Звериный голод

На следующий день... Яркий луч утреннего солнца пробился сквозь щель в жалюзи и ударил прямо в лицо Скелла. Он недовольно поморