Прекрасное далёко

      Шейн закрыл глаза руками. Неспешно провел вниз по лицу, слегка оттягивая кожу и сдерживая желание впиться в скулы короткими ногтями. Стена за его спиной была жесткой и совершенно не похожей на книжные полки. Он сделал глубокий вдох, сползая по ней.              Он оттолкнул Розанова. Илью - мысленно поправил он себя, а потом закусил губу, убирая руки с лица. Когда он понял что только что произошло и как он сам отреагировал на это, он тут же запаниковал. Он испугался. Он оттолкнул Илью и сказав какой то бред, выбежал из кабинета. Даже вспоминая это, он почувствовал жар на щеках.              Он повел себя глупо. Абсолютно, невыносимо глупо.              И он испугался не Илью, не его действий или почти шутливого поцелуя. Он испугался что потерял контроль, что так легко позволил Розанову зажать его на рабочем месте. Контроль над ситуацией всегда означал безопасность, а это определенно не было контролируемо. Или безопасно. Любой мог бы зайти, чтобы спросить что то у Ильи. Документы, отчеты или банально Мы проводим снижение мощности, проконтролируй оператора щита.              Шейн встал, потянувшись. Он мог бы это исправить, не так ли? Наверняка он просто неправильно понял Илью и его взгляды. И он же сказал, что это традиция… Ему просто нужно подтвердить, что он слишком резко отреагировал на шутку, он извинится, а Илья просто посмеется над странным иностранцем.              Он направился в общежитие, игнорируя тяжесть в груди.       

***

             Илья был в бешенстве. Мало того Шейн убежал, так теперь он играл в кошки-мышки, как будто у Ильи было достаточно терпения для этого. И возможно, в этом он был виноват сам, но с каких пор у иностранца исчез язык, чтобы просто сказать что-то, если он против? Возможно, не стоило оставлять Илью в подвешенном состоянии, если он не собирался разгребать последствия этого.              Почти неделю он бегал за Шейном, пытаясь поговорить. Может быть набить пару синяков, но за первые два дня это желание сменилось на тихое раздражение. Но он определенно собирался высказать Шейну все, что думает о его поступке.              И тем не менее, не происходило ничего. На работе у них почти полностью совпадали смены, а когда он пришел на второй энергоблок в свой выходной, то оказалось что Шейн помогал техникам на первом. И так получалось постоянно. Даже его коллеги заметили, что в последние дни Илья был раздражительнее и сразу пошли слухи, что московская приятельница Ильи требовала, по одной версии денег, по другой брака.              Его мало волновали слухи и очень волновал один конкретный иностранец.              Идея спросить его соседей была гениальна в своей простоте. Он знал что один был сотрудником первого энергоблока, а трое где-то на пожарной станции, так что, он планировал спросить соседа с первого блока о Шейне, как его временный контролирующий. И план этот был великолепным, гениальным и… Жаль что абсолютно нерабочим. Мужчина даже ни разу не говорил с иностранцем, не заинтересованный в новом соседе. Только благоразумие Ильи защитило разнорабочего от раздраженного Розанова.              Идти на пожарную станцию было уже не так просто. Он понятия не имел кто конкретно живет с Шейном и он не мог просто подходить ко всем, пытаясь что-то выяснить. Если бы Илья сначала наладил контакт с Шейном, а не поддался секундному желанию, то он либо вообще не оказался в этой ситуации, либо хотя бы знал к кому идти.       Сейчас ему оставалось только идти к Михалычу и надеяться что дед в курсе, кто из его парней живет с диковинным жильцом.                     Сигарета привычно давила на ухо, путаясь в кудрях, пока фильтр слегка торчал у виска. Дед посмотрел на него с отеческим пониманием и благородно разрешил Илье зайти, пока он узнает у своих. Конечно ему потом придется проставиться, все же дед мог бы и отправить его восвояси, но такие сложности стоили того.              – Так, Илюша - это Эдик, Эдик - это Илья, – Илья резко развернулся, смотря на мужчину рядом с дедом. Тот смотрел на Михалыча с едва скрываемым смущением, но Илья мог это понять. Дед мысленно приютил всех беспризорных, по его авторитетному мнению, парней и переубедить его в необходимости этого, было невозможно.              – Эдуард, – мужчина протянул руку. Илья кивнул, пожимая руку, но не представляясь лишний раз. Дед выглядел довольным, вновь уходя в глубь станции. Эдуард слегка поежился, под тяжелым взглядом Ильи.              – Рад знакомству. Повод к сожалению не такой радостный, – Сказал Илья серьезно. Поддерживать образ недовольного руководителя, подчиненный которого увиливает от работы, было легко, а возможность слегка выплеснуть свое недовольство была заманчивой. – Как мне сказали, ты соседствуешь с тем парнем, Холландером. Он появляется в общежитии?              – У него что, какие-то проблемы? – Эдуард вздохнул тяжело, как будто мысль о соседях вызывала глубокую головную боль. – В комнате появляется, даже коменданту не к чему докопаться. Неконфликтный он, но мнение свое есть.              – Ну, не проблемы. Небольшие неприятности, – Сказал Илья с улыбкой, которая обычно не означала ничего хорошего. Он наклонился, слегка давя своим присутствием. – Ты понимаешь, я же за него башкой своей отвечаю. А тут даже отчеты не передает. Непорядок.              Эдуард кивнул, соглашаясь скорее из вежливости.              – И вы спрашиваете меня, потому что..?              – Я считаю вас более компетентным, так что мне показалось что я могу задать вам вопрос, – Илья наклонил голову, улыбаясь понимающе. Надавить на чье-то эго всегда было действенным, если хочешь польстить или разозлить.              Эдуард отвел глаза, но немного приосанился. Все же Розанов был не последним человеком на энергоблоке, а от такого человека это почти что похвала.              – Ну… Если он действительно косячит… – Эдуард почесал затылок. – Он сегодня на дневной, но часов в семь должен быть в общежитии. Комендант вас и так пропустит, в отличии от нас. Второй этаж, левое крыло. Сто тридцать седьмая наша. Только вы это, помягче с ним. Он дурной конечно, но не со зла.              Илья кивнул и вышел к Михаилу, оставив недоуменного Эдуарда позади. Дед сидел над очередной шахматной головоломкой, как будто не подслушивал их все это время, но заметив Илью указал на стул.              – Партейку? – Илья отрицательно помотал головой, на что дед пожал плечами. – Как знаешь, Илюша. Что, проблемный этот американец?              – Не особо. Бывало и хуже, но бегает от меня, как от чумы, – Михаил рассмеялся и махнул, возвращаясь к шахматам. Илья тоже хмыкнул, выходя на улицу и закуривая.              Общежитие было не так далеко от станции, но Розанов сделал небольшой крюк до магазина. Все же было не по мужски нервировать комендантшу и не загладить вину чем-нибудь сладким. С конфетами пройти на нужный этаж оказалось намного легче и он ухмыльнулся сам себе.       Он встал около двери и прислонившись к стене, достал из кармана коробок спичек, покручивая его в руке. Он мог быть терпеливым, если ожидание того стоило.       

