмурилась, ощущая, как под веками скапливаются слёзы. Хейли удивлённо выдохнула: — Но тебе плохо. Раны не заживают. — Это ничего. Дождёмся вечера и доберёмся до моего дома, — Кэролайн слабо провела рукой по лицу и грустно улыбнулась : — Тебе нельзя быть здесь, ты беременна. Ребёнку нужен покой. Хейли недоумённо моргнула, слегка коснулась плеча Кэролайн, и тихо произнесла: — Почему ты помогаешь? Блондинка лишь пожала плечами: — Я всегда хотела детей. Это было пунктом моего плана. Она снова разошлась кашлем, и каждый вдох приносил боль. — Ауч, — выдохнула она. — А они знают толк в ловушках для вампиров. Кэролайн вновь обратила внимание на Хейли и тихо спросила: — Можно спросить? Вы хотя бы сделали скрининг? Мне интересно, кто у тебя? — Девочка, — тихо произнесла та. Кэролайн легко улыбнулась, и в сердце зародилось тепло. — Он будет рад. Поверь мне. К девочкам у него особое отношение. Она вновь закашлялась. — Ouch. А затем пригрозила Хейли пальцем: — Ты смотри, чтобы он не закормил её сладким. А то заработает ей сахарный диабет. Он может. — Почему ты его не боишься? —спросила Хейли. — Я имею в виду… Да, мы с ним переспали, но… — Похоже, что я его не боюсь, — с лёгкой улыбкой произнесла Кэролайн. — Я его просто понимаю. Он создавал гибридов пачками специально, чтобы те стали его семьёй. А тут ребёнок, который будет с ним с рождения. В которого можно вложить любовь сразу же. Кэролайн снова зашлась кашлем. Хейли осторожно поправила плед, укрывавший плечи Кэролайн. — Он её не тронет. Я удивлена, что он не пытался усыновить когото за все эти 1000 лет. — Ну почему же? — осторожно произнесла Хейли. — Марсель. Он его названный сын. Кэролайн удивлённо моргнула — То есть отец борется с сыном, чтобы вернуть власть? Лёгкий смех вырвался из её груди, даря колющие ощущения в груди, но в то же время принося странное облегчение. — Да уж… Она слышала пение птиц и видела, как на улице светит солнце. Тёплые лучи пробивались сквозь щель в стене пещеры, касаясь её щеки — лёгкое, почти невесомое тепло контрастировало с промозглой сыростью камня под спиной. И вдруг, неожиданно для Хейли, Кэролайн произнесла: — Напоминает мне тот день, когда я обратилась… Её глаза затуманились, будто от воспоминаний, и она перевела взгляд на Хейли. — Я должна была быть его ингредиентом. А оказалось — его запечатлённой. Он бы даже не узнал, что это я. Интересно… правда ли его мама это придумала? Он бы и так, и так убил двойника — активировал заклятие и при этом убил ещё и свою пару- это умно ,бесчеловечно , но умно Сразу видно чей он сын. Хейли нервно закусила губу и тихо спросила: — Почему ты не борешься? Не узнаёшь, как можно это снять? Кэролайн пожала плечами: — Знаешь, когда я превратилась в вампира, было страшно., мне никто не объяснял, как это делать. Я даже обращение своё закончила сама — просто заметила, что хочется крови. Возможно, я не такая интересная, как Елена, и добрая, но…. Хейли легонько наклонила голову и улыбнулась Кэролайн: — Ты буквально вертишь вокруг пальца тысячелетним гибридом. Я бы не назвала тебя неинтересной, Кэролайн. —всё равно. Я логичная, — повторила Кэролайн. — Елена всё время переживала и истерила из‑за того, что у неё ненормальная жизнь. Хотя она могла просто расстаться со Стефаном, когда всё не зашло так далеко. Но нет, она продолжала об этом переживать, ничего не меняя. Хейли внимательно слушала Кэролайн, впитывая буквально каждое слово. — Я же приняла это как факт, — продолжала Кэролайн. — Если жизнь подаёт лимоны, сделай из них лимонад. Мне некогда было переживать о своей утраченной смертности. Мне некогда было горевать — у меня мама, куча обязанностей и желание сделать жизнь нормальной. Когда я узнала, что Клаус — что‑то типа моего наречённого жениха… — она тяжело