Аромат граната

Он не спал всю ночь. Лежал на кровати — чужой, слишком мягкой, пахнущей кондиционером для белья и смотрел в потолок. Тело всё ещё помнило: пальцы на бёдрах, горячее дыхание у уха и тот стыд, который накрыл с головой. Всё это не отпускало до сих пор. Чимин перевернулся на бок и подтянул колени к груди. Так, как в детстве, когда было страшно. Маленький комочек, который никто не найдёт. Он не плакал. Слёзы кончились ещё ночью. Теперь внутри было сухо и пусто. За окном, если это можно было назвать окном, узкая полоса под потолком, забранная решёткой, начал пробиваться серый рассвет. Чимин смотрел на эту полоску света и думал о бабушке. Проснулась ли она уже? Пьёт ли свой утренний чай? Вспоминает ли, что он звонил вчера? Телефон у него забрали. Джиён сделал это молча, почти извиняясь, прежде чем запереть дверь. Он попытался вспомнить лицо Тэхёна — то, каким оно было в конце. Гневное, страшное, а потом... что-то ещё. Что-то, чего Чимин не понял тогда, но сейчас, в тишине, начинал различать. В пентхаусе на другом конце города Тэхён не спал тоже. Он сидел в том же кресле, что и прошлой ночью, но виски в бокале не убывало — он к нему не притронулся. Фотография Чимина лежала на столе лицом вниз. Тэхён перевернул её уже под утро, но смотреть не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он видел одно и то же: как Чимин дрожит у стены и как по его щекам текут слёзы. Как он обхватывает себя руками, беззащитный, испуганный, маленький и как Тэхён уходит, оставляя его там. Он знал это чувство. Такое же было много лет назад, после первой смерти. Когда он убил человека голыми руками и вернулся домой, и сел на пол в душе, и смотрел, как кровь смывается в сток. Тогда он сказал себе: «Ты делаешь это, чтобы выжить». Что он скажет себе сейчас? «Я делаю это... почему?» Ответа не было. Он встал, подошёл к окну. Рассвет окрашивал небо в грязно-розовый. Город спал. Где-то там, в убежище, сидел человек, которого он обещал защищать и которого он же сломал за одну ночь. — Хённим. Джиён стоял в дверях. Лицо у него было непроницаемое, но Тэхён слишком хорошо его знал. — Говори. — Он не ел. Просто лежит и смотрит в стену. Тэхён прикрыл глаза. — Завтрак отнести. Нормальную еду, не ту дрянь, что он ест обычно. Одежду тёплую... Книги, какие найдёшь. И... — он запнулся. — Телефон. Верни ему телефон. Пусть позвонит бабушке. Джиён склонил голову. — Сделаю. Что-то ещё? — Да, — Тэхён повернулся. — Скажи ему... нет, ничего не говори. Просто отдай. Он хотел сказать «прости», но слово застряло в горле. Не потому что гордость не позволяла, а потому что он не знал, имеет ли право.

***

Чимин услышал шаги за дверью и сел на кровати. Замок щёлкнул. Вошёл Джиён с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с рисом, супом и нарезанными овощами. Рядом лежали стопка чистой одежды, пара книг и...его телефон. — Завтрак, — коротко сказал Джиён и поставил поднос на стол. — Одежда. Книги. Телефон. Босс распорядился. Чимин взял телефон дрожащими пальцами. Включил — зарядка полная, пропущенных от бабушки нет. Она, наверное, ещё спит. — Спасибо, — тихо сказал он. Джиён задержался у двери. — Господин Пак, — произнёс он и его голос прозвучал мягче обычного. — Я работаю на хённима десять лет. Я видел его в гневе, в ярости, в бою, но я никогда не видел, чтобы он сожалел. А сегодня утром он сожалел... Чимин поднял глаза. Джиён смотрел на него серьёзно, без насмешки. — Я не говорю, что вы должны простить. Я просто говорю то, что видел. Он вышел. Замок щёлкнул снова. Чимин долго сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. Он поел. Без аппетита, но заставил себя потому что бабушка всегда говорила: «В животе должно быть тепло, тогда и на душе станет легче». Потом позвонил ей. — Чимин-а! — обрадовалась она. — Ты сегодня рано. — Не спалось, бабуль, — соврал он. — Как ты? — Хорошо, хорошо. Доктор вчера был, сказал, лекарства помогают. Я, знаешь, даже вспомнила, что ела позавчера. Представляешь? Рыбу ела! Он слушал её щебетание и внутри понемногу отпускало. Не совсем, но хоть немного. Бабушкин голос был якорем — единственным, что удерживало его на плаву. — Бабуль, — сказал он, когда она замолчала. — А ты когда-нибудь... боялась кого-то? Повисла пауза. Чимин уже пожалел о вопросе, но бабушка вдруг ответила тихо, без обычной суетливости: — Твоего дедушку. Очень боялась. Он был строгий, иногда грубый, но он никогда не делал мне больно специально. Просто не умел иначе... Его так воспитали. — Она помолчала. — Это не оправдание, Чимин-а. Просто объяснение. Люди не всегда умеют любить правильно. Иногда им нужно время, чтобы научиться. Чимин сжал телефон в руке. — А если он не научится? — Тогда ты должен решить: оставаться или уходить. Но решать надо не в страхе, а в покое. Понимаешь? Он понимал. Поэтому и боялся.