***

             Смена была странной. После их… ситуации, Шейн избегал Розанова. Он ждал, что что-то изменится, но остальные вели себя с ним так же, так что вряд ли Илья хоть что-то сказал. И все равно, спустя пару дней по станции поползли слухи, просто не такие, какие он ожидал. Рабочие и инженеры обсуждали, что Розанов в последнее время стал хмурым и упоминали какую то женщину. Шейн слушал это с недовольством, но даже так, она была не местной и он думал что раздражение Ильи было вызвано не ей. Хотя ему определенно было любопытно. Искреннее и доброе любопытство, конечно же.              Пока он добирался до общежития, он вновь думал про свой дом. Сейчас думать о нем было легче, когда он нашел хоть какой-то покой тут. Возможно он спокойно проведет этот вечер за каким-нибудь научным трудом или просто ляжет спать раньше, если Володя вновь не решит что он ответственен за обучение Шейна русскому и что поговорить с Шейном – его долг, как ответственного гражданина. Расслабляя плечи он прошел мимо поста коменданта, но женщины не было на месте, только несколько конфет. Он пожал плечами, проходя дальше.              Розанов стоял рядом с дверной рамой, прислонившись к стене, и Шейн споткнулся от удивления. Когда он подошел ближе, Илья поднял голову, расправив плечи. Он выглядел преувеличенно безразличным, как будто они были незнакомы. Шейн бы оскорбился, ведь буквально пару дней назад Илья смотрел на него так, словно Шейн был головоломкой и соблазном одновременно. Но Шейн не имел на это права, он первый сбежал и избегал Илью. Это было настоящим стыдом, но он не мог не думать, вдруг это было любопытством. Илья был раскованным, что если он просто увидел в этом возможность? Но эта мысль казалась неправильной. Илья был раздражающим, но до боли искренним во всем. И в насмешках, и в комплиментах.              – Шейн, – Сказал он, насмешливо прищурившись, но в его словах не было того же тепла или хотя бы раздражения. За дверью комнаты все затихло, но Илья даже не обратил внимания. – Долго планируешь от меня бегать?              – Я не бегаю от тебя, – Это звучало неубедительно, но Шейн упрямо посмотрел на Илью.              Розанов вновь поджал губы, делая шаг вперед. Шейн отступил.              – Я не собираюсь- Боже, Холландер, за кого ты меня принимаешь, – Илья раздраженно выдохнул, проводя рукой по лицу. Вся его бравада спала, когда он посмотрел на Шейна. – Мы можем просто поговорить?              Он сделал еще шаг, практически зажимая Шейна в коридоре общежития. Его рука на секунду замерла на стене, около талии Шейна, но так же быстро он убрал ее.              – И о чем же? – Шейн поднял голову, скрестив руки на груди. Илья выглядел оскорбленным, сжимая кулаки.              – О, правда? Думаешь что ты такой особенный? Что мне не страшно или что я не был в недоумении, когда ты убежал тогда? – Он вновь вскинул руки, проведя ладонью по растрепанным кудрям.              – Возможно это тебе стоило быть прямолинейнее, а не прикрывать свои намерения шутками, – В свою очередь огрызнулся Шейн, толкая Илью в грудь.              Итак, ладно, возможно он был искренним тогда. В своем стиле. Прямолинейный как товарный поезд, который просто сбил Шейна с ног, настолько, что тот испугался. Но Илья не успел сказать что-то еще, потому что дверь в комнату открылась и оттуда выглянул Володя. Его лицо - что-то между серьезностью и переживанием. И возможно благоговейным ужасом перед Ильей.              – Я коменду позову, если ты продолжишь ему угрожать, – сказал он серьезно, но отвел глаза, когда Илья повернул голову. В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь шумом за закрытыми дверьми комнат общежития.              – Я не угрожаю. Мы разговариваем, – Шейн слегка толкнул Розанова в плечо, отходя в сторону и кивая Володе. Он вскользь посмотрел на Розанова и добавил тихо.              – Не здесь. Завтра, у входа. Если ты свободен.              Мужчина поднял руки в притворной невинности, все еще уверенный что Шейн снова сбежит. Шейн мысленно пообещал и самому себе, и Илье, что найдет его позже. Сейчас ему еще нужно было успокоить Володю, а потом придумать, как объяснить Илье всё, что за эти несколько дней происходило в его голове.       

***

             В девять утра, Розанов уже как по часам был у входа. Он снова курил, на что Шейн скривился. Даже когда он курил, что Шейн считал отвратительным, он все равно выглядел непринужденно привлекательным.              – Я уверен, что это вредно для тебя, – сказал он громче, чтобы Илья его заметил. Он повернул голову, выпуская дым и как и в их первую встречу, ответил односложно.              – Окей.              Они молча смотрели друг на друга. Шейн приподнял бровь и Илья ответил ему тем же, что только разозлило его.              – Ладно, я понимаю что повел себя неправильно, но тебе не надо вести себя так, – Шейн сказал, уже чувствуя нервозность, от молчания мужчины. Илья выдержал драматическую паузу и выдохнув дым, ответил.              – Ты мог бы сказать что это слишком, а не оставлять меня в неведении, леди совершенство. Серьезно, я чуть не поседел, когда ты просто сбежал. Мне не пойдет седина, не с этими кудрями уж точно.              Он вскинул руки, но раздражение явно уже покидало его. Шейн выдохнул, подходя ближе. Он хотел бы ответить грубо, может быть что-то резкое, что это Илье стоило сначала думать, а потом делать, но ведь на самом деле это не имело смысла. Оглядевшись, что никого нет, он положил руку на сгиб локтя Ильи и лишь тихо пробормотал.              – Прости. Я серьезно. Это… Было нелепо с моей стороны бросать тебя так. Я слишком много думаю и совсем не умею объяснять, – Это было самым близким к его мыслям, что он говорил когда либо.              Между ними вновь повисло молчание.              – В первый день, я был намерен ударить тебя, – Сказал Илья абсолютно серьезно. – И если ты не хочешь, знаешь, ты можешь просто сказать, – Но Шейн неосознанно сжал руку Ильи, перебивая его.              – Нет! Я имею ввиду… – Он резко отпустил Илью. – Я хочу. Просто, это все слишком…              – Ошеломляет? – Илья ухмыльнулся, вновь говоря по-русски. Когда Шейн замахнулся, чтобы стукнуть Илье по лбу, тот фыркнул, уклоняясь. – Я не хочу, чтобы это было чем-то принудительным. Ты знаешь, я джентельмен. Но все же, ты мог бы, загладить свою вину, к примеру, в эти выходные, у меня дома?              Он подмигнул и в этот раз Шейн все же успел ударить его в плечо.       

