Все началось в Марди Гра

Сегодня было полнолуние, а значит, его не было дома — так же, как и Хейли. Клаус уехал в неизвестном направлении и почти не пересекался с Кэролайн. Никто из них не виделся с ней, потому что Клаус им запретил. Он приходил каждый вечер последние две недели, пытаясь до неё достучаться. Однажды даже привёл Камиллу, но лишь вызвал лёгкое раздражение у Кэролайн. — Серьёзно, милый, ты решил привести свою любовницу, чтобы побеседовать со мной? — холодно бросила она. — Я, конечно, предлагала тебе открытые отношения, но это както слишком. — Хотя… можем устроить секс втроём, — с нарочито игривой насмешкой добавила Кэролайн, окинув Камиллу оценивающим взглядом. —Метт говорил, что ему было отлично с твоей сестрой и Надей Клаус на мгновение замер. Его глаза сузились, он внимательно всмотрелся в лицо Кэролайн, пытаясь понять, серьёзно она говорит или просто издевается. Уголок его рта дёрнулся — то ли в усмешке, то ли от раздражения. — Ты это всерьёз? — наконец спросил он, стараясь сохранить невозмутимость. — А похоже, что шучу? — Кэролайн приподняла бровь. — Или ты вдруг стал таким консервативным? Клаус тихо рассмеялся, но в смехе не было веселья. Он сделал шаг ближе, но не слишком близко — словно боялся спугнуть её. — Ты пытаешься меня задеть? Или вывести из себя? — И то, и другое, — она безразлично пожала плечами. — А ещё посмотреть, как далеко ты готов зайти, чтобы «достучаться» до меня. Он медленно покачал головой. . Он хотел чтото сказать, но передумал. Вместо этого он лишь пристально посмотрел на неё, будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица. Затем молча развернулся и направился к двери. Камилла, всё это время молчавшая в стороне, бросила на Кэролайн короткий взгляд — смесь раздражения и чегото похожего на сочувствие — и последовала за ним. Дверь тихо закрылась. Кэролайн осталась одна. Она стояла неподвижно, пока стук его шагов не затих в коридоре. Затем медленно опустилась в кресло, сжалв кулаки так, что ногти впились в ладони, и закрыла глаза. Где-то глубоко внутри плескалась боль, которую она так старательно замораживала. Старая Керолайн стучалась к ней, но но ее новое Я держало всё под контролем. Кер хотела, не желала сталкиваться с этими эмоциями, не желала снова чувствовать себя слабой — как те два месяца, когда буквально разваливалась на части вместе с матерью. Но заставляла себя быть сильной Возможно, это началось ещё и раньше.. Раз в три дня Клаус приносил ей пакет с кровью. Она сильно похудела, и видела этот беспокойный блеск в его глазах. Ведьмы разводили руками, не понимая, как вернуть ей человечность Казалось, Керолайн всё больше понимала Кэтрин с её уставом в жизни, . Раньше бы её эта мысль испугала, заставила убежать куда глаза глядят. Сейчас же… Нет. Ей было просто плевать. Ни эмоций, ни любви, ни сожаления, ни жалости — она не испытывала ничего. Однажды вечером к зашёл Марсель .парень мягко улыбнулся ей. В глазах теплился тёплый свет. — Я слышал, у тебя плохие дела, — осторожно начал он. Кэролайн лишь безразлично пожала — Чего хотел? Если помощи, то прости — заклинательница гибридов в отпуске. В глазах мулата появилось сожаление, и он нервно закусил губу… — Послушай, — он провёл рукой по волосам, будто бы не зная, с чего начать. — Мне нужна твоя помощь. Я могу оживить Давину, но мне нужна ты. Ритуал очень сложный и требует много энергии. — Спасибо, но нет, — отрезала она. — Разбирайся сам. Марсель удручённо выдохнул, понимая, что это был проигрышный вариант. Он уже собирался развернуться, когда Кэролайн внезапно спросила: — Каково это — любить сестру своего приемного отца? Но при этом пытаться побороться за другую? Что за странный любовный интерес? Тоже блондинка… Он резко развернулся и ошарашенно посмотрел на нее — Разве это не противно? Это же как… инцест, — в её голосе прозвучал холодный интерес, а в глазах плескалось любопытство. —Все-таки