***

День тянулся медленно. Чимин читал книгу, какую-то старую повесть, которую Джиён, видимо, взял с первой попавшейся полки. После смотрел в стену и думал. Он пытался разложить всё по полочкам. Тэхён его не ударил ни разу. Тэхён его не изнасиловал...хотя мог бы, в том гневе, с той силой. Он остановился и просто ушёл. Теперь присылал еду, одежду, телефон. Не потому, что хотел купить прощение, а потому что... Что? Чимин вспомнил слова Джиёна: «Я никогда не видел, чтобы он сожалел». И слова Тэхёна: «Я не умею отпускать». И слова бабушки: «Люди не всегда умеют любить правильно». Он сел, скрестив ноги и прижал ладони к лицу. В голове был хаос: страх, обида, злость и что-то ещё, чему он отказывался давать имя. То самое, что заставило его приехать в Восточный квартал. То самое, из-за чего он не сказал «нет» в тот вечер. Он ждал Тэхёна. Не Джиёна. Не охрану. Тэхёна. Потому что разговор не был закончен. Вечером дверь открылась снова. Чимин поднял голову. На пороге стоял Тэхён. Выглядел он иначе. Не как король мафии: в простой тёмной водолазке, без пиджака, без колец. Лицо было немного уставшим. Он не переступал порог, словно ждал разрешения. — Можно? — спросил он. Чимин кивнул. Тэхён вошёл и остановился посреди комнаты. Расстояние между ними было метра два — слишком много, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы слышать дыхание друг друга. — Я не буду извиняться, — сказал он наконец. Голос звучал глухо. — Потому что слова ничего не изменят. То, что я сделал, неправильно. Я знаю. Чимин молчал. — Я не умею по-другому, — продолжил Тэхён. — Я жил во тьме двадцать лет. Ты первый, кто... — он осёкся, подбирая слова. — Ты первый, кто заставил меня хотеть света, но я не знаю, как с этим обращаться. Я, видимо, сломал тебя, хотя клялся защищать. Он поднял глаза и посмотрел прямо на Чимина. Впервые за весь разговор. — Я не отпущу тебя. По крайней мере...не сейчас. Слишком опасно. Мои враги уже знают о тебе. Если ты выйдешь отсюда без защиты тебя убьют. Тишина повисла в комнате. Чимин смотрел на Тэхёна и видел то, чего не замечал раньше: усталость, страх, одиночество. Этот человек, державший в кулаке полгорода, стоял перед ним и ждал, как ждут приговора. — Почему вы остановились? Вчера. Вы могли... но вы остановились. Тэхён долго молчал. Потом ответил — едва слышно: — Потому что ты заплакал. Простой ответ. В нём не было пафоса, не было оправданий. Просто факт: он остановился, потому что слёзы Чимина оказались сильнее его гнева. Чимин опустил глаза. Внутри что-то дрогнуло. — Я не прощу вас сразу, — сказал он. — И не забуду. — Я знаю. — Но я останусь. Пока... — Он поднял голову. — Не потому что вы меня заперли, а потому что я хочу понять. Тэхён смотрел на него и в его тёмных глазах медленно разгоралось что-то, похожее на надежду. — Этого достаточно, — сказал он. — Более чем... Он развернулся и пошёл к двери. У порога остановился. — Чимин. — Что? — Ты сильнее, чем я думал. — Он не обернулся. — Сильнее... Дверь закрылась. Щёлкнул замок, но в этот раз звук не показался Чимину приговором. Скорее обещанием. Он лёг на кровать и закрыл глаза. Впервые за сутки внутри было тихо. Прошло ещё три дня. Чимин привыкал. Это было странно: привыкать к заточению, к шагам охраны за дверью, к еде, которую приносили трижды в день, к книгам, которых становилось всё больше. Джиён принёс даже свитер — мягкий, тёплый, явно дорогой. Чимин не спрашивал откуда. Он уже знал. Тэхён не приходил. Чимин не знал, рад он этому или нет. С одной стороны, было спокойнее. С другой...внутри копилось беспокойство. Он обещал бабушке приехать ещё до того, как всё случилось, он сказал ей: «На следующей неделе, бабуль. Обязательно». Она тогда обрадовалась, а потом, конечно, начала отговаривать: «Дорого, не надо, работай», но Чимин слышал в её голосе надежду. Теперь неделя почти прошла, а он сидел взаперти. На четвёртый день Чимин проснулся с решением. Он оделся в принесённые тёмные джинсы, тот самый свитер и подошёл к двери...постучал. Сначала тихо, потом громче. За дверью послышались шаги. Открыл Джиён. — Господин Пак? Что-то нужно? — Мне нужно выйти, — сказал Чимин. Голос звучал ровно, но пальцы, сжатые в кулаки, дрожали. — Я должен поехать к бабушке. Джиён покачал головой. — Не могу. Приказ босса: вы остаётесь здесь. Для вашей же безопасности. — Моя бабушка одна! — голос Чимина сорвался. — Она ждёт меня. Я обещал. Вы понимаете? Я обещал! Он шагнул вперёд, пытаясь протиснуться мимо Джиёна, но тот мягко, но непреклонно преградил путь. — Господин Пак, прошу вас. Не вынуждайте меня применять силу. — Тогда позовите его! — выкрикнул Чимин. — Позовите Тэхёна! Джиён колебался. Потом достал телефон. — Хённим. Гость хочет вас видеть. Срочно. — Он выслушал ответ и кивнул. — Понял. Телефон исчез в кармане. — Босс будет через двадцать минут. Тэхён пришёл ровно через двадцать минут. Вошёл стремительно, в длинном пальто, с которого ещё не высохли капли дождя. Лицо было напряжённым. Чимин стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Он не сел, когда вошёл альфа. Не опустил голову. — Что случилось? — спросил Тэхён с порога. — Я хочу уехать к бабушке. — Нет. — Вы не понимаете! — Чимин шагнул к нему и Тэхён заметил, что он не боится. Впервые за всё время. — Я обещал ей. Она одна. Она ждёт меня каждую неделю, а теперь я не приеду и она будет думать, что со мной что-то случилось. Вы можете запереть меня здесь, но вы не можете заставить меня забыть о ней! Тэхён смотрел на него. Взгляд был тяжёлым, но Чимин выдержал его. — Там опасно, — сказал Тэхён тихо. — Мои люди доложили: клан Хванов с Западного побережья знает о тебе. Они могут следить за домом твоей бабушки. Если ты появишься там один — ты труп. — Тогда поехали вместе. Слова повисли в воздухе. Тэхён моргнул. — Что? — Поехали вместе, — повторил Чимин. — Вы говорите, что хотите защищать меня. Вот и защитите. Я не прошу отпустить меня одного. Я прошу: отвезите меня к ней. Тэхён молчал. Челюсти его были сжаты, на скулах ходили желваки. Он смотрел на Чимина так, будто впервые видел. — Ты понимаешь, о чём просишь? — произнёс он медленно. — Если я поеду с тобой, если я войду в её дом, обратного пути не будет. Ты впустишь меня в свою жизнь по-настоящему. — Вы уже в ней, — ответил Чимин просто. — Хотите вы этого или нет... Тишина длилась достаточно. Потом Тэхён выдохнул длинно, почти устало и провёл ладонью по лицу. — Завтра, — сказал он. — Завтра утром мы поедем к твоей бабушке. Я распоряжусь насчёт охраны. Ты проведёшь с ней день, а вечером мы вернёмся. Без вариантов. Чимин смотрел на него недоверчиво. — Вы... правда? — Я сказал. — Тэхён посмотрел ему прямо в глаза. — Но ты будешь рядом со мной всю дорогу. Ни шагу в сторону. Понял? — Понял. Тэхён кивнул и развернулся к выходу. У двери остановился. — Чимин. — Да? — Твоя бабушка... она знаешь, кто я? Чимин покачал головой. — Нет. Я не рассказывал. — Хорошо. Буду твоим другом... — Договорились. Дверь закрылась. Чимин стоял посреди комнаты и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от радости, а от чего-то другого. От того, что этот человек, способный разрушить что угодно, согласился просто быть его знакомым. Просто чтобы отвезти его к бабушке.

