Прекрасное далёко

      Шейн Холландер мог описать себя многими словами. Он был отличным инженером. Он считал себя хорошим сыном. И он определенно был прекрасным коллегой, стараясь, лишний раз не навязывать свое общество.       Конечно, он мог бы назвать и свои недостатки. Он предпочитал не рассказывать о себе слишком много и иногда, ему было тяжело в окружении людей. Но это все лишь подтверждает то, что он был спокойным, немного замкнутым и в целом домашним человеком. Неконфликтным.              Илья Розанов намерен перечеркнуть все эти факты одной лишь своей ухмылкой.              Если бы у Шейна был выбор, то он навряд ли согласился работать вместе с Розановым. Слишком вспыльчивый. У него больше сарказма, чем здравого смысла. Разве нам обязательно работать вместе? и множество других отговорок, почему это плохая идея. Но казалось, что никто кроме Шейна так не считает. Напротив, руководство считало, что это великолепная идея.              Илья Розанов.              Два слова, пять слогов. Сам бы Шейн не смог повторить произношение парня. Ему так и хотелось смягчить слова, добавить гласные в середину. Многие имена на русском вызывали у него такое желание. И прямо сейчас он слишком много внимания уделял имени мужчины, с которым не хотел иметь ничего общего.       Их сотрудничество было вынужденным.       Шейн знал кипящие водяные реакторы, как будто у него на сетчатке была выжжена схема. Он с тем же успехом мог закрыть глаза, и его мышечная память не подвела бы его. Сам Шейн называл себя ответственным человеком, который постоянно улучшает свои навыки и читает все новые исследования в ядерной промышленности. Его знакомые - всегда только знакомые - называли это одержимостью, но мужчина лишь неловко смеялся на такие шутки.       Но даже так, у него не было самого главного. Фактического опыта.       Он никогда не работал на реакторах с двумя камерами. В штатах, где он провел большую часть жизни, были другие станции, с другим внутренним устройством. И все же у него было преимущество - он был нужен тут, не только как инженер-оператор, а как физик. Он мог бы обменяться опытом с местными учеными и возможно сделать настоящий прорыв. Основной сложностью этого плана была работа с Розановым. Он достаточно хорошо знал язык, чтобы разговаривать с Шейном и слишком хорошо понимал как вывести того из равновесия.       Это все очень нервировало. Даже если Розанов и был захватывающим. Дело было не во внешности - ему вообще не стоило задумываться об этом - а в его харизме. Казалось, что он просто знал, как и что сказать. Шейн уверял себя, что чувствует зависть. Не странную смесь эмоций, которые крутились в его голове.       Несмотря на противоречивые мысли, он не был настолько глуп, чтобы саботировать работу ядерной электростанции. Но и делать работу Розанова легче он не собирался.              – Вчера весело провел время? – Шейн обернулся, сдержав желание дернуться от неожиданности. Розанов лишь вопросительно хмыкнул, ожидая ответ.       – Вчера?       – После официального представления. С твоими коллегами, – Мужчина неопределенно махнул рукой, подкрепляя слова жестами. – Отпраздновать, выпить.       – А, да, да. Вечер прошел неплохо, но я не пил, – Илья выглядел скорее разочарованным. Он показал язык, издав пфф и сказав что-то на русском. На недоуменный взгляд Шейна, он ответил, выглядя таким же не впечатленным.       – Скучный, – он ухмыльнулся криво, явно пытаясь вывести Шейна из себя. – Местный алкоголь недостаточно хорош для тебя?       – Я стараюсь вообще не пить алкоголь. Это слишком сильно влияет на сознание, – Илья вновь перебил его, неодобрительным звуком.       – Ты действительно решил собрать все самые скучные привычки? – он был близок к тому, чтобы закатить глаза, пока Шейн лишь недоуменно смотрел на него. – Что-нибудь еще? Составляешь планы, или вяжешь?       Он посмотрел на Шейна, задержав свой взгляд на его губах, а потом прошел мимо, намеренно задевая иностранца плечом. Мужчина не дал Шейну времени ответить колкостью.       – Не отставай.       

***

             Главное открытие для Шейна? Розанов мог вести себя нормально, если сам того хотел. Мужчина был в меру забавным и саркастичным, когда они встречали кого-то из его коллег. Проблема была в том, что большую часть времени он не хотел.       К Шейну пока относились странно, не до конца понимая, зачем иностранца позвали на эту должность. Или почему он согласился. За последние пару дней он задавался этим вопросом так же часто.       Энергоблоки были завораживающими. Шейн чувствовал единение с техникой, как будто тут он мог, наконец, найти покой в суматохе последних дней. Чувство было не таким же, как в штатах, не полностью, но определенно близким по духу. Когда он пытался объяснить это даже самому себе, обычно получалась бессмыслица. Это было естественное ощущение, чистое чувство и видимо не совсем нормальное.              – Уже думал, на каком энергоблоке будешь? – спросил Розанов, отвлекая Шейна от реакторных труб. Он крутил карандаш пальцами и пристально смотря за реакцией Шейна. По его лицу нельзя было сказать, нравится ему реакция иностранца или нет.       – На четвертом? – предположил тот. Розанов рассмеялся.       – Ага, щас, – Он усмехнулся, даже не пытаясь скрыть ухмылку. Шейн посмотрел на него хмуро. – На втором. Полгодика там покрутишься, а потом уже переведут. Если не окажешься полным провалом.       Они подошли к щиту, за которым работал инженер управления реактором и парень стажер. Мужчина пожал руку Розанова, так же быстро возвращаясь к работе. Щит был монструозным, с множеством тумблеров и значений на русском. Шейн видел знакомые по мануалам названия, слова которые он уже знал, но к такому определенно нужно было привыкнуть.       – Принцип простой, следишь за параметрами, чтобы все показатели были в пределах нормы. Эти четыре - основные, – Розанов снисходительно объяснил, на что уже Шейн наградил его раздраженным взглядом. Илья придвинулся, задевая мужчину плечом. – Что, слишком сложно для идеального ученого?       – Я не дилетант, я знаю как работает щит. А вот в твоей компетенции я начинаю сомневаться, – Резко ответил Шейн, отталкивая Розанова. Ответ иностранца только раззадорил Илью, потому что он на секунду вновь ухмыльнулся, а затем примирительно поднял руки.       – Ого, кое-кто показал коготки, – Тихо присвистнул Розанов, ответив с чем-то между насмешкой и восхищением. Он указал на пульт ладонью. – Пожалуйста, порази нас своими навыками, герой.       О боже. Шейн сжал переносицу пальцами. Этот мужчина был невыносимым, и прямо сейчас Шейну казалось, что он близок к тому, чтобы придушить его.       