выдохнула, ощущая, как внутри снова поднимается волна страха, которую она тут же подавила. — Я просто приняла этот факт. Правда в том, что я никогда не хотела его смерти. Просто хотела, чтобы он меня не трогал. Потому что я его боюсь. Кэролайн вдруг слабо улыбнулась, взглянув на живот Хейли, и заговорила с ним, будто он мог её слышать: — Эй, малышка? Ты меня сильно мучаешь, знаешь ли. Почему ты не подаёшь сигнал своим родителям? Почему именно я ничего не помню? Я отключаюсь каждый раз, когда ты меня зовёшь. Ты назначила меня крёстной мамой? Она вдруг почувствовала резкую слабость, которая сковала тело и затуманила голову. — Ладно, мне надо спать… ***** Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны высоких сосен, рассыпались на земле золотыми монетами. Воздух был напоен ароматом сосновой смолы и свежей травы — сладкий, хвойный, почти медовый. Кэролайн слышала детский смех — звонкий, переливающийся, Маленькая девочка с рыжеватыми волосами, переливающимися в золотистых бликах, смеялась и отбегала всё дальше. Её платье — лёгкое, льняное, цвета море — развевалось на ветру, словно крылья бабочки. — Я тебя поймаю, волчонок! — крикнула Кэролайн, и её голос прозвучал непривычно звонко, почти подетски. — Не поймаете, не поймаете, тётя Кэролайн! — запищала та радостным голоском, отскакивая в сторону с лёгкостью оленёнка. Она отбежала так далеко, что спряталась за массивный ствол старой сосны . Девочка выглядывала оттуда, показывая язык, и скорчила рожицу — нос сморщила, глаза прищурила, губы вытянула трубочкой. В этот момент она стала до боли похожей на Клауса. Кэролайн закусила губу, ощущая, как в груди чтото сжимается — не от боли, а от нежности, тёплой и острой, . Она улыбнулась, и на мгновение ей показалось, что гдето вдалеке, за деревьями, мелькнула тень — высокий силуэт в тёмном пальто, знакомый до дрожи. — Твоя мама скоро приедет вместе с гостями, — мягко сказала Кэролайн, делая шаг вперёд. — Давай, малышка, нам нужно привести тебя в порядок. Девочка вдруг резко затихла. Она вышла изза дерева, опустив босые ноги на мягкую траву, усыпанную опавшими иголками, и горестно вздохнула. — А я ему понравлюсь? — с тревогой спросила она, глядя на Кэролайн широко раскрытыми глазами — светлосерыми, как зимнее небо, с едва заметными серебристыми крапинками, точьвточь как у него. Кэролайн присела на корточки, почувствовав, как прохладная земля касается коленей через ткань джинсов. Она тепло улыбнулась и мягко положила ладонь на плечо девочки — маленькое, хрупкое, но уже такое сильное. — Да, ты ему очень понравишься. Он будет от тебя без ума, — она замолчала на мгновение, будто подбирая слова, которые могли бы успокоить это маленькое сердце. — Послушай, я обещала ему, что уеду. Но не смогла. Поэтому дай мне слово, что ты не скажешь, что я здесь была. Девочка хитро прищурила глаза, подёргала ногой, рисуя носком на земле невидимые узоры, и с любопытством спросила: — А вы любите моего папу, да? У нас необычная семья, ведь так? Мама любит дядю Элайджу, но почемуто у меня другой папа. Кэролайн изумлённо приоткрыла рот, не зная, как объяснить эту запутанную правду семилетней девочке. Но та вдруг сама улыбнулась, подпрыгнула и хлопнула в ладоши, и закончила за неё: — Это ничего! Зато у меня большая и крепкая семья. Я очень рада, что вы у меня есть, вы как моя вторая мама. Кэролайн прищурилась, ощущая, как к глазам подступают слёзы . Она протянула руку и легонько взъерошила рыжеватые волосы девочки. — Ты только маме об этом не говори, а то мне потом попадёт. Она и так ревнует меня к тебе. Что ж поделать, если ты выбрала меня официальным опекуном после родителей? — она сделала паузу и тихо добавила: — Мой маленький волчонок… Смех девочки зазвучал ещё звонче, смешиваясь с пением