Стефани Майер была в чем-то права.... . — Я не буду на тебя обижаться. Ты сейчас не в себе. Ном ты могла оказаться в такой же ситуации Кэролайн удивлённо моргнула и слегка фыркнула: — Ещё чего? — Я не знаю, что между вами происходит, Кэролайн. Правда не знаю. Но ты на него влияешь. Даже при том, что ты сейчас без эмоций, он прекратил свои массовые убийства. Марсель облегчённо выдохнул и расслабился. — И слава тебе господи, если он вообще существует. Я это к тому, что и ты могла быть в такой ситуации. Он мог тебя удочерить, а потом… — Не продолжай, — перебила она. — Мне противно. Он вдруг ухмыльнулся и склонил голову набок, будто показывая, насколько наивны её возражения. — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать. Поверь, ему тоже. Что-то болезненное коснулось её сердца, заставив резко выдохнуть и на секунду потерять контроль. Она хотела ответить колко, резко, но слова застряли в горле. **** Иногда ей снился детский плач — надрывный, громкий. Она не могла понять, в чём дело. Он не вызывал у неё какихто сильных эмоций, лишь лёгкое беспокойство и непонимание. Тогда она была девочкой с мечтами. Она мечтала об обычной жизни: в семье, с парнем — да даже с Тайлером. Наивно трактуя детское предсказание, которое сделала подруга в их пользу, она представляла, что когдато выйдет за него замуж и родит близнецов. Но никогда до этого она не испытывала такого странного чувства — будто ктото её звал, заставляя чувствовать себя некомфортно. Вернее, подозревала, что это небезопасно для её жизни. В тот вечер, вечер полнолунья - к ней в камеру пошла Камми Камилла и, тепло улыбнувшись, заявила: — Он тебя отпускает. Открыв затворку её клетки, заставив Кэролайн удивлённо выдохнула: — Тебе не было позволено сюда приходить одной… Глаза Камиллы на секунду забегали, но затем она взяла себя в руки и выдохнула: — Ты хочешь уйти или нет? Или хочешь здесь и иссохнуть? Кэролайн недоверчиво посмотрела на неё, пытаясь взвесить все плюсы и минусы. — Ты ему тягость, — сказала она. — Ты пришла сюда, пользуешься его гостеприимством, но постоянно делаешь ему больно. Он уже тебя отпустил. — Дорогая моя Камилла, —легкая усмешка появилась на ее лице. — Как можно сделать больно человеку, который меня уже отпустил? Слова Камиллы оставили на её сердце неприятные ощущения — будто трещина, через которую прорывались реальные чувства: обида, желание удрать и чтото ещё. Горячее, большое, настолько, что она боялась открыться ему — ведь оно затопит её без остатка. Но она решила отмахнуться от этого снова. — Ладно, — сказала Кэролайн. — Передай ему спасибо за гостеприимство. Если станет скучно, пусть заходит ко мне. Он знает адрес. Она вдруг остановилась и холодно улыбнулась: — Он давал обещание, так что не волнуйся. Он весь твой. В глазах Камиллы чтото проскользнуло — явно неприятное, но Кэролайн решила не обращать на это внимания. Ей было всё равно. Камилла вдруг остановила её на пороге и подсунула в ладонь листочек с адресом. — Он сказал, что ты проголодалась. Кэролайн удивлённо взглянула на листок: — Если не хочешь, не надо. — Ты права, не хочу. Найду пропитание себе сама. Кэролайн не доверяла Камилле — не то чтобы боялась, просто не доверяла. Чтото в этом было странное, она никак не могла уловить смысл. Но Камилла вложила листок ей в ладонь и крепко сжала пальцы: — Сходи. Ты же не хочешь, чтобы Марсель за тобой посылал? Назойливость Камиллы надоела Кэролайн настолько, что она с силой одёрнула руку и заставила ее пошатнуться и упасть. — Я же сказала, мне это не надо, — прошипела она. — Не беси меня. А то ему придётся искать другую копию. На её висках проступили вены, глаза сверкнули красным, и она угрожающе зашипела. Дальше она почти не помнила — лишь обрывки: как на вампирской скорости добралась до клуба, как осушила нескольких человек из-за-в голода. В памяти мелькнуло, что, кажется, кого-то убила… Марсель вдруг увидел её и попытался остановить: — Ты что здесь делаешь? Сегодня полнолуние, Кэролайн! Она хотела съязвить, спросить, как у него дела, или даже — странная, безумная мысль — предложить переспать. Будто снова захотелось пройтись по лезвию ножа. Но вместо этого она услышала плач — настолько громкий и безудержный, что не смогла сдерживаться. Руки сами поднялись к вискам, заставляя болезненно согнуться. — Что с тобой? — в глазах Марселя проскользнуло беспокойство. Кэролайн хотела отпустить колкость, но сейчас было не до этого. Кудри на затылке вспотели, стало трудно дышать. А затем — щелчок, и она оказалась в другом месте. Это был небольшой загородный дом — белый, с маленьким двориком, выходящим к дороге. Первое желание — убежать куда глаза глядят, оставить всё как есть, продолжить развлекаться. Возможно, даже сорваться и сделать чтото неудержимое, специально, чтобы разозлить Клауса. Но громкий плач в её сознании звучал так сильно, что ноги буквально не держали. У порога дома она увидела стаю волков — белых, чёрных, коричневых. Они окружили Ребекку, которая отбивалась и кричала что есть мочи, пытаясь чтото защитить. Кэролайн удивлённо вздохнула, когда увидела блондинку. Её глаза расширились — в них читалось чистое удивление. — Не подходи! — в голосе Ребекки прозвучала резкость, явно направленная на Кэролайн. — Не сейчас… ! Она хотела закончить фразу, но вдруг вскрикнула от укуса оборотня — тот вцепился в её руку. — Так тебе помочь или нет? — тихо, безэмоционально спросила Кэролайн. — Я могу ещё постоять и подождать, пока тебя не разорвут, — — Стерва, — прорычала она. — От стервы слышу, дорогая, — усмехнулась Кэролайн. Плач снова повторился — настолько пронзительный, что привлёкло внимание. Оборотней Кэролайн что есть силы подбежала к Ребекке, сбивая с пути пару оборотней. Один из волков, самый крупный, с чёрной шерстью и горящими глазами, сделал шаг вперёд. Его рык эхом разнёсся по двору. Кэролайн не стала ждать атаки — рванулась вперёд, впечатав его в пол Хруст половиц слился с рычанием. Остальные бросились одновременно. Она отбивалась с нечеловеческой силой: один оборотень отлетел в сторону, врезавшись в забор, другого она швырнула в клумбу . Ребекка, прижимая к себе свёрток, отступала внутарь дома, прикрываясь свободной рукой. — К задней двери! — крикнула Кэролайн, уклоняясь от клыков, нацеленных в плечо. — Выбежим в лес — там больше укрытий! Ребекка кивнула и, пригнувшись, метнулась к выходу. Кэролайн сделала ложный выпад, сбивая с толку двух волков, и рванула следом. — Дай его мне, — выдохнула она, протягивая руку. . Ребекка колебалась лишь мгновение, затем передала ребёнка. Кэролайн завернула свёрток в плащ, прижала к груди и кивнула: — Разделимся. Ты выбегаешь первой и уводишь их влево — к оврагу. Я побегу вправо — вглубь леса. Встретимся у старого дуба с раздвоенным стволом — знаешь его? — Но… — начала Ребекка. — Никаких «но», — жёстко перебила Кэролайн. — ты вся в укусах! Ребекка распахнула переднюю дверь и выбежала в ночь. Оборотни, почуяв добычу, бросились за ней. Кэролайн выждала несколько секунд, затем рванула к запасному выходу с другой стороны дома — низкой двери, ведущей прямо в лес. Она выскользнула наружу и припустила вглубь чащи, прижимая к себе ребёнка. Тот затих, будто почувствовав её решимость. Ветви хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но Кэролайн не сбавляла скорости. Лес вокруг сгущался: высокие сосны с мохнатыми ветвями, колючие кусты ежевики, переплетённые лианы. Лунный свет едва пробивался сквозь кроны, создавая причудливые тени. Она петляла между деревьями, ориентируясь на едва заметную тропу. За спиной слышался топот лап и рычание — часть стаи всё же заметила её побег. Кэролайн резко свернула, перепрыгнула через поваленное дерево и побежала вдоль ручья. Вода собьёт их со следа, но нужно найти надёжное укрытие. Она бежала, пока лёгкие не начали