Все началось в Марди Гра

Она наблюдала, как все кружились в вальсе. А вернее, наблюдала за ним. Он стоял на балконе нового жилища и улыбался ей — гипнотизирующе, как всегда раздражающе прекрасен, со своей улыбкой чеширского кота, которая могла свести её с ума. Кэролайн с трудом уговорила маму и Стефана не рассказывать о том, что её принес Элайджа. На расспросы Клауса списала все на свою неуклюжесть и то что она плохо знает город. Гибрид поверил. Вроде бы …. Вроде бы Она и так завязла в этой борьбе с первородными слишком сильно. Быть между двумя братьями не входило в пункт её плана. Бойня была гораздо больше того дома, куда она пришла на первый бал. Это было тёмное здание с огромными коваными балконными перилами, за которыми, казалось, мог поместиться весь город. «Бойня», —. какое подходящее название для его хозяина. Клаус не сводил с неё взгляда, и улыбка всё так же продолжала блуждать на его лице. Естественно…. Она надела платье. То платье, которое он подарил ей на выпускной. Мама привезла весь гардероб, а времени выбирать новое не было — да и не хотелось. Честно говоря, хотелось его подразнить —ей нравилось, как загораются его глаза при взгляде на неё. И это было выше её сил. Понимать, что она так влияет на этого человека, было приятно. Мысли витали гдето далеко —над рефератом по журналистике, — как вдруг перед глазами появился Стефан. — Ты не знаешь, где Ребекка? Она единственная, кого я здесь знаю, — он на мгновение замолчал. — Ну, кроме тебя, конечно, — улыбнулся он. Кэролайн удивлённо моргнула. Раз и она оказалась с ним в танце — Знаешь, он глаз с тебя не сводит, — тихо заметил Стефан. Кэролайн тихонько цыкнула и с раздражением закатила глаза: — Перестань. — Почему ты не хочешь ему рассказать? — заискивающе спросил Стефан . — Неужели наша мисс МистикФоллс всётаки ….? — Керолайн сразу поняла к чему он ведет — Нет, — серьёзно ответила Кэролайн. — Давай без этого. Здесь мне нравиться и. .... Мне некуда возвращаться, — тихо выдохнула она. — Ты единственный, кто приехал… Ты и мама. Я знаю, что вы все подумаете. Она тяжело выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и виновато опустила взгляд: — Возможно, они и приняли, что я с ним переспала. Но уж точно не примут, что я приехала сюда. Даже мама. Она выдавила простую лёгкую улыбку и сжала его ладонь: — Ты единственный, кто не осуждает Как всегда раздражающе понимающий. — У нас странные отношения, знаешь? — Стефан погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Он мог бы меня убить, но не сделал. Он стёр мне память, чтобы я его не искал и не попадался Майклу. А это значит… — он сделал паузу, — что я ему чемто дорог, хотя и был занозой в его заднице Он тебе точно ничего не внушает, Кэролайн? — тихо спросил он. Девушка закусила внутреннюю сторону щеки, — Да нет, всё нормально. Он никогда этого не делал. Стефан лишь криво усмехнулся и повёл её дальше в такт музыке: — Ты вообще в курсе, что я встретил твою копию? Кэролайн закатила глаза и устало выдохнула: — Без комментариев. **** Она уже полчаса разглядывала зал, пытаясь чемто себя занять. Все эти балы, хоть и были не слишком интересны, но давали ей возможность потанцевать — а это она любила. Но сейчас ей было скучно, Стефан нашёл какогото знакомого, которого не видел 50 лет, и теперь они увлечённо беседовали у камина. Кэролайн всё ещё удивлялась этому факту. Она была вампиром, но ей было всего 20 — по сути, её человеческая жизнь только начиналась. Встретить когото через 50 лет в том же самом возрасте и просто беседовать с ним, как ни в чём не бывало, — это казалось удивительным, почти нереальным. Скорее всего, это была одна из причин, почему её так очаровал Клаус. Человек, проживший в мире 1000 лет, видевший, как рождаются и разрушаются империи, испытавший столько всего… Она не хотела думать, что их связь — просто проделка магии; это было неприятно. Вернее, сам факт того, что это может быть магией, подарил ей странное успокоение и понимание, что с ней всё нормально. Но она не хотела списывать всё на это — ей хотелось верить, что он выбрал её не изза какихто чар, а потому что увидел в ней чтото особенное. И вдруг к Кэролайн подошла