анатидаефобия

В жизни Юнги есть стабильность. Своя небольшая квартира со свежим ремонтом в его любимых тонах: благородного синего, глубокого чёрного и местами белоснежного. Из окон открывается шикарный вид на расцветающий оранжево-красной зеленью парк. Есть любимая кошка, которая встречает на пороге квартиры и приветственно мяукает, залезая на ручки. Не даёт разуться и раздеться, пока не помурлыкает и не понежится в чужих крепких руках. Есть не менее любимая и деньгами не обижающая работа. Два отпуска в год, которые он тратит на небольшие путешествия или поездки к родителям. А так же есть приятный и дружный коллектив, с которым стало чем-то привычным праздновать Новый год и иногда выбираться куда-то вместе. Если говорить коротко и понятно, то у Юнги есть всё о чём только может мечтать взрослый самостоятельный человек. Квартира не в кредит, любимая работа, путешествия, деньги, отдых и личная успокаивающая рутина, постоянные пациенты и их благодарные хозяева, хорошие отношения с родителями и верные друзья. Но в этом уравнение уже много лет не проскальзывают отношения. Юнги, если честно, немножко грустно из-за этого. Иногда он мечтает: прийти домой и выдохнуть. Уткнуться носом в копну чужих волос и утонуть в мягких объятиях, пока его будут поглаживать по спине. Хочется, чтобы его встречали приятным запахом еды из квартиры и тихим приветственным мяуканьем от кошки, которая будет ждать своих обнимашек под ногами двух людей. Он желает обниматься с утра или глубокой ночью не только с кошкой, не только с ней пошептаться о любви и приласкать. Мечтает посмотреть сериал не в гордом одиночестве, а с кем-то, поставив миску попкорна рядом и стаканы с колой. Вставлять комментарии во время просмотра и смеяться. Иногда целоваться и продолжать нежиться в кольце из рук. Принимать душ вместе. Ощущая, как чужие руки с нежностью массируют кожу головы с шампунем и прижимают к себе ближе. Танцевать и подпевать под музыку, пока готовится поздний ужин. Хочется совсем нежной и такой иногда нужной любви. С одним конкретным человеком, если говорить совсем честно. Юнги тяжко вздыхает своим собственным мыслям, пока сидит в ординаторской и всё ещё пытается проснуться. В его руках горячая кружка с кофе, которую подарил ему Чонгук на второй неделе их совместной работы. Ему буквально впихнули в руки небольшую коробочку с милыми узорами со словами: «У каждого здесь есть своя кружка, поэтому у тебя тоже должна быть красивая рабочая кружка, хён». А потом старший с теплом улыбался, смотря на нарисованного на ней котёнка с венком из цветов. — Доброе утро, хён! — влетая в ординаторскую и в чужие мысли, своим мелодичным и больно ярким голосом для девяти утра, здоровается Чимин. Его один конкретный человечек. — Утро добрым не бывает, — бормочет Юнги в свою кружку и отводит взгляд, когда младший распахивает свой шкафчик и вытаскивает форму. Он не готов к утренним потрясениям в лице обнаженного подтянутого тела. — Оно у тебя всегда не доброе, — мило ворчит Чимин, пока переодевается. — Ещё раз тебе говорю, утро не может быть добрым, если ты находишься не в тёплой кровати, — продолжает Юнги их излюбленную тему, мечтая сейчас оказаться в окружении подушек, тёплого тяжелого одеяла и своей кошки. — Думаю, оно было бы добрее с кем-нибудь под боком, — подмечает Чимин ухмыляясь и закрывая свой шкафчик. Он подходит к хёну, подвигает стул поближе, не желая сидеть посередине или на другом конце стола. Хочется быть ближе. От него пахнет порошком, как будто бы детским, потому что только так ненавязчиво и нежно может ощущаться одежда маленького ребёнка с едва слышным ароматом, чтобы не раздражать бархатную кожу. Но старший в этом до сих пор не уверен. А ещё от Чимина пахнет приятными духами с жасмином. Юнги когда-то интересовался у него. Просто, чтобы знать, с чем будет ассоциироваться у него этот нежный аромат. С жасмином и Чимином. Юнги с ленцой и всё ещё не ушедшей сонливостью наблюдает за чужим робким поползновением в его личное пространство, но