гореть, а ноги не стали подкашиваться. Остановилась, прислушалась — шаги и рычание отдалялись. Ребёнок зашевелился и тихо захныкал. — Тсс… — прошептала она, укачивая его. — Всё хорошо. Сейчас найдём место, где спрятаться. **** Руки Клауса начали трястись — едва заметно, но неумолимо, словно ток ярости пробивался сквозь кожу. Слова Камиллы, сорвавшиеся с её губ, ударили, как хлыст: — Кэролайн сбежала . И, похоже, она направилась в дом Хоуп… мстить. Хейли, стоявшая рядом, резко повернулась к Камилле. Её голос прозвучал холодно, без намёка на колебания: — Выйди. Камилла замерла, приоткрыв рот. — Но… — Я сказала: выйди, — повторила Хейли, и в её тоне прозвучала сталь, от которой Камилла невольно отступила. Дверь захлопнулась. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Клауса. Хейли повернулась к нему, и он впервые заметил, как дрожат её пальцы, сжатые в кулаки. — Она ничего не сделает, — твёрдо сказала Хейли, но голос чуть дрогнул на последнем слове. — Это твоя вина. Клаус сжал челюсти. Первое желание — подлететь к ней и вцепиться в горло — обожгло изнутри. Он заставил себя стоять на месте, вдавливая ногти в ладони. — И где моя вина? — процедил он. Хейли резко вскочила с дивана. Её глаза сверкнули — не гневом, а чемто более опасным. — Я тебе говорила, — прошептала она, и каждое слово было пропитано горечью. — Я тебе говорила: позвони ей! Поезжай туда! Но ты завёл любовницу и делал вид, что ничего не случилось. И в этом твоя вина. Если она навредит нашей дочери, я её убью и . Кэролайн с эмоциями меня прекрасно понймет. Она сделала три коротких выдоха, успокаивая внутреннего волка, а затем с холодной улыбкой добавила: — Но я уверена, что этого не случится. Клаус почувствовал, как напряжение стягивает мышцы шеи. Он буквально трясся от ярости, но не знал, куда её направить. Перед глазами всплыл взгляд Элайджи у алтаря — спокойный, расчётливый, готовый на всё ради Хоуп. — Надо было… Надо было её успокоить. .Она отключила чувства, —изза смерти матери. А потому что убила ребёнка. Двоих, как ты любишь говорить? — она развернулась к нему спиной, массируя виски. — Но Клаус Майклсон слишком боялся поехать в Мистик Фоллс. — Она не хотела меня видеть. Всё, что вы ей внушили… Хейли вдруг рассмеялась — коротко, отрывисто, как будто кто-то дёрнул за ниточку её самоконтроля. — Элайджа внушил ей только не уезжать из города и успокаивать тебя. Но он не внушал ей спать с тобой или быть милой. Он бы этого не сделал. — Ты плохо знаешь моего брата Клаус шагнул вперёд, но Хейли вскинула руку. Резкий жест — и звук разбившегося стекла заставил его вздрогнуть. Ваза, стоявшая на столике, разлетелась вдребезги. — Если она навредит нашей дочери, я её убью, — повторила Хейли. — Так что я молюсь всем богам, которых знаю, чтобы этого не было. — Не вздумай, — злобно прошептал он, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Вот видишь, — она склонила голову набок, и на мгновение в её глазах мелькнуло чтото почти человеческое. — Поэтому Эстер это и сделала. Она соединила твои две главные слабости и приказала Кэролайн убить твою дочь. Потому что знала: ты замешкаешься. **** Она уже около получаса сидела в пещере, пытаясь прийти в себя. Тело ныло, разум метался между вспышками воспоминаний и острой реальностью. Наконец, она решила выйти — раз, два, три… Острая боль в боку остановила её. Она удивлённо посмотрела туда, где пульсировала боль, и осознала: её покусали. И не один раз. Укусы оборотней расползлись по бокам, спине и животу — колющее ощущение не давало забыть о случившемся. «Умирать так с песней», — мелькнула горькая мысль. В этот момент ребёнок требовательно закряхтел. Она немного закатила глаза и начала его укачивать. — Ну всё, волчонок. Замучила ты меня. Прям как твой папа, — прошептала она, и вдруг почувствовала это: огромный ком эмоций, который копился внутри всё это время. В этот миг чтото внутри неё