блондинка, так сильно напоминавшую ее саму — те же светлые волосы, тот же изгиб губ, но в глазах читалась какаято холодная расчётливость. — Мы с вами официально не знакомы, — произнесла та, протягивая руку с идеально ухоженными ногтями. Кэролайн удивлённо моргнула и взглянула на протянутую руку. Ситуация казалась настолько странной, что ей не хотелось её пожимать, но она пересилила себя и с лёгкой, почти механической улыбкой ответила: — Кэролайн Форбс. Девушка чувствовала себя очень глупо, но продолжала пожимать руку собеседнице. Она ничего не могла с собой поделать — Его увлечённое общение с другой блондинкой, словно пытающейся заменить её, было слишком очевидным и рождало странное чувство: то ли злорадство, то ли превосходство, то ли раздражение. Ей это не нравилось, Кэролайн знала, что могла это остановить, но слишком многое стояло на кону В глазах собеседницы читался большой интерес. Она явно пыталась скрыть его за дружелюбием, но в нём проскальзывало какоето высокомерие, словно она оценивала Кэролайн, как вещь. — Откуда вы? — спросила блондинка, чуть склонив голову. — Клаус мне о вас не рассказывал. Фраза сказанная специально чтобы её расстроить, наоборот ее порадавала. — Мистик Фоллс, Вирджиния, — ответила она спокойно. — Не уверена, что вы найдёте этот городок — он маленький. То, что Клаус не рассказывал о ней, означало только одно: она была слишком ему дорога, чтобы делиться ею с кемто ещё. И от этого её сердце трепетало, а в груди разливалась тёплая волна гордости. — Камилла, дорогая, могу я украсть вашу гостью? — неожиданный голос заставил обеих вздрогнуть. Камилла развернулась к нему, готовая запротестовать, но он вдруг остановился, посмотрел на неё своим пронзительным взглядом и мягко, но твёрдо произнёс: — Иди выпей шампанского, дорогая. Оно сегодня просто прекрасное. А потом завтра увидимся на приёме. Улыбка пропала с лица Камиллы. Она отпустила руку Кэролайн и, слегка растерявшись, пробормотала: — Да, нужно пойти выпить шампанского… Блондинка так и осталась на месте, недоумённо глядя вслед уходящей Камилле. А он, не теряя времени, снова закружил Кэролайн в танце, и в этот момент музыка стала громче, а мир вокруг сузился до его рук на её талии и взгляда, в котором читалось чтото, чего она не могла до конца понять. — Всё-таки ты неисправимый козёл, ты знаешь это? — Кэролайн бросила фразу с напускной резкостью, но в глазах уже плясали смешинки. — Мне нравится твоё платье, — ответил он, прижимая её ближе. Расстояние между ними стало катастрофически малым — для свободных движений почти не осталось места. — Грейс Келли ведь вышла замуж за того, кто был намного старше неё, верно? — она уловила скрытый смысл в его словах, и сердце подскочило, а ритм дыхания участился. Он смотрел на неё не мигая. — Ага, да, конечно… И запер её, как куклу в замке. Наверное, бегал и изменял, и что только не было. — Ошибаешься, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Он её очень ценил и дорожил ею. — Да откуда ты… — она не закончила фразу и удивлённо взглянула на него. — Ты знал Грейс Келли? Тот лишь легонько пожал плечами: — Бывал у них пару раз по бизнесу. Не бойся, я тогда не кусался. Изумление сковало её сердце настолько, что она не нашлась, что ответить. Музыка вдруг стала глуше, словно кто-то убавил звук. Голоса гостей растворились в отдалении, а свет люстр померк, сменившись мягким, золотистым сиянием настенных бра. Он воспользовался её замешательством и быстро сменил тему: — Как там твоя мама, кстати? Она здесь надолго? Я бы провёл ей экскурсию. — Даже не думай, — угрожающе зашипела Кэролайн, пытаясь от него отойти, но он лишь крепче прижал её к себе. — К ней не приближаться, — закончила она фразу. — Ну, дорогая, мне нужно подружиться с твоими родителями, — важно произнёс он. — Важно, чтобы она меня приняла. Кэролайн лишь тяжело выдохнула: — Ты невозможен. — К тому же, — продолжил он, хитро усмехаясь, — она мне поведала очень интересную историю. Оказывается, в детстве ты написала эссе про волка. — Что? — переспросила она, слегка нахмурившись. — Ты жалела волка из сказки, — пояснил он. — Помнишь? Ты написала, что он не злой, а просто голодный. И что