анатидаефобия

На самом деле Юнги не особо верит в любовь с первого взгляда, в родственные души и во всякую такую любовную чушь. Возможно он пессимист, а может и реалист. Факт остаётся фактом: романтической любви в его жизни не было никогда. По отношению к его бывшим была симпатия, иногда и уважение, но любовью там и не пахло никогда. В конце каждых отношений он узнавал что-то новое о себе. Иногда это было что-то полезное. Например, после первых отношений он перестал раскидывать по всей квартире носки. Не потому что его об этом попросили уже во время расставания, не для того, чтобы прийти к ней через много лет и попытаться всё вернуть или похвастаться, что носки теперь лежат в специальном органайзере. Нет. Всё элементарно. Больше некому было собирать его носки, стирать и затем складывать по парам. В какой-то момент его просто заебало, что у него один носок серый, а другой чёрный. Он взял себя в руки, собрал все носки, которые смог найти, постирал их и сделал из них маленькие кулечки, как учила его бывшая. Как оказалось во взрослой жизни это весьма важный и нужный навык... А иногда он узнавал что-то не приятное, что болезненным уколом било в спину, врезаясь в сердце. Последняя его девушка призналась на эмоциях, что ждала от него несметных богатств, помощи по продвижению в карьерной лестнице и денежное обеспечение. Она была первой с кем он думал о том, чтобы начать более взрослую жизнь: съехаться, съездить вместе в отпуск, познакомить с родителями, сходить на могилу к уже давно ушедшей бабушке и находиться там не в одиночестве, а вместе. Но, мечтам не суждено было сбыться. И уже сейчас он понимает, что это было к лучшему, ведь они разошлись без критичных последствий для обоих сторон... — О чём задумался, хён? — спрашивает Чимин, который сел рядом с ним и всё это время наблюдал за чужим заключением в карте пациента. — Да, так. Неважно... Чимин впервые за не долгое время нахождения здесь видит Юнги таким. И ему его жаль. Хочется утешить и поговорить, узнать, что творится на душе у терапевта, который с виду всегда спокоен и собран. Но в глазах у него чувства. Их всегда много и они ясные, ничем не скрытые. Он улыбается и подстебывает Намджуна, который рассказывает про их очередную мелкую бытовую ссору с Джином. Затем он с серьёзным лицом слушает сердитого узиста и поддакивает ему на все недовольства Намджуном. А под конец предлагает пойти и поговорить, потому что глав.врачу тоже плохо от их ссоры. И коллективу, наблюдающему за этой драмой тоже, но вслух он этого конечно не скажет. И Сокджин его слушает, допивает свой уже остывший чай и идёт мириться, а потом они снова улыбаются и щебечут обо всём на свете, будто и не было никакой ссоры. И он добр не только со старшими. Младшие тоже не остаются без его тихого внимания. Чимин не раз видел, как старший накрывал спящих Тэхёна и Чонгука пледом и выключал в ординаторской свет, чтобы те могли немного поспать и отдохнуть, перед началом приёмов. Заваривал Чимину зелёный чай и ставил его перед ним, двигая ближе небольшую вазочку с различными сладостями. И ассистент был ему за это благодарен. — Это было бы «неважно», если бы ты не начал плакать. Я бы всё понял, если бы пациент был болен. Но он здоров, с твоих же слов и ты просто пишешь рекомендации по уходу за щенком, — подмечает свои умозаключения младший и уголки его губ опускаются когда он видит, как старший прячет глаза в ладонях и давит на них сильнее нужного. Это не поможет слезам высохнуть или затечь обратно. Не исцелит шторм, происходящий глубоко внутри. — Я в порядке. Просто смотря на этих людей вспомнил прошлое, которое закончилось, но... — Чимин похлопывает себя по карманам. А затем достаёт упаковку с одноразовыми бумажными платками и протягивает её мужчине, кивая на тихо сорвавшееся с губ: «спасибо». Чимин прекрасно всё знает. Он помнит, как это больно отпускать человека после долгих лет отношений, как сложно снова привыкать и учиться жить без его присутствия рядом. Помнит, как больно было засыпать в одиночестве без привычных объятий и нежного поцелуя в щеку перед сном. Помнит, как больно видеть его в ленте в соц. сетях с той с кем они без пяти минут в браке. С любовницей, с которой он изменял ему весь месяц, а может и больше, и вот уже брак. С ним каких-то пять лет, разрушенный быт и разбитое сердце. Ирония судьбы. — Иногда накатывает? — Да. Юнги отвернулся от монитора и от младшего, желая стереть непрошенную влагу с глаз и щёк. Он не хочет показывать свои слабости мало знакомому человеку. Они ещё не на той стадии отношений, когда можно завалиться в бар или друг к другу в гости, выпить и реветь с воспоминаний или делиться рассказами из далёкого прошлого. — Всё в порядке, хён. — говорит Чимин, желая поддержать, он осторожно тянется к чужой руке и накрывает своей. Гладит совсем нежно и невесомо. — Ностальгия — это не плохо. Она показывает многое, что греет сердце и одновременно ранит. Окунает в давно забытое прошлое. И это правда хоть иногда нужно. Вспомнить, поплакать со счастливых, а иногда и не очень, моментов. А затем вытереть слезы, съесть мороженое или что-то такое же сладкое и продолжать идти к своим целям. — У тебя бывает такое? — шепчет неуверенно Юнги, чувствуя подкатывающую мигрень и сонливость. После слёз ему хочется сладкого сна, но от мороженного он бы сейчас не отказался. Чимин не хочет говорить про свои неудачные отношения. Не хочет рассказывать про взлеты и падения в профессиях. Не хочет вспоминать предательства и обиды от непониманий и отрицаний от бывших друзей. Не хочет перекидывать внимание на свои проблемы и свою боль. Её в нём всегда было много и он научился с ней жить и просто плыть по течению, не заостряя внимания. Люди приходят и уходят. Воспоминания всплывают и исчезают, заменяются новыми. Профессии меняются при каждом удобном случае, ведь он не боится обучаться и пробовать, даже если бывает не понятно и сложно. Он научится и справится. И откровенно говоря: всё в порядке. Ничего трагичного у него не происходило. И сейчас ему меньше всего хочется говорить о своём. Он хочет слышать и слушать своего хёна, такого маленького в такой момент в своих внутренних проблемах. Такого открытого и уязвимого. — Да, бывает. Я довольно часто переезжал, сначала с родителями, затем уже один. Встречал людей, влюблялся в какие-то места, а затем болезненно отпускал. Что-то забывалось и отпускалось проще, а что-то было забыть и отпустить сложнее, — с грустью признается младший. Он не врёт, просто обобщает всё то, что происходило в его жизни, не желая размусоливать вновь каждую ситуацию. Это не нужно ни ему, ни Юнги. — У меня есть моменты в жизни которые до сих пор отпустить не получилось. И вряд-ли получится. Может когда-нибудь стану более спокойно на них реагировать, но забыть или отпустить в ближайшее время уж точно не получится. Как ты справляешься с этим? — Я не пытаюсь забыть. Позволяю себе просто плыть по течению. Если это течение хочет углубиться в воспоминания, то делаю это. Я, если честно, люблю вспомнить своё прошлое, оно было больше ярким и счастливым, чем печальным. Иногда хочется вернуться туда и не думать о чем-то взрослом. Я бы с удовольствием вернулся в подростковый возраст, когда родители дают деньги на хотелки, после школы вы с друзьями идёте играть в волейбол, а поздними вечерами сидеть с мамой на кухне и в тишине пить чай. А не жить сейчас, когда деньги утекают то на починку стиральной машины, то на коммуналку, то на ещё какую-то взрослую ерунду, — со смешком отвечает Чимин, мыслями возвращаясь к тем тихим и медленным вечерам. Те дни были спокойными, но одновременно с этим удушающими. Он помнит, как боролся с родителями за то, чтобы поступить в большой город, потому что его был