сломалось. Сначала — волна облегчения. Тёплая, почти физическая: ребёнок жив. Он дышит, он здесь, он не пострадал. Она выдохнула, и вместе с выдохом из груди будто вырвался долгий, сдерживаемый стон. Но следом накатило другое — жалость. Жалость к себе, к нему, к Хоуп, ко всем, кто оказался втянут в эту историю. К девочке, которую она убила на ритуале. К матери, которой больше нет. Затем — обида. Резкая, колючая, как сами укусы. Обида на него. На Клауса. За то, что он снова всё решил за неё. За то, что исчез, когда она больше всего в нём нуждалась. И наконец — злость. Настоящая, горячая, обжигающая. Она поднялась откудато из глубины, заполнила грудь, сдавила горло. Этот ком в горле мешал дышать, казалось, даже жить. — Спасибо, что выжила, — выдохнула она. — Теперь я хотя бы знаю, что это не зря. Мысли вернулись к ритуалу. Она убила девочку— и боялась этого в себе. Боялась того, что эта тень останется с ней навсегда. Но Хоуп была жива — и это было важнее. Не потому, что это просто ребёнок нового вида, а потому что он был его ребёнком. И тут осознание ударило её с запозданием — не сразу, постепенно, как мозаика, складывающаяся из кусочков. Ровно так же пришло и понимание: он ей соврал. Дважды. — Мог бы хотя бы сказать, Майклсон, — процедила она сквозь зубы, и злость, долго сдерживаемая, наконец прорвалась наружу. — Ты мог бы просто сказать правду! Но вместе со злостью пришло и другое — правда, которую она так долго скрывала от себя. Она его любила. Страшного, серого, злого волка, способного на чудовищные поступки. Любила. Это было тяжело, невыносимо тяжело — любить того, кто буквально был её антиподом. Но, возможно, как говорил Стефан, он стал ответом на её собственную тьму. Тем, что она так долго прятала глубоко внутри. Вдох- выдох- раз. Её мама — самый любимый, самый дорогой человек — мертва. И она не знала, что делать дальше Вдох- выдох- два. Она плохо понимала, чего хочет. Разозлиться на него что есть силы, накричать за то, что он ничего не сказал, устроить скандал? Уехать? Отдохнуть ото всех, уехать из Мистик Фоллс, чтобы потом вернуться? Вдох- выдох- три. Ей нужно было побыть одной. Нужно было прийти в себя. Но, скорее всего, у неё нет на это права. Она ведь умирает… Укусы болели, оставляя неприятное ощущение на коже. Она нервно сжала зубы, пытаясь хоть както успокоить боль, и с тревогой подумала: будет ли ребёнок в безопасности, если у неё начнётся жар? Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Ребёнок снова зашевелился, и она крепче прижала его к себе. — Всё будет хорошо, — прошептала она скорее себе, чем ему. — Мы справимся. 3 часа спустя Она чувствовала как по телу разливаете жар…. Осознание того, что она натворила, обрушилось на неё с новой силой, . Ритуал… Она чуть не убила ребёнка — того, кто ей был небезразличен. Ей казалось, что она его убила. И убила ещё тех двух девочек, которые были рядом. Осознание этого было настолько тяжёлым, что она буквально не могла смотреть ему в глаза. И убежала — Я рада, что ты здесь, — прошептала она, но слова прозвучали фальшиво, будто сказаны кемто другим. Озноб начал бить с такой силой, что казалось, она задыхается. Раз — и перед ней их первая встреча. Страх. Она снова испытала тот самый страх, когда впервые увидела того самого Клауса, о котором все говорили. Страх за Тайлера, за себя. Ей было страшно, но она как будто смотрела на всё со стороны: вот он хищно улыбается ей и говорит: — Если он не выпьет крови —умрёт. А затем калейдоскоп воспоминаний закрутился, заставляя её содрогаться всё больше и больше. Вспыхнуло видение: клыки появляются машинально, и она старается их спрятать, мысленно повторяя: «Нетнетнет, не сейчас!» Она видит, как пытается свернуться в комочек, защитить себя, ощущает тот самый момент, когда Тайлер меняется, теряет контроль. В ушах снова звучит голос Клауса: «Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь». Воспоминания