***

Утро выдалось солнечным и холодным. Чимина разбудили рано. Джиён принёс завтрак и предупредил: выезжают через час. Чимин оделся тщательно, как никогда. Причесался перед маленьким зеркалом в ванной. Попытался улыбнуться своему отражению, но получилось не очень...хотя бы не испуганно. У выхода из убежища его ждал кортеж: три чёрных машины, охрана в штатском, сам Тэхён у открытой дверцы второго седана. — Садись, — сказал он коротко. Чимин сел. Внутри пахло кожей и сандалом. Тэхён опустился рядом и пространство сразу стало теснее. — Ехать три часа, — сказал он, глядя в окно. — Если хочешь спать — спи. — Я не хочу спать. — Тогда просто смотри в окно. Чимин так и сделал. Дорога была долгой. Город сменился пригородами, пригороды полями и перелесками. Чимин молчал и Тэхён тоже, но молчание было не враждебным. Скорее задумчивым. Один раз Тэхён вдруг спросил: — Какой у неё любимый цвет? Чимин удивился. — У бабушки? ...Эмм...Зелёный. Как молодая листва... Тэхён кивнул и больше не задавал вопросов. Через час Чимин заметил, что альфа держит в руке небольшой свёрток — бумажный пакет с логотипом дорогого чайного магазина. — Это что? — спросил он. — Подарок, — коротко ответил Тэхён. — Неприлично приходить в дом с пустыми руками. Чимин не нашёлся, что сказать. Отвернулся к окну и сделал вид, что смотрит на проплывающие мимо холмы. Пусан встретил их солёным ветром и криками чаек. Машина остановилась у старого двухэтажного дома на узкой улочке. Чимин вышел первым. Ноги дрожали от волнения, от нереальности происходящего, от того, что позади стоял Ким Тэхён с чайным набором в руках. — Я готов, — сказал он тихо, непонятно кому себе или Тэхёну. Они подошли к калитке. Старая деревянная дверца скрипнула, как и всегда. Во дворе цвели кусты азалии, которые бабушка сажала ещё с дедом. Пахло землёй и чем-то вкусным, наверное, бабушка пекла хотток. Чимин поднялся на крыльцо. Сердце стучало где-то в горле. Он обернулся на Тэхёна — тот стоял на шаг позади, серьёзный, собранный, сжимая в руке бумажный пакет. — Вы готовы? — спросил Чимин. — А ты? Чимин не ответил. Повернулся к двери и постучал. За дверью послышались шаркающие шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась и в щели показалось родное, морщинистое лицо. — Чимин-а! Бабушка распахнула дверь и заключила его в объятия крепко, по-стариковски, пахнущая мукой и лавандой. Чимин зажмурился и прижался к ней, чувствуя, как защипало в глазах. — Бабуль, я приехал, — прошептал он. — Приехал, приехал, — причитала она, гладя его по спине. — А я как чувствовала! Хотток испекла! — Она вдруг заметила фигуру за спиной внука. — Ой! А это кто с тобой? Чимин отступил на шаг и указал на Тэхёна. — Это... мой знакомый. Он помог мне доехать. Тэхён шагнул вперёд и склонил голову вежливо, почти почтительно. Совсем не так, как кланялся кому-либо за последние десять лет. — Здравствуйте, бабушка. Простите за вторжение. Я привёз вам чай. Бабушка близоруко прищурилась, разглядывая гостя. Потом вдруг улыбнулась широко, открыто, совсем как Чимин. — Какой красивый молодой человек! И вежливый! Проходи, проходи. Чай — это хорошо. У меня как раз чайник вскипел. Она посторонилась, пропуская их в дом. Чимин переступил порог первым. Внутри всё было как всегда: старенький диван, кружевные салфетки на телевизоре, фотографии в рамках на стене. Пахло детством. Он обернулся и посмотрел на Тэхёна. Тот стоял на пороге, всё ещё сжимая пакет и оглядывал маленькую прихожую. В его глазах Чимин увидел что-то странное, похожее на растерянность. — Заходи, — сказал он тихо. — Добро пожаловать. Тэхён переступил порог и дверь за ним закрылась...