наполнен монотонностью и медлительностью. Как он тогда думал обломовщиной. Ощущение, будто это происходило так давно. — О, да. В детстве я и не думал, как же хорошо об этом всём не запариваться. — Ну вот и у меня та же история. Но скажу тебе честно, я люблю поплакать о прошлом, а затем встать и идти дальше в своё будущее. И честно говоря. Юнги с такой стороны об этом не думал. Не анализировал так глубоко, не желал давать себе мимолетную слабость, подавлял свои чувства и слезы, вместо того, чтобы выпустить их наконец на свободу. Он сам себя загнал в клетку, запер под замок и не позволял себе прожить эти эмоции и чувства, чтобы отпустить. И он не замечает, как шепчет признание в этом Чимину. — Хён, всё в порядке. Тебе не нужно делать себе больно. Просто выпусти это и станет чуточку легче. Я обещаю тебе, — шепчет Чимин и улыбается ему так нежно. И честно говоря хочется послать все свои внутренние принципы и довериться. За тридцать два года жизни у Юнги так впервые. Но вот он, симпатичный, не женатый врач терапевт со своей квартирой, дочкой-кошкой, вагоном знаний и опыта на работе. Продолжает сидеть, с положенными на клавиатуру пальцами, а влажные глаза продолжают смотреиь на младшего. Пушистые волосы аккуратно обрамляют лицо. Глаза искрятся от честности и в любом случае нахлунывших приятных воспоминаний. Аккуратный нос странно, но невероятно мило дёргается, выдавая чужое волнение и стеснение. Губы продолжают дарить по прежнему мягкую и понимающую улыбку. Чимин источает поддержку всем собой и Юнги не может её проигнорировать. — Спасибо, Чимин, — Юнги вытирает проступившую влагу с глаз и решает, что всё же нужно дописать карту, а потом уже идти и анализировать ситуацию и их диалог... И, честно говоря, старший любит свою везучесть на такие вещи, как симпатия. Да, по-другому и не скажешь. В его жизни всегда было много симпатичных людей. Высоких, низких, харизматичных, холодных, улыбчивых, но такого как Чимин он встретил впервые. Он чувствует такое мимолетное ощущение чего-то схожего с любовью с первого взгляда. Но это что-то лёгкое, не обязывающее к чему-то серьёзному. Что-то, что появилось при первой встречи и напомнило ему его природную робость и стеснительность. Что-то, что сейчас заставляет сердце поджиматься от ласки и честного откровения. Что-то, что понимаешь не только ты, но и человек напротив. Это что-то особенное и ласковое. От чего хочется визжать и счастливо улыбаться. Одурманиваться и откровенно наслаждаться. И он позволяет себе это. Периодически кидает взгляды на младшего, который задумчиво подпер рукой подбородок и поглядывает с не меньшим интересом на старшего. Каждое столкновение их взглядов будоражит. Чимин ему улыбается и не скрывается, а Юнги с покрвсневшими ушами возвращает глаза на экран монитора, но не может перестать скашивать глаза на ассистента. Это так привычно и хорошо. Но скорее всего это пройдёт. Всегда накрывало, а затем отпускало. И Юнги продолжал жить свою спокойную жизнь терапевта. Со своей квартирой, кошкой и одинокими вечерами за просмотром мед.карт на следующий рабочий день под горячую кружку какао и заполняющую тишину дораму. *** Чимину немного не привычно. Не привычна спокойная и даже в какой-то степени сонливая атмосфера, которая приятно обнимает его. Заставляет чувствовать себя в безопасности и комфорте с этими людьми в этом помещении. Его должно пугать то, насколько быстро он к ним прикипел. Но это не пугает, а радует. Окрыляет и заставляет верить во что-то хорошее. В целом, он бы сказал, что всё довольно не плохо. Он продолжает подглядывать за расписанием каждого из врачей в течении дня. То на рабочих компьютерах в терапии или узи, то у администратора, то в телефоне Тэхёна, который готов по-тихому научить младшего пользоваться приложением для своих корыстных целей. Иногда так лень заполнять эту несчастную карту пациентов, а если обучить Чимина, то этим больше не придётся заниматься... А ассистент всё не может привыкнуть и присвистывает каждый раз, когда видит полупустые или полузагруженные цветные столбики с записями различных зверушек. Начиная стрижкой когтей или первичным приёмом и заканчивая операциями. В основном он ходит целыми днями хвостиком на приемы Джина и Юнги, а когда появляется свободная минутка он наконец выдыхает и наконец-то может немного поболтать с Чонгуком, поскольку в первый день такой возможности не было. — Здравствуй, Чонгук, верно? Я Пак Чимин, ассистент. Чонгук сонливо скашивает глаза, словно пытаясь обработать информацию. Мужчина выглядит смешно с растрепанными волосами чуть завившимися на концах, падающими на лицо, и в накинутой поверх медицинского костюма толстовке с кроличьими ушками. На чужие слова и попытки познакомится, он кивает, а затем обходит старшего и идёт искать свой завтрак в недрах холодильника, пока Тэхён наблюдает за этой сценой со смешинками в глазах и ожидает Юнги с приёма, чтобы улизнуть вместе с ним в операционную. — Не обращай внимания, он сонный на постоянной основе. Поест, взбодрится и сам подойдёт познакомиться. — Чимин ему верит на слово и решает пока оставить ратолога в покое. За двадцать девять лет его жизни это первая его достаточно серьёзная работа, которая как будто бы таковой не является, пока он наблюдает за своим распорядком дня и расписанием врачей. Но одновременно с этим эта работа не требующая от него принятия решений. Ответственности. Всё решают врачи, а он находится рядом и помогает им какими-то мелочами, которые немножко облегчают им жизнь. И в очень редких случаях делает что-то сам. От прошлых работ он откровенно говоря устал. Как когда-то сияющая лампочка, у которой перегорели все внутренности. У него было много мечтаний и амбиций, которые он хотел реализовать во время учёбы в школе. А затем он поступил в колледж: там разочаровался в системе обучения, в материале, который устарел лет на двадцать точно и в профессии. За четыре года обучения он выжался, словно лимон от безделья и осознания, что ничего он не умеет и дальше будет только хуже. Хуже не стало. Стало проще, когда закончились непонятные предметы, которые никак бы ему нигде не пригодились. Когда он начал только работать в какой-то небольшой компании имея возможность взять отпуск и получить отпускные, получить выходные в праздничные дни, уйти на больничный и получить расчёт за официальную справку от терапевта. И эта монотонность и серость утомила. Он пробовал себя в разных направлениях, как и мечтал когда-то: прошёл парочку курсов и смог стать менеджером по продажам в той компании. А затем пришёл новый управляющий и сменился коллектив и ему там уже делать было нечего. Всё стало не тем. Серость затопила. И такие же люди тоже. Возмущающиеся взрослые, по большей части, которым хотелось выплеснуть негатив и они это делали с помощью него. Его постепенно начали выживать и он решил, что пока не стало хуже, нужно уходить. И ушёл. Затем ещё какое-то время поработал в других компаниях и выгорел как менеджер по продажам. Чуть позже прошёл снова курсы и там уже выгорел, как смм-щик, выгорел как офисный сотрудник, который просто копался в документах и работал с девяти до пяти. Он безумно устал от всего, что происходило в его жизни с момента выпуска из колледжа. В последнее время ему хотелось найти спокойствие и остатки от прошлого себя. Жизнерадостного и обычного счастливого человека, у которого когда-то горели глаза. Он не помнит, когда случилось выгорание. Может, когда он понял, что делает не так как чувствует сам, а как надо. Как советуют другие люди. Слушает их, а не себя. Делает, как говорят окружающие, а не как шепчет собственное сердце. Может это случилось, когда он сидел в своей маленькой съёмной студии и наблюдал за тем, как загорелся свет в