все его боятся зря. Она невольно улыбнулась, но тут же попыталась скрыть это за раздражённым тоном: — И что с того? Это было в третьем классе! — Хотя, учитывая твой прошлый выбор, можно было догадаться, — добавил он с лукавой усмешкой. — Ты всегда выбирала волков. Преимущественно альф. В его взгляде мелькнуло что‑то непривычное — не насмешка, а, скорее, восхищение её давней способностью видеть добро там, где другие видели только угрозу. Она резко развернулась и хотела было вырваться: — Знаешь что, Клаус Майклсон?.. Как вдруг дуновение ветра и они оказались в незнакомом месте. Здесь было так тихо, что звуки танца не долетали до них . Большая кровать посреди комнаты явно намекала на то, где они оказались. — Ты серьёзно, Клаус? — Кэролайн подняла на него глаза, в которых смешались недоверие и лёгкая тревога. — Мы можем пойти в лес, если тебе это так нравится. — Я не о том.. он тяжело выдохнул и удручённо произнёс: — Я соскучился. И снова этот щенячий взгляд, который заставлял её чувствовать себя слабой. — Я не… — Я не буду тебя принуждать, —серьёзно сказал он.— Но я соскучился, Я отвоевал целый город лишь ради того, чтобы иметь возможность спокойно быть с тобой. В ней снова боролись чувства: нереальность происходящего, непонимание, доверие. То, что раньше приходилось добиваться огромными усилиями, теперь само шло к ней в руки. Это было непривычно — быть центром чьего-то внимания, быть с кем-то просто, честно, без манипуляций, когда говорят прямо о том, чего хотят. Желание прикоснуться к нему стало нестерпимым, но она остановила движение руки, мысленно досчитав до пяти. — Если у нас что-то произойдёт, то это не значит, что я твоя девушка. Это ничего не значит. Завтра я вернусь в свою обычную жизнь — с университетом и редкими встречами с тобой. —Завтра мы снова станем друзьями. Ему явно не понравилось это. Ему не нравилось, что они стоят на месте, но он лишь легонько кивнул. Желание прикоснуться к нему стало спусковым крючком. — Ладно, — медленно произнесла она, сделав шаг к нему и слегка выдохнув. — Хорошо— и оставила лёгкий поцелуй на его губах. Знакомая лёгкая полуулыбка, радость в его глазах — и молниеносная реакция. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, почти вплотную. Он провёл пальцами вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи, от которой по коже побежали мурашки. В этот раз он был аккуратен, почти нежен, не торопился, растягивая каждую секунду наслаждения. Губы его скользили по её шее, оставляя горячие следы, а дыхание обжигало кожу. Кэролайн невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как напряжение последних месяцев тает, растворяется в этих мгновениях.Она почувствовала, как платье освобождает её из своих объятий — его пальцы ловко справились с застёжкой на спине. Ткань скользнула вниз, едва слышно шурша, и упала к ногам. Тёплые ладони легли на её обнажённые плечи, медленно опускаясь к локтям, словно изучая каждый сантиметр кожи. Его поцелуи обрушились на неё в ту же секунду — они были везде: на губах, на шее, за ухом, в ложбинке ключицы. Они были настойчивыми, но не грубыми, жадными, но бережными. Каждый поцелуй дарил наслаждение, а вместе с ним — чувство безопасности и какойто странной, почти забытой близости. Она запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и тихо вздохнула, когда его губы снова нашли её губы. Снова его горячий шёпот, какието слова на незнакомом языке… Его дыхание смешивалось с её дыханием, а пальцы продолжали исследовать её тело — осторожно, но уверенно. Кэролайн почувствовала, как внутри неё чтото окончательно отпустило, как последние барьеры рухнули под напором этих ощущений. В какойто момент она поймала себя на том, что неотрывно смотрит в его глаза — оранжевые, мерцающие, словно тлеющие угли, полные желания и чегото более глубокого, почти уязвимого. И в тот самый момент, когда она уже не могла сдерживать себя, когда всё её существо стремилось к нему без остатка, он произнёс то, что заставило её сердце замереть: — Я люблю тебя, Кэролайн. Оранжевое свечение в его глазах на мгновение стало ярче, а затем медленно угасло, сменившись привычной человеческой глубиной взгляда.