сменялись друг за другом, заставляя её содрогаться от боли — той самой боли, которую она так долго прятала. Эмоции, которые она испытывала тогда, вернулись с удвоенной силой: страх, вина, отчаяние, злость. И вдруг —шаги у входа. Она резко подскочила — Хейли! Ребёнок в люльке требовательно закряхтел, явно показывая, что его пора покормить. Подбородок Кэролайн предательски задрожал, а глаза наполнились слезами. — Я не… Я не могу… — прошептала она. Хейли три раза спокойно выдохнула, пытаясь взять себя в руки, а затем твёрдо скомандовала: — Джексон, забери её. Я присоединюсь к вам скоро. Блондинка машинально встала, перекрывая путь, чтобы защитить ребёнка, но Хейли её успокоила: — Отойди, дорогая, всё хорошо. А затем Кэролайн вдруг заметила, сколько на неё взглядов. Ей показалось — будто бы она послышался голос матери, который звал её где-то вдали. — Мама… — выдохнула она. И убежала. Пытаясь найти её. — Хоть бы телефон ей оставил, ей богу… Наконец, она набрала номер. — Клаус, у нас проблемы, — начала она, но тут же поправилась: — Нет, с ребёнком всё хорошо. Но я… : *** Она бежала, непонятно от чего — или, может, к чемуто. Голоса звали её то с одной стороны, то с другой: то Клаус, то мама, то Клаус то Сайолос в виде клауса… . Мозг буквально плавился от осознания того, насколько ей сейчас плохо. Кэролайн машинально сворачивала на ту или иную тропу, молясь о том, чтобы не встретить людей. Деймон когдато рассказывал ей историю Роуз: потеряв контроль, она убила человека. Блондинка этого не хотела. Вдруг она уловила рык животного и остановилась. — идти кудато дальше она уже не могла. Слишком больно было, да и она устала. «Сдалась, Кэролайн Форбс… Всё испортила», — мелькнуло в голове. Она ужасно себя вела с ним. Настолько ужасно, что он нашёл себе другую. Соврал и о том, что ребёнок мёртв. Гдето на отдалении, в чертогах разума, теплилась мысль о том, что всё не так просто и что он сам по себе тоже поступил как… не лучший человек. Но мозги, буквально плавившиеся от жара, превратили её в маленькую беспомощную девочку. Всё, что она натворила за эти дни, все слова обернулись против неё в стократном размере. , смерть матери заставляла задыхаться. Оборотни появлялись всё чаще — то один, то два — начинали выходить из лесов. . Она уже приготовилась к тому, что её искусают и просто добьют, разрывав на кусочки, как вдруг — тяжёлый рык, и ктото приземлился на лапы рядом с ней. Кэролайн его узнала — то ли по радужке глаз, то ли по грозному рыку, то ли по тому, как он с беспокойством смотрел на неё. Он всегда выбирал её, и это было самым обескураживающим. Он, несмотря на всю свою тьму, выбирал именно её. Менялся ради неё — только ради того, чтобы она побыла с ним рядом. И это было замечательно. Клаус всё ещё её пугал ужасно, и Кэролайн прекрасно понимала, кто перед ней, но ничего не могла с собой поделать. Она влюбилась в него тогда, в МистикФоллс, когда он … Словно отдалённые мотыльки сознания, начали всплывать воспоминания: вот она бежит по коридору школы, запыхавшись, не знает, куда податься — волосы путаются, а в сердце такой страх, что он буквально скачет по грудной клетке, как мячик, как попрыгунчик. Вот его резкое объятие и тихое: «Ты в безопасности» — нож в самое сердце, оставляющий тепло. Момент, когда она поняла, что влюбилась… **** — Ну же, милая, ну же… — он был в панике. Она слышала лишь отдалённые звуки: тихий голос Ребекки: — Замолкни… Дышать было больно. Забавно, но он и правда стал последней любовью её жизни, как и обещал. — Никлаус… . — Я сказал всем заткнуться! — взревел он. — Ну же, Кэролайн, малышка… Она чувствовала тепло его руки и кровь на своих губах. Перед глазами начали пролетать счастливые моменты жизни: мама, девочки Мэтт, Тайлер… Кдаус Его улыбка, смех, даже то, как он злился. Их время в лесу … Её губы едва зашевелились, и клыки прорезались. А затем — вкус его крови: сладкий, с примесью чегото необычного, будто травяной привкус, который выдавал его магию. Кэролайн почувствовала, что он расслабляется с каждым глотком. Он медленно провел рукой по ее волосам, медленно погружая ее в забытье **** После их приключения прошло около двух дней. Кэролайн никак не хотела приходить в себя — просто закрылась в себе и не желала никуда идти. Клаус позвал Ребекку в свой кабинет. Едва она переступила порог, он стремительно приблизился, резко прижал её к стене и удерживал там, не давая пошевелиться. — Моя дорогая младшая сестра… — его голос звучал обманчиво мягко, но в глазах полыхала ярость. — Объясни мне, пожалуйста, моя сестрёнка, как так вышло? Почему все вокруг знают о запечатлении — включая её? Он слегка усилил хватку, заставляя Ребекку ощутить всю серьёзность момента. — Ты знала с самого начала! Только ты и знала! Ну почему об этом знают все?! В глазах младшей сестры появились слёзы — такие большие, будто капли бриллиантов. Она с силой сжала кулаки, настолько, что костяшки пальцев побелели, а затем выкрикнула: — А что ты хотел, Клаус? Я не знала, что он захочет провести этот ритуал! Думала, что он остановится лишь на внушении. Но после истории с Ками, он решил перестраховаться. Ребекка на мгновение замолчала, собираясь с силами, а затем продолжила: — Когда я об этом узнала, было уже поздно. Я выяснила всё, когда он пропал, от Хейли. А потом она прибежала ко мне — вся искусанная, в панике, на зов Хоуп: Меня покусали, и мне пришлось отдать ребёнка ей! — Я звонила тебе несколько раз! — воскликнула Ребекка, гневно сжимая кулаки. — Клаус, я не могла до тебя дозвониться! Ведь было полнолуние. Клаус на мгновение замер, переваривая услышанное. Его хватка ослабла, он отступил на шаг, провёл рукой по волосам и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Что мне делать Ребекка она не просыпается…. ***** Маленькая Кэролайн внимательно читает книжку «Красная Шапочка». Её белые волосы немного спутались, а на душе — грустно. Мама в очередной раз опоздала на её представление в садике — опять изза службы. А отец уже около двух дней не появлялся дома. Несмотря на то, что Кэролайн получила главную роль, Лена посмеивается над ней, будто показывая, что она лучше. Девочка нервно закусывает губу на том самом моменте, когда дровосеки разбираются с волком. На глазах появляются слёзы, и она удручённо вздыхает: — Какие вы глупые… Он просто был голодным. — Ты так думаешь? — раздаётся голос рядом. Кэролайн резко поднимает голову и подскакивает на месте. Перед ней стоит мужчина. — Ты уже два дня не просыпаешься, — продолжает он. — Я, честно говоря, переживаю. Внутри чтото колет, заставляя её чувствовать себя неловко. Мужчина присаживается на колени и внимательно смотрит на её лицо. — Мама сказала: с незнакомцами не разговаривать, — твёрдо произносит Кэролайн. — Я тебя не звала. И вообще… — она топнула ножкой, — ты подружился с другой девочкой, вот к ней и иди. Мама скоро придёт. Уходи! В его глазах появляется печаль. Ей кажется, или она действительно видит в них слёзы? — Я сделал тебе больно, Кэролайн, — тихо говорит он. — Ну же! Выходи! Ты спряталась в своём маленьком мире и читаешь «Красную Шапочку»? Ну же, давай! .— Я никуда не пойду Я хочу к маме я даже не попращалась! — её голос вдруг странно меняется, словно она начинает расти, осознавая чтото важное. Звуки эхом разносятся по пространству. Слезы градом катятся по её рукам и щекам, и она не может успокоиться. — Почему меня все бросают? — всхлипывает она. — Мама! Девочки Папа даже ты Клаус! Имя срывается с её губ, словно долгожданное освобождение. — Я уеду, — шепчет она. — Ты мне не сказал… В его глазах появляется чтото неуловимое. — Ты мне не сказал, — повторяет она. — Неужели я была просто пунктом в очередном твоем дьявольском плане? Он улыбается, гладя её по шелковистым волосам, и тихо выдыхает: — Я виноват. Я тебя отпущу. Но я буду ждать. А сейчас просыпайся. Ты действительно меня пугаешь, love. **** Он явно держал себя в руках, пытаясь не подходить к её комнате и дать ей спокойно собраться с вещами, чтобы уехать. Как он и думал, она уезжала — бежала от этих чувств, от этого притяжения к нему. Камилла уже два дня сидела в комнате. Он держал её там специально, надеясь, что вербена выветрится — тогда он сможет внушить ей всё забыть и вернуться в свой институт, откуда она приехала. Его погоня за девушками, похожими на Кэролайн, была настолько очевидна, что ему самому было не до смеха. Каждый раз он ловил себя на том, что ищет в них её черты: светлый оттенок волос, лёгкую походку, ту самую улыбку в три четверти. Но стоило заговорить — иллюзия рассыпалась. Они напоминали Кэролайн лишь внешне, а внутри были совершенно чужими. Это лишь подчёркивало, насколько она была особенной — и насколько он не мог её отпустить. ведение, которое он увидел в её сне, чтото надломило в нём. Он не то чтобы хотел быть ей верным, пока они были не вместе, но и продолжать отношения с Камиллой было уже выше его сил. ***8 Керолайн ворвалась и в его кабинет. Она была прекрасна: её белоснежные локоны были в беспорядке, а в глазах сверкали молнии. — Знаешь что, Майклсон? — начала она. — Ты мог бы хотя бы позвонить и сказать: «Мисс Форбс, спасибо, что спасла мою дочь. И, кстати, да — она жива». Он тихо рассмеялся, не в силах сдержать эмоции от того, насколько забавно это звучало. — Это не смешно, — проговорила она медленно, выговаривая каждое слово — ровно так же, как когда просила у него выпускное платье. Он заставил себя перестать смеяться, а затем серьёзно проговорил: — Прости, но ты сбежала, как всегда. И я решил, что для тебя это не важно. Он врал — врал ей, врал себе. Единственная причина, почему он не говорил, — это её собственная безопасность. А ещё огромное чувство вины за то, что он это допустил. Почти каждую ночь он оказывался там, у алтаря, с невозможностью даже прикоснуться к ней, потому что она не давала. Она буквально задохнулась от возмущения, а затем вдруг грустно рассмеялась. — Забавно… Печально, что я — всего лишь пункт в твоём списке с запечатлением, да, Клаус? Смысл её слов долетел до него почти сразу, заставив вскочить со стула и процедить: — Не смей! — А что? Ты мне даже не позвонил, Клаус! — А ты ждала моего звонка? — жёстко спросил он. — Ну же, Кэролайн. Скажи всё, как есть. И хватит ломать эту комедию. Ты прекрасно знаешь, что не просто пункт моего списка. Клаус сделал шаг вперёд, его голос зазвучал жёстче, в нём зазвучала горечь, которую он долго скрывал: — Ты пользовалась мной, как хотела, Кэролайн. Больше года, если считать время в МистикФоллс. Ты видела, что я в тебя влюблён, но всё равно шла на поводу у своих друзей. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Но ты слишком труслива, чтобы признать правду. — Меня должны были убить! — воскликнула она, а в глазах стояли слёзы. — Меня готовили к ритуалу, чтобы ты меня убил. И ты бы убил А потом ты забрал Стефана и оставлял за собой гору трупов. Обратил на моих глазах моего парня… Каждое произнесённое ею слово тяжело падало, на его душу. Он понял, что она больше не может сдерживаться. — А потом он укусил меня — по твоему приказу А затем … Ты влюбился в меня, запечатлился… И ожидаешь, что я тебя просто так приму? Я единственная, кто не пытался тебя убить. Я даже отговаривала Тайлера это сделать — это была я! Конечно, тебе проще с Камиллой, которой ты ничего этого не делал. Однако ты постоянно ей внушаешь, потому что боишься: если она увидит твоё истинное лицо, то не примет тебя. Молодец, учишься на своих ошибках. — Пошла вон, — только и сказал он, указывая на дверь. — Спасибо за гостеприимство, — ответила она, отвесив шутливый поклон — ровно так же, как делала, когда они впервые увиделись в Новом Орлеане. Резко развернулась и вышла, не удостоив его даже взглядом.