птиц и шелестом листьев. . Кэролайн закрыла глаза, вдыхая этот воздух — чистый, хвойный, полный жизни — и на мгновение почувствовала себя понастоящему счастливой. Картинка перед глазами начала расплываться, словно туман сгущался, а звуки смеха затихали, сменяясь глухим эхом. Солнечный свет померк, и вместо тепла она почувствовала сквозняк, коснувшийся затылка. **** Дыхание вызывало боль — каждый вдох отдавался колющей пульсацией в груди, будто кто-то вонзал в рёбра тонкие ледяные иглы. Она чувствовала, что кто-то её уносит — тело казалось невесомым, словно она плыла по тёмному туннелю, где звуки доносились приглушённо, а очертания расплывались. Элайджа остановился перед её дверью и осторожно попытался её разбудить: — Кэролайн, мне нужно, чтобы ты меня пригласила. — Ну уж нет, — сквозь зубы произнесла она, стиснув челюсти и вцепившись пальцами в край одеяла. — Сейчас не время быть упёртой. — Я сказала «нет». Голос мамы прорвался в пространство неожиданно — звенящий, но не радостный, а напряжённый, с едва уловимой тревогой. Мысли путались, она пыталась вспомнить, какое сегодня число, ощущая, как реальность ускользает, словно песок сквозь пальцы . А затем мама буквально подбежала к Элайдже: — Стефан, помоги мне. Помоги! Запах чегото знакомого, домашнего — лаванды и ванили, как в детстве, — окутал её, словно старое одеяло, пропитанное воспоминаниями. Кэролайн судорожно выдохнула, понимая, что объяснить ситуацию будет сложно. — Я же просила не лезть… Это последнее что она помнила перед тем как отключиться. ***** Пространство бара наполняли приятные звуки музыки — ритмичный стук басов, звон бокалов, смех гостей. Он праздновал: победил Марселя, вернул себе власть, овладел оружием. Однако праздник был с привкусом горечи. Ребекка, его младшая сестрёнка, как всегда, предала его, выбрав мужчину и любовь вместо семьи. Звуки музыки расслабляли, а привкус виски отдавался чемто приятным на языке. И вдруг этот запах — тонкий, узнаваемый, с нотками лаванды и чегото строго официального. — Миссис Элизабет Форбс, — улыбнулся Клаус, не оборачиваясь . — Я вас очень рад видеть. Но лучше не направляйте на меня оружие. , Я ничего вам не сделаю. И никогда бы ничего не сделал, дорогая. Он дождался, когда она спрячет оружие обратно, и обернулся к ней, улыбаясь тепло и легко: — Вы бы меня предупредили, я бы устроил вам экскурсию. Показал бы здесь всё. Но она лишь остановила его одним движением руки: — У меня нет настроения, Клаус. Его брови удивлённо взлетели вверх, но он лишь хмыкнул: — Знаете… Я ведь предала свою дочь, — её голос надломился, и она легонько прокашлялась, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Я знала обо всём с самого начала. Но почему то не давала ей вербену — Не знаю почему, — тихо вымолвила Элизабет. — Видимо, верила в пустое. Верила, что с ней этого не случится. А потом… чуть ли не отказалась от неё дважды. Мой муж пытал её, а я… и не сразу заметила, что она исчезла. Слова срывались с её губ, словно водопад, обрушиваясь на Клауса, вызывая в нём вихрь эмоций: удивление, непонимание, злость — на того, кто когдато обидел Кэролайн и кто уже не был в живых. — Я знаю, — произнёс он мягко. —пожалуйста, — голос Элизабет дрогнул, — если вы и очарованы, не надо её… мучить. Он лишь улыбнулся ещё шире и пожал плечами: — Поверьте мне, она меня больше мучает, нежели я её. Я бы не смог… Элизабет опустила глаза, пытаясь совладать с эмоциями, с комком в горле, который мешал дышать. — Тогда почему она в таком состоянии? Сердце Клауса ухнуло вниз, и он буквально подскочил, опрокинув стул, который с грохотом упал на пол. — В каком состоянии?! Элизабет удивлённо моргнула, будто только сейчас осознав силу его реакции. ***** Когда он увидел лежащую Кэролайн, его мир на мгновение