***

             Следующие несколько дней прошли в суматохе. Ему выделили койку в рабочем общежитии и он убеждал себя что все в порядке. Комната была небольшой, две двухъярусные кровати, шкаф и за ним еще одна одинарная кровать с маленькой тумбой под подоконником. Ее и отдали новому жильцу, то ли желая дать ему уединения, то ли чтобы отгородиться от него. Кухня и душ были общими. Все это было даже отлично, он легко воспринял эту ситуацию.       Он не мог врать себе, он был в абсолютном ужасе.       Он привык жить в своем доме, где-нибудь в сельской местности, подальше от людей и поближе к работе. Теперь же, вынужденная жизнь среди других людей вызывала у него только тревогу.       Тем не менее, его семья всегда воспитывала его способным привыкнуть к трудностям. Он составил себе распорядок дня, так, чтобы как можно меньше пересекаться с соседями. Утром он вставал рано, стараясь первым приготовить себе еду, вечером держался особняком в своем импровизированном уголке. Остальные соседи тоже сторонились его, кроме самого молодого парня в их комнате и пары зевак, которые глазели на него, пока он был на стажировке на станции.       Но все же он видел, что жизнь вокруг него уже налажена. Парни старались поддерживать порядок, когда у кого-то выпадало свободное время. Работали почти всегда в разные смены, три парня в пожарной части, а один разнорабочим на станции. Когда выпадали свободные вечера - играли в карты или выпивали, если был повод. Это вызывало у Шейна явное чувство отстраненности, того что он чужой и никогда не станет своим тут. Как будто между ним и остальными была пропасть, из-за разного воспитания и образа жизни.        Что больше всего выводило Шейна из равновесия, так это курение прямо в комнате. В такие моменты он вспоминал первую встречу с Розановым, и жжение в груди сплеталось с каким-то необьяснимым теплом. Нью-Йорк был более открытым городом, а Шейн попал в ту среду в достаточно зрелом возрасте, чтобы уже понимать почему девушки или парни, держащиеся за руки, вызывали такое негодование. Его никогда не привлекало ничего кроме учебы или работы, да и он не чувствовал никакой потребности в том чтобы быть с кем-то. Это была безопасная зона, где ничто не могло навредить ему или его карьере.       И теперь он перебирал пальцами край колючего одеяла, как влюбленная девица, смотрящая в окно и думающая о кавалере, пока на фоне два пожарника бегло переговаривались на русском, играя в шахматы. Окно было раскрыто, запуская в комнату теплый ветер, развевая недавно появившиеся занавески. В соседней комнате тихо играло радио и Шейн смутно узнавал этюды Рахманинова.       – Шах и мат, Володя, – Сказал парень постарше. Шейн слегка выглянул из-за своего угла. Он был не силен в шахматах, если и играл, то лишь руководствуясь логикой, а не какими-либо дебютами или тактикой.       – Да ты издеваешься. Ты же сказал что не умеешь играть, – Сокрушался второй парень, лет двадцати трех. Он в разочаровании откинулся на стуле, переводя взгляд на окно, но заметив Шейна, остановился.       – Эй, ты... как оно по вашему-то будет, – Он пару раз щелкнул пальцами. Понимать язык или хотя бы основной смысл стало легче, хотя бы потому, что Илья не всегда был настолько мил, чтобы общаться только на английском.       – Я немного знаю... речь? – Ответил Шейн, поморщившись от своего акцента. В голове это звучало намного лучше. – Понимаю лучше, чем говорю.       Парень просиял.       – Чума! Он еще и по-русски шпарит, слышал? – Толкнул он ногой товарища. Тот выглядел не воодушевленно, но все же проявил интерес к новичку в комнате. – Ты в шахматы играешь?       Шейн моргнул. Потом неуверенно кивнул. Парень постарше вздохнул, скрестив руки на груди.       – И ты что, с лимитой играть будешь? – Володя на это оскорбленно вскинул руки.       – Сам ты лимита! Ты вообще его видел? У него, в отличии от твоей девчонки, не фарца. Ему тут точно прописка не сдалась, – Казалось что такие споры происходили постоянно, потому то ни один из парней не стал развивать это дальше. – Давай, иди сюда. Как там... Велком, просим.       Шейн как в замедленной съемке подошел к столу, по пути беря один стул. Старший протянул руку, посмотрев на Шейна с спокойствием, которое граничило с безразличием.       – Эдуард. Это Володя.       – Шейн, – Он крепко пожал руку мужчины, пока Володя расставлял фигуры по местам.       Володя хлопнул в ладоши, закончив с фигурами и взяв на себя смелость ходить первым, начал игру.

***

             Играл он откровенно плохо. Может дело было в возрасте, а может быть он сам по себе был взбалмошным и действовал в моменте, но это ему не помогало. Спустя минут пятнадцать, он уже опирался лбом о ладони, в напряжении смотря на доску. Эдуард же наоборот, оживился, наблюдая за действом.       – Это просто несправедливо.       – Возможно, но это определенно забавно – со смехом заметил Эдуард. Шейн сочувственно улыбнулся. – Тебе стоит сыграть как-нибудь с дедом. Он конечно тебя уничтожит, но ты хотя бы играть научишься.       – С кем? – Спросил Шейн, не уловив большую часть их препирательств. Им давалось это так естественно, как будто они провели так всю жизнь. Оказалось что быть частью небольшого общества было даже приятно. Володя с первого дня пытался как-либо познакомиться с новеньким, но его неугомонная энергия только отталкивала Шейна. Сейчас его уравновешивал Эдуард.       – Да водитель, на пожарной станции. Ну, пожар, огонь, понял? – Ответил Володя, объясняя сложные слова так, как умел. Эдуард даже не пытался остановить это или помочь ему. – Блин, я в сельской школе учился, у нас даже английского не было.       – О, значит в других школах… Учат? – Володя вновь посмеялся с акцента Шейна, но тут же сделал серьезное лицо, увидев смущение мужчины.       – Да, в городе учат. Тут многие из деревни. Ну, в этой общаге. – Володя кивнул, переставляя коня, что уже не особо и имело смысл. – Кроме Эдика, но он все равно так себе знает язык.       – В этом общежитии много рабочих, а те кто на станции, обычно либо в семейных общежитиях, либо в своих квартирах. Завидно конечно, но ничего не поделаешь. Не понял? – Эдуард спросил, взяв слона с доски и поставил Володе мат. Звук отчаянья с его стороны был сокрушительным. – Ты же с Розановым? Все в общежитии в курсе уже. Лучше у него спроси, он хотя бы объяснит на английском.       Володя оживился, при упоминании Розанова, а Шейн наоборот выдохнул устало.       – Он москвич, даже коренной наверное, – Заявил Володя с серьезным лицом, как будто это было важным научным фактом. – Его сюда давно пригласили, еще когда только первые два энергоблока построили.       Эдуард начал убирать шахматы, несмотря на возмущение Володи.       – Тебе на смену скоро, дуралей, – Шейн едва заметно улыбнулся на ворчание младшего парня. Ему тоже нужно было собираться, несмотря на то, что сегодня его не поставили в вечернюю смену, он все равно планировал прийти, хотя бы проверить свои знания со стороны. Через неделю должны были проводить эксперимент на втором блоке и к тому моменту он уже хотел бегло разбираться в терминах на русском.       Он помог Володе убрать стол с центра комнаты и тот заговорчески прошептал Шейну, что он обязательно представит его оставшимся жильцам комнаты. Шейн хотел оказаться, но Володя уже убежал на кухню, где сушилась его рабочая форма. Эдуард лишь пожал плечами, тоже уходя из комнаты.       Это определенно было больше, чем Шейн мог ожидать от этого вечера. Он закрыл окно и на секунду ему показалось что он увидел внизу знакомые русые кудри.       

***

             – Скучаешь? – Спросил Шейн на французском, наклонившись к Илье.       На этот раз именно Шейн напугал Розанова. Он конечно не гордился этим, но в ту секунду, когда парень дернулся? Удовлетворение определенно. Розанов сегодня был контролирующим оператором, но инженеры были уже опытными ветеранами станции, поэтому у него было время заняться бумажной работой.       – И вот он я, был абсолютно уверен, что у кое-кого был выходной, но леди совершенство вновь удивляет меня, – Он осмотрел Шейна. Его взгляд вновь задержался, но в этот раз на плечах Шейна. Илья встал со своего места, подходя к мужчине. – И это был французский?       – Я что, не могу прийти, чтобы быстрее понять работу на станции? – Шейн склонил голову набок, приподнимая брови. – Я знаю французкий лишь немногим лучше русского.       К удивлению Шейна, Розанов поджал губы. Но не успел он спросить, как Илья перебил его, на русском.       – Мистер Холландер. Как это, быть идеальным? – Он наклонился, влезая в личное пространство Шейна и они были так близко, что практически соприкасались лбами. Они были почти одного роста, но в это мгновение Илья казался внушительней. Он сам ответил, слегка пародируя манеру речи Шейна. – Просто отлично, спасибо что спросили.       Он резко отодвинулся, разворачиваясь и вскидывая руки. Вздох который он издал, был слишком драматичным, по мнению Шейна.       –Еще и на французском!       – Прошу прощения? – Шейн приложил руку к груди, непривычный что кто-то так ярко выражает эмоции.       Он почувствовал толчок и инстинктивно закрыл глаза, чувствуя поясницей дерево шкафа. Теплая рука сжимала его плечо, прижимая его к полкам.       – Ты меня раздражаешь. Всегда такой учтивый и идеальный, как маленький солдатик, – Голос Ильи звучал глухо, слова были вдумчивыми и уверенными. Шейн открыл глаза.       Илья смотрел на него своими серыми глазами, прищурившись. Они были слишком близко, даже по меркам ссоры. Кудри слегка щекотали лоб Шейна, но он не мог отвести глаза от этого пристального взгляда. Илья наклонился еще ближе, склонив голову набок, как любопытное животное. Где-то фоном Шейну пришло в голову сравнение с бойцовскими собаками, которые могли быть как смертельно опасными, так и до ужаса милыми. Его дыхание сбилось.       – Тебе повезло, что я действительно люблю трудности, – Сказал Илья еще тише, так что Шейн ловил каждое его слово, прислушиваясь. Рука мужчины слегка поднялась и большим пальцем он провел по шее, до челюсти. А потом он ухмыльнулся, как будто ему в голову пришла забавная мысль. Быстрое движение, без промедлений или сомнений, он поцеловал Шейна. Сначала быстрый поцелуй в левую щеку, потом в правую. Поцелуй в губы не был нежным или страстным, просто крепкое прикосновение, все еще с ухмылкой, после чего он отодвинулся, пока Шейн смотрел на него широко раскрытыми глазами.       – Это традиция, не стоит так удивляться, – Когда Шейн лишь вновь посмотрел на губы Ильи, он рассмеялся, как будто вся ситуация была абсолютно смешной. – Я серьезно.       – Я… Ты просто невыносим.       – Это комплимент.