окнах напротив и как там происходили маленькие может быть счастливые, а может быть грустные моменты из чужих жизней. Может, когда он открыл свой заброшенный аккаунт с его небольшими творческим потугами и понял, что от него чего-то ждут, а он это что-то не может дать. Или может, когда на него накричал бывший начальник и назвал безмозглым петухом, из-за выкрашенных волос. Чимин не помнит, что конкретно повлияло на него, но он помнит ту усталость, а затем накрывшее его облегчение, когда он уволился и позволил себе недельку сосредоточиться на себе, а только затем искать себе работу. Он прошёл курсы по ассистентству, увидел многие вакансии на работу именно ассистентов, поскольку рук в данной среде колоссально не хватает. Все хотят быть врачами за большие деньги, решать, лечить и зарабатывать. Редко кто-то хочет быть ассистентом, буквально мальчиком или девочкой на побегушках: принеси, подай, выйди нахуй не мешай. Быть ассистентом в понимании Чимина не плохо: ты практически не несёшь ответственность за всё, что происходит. Ты не врач, просто помощник, от которого мало что зависит; чаще всего ты попадаешь в весьма не плохой коллектив с максимально толерантными людьми, или даже с людьми своей ориентации или теми, кому откровенно говоря похуй на это, просто дайте поесть и поспать; ты всегда на подхвате у врачей и помогаешь с агрессивным или просто придерживаешь пугливое животное. Ты находишься в окружении животных. Это именно то, чего хотелось мозгу, уставшему от всего. Просто приласкать пушистый мех зверушки, утешить. Определённо, это был огромный плюс для Чимина, который мечтал о животном, но не мог себе позволить из-за съемного жилья. Есть конечно и минусы: например животные, с которыми не погуляли, а те от стресса решили покакать или пописать и ассистент должен за ним прибрать, и Чимина не страшит уборка, его страшит его максимально чувствительный к запахам нос, который нюхает эти волшебные флёры, а желудок скручивает желанием стать блевунчиком; тяжело болеющие животные, которых приносят лечить, но лечение не помогает; усыпление или смерть животного на операционном столе. И Чимин просто честно старается об этом не думать. Потому что плюсы определённо перевешивают чашу весов в свою пользу. Он наблюдает за старшими и младшими. Он уже успел забыть какого это: работать в дружном, уравновешенном коллективе, где люди взрослые, а не строящие из себя взрослых. Где есть безобидные подколы, где истории льются нескончаемым потоком, где уже обсуждается корпоратив и учитываются предпочтения каждого. Чимин не может перестать слушать, впитывать в себя, как губка. Он наблюдает за их общением, их шутками и дружественной атмосферой. И постепенно становится более уверенным: пробует общаться с младшим, осторожно делится информацией о себе и перестаёт обращаться к своим хёнам на "вы". Начинает больше общаться с каждым из них и иногда пробовать пошутить. — Так ты из Пусана, — довольно улыбаясь подытоживает Чонгук, играясь татуированными пальцами с ломтиками порезанного яблока. — Да, я переехал сюда, когда поступал в колледж, а потом понял, что не хочу уезжать и решил остаться здесь, — рассказывает Чимин, сидя рядом с ним. — Чонгук-и тоже из Пусана, — между делом вставляет Тэхён и с горящими счастьем глазами открывает рот, когда Чонгук тянет к нему яблочную дольку и кладёт парню в рот. Омерзительно сладкие и милые. — Как же мир тесен, я так часто встречаю здесь людей из Пусана... — Да, мы постепенно захватываем Сеул, — с искринками в глазах говорит Чонгук, не отрывая влюблённого взгляда от своего парня. — О, нет! Пусанские парни могут захватить весь Сеул, — с ужасом шепчет Юнги, стоя у кухонного гарнитура и нарезая себе овощной салат. — Имеешь что-то против пусанских парней, хён? — с вызовом интересуется Чонгук, не желая даже оборачиваться на старшего. — Нет, Чонгук-и... — Это было бы не справедливо Чонгук-и Мы же с хёном тоже не местные. — между делом говорит Тэхён и прихватывает пальцами дольку зелёного яблока, прерывая все дальнейшие разговоры своего парня кислой долькой, которую он довольно суёт младшему в рот. — О, Тэ, а откуда ты? — спрашивает Чимин. — Я с Тэгу, как и хён, — с гордостью говорит старший и посматривает на хёна. — Оу. Я бы не отказался, чтобы горячий Тэгу парень попытался завоевать для меня Сеул, — краснея проговаривает Чимин. Юнги резко застывает и вздрагивает, Чонгук округляет глаза и поворачивается к ассистенту, пока Тэхён смеётся и наблюдает за Чимином, который довольным, румяным котом смотрит на спину старшего. Уж чего чего, а уверенности во флирте ему не занимать. А ещё у него прекрасная память и ему нужно продолжать их игру с заигрываниями, потому что это весело. Это затягивает. Старший поворачивается к младшим. Его глаза прилипают к ассистенту с нескрываемым шоком. И всё бы ничего, если бы в его руках не было ножа, по лезвию которого стекает алая кровь. Все резко замолкают, глядя на это зрелище. Чимин вмиг напрягается, бледнеет и неловко поджимает губы. Вот и пофлиртовал... Он подбегает к своим вещам. Достаёт из рюкзака небольшую аптечку и подходит вместе с ней к старшему. Младший усаживает на свой стул старшего, который молча и в какой-то степени с интересом наблюдает за копошеними чужих рук. Слушает, как откручивается крышка и падает на стол, как рвётся шуршащая упаковка. Как палец холодит хлоргексидином и прячет раненый палец в милые пластыри с животными. Пока уши старшего горят от смущения и неловкости повисшей над ними. Он совершенно забыл о двух зрителях, этой захватывающей сцены. — Хён, не обязательно было на предложение Чимина резать себе палец и предлагать контракт на крови. Он бы тебя и без Сеула принял. — с ехидством подмечает Чонгук, стреляя хитрыми глазищами сначала в старшего, а затем в ассистента, который проверяет остальные пальцы на наличие ранений, попутно оттирая кровь от чужой кожи. — Главное, чтобы ты попробовал завоевать... — подхватывая Тэхён, выхватывая с тарелки своего парня дольку яблоко и пихает себе в рот нежную сладость. — Но не Сеул. — с ехидством и подмигиваниями продолжают Чонгук, на всякий случай отодвигаясь подальше от старшего, который одним лишь взглядом обещает устроить взбучку обоим. Юнги переводит взгляд на притихшего Чимина и откровенно говоря плывёт, смотря на задумавшегося младшего. Тот неловко теребит своими руками чужие пальцы, обмотанные милыми пластырями. И смотрит очаровательными глазами сквозь. Не замечая и не слушая никого. Юнги закатывает глаза и вытаскивает свою руку из цепкого захвата. От смущения и смятения мужчина не придумывает ничего лучше, чем зарядить младшему в лоб своим пальцем. Щелбаном. — Ты слишком громко думаешь. Мин Юнги — тридцать два года, любит животных, живёт в своей квартире с кошкой и ведёт довольно спокойный образ жизни. Он уже достаточно давно ни с кем не встречался и не предпринимал попыток поухаживать, поэтому его можно понять, простить и тяжко вздохнуть. Что собственно и делает Чонгук, пряча лицо в своих ладонях от кринжа и тяжести ситуации. Мысленно он сочувствует Чимину. Младший же отмирает. Смешно хлопает глазами, похожими чем-то на щенячьими, пока все наблюдают за его возвращением из мира грёз. А Чимин растерянно потирает лоб и честно признается сам себе, что ему нравится флиртовать с Юнги. Наблюдать с кокетсвом во взгляде за розовеющими ушами хёна, которые всё ещё горят, что не укрывается от цепкого взгляда младшего. За его заторможенными движениями и неловкими попытками сменить тему, вместо попыток ответить на туповатый флирт младшего, отвыкшего от этого. И Чимин не собирается сдаваться, просто будет этим заниматься, когда у старшего не будет в руках ножа. Ему нужен хён здоровый и желательно со всеми конечностями.