замер. Бледная, покрытая ожогами, она едва дышала. Из раны на её плече сочилась тёмная кровь, оставляя на простыне зловещие узоры. В воздухе витал металлический запах — запах опасности и беспомощности. Ярость начала подниматься из глубин его звериного сознания, горячая и неудержимая. Её мать он трогать не мог — это было чревато последствиями. Но Стефан… — Что ты наделал? — голос Клауса прозвучал низко и угрожающе. Стефан рассеянно уставился на него и помотал головой: — Я ничего не сделал. Мы только недавно приехали, а она уже в таком состоянии. — Он хотел чтото добавить, но замолчал, провёл рукой по волосам и тихо произнёс: — Я вообще не в курсе, как у вас здесь всё устроено. — Стефан, — окликнула его Элизабет твёрдым голосом. — Послушай, давай ты лучше прогуляешься. Купи продукты для супа — ей нужны силы. И набери номер донорской доставки… Элизабет Форбс уже полчаса наблюдала за тем, как тысячелетний гибрид склоняется над её дочерью, осторожно поправляя одеяло и пытаясь привести её в чувства. На сердце матери было тяжело: она знала, что должна сказать Кэролайн о болезни, но просто не могла найти в себе сил. Как сказать дочери, что её время истекает? Кэролайн… Её Кэролайн всегда мечтала уехать из МистикФоллс. Она грезила о большом мире, о поступлении в престижный университет, и, признаться честно, друзья ей в этом только мешали. Мечты появились не сразу, где- то после ее 18 летия. Но шериф радовалась Ее малышка хочет жить полной жизнью. Элизабет плохо понимала, зачем дочь поехала именно сюда, вернее, не хотела в это верить. Она сразу заметила заинтересованность Клауса в своей девочке и ничего не могла с этим поделать. Безопаснее всего было держаться от него подальше: он был слишком грозным, слишком могущественным. Это была легенда, которую боялись все, в существовании которой, казалось, никто не верил. И вот сейчас эта легенда сидела у постели её дочери, и в его глазах читалась такая забота, какую Элизабет не видела даже у некоторых отцов. Беспокойный сон Кэролайн выдавал обрывочные воспоминания. Слова, которые срывались с её губ, были похожи на кашу: — Нет… не надо… Клаус… мама… я не хотела… Элизабет подошла к ней. — Надо сменить повязку, — женщина аккуратно положила ладонь на лоб дочери и слегка улыбнулась. — Засранка… Я ведь просила тебя не лезть в самое пекло. Как всегда, не слушаешься. Знала бы, что так будет, запретила бы читать тебе «Красную Шапочку». . — А причём здесь это? Элизабет легонько рассмеялась, покачивая головой. — До сих пор помню удивление миссис Моррис. Она считала, что его обидели. И если бы ничего не было, если бы он был сыт, то и сказки не было бы. Сердце Клауса пропустило удар — один, два, три. Несмотря на всю ситуацию, на душе воцарилась странная радость, тёплая и непривычная — А я могу получить… эссе? — он сам не понял, как это вырвалось. — Размечтались, — фыркнула Элизабет, но в её голосе уже не было прежней злости. — Ни за что не отдам. Её взгляд вдруг поменялся, стал печальным и грустным. — Мистер Майклсон, я от вас не в восторге, и вы должны понимать почему. Но я уж точно не та, кто будет винить свою дочь за то, что она любит не того. — Она бросила на него прямой взгляд и пожала плечами. — Ну или он ей нравится? Я не стану её осуждать. Сама не отпускала своего мужа до последнего момента. У меня нет на это права. — Прошу, — голос Элизабет дрогнул, — пообещайте лишь одно. Пообещайте мне, что она будет в безопасности. Изумление, очарование и шок — нет, всё же дочь точно пошла в мать своей прямотой и тем, как она умела выражать свои мысли. Он чувствовал, как тепло зарождается в его сердце, смешиваясь с уважением и благодарностью. — Обещаю, — тихо произнёс он. — Она всегда будет в безопасности, я сделаю для этого всё, что угодно.