***

             Квартира Ильи была небольшой, коридор, гостиная совмещенная с кухне, но это было его место. книжные полки, где половина была заставлена его тетрадями с рабочими чертежами или отчетами. Розанов стоял в дверях, позволяя Шейну рассматривать все.              – Чаю, кофе, меня? – Спросил он, наклоняя голову и ухмыляясь.              – Это не то, как ведут себя люди, когда хотят не торопить события. Чай, пожалуйста.              – Ты скучный мужчина, Холландер. Очень скучный. – Илья развел руками, проходя к массивному кухонному столу. – Можешь покопаться в пластинках, там всякое есть. Целое состояние угробил туда.              Пока Илья возился на кухне, Шейн вновь вернулся к осмотру. На невысокой тумбе стоял проигрыватель, уже явно не первый год крутящий пластинки. Он даже не задумывался, что Илья может быть ценителем подобных вещей. Рядом, на полу, стоял ящик с несколькими отделами, разделенными по, одному Илье понятной, системе. Он аккуратно перекладывал их, смотря на обложки. Пластинок было достаточно много, некоторые конверты уже были истерты по краям, с выведенным названием “Мелодия” по краю. В коллекции Ильи было несколько классических музыкантов, песни советских фильмов и к его удивлению, пластинки ABBA и Boney M.              – Не знал что они у вас выпускаются, – Пробормотал он, поднимая красную пластинку с эйфелевой башней и подписью “Оркестр Поля Мориа”.              – Кто? Абба? – Илья оглянулся через плечо. – Ты что, тут все серьезно, это даже лицензионное издание. А вот вторая к сожалению самоделка. Но тоже отлично звучит.              Шейн улыбнулся себе под нос и все же достал пластинку из красного конверта. Было что-то забавное в том, чтобы из всех пластинок, выбрать единственную французского происхождения. Он фыркнул, опуская иглу и продолжил свой тур по квартире Ильи. Около окна была кровать, в другой стороне пара кресел, совершенно не сочетающихся друг с другом и небольшой стол, сколоченный из того что было. Во всем от кресел, до вытянутой лампы, было что-то легкое, отчего Шейну хотелось остаться тут навсегда, в этом осеннем вечере, пока на фоне играла мелодия, а по квартире распространялся приятный запах чая.              Он провел пальцами по книгам. Учебники по механике, труды о ядерной энергетике, пара книг по ботанике. Шейн вытянул одну, просто чтобы занять руки и голову. Открыв случайную страницу и увидев содержимое, он тут же её захлопнул. Илья обернулся, но замер, заметив книгу в руках Шейна. Он не пытался вырвать книгу из рук мужчины и сделал вид что все нормально. Шейн поднял на него глаза, с немым вопросом.              – Это библия, – Легкомысленно ответил Илья, как будто это было тем, что Шейн не понял. Шейн перевел глаза обратно на книгу, осторожно листая страницы, как будто боялся их испортить.              – Очевидно. Ты сам..?              – Нет конечно. Я человек многих талантов, – он вызывающе провел языком по верхним зубам. Шейн покраснел и наградил Илью хмурым взглядом, пытаясь сдержать улыбку. – Но печатать книг определенно не один из них.              – Я конечно знаю, что подпольная книгопечать существует, но… Библия?              – Религия - опиум для народа. Конечно официально не запрещена, но если найдут, – Он махнул в сторону книги, пожимая плечами. – Выговор или общественные работы. Это спорная тема.              Шейн промычал на это. Он не был религиозным и не особо интересовался отношением к религии тут, но все равно это казалось ему слишком радикальным. Он аккуратно поставил книгу на место, вновь бросив быстрый взгляд на Илью. Теперь, когда он задумался об этом, у Ильи постоянно висела небольшая цепочка, скрытая под рубашками, на которой вполне могло быть распятие. Он подошел к мужчине и прислонился лбом к его плечу. Шейн все еще не знал куда деть свои руки или куда смотреть, поэтому прикрыл глаза, левой рукой слегка прикасаясь к второму плечу Ильи.       – Сия есть заповедь моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, – Розанов тихо процитировал, слегка наклоняясь назад, чтобы Шейну было удобнее. – Это Евангелие от Иоанна. Моя матушка часто читала мне отрывки. Ее любимым был стих из Первого послания апостола Павла. Она говорила, что его называют гимном любви. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.       Илья легко провел пальцами по волосам Шейна, благоговейно обводя его черты лица, от виска до челюсти. Шейн слегка подался под прикосновение, чувствуя что сейчас ему не нужно было пытаться заполнить тишину. Розанов скосил глаза на мужчину, все еще спокойно лежащего на его плече и повернув голову, мягко прикоснулся губами к темным волосам. Это прикосновение не требовало ничего, оно было лишь символом той нежности, которую он испытывал. Возможно они и не могли быть вместе, в привычном смысле, но Илья чувствовал ту глубокую связь, о которой ему рассказывала его матушка, когда улыбалась, говоря про его слишком большое сердце.