ничего на это не говорит. Наблюдает за младшим, уверенность которого постепенно растворяется, уступая место такому же мягкому и всё ещё неловкому человеку. Обнажая стесниьельную и робкую натуру. Старший, недолго думая, подвигает свою кружку, молчаливо предлагая. Чимин улыбается ему. Он берёт в руки горячую кружку и пьёт обжигающий напиток. Юнги созерцает. Откровенно любуется тем, как пушатся пшеничные волосы младшего, создавая в свете ламп красивый ореол вокруг его головы и из его растрепанных прядей. Наслаждается довольным личиком младшего, которому пришёлся по вкусу теплый напиток и внимание старшего. Он ощущает тепло и молчаливую влюблённость в глазах напротив. Ему нравится то, как младший заглядывает в его глаза и с искрами в них, раскрывает свою ладонь. Ждёт. Старший не заставляет его долго ждать и аккуратно вкладывает свою руку в чужую. Сжимает мягкую ладонь и нежно поглаживает её пальцами. Это их маленький и молчаливый ритуал, который они делают наедине. Их маленький ритуал, который Юнги ждёт каждый день. — Не, не работает. Я проверял, — прерывает молчание старший принимая из чужой руки свою кружку и допивает кофе, осевший тёмным осадком на дне. — Оу, расскажешь? — неловко шепчет Чимин, продолжая держать ладонь хёна в своей. — А что рассказывать? Каждый день просыпаюсь от того, что кошка сидит у меня на груди и мурчит или мяукает. Ей надо, чтобы её погладили по голове, животику, по спинке, затем насыпали корма. И так каждый день. В пять утра. Минута в минуту, — забавляясь рассказывает про свою рутину старший и наблюдает за тем, как эмоции меняются на лице младшего. От растерянно смущенного, до позабавленного с распускающейся очаровательной улыбкой на губах, смягчившей его глаза до формы полумесяцев. — Я немного не это имел в виду... — Если ты про отношения, то не судьба. — вздыхает старший и идёт мыть свою кружку, потому что понимает: потом этого не сделает. — Почему же? — спрашивает Чимин, наблюдая за чужими неторопливыми движениями. — Я слишком стар для этого дерьма. И мою кошку никто из моих бывших не выносил. — На фотографиях она миленькая. — Только там она и миленькая... На самом деле Юнги давно заметил интерес к своей персоне. Он не тупой и не слепой. Прошёл месяц с тех пор, как Чимин устроился к ним на работу и весь этот небольшой промежуток времени уже успел наполниться их общей неловкостью, таким же смущающим флиртом и ненавязчивыми прикосновениями. На самом деле сложно не заметить, как на тебя пялятся каждую минуту. Как пытаются флиртовать и заглядывать в глаза. А ваши коллеги наблюдают за развитием событий и ждут, когда сюжет романтической дорамы Мин Юнги и Пак Чимина сдвинется с мёртвой точки. Пока что всё происходящее похоже на одно сплошное фиаско. И нет, это не вина Чимина. Проблема в Юнги. Он слишком много думает когда этого делать не надо и из-за собственных мыслей становится рассеянным и неловким. Он честно пытается. Пытается отвечать на флирт и не смущаться так до безобразного очевидно. Старается не раниться, каждый раз, когда младший что-то говорит ему под руку, когда в них находится нож. Но каждый раз хочется прибиться об какую-нибудь стену, после очередного провального разговора с Чимином. Тот и сам максимально неловкий, поэтому не спешит и не давит. Терпеливо сокращает дистанцию между ними. Он остаётся рядом и честно пытается подобраться ближе. Задержаться в чужих мыслях и сердце. И у него, по мнению Юнги, получается. В Чимина было не сложно влюбиться. Всё началось месяц назад. Их главный врач — Ким Намджун, привёл в ординаторскую незнакомого мужчину. Тот продолжал нервно теребить колечки на пальцах, пока стоял рядом с начальником и не решался поднять глаза на заинтересованных врачей. Юнги пропустил мимо ушей все слова многоуважаемого начальства, сразу зацепился взглядом за пальцы, продолжающими бездумно играться с украшениями. Пока нежный и высокий, видимо от волнения, голос Чимина не разрезал тишину комнаты: — Пак Чимин, двадцать девять лет, недавно закончил курсы по ассистентству. Буду рад с вами работать. Все с молчанием смотрели на новенького в их коллективе, разглядывали и пытались понять, что до них пытаются донести в девять утра. Пока старшие молча созерцали и переваривали поступившую информацию, то один из их младших уже вовсю радовался. По-своему... — У нас наконец-то есть ассистент, — с улыбкой прервал тишину Ким Тэхён, их анестезиолог и луч света в этом тусклом, сонливом месте. — Привет, Чимин. Можно на «ты» ? — тот подбежал к своему ровеснику и пожал руку, которую неловко и всё ещё с сомнением сжали в ответ. — Я Ким Тэхён, местный анестезиолог и твой ровесник. Люблю Чонгука, животных, сериалы про врачей, смотреть за операциями на крысах. Кстати, у одной недавно матка выпала, и Чонгук её вырезал. И крыса выжила. А, забыл ещё про шутки про пофол. — Тэхён, — предупреждает Намджун, всё ещё стоящий рядом. Пока остальные закатывают глаза и мысленно надеются, что Чимин не убежит с работы во время обеда. — Или про шутки про пофол было рановато говорить? Но не суть, он же про них, всё равно скоро узнает. Или вы про мои отношения с Чонгуком? Если второе то, Чимин, я буду драться, — задорно вываливает всю информацию на ассистента Тэхён, а затем смотрит и хмурится. — Отношения с неким Чонгуком одобряю и не препятствую. Шутки про пофол принимаю и понимаю, — через долгую минуту гробовую тишину искореняет Чимин, который вроде всё понял. Но, как будто, слишком много информации для сегодняшнего утра. Намджун облегчённо выдыхает и присаживается за стол, чтобы допить свой уже остывшийся кофе. Сокджин сидит рядом с ним и иногда оглядывается на младших, мало ли что ещё захочет с порога рассказать мало знакомому человеку Тэхён, а Чонгук ещё не в состоянии успокоить своего взбалмошного парня. Джин смотрит на Юнги, который продолжает греть руки об кружку и с точно такими же мыслями наблюдает за младшими. Их взгляды пересекаются, и они синхронно вздыхают. Готовые вслушиваться во всё, что собирается рассказать новичку Тэхён. — Супер. Значит, смотри, сейчас я тебя посвящу во всё, что здесь происходит, потому что все ещё не проснулись и не готовы к таким подвигам. Обычно этим занимается наш многоуважаемый главный врач, но, как видишь, он хочет восстановить силы перед приёмом пациентов. Не особо получается, ну да ладно. Пусть думает, что кофе бодрит, — закатывая глаза, как скороговорку, произносит Тэхён и усаживает Чимина на диван. Тот замечает небольшой кокон из пледа, уютно устроившийся на другом конце дивана. — Хён, потише, пожалуйста, — вяло доносится из кокона. — Прости, милый, — чуть тише произносит Тэхён, обращая любовный взгляд на кокон из пледа и тянется рукой к нему, чтобы прикрыть пледом торчащие стопы. — Итак. Как я уже говорил, никто из хёнов пока не соизволит провести мини-экскурсию по клинике и личностям, обитающим здесь. Чонгуки тоже пока не способен рассказать что-то кому-то, и скорее всего, когда он проснётся, то первым делом спросит, кто ты такой. Не обращай внимания, это его суперспособность — засыпать в любых местах и не улавливать поток информации. Ну так вот, я решил, что приму удар на себя и введу тебя в курс дела. Ассистент нам нужен для того, чтобы... — Так. Стоп. Про рабочие моменты я сам с ним поговорю. Не хочу повтора прошлого раза со сбежавшим от нас дерматологом, — тоном, не терпящим возражений, тормозит младшего Намджун. — Чимин-щи, все рабочие моменты обсуждайте со мной, чтобы не возникло путаницы и каких-то ошибочных представлений о работе. — Окей, биг босс, — закатывая глаза, произносит Тэхён, пока Чимин улыбается и кивает на слова старшего. — Как ты уже понял, это Ким Намджун. Он наш глав.врач, хирург-травматолог, иногда терапевт-стоматолог. Хён, почему так много? — с упрёком заявляет Тэхён, пытаясь вспомнить, не забыл ли он что-то ещё добавить. — Ладно, если что-то забыл, он сам расскажет. Короче, ему тридцать пять лет, поэтому он нам хён. Аджосси не называй, а то он расстроится, обидится и не разрешит присутствовать на операциях. Если совсем просто, то это добрый дядька, который может пошутить, рассказать про свои путешествия, пояснить за жизнь, чему-то новому научить и провести бесплатный сеанс психологии и любви к себе. Мы все его очень любим и уважаем. Больше всех его любит Ким Сокджин, его муж, — ошеломленные старшие застывают за столом. Джун давится кофе, пока Джин похлопывает его по спине. Ким Тэхён — одна сплошная неожиданность. Намджун берёт на заметку, что поговорит с младшим на тему того, что говорить в первый рабочий день про отношения коллег — табу, про личные тоже — табу. — Джин-хёну тридцать шесть лет и он узист. Работает в ненормированном графике, и мы хёна любим, но пересекаемся с ним не всегда. У него проблемы со здоровьем, поэтому Намджун-хён даёт ему меньше смен. — Нет у меня проблем со здоровьем, Тэхён. Я тебе не в первый раз это говорю. Намджун просто хочет, чтобы хоть кто-то из нас двоих чаще бывал дома и отдыхал. Поэтому он выбрал на эту роль меня, — с упреком жалуется на врача старший, пока Чимин с сочувствием наблюдает за этой парой. Тяжело наверное быть работающими людьми в отношениях и редко видеться дома. — Ну, я сделаю вид, что поверил тебе. — Тэхён наклоняется ближе к Чимину. — Я слышал, что у него хронические мигрени и иногда они могут довести до обморока. Поэтому лучше не рисковать. Он всё-таки не молод, хоть и выглядит лет на двадцать. — Ким Тэхён, — с угрозой заявляет Джин, готовый бросить в младшего свой крокс с персонажами Марио и миньенами. — Молчу. Короче, в большинстве своём твоя помощь как раз будет нужна Джин-хёну. Он специалист по диагностике и ему всегда нужен кто-то, кто сможет подержать задние лапки животного. Он прикольный. Пока делает промеры органов животных может послушать тебя, а потом рассказать про их с Намджуном ссору на кануне. О том как они мирились или, что он приготовил ему на обед. Ну, типичный муж. Иногда забегает в выходные и заносит обед Намджун-хёна. Тот, не смотря на должность и профессию, весьма забывчивый и еду дома тоже стабильно забывает. Джин закатывает глаза, слушая всё это, но понимает, что Тэхён отчасти прав, и будет проще подготовить новичка к их специфическому коллективу. Потому что их пару с Намджуном всё равно продолжают обсуждать за каждую мелочь и жест по отношению друг к другу. Чем раньше Чимин это увидит и услышит, тем привычнее ему здесь будет. Для всех здесь у Сокджина и Намджуна давно семейная, брачная жизнь. Плюс один человек в этой вакханалии восхищения и умиления погоды не сделает. — Я самое сладенькое оставлю на потом, — подмигивает Тэхён, стреляя глазами в Юнги. И, о боже, старший знает этот взгляд. Кажется, младший собрался его сводить с новым коллегой. Юнги хмурится и гневно стреляет глазами в младшего, намекая, чтобы тот не творил хуйни. Тот проказливо смеётся и возвращает своё внимание Чимину. — А пока что я расскажу тебе про герпетолога. Хён здесь не частый гость, но мы его все любим. В этом клане голубизны он единственный женатый мужчина и бывший гомофоб. Про это мы тебе позже расскажем, если останешься работать у нас, — Чимин смущённо улыбается, пока анест продолжает ему агрессивно подмигивать глазами. — Итак, Чон Хосок, тридцать лет. Наш герпетолог. Он работает в нескольких местах, а у нас берёт смену раз в неделю. Ну, или приезжает в свои выходные, чтобы зависнуть и пообщаться о насущном. Он весёлый и клёвый. Рассказывает истории из своей жизни, про его путешествия. Не, реально, они так много путешествуют. Знал бы я, что можно столько зарабатывать лечением ящериц и черепах, то не был бы анестом. А ещё он нам привозит вкусняшки с разных стран и магнитики на холодильник. — Ты забыл упомянуть, что он приезжает и отдаёт вкусняшки Юнги. А ты, маленький троглодит, пользуешься их многолетней дружбой и утаскиваешь себе вкусняшки, которые предназначались для Юнги. — Но мне хён разрешил. Чимин округляет глаза и в не понимании оглядывается предположительно на Юнги. Тот сидит на стуле, обнимая кружку своими большими ладонями. С его небольших, аккуратных губ срывается страдальческий стон. Он смотрит в их сторону и сталкивается взглядами с новенький, готовясь объясняться. — Я дал ему согласие в самый первый раз, когда он спросил может ли взять немного сладкого. Я разрешил. Кто ж знал, что он будет это делать постоянно, ещё и для Чонгука. И предупреждаю, Чимин, чтобы ты там не надумал чего-то про Тэхёна. Я привык и всё нормально. Он мне кофе покупает. А то тут уже были разборки на этой почве и я не готов снова успокаивать Тэхёна и иметь дело с недовольным, защищающим Чонгуком. У нас стабильный обмен. Чимин понятливо кивает, но глаз от старшего не спешит отрывать. «Симпатичный», думает младший, аккуратно наблюдая за объектом своего интереса. Юнги сидит скрючившись над столом — О, кстати про Чонгука. Он самый младший из нас всех, недавно выпустился из вет.училища. — с гордостью хвастается заслугами своего парня младший. — Это было года три назад, не утрируй, Тэхён, — закатывая глаза, вставляет Намджун. — Чшш, он наш двадцатишестилетний малыш. Он ратолог, безумно любит крыс и всех этих вонючек-грызунов. Честно говоря, я не любитель такой живности, но люблю Чонгука. А он любит этих существ и весьма не плохо оперирует крыс. У Чонгука большое сердце. Он этих зверят обожает и лечит. И ещё сердобольный, поэтому не удивляйся, если к нам принесут кого-то на усыпление, а он зверька заберёт к себе и будет лечить и выхаживать. Это база. — Тэхён ненадолго замолкает, пытаясь вспомнить что-то ещё. — Я бы советовал тебе с утра с ним не взаимодействовать. Видишь ли, он любит поиграть в плойку до трех часов ночи, или посмотреть какой-нибудь подкаст про криминалистику точно так же до двух или трех ночи, или повышивать и забыть про то, что утром на работу. Мы живём в двадцати минутах от клиники, это реально недалеко отсюда, но встаёт он прямо перед выходом и не высыпается. Поэтому с утра он худо-бедно терпит меня, а остальных не переваривает. Может иногда гаркнуть что-то недовольно, но это очень редко, и надо иметь реально высокий скилл по раздражению и выбешиванию людей. Бывший админ этим славился, любил докопаться до Чонгука, пока он мог поспать перед приёмом. Чонгук ещё ни разу ни на кого в этой комнате не кричал и на Хоби тоже, поэтому это были акции только для того уебка. Которые закончились, когда мы увидели, что он таскает деньги из кассы. Так вот, он очень хороший, может рассказать тебе что-то про грызунов, если ты спросишь. Может недовольно что-то бурчать, но это либо из-за того, что он хочет есть, либо из-за того, что хочет спать. А так любит меня, шутить про пофол, вышивать, вставлять пизды нашему редкому гостю в лице начальства. — Ну и на последок я оставил самое вкусное, специально для тебя Чимини. — Чимин смотрит на него с неким сомнением, но неловко кивает. — Мин Юнги, тридцать два года, терапевт-хирург. Он ещё один наш хён, любит растения и животных. Живёт со своей кошкой и он без ума от неё, я слышал, как он называет её своей дочкой. Любит поболтать с Намджуном и Хосоком, а затем угомонить дискуссию, переходящую в ссору. Одинок, но безумно любит своих друзей, родителей и животных и часто остаётся с ними в стационаре. Такой же сердобольный, как и Чонгук, и часто помогает нам в операциях на грызунах, потому что Чонгук не особо любит их резать. В редких случаях этим занимается, и именно тогда я прям радуюсь. Но хён тоже ничего. — без особого энтузиазма добавляет младший, поглядывая на старшего. — А ещё ему безумно нравятся парни с похожей внешностью, как у.... — Тэхён не успевает договорить, потому что внезапно вялость, присущая Юнги в девять утра, пропадает, и он бледнеет, а затем подлетает к младшему, успевая заткнуть ему рот. Итак, месяц назад начался первый рабочий день одного неловкого ассистента, Пак Чимина, который, кажется, понял, что имел в виду Тэхён, лизнувший руку старшего и рассмеявшийся из-за отвращения появившегося на его лице. И одного раскрасневшегося терапевта, Мин Юнги, желающего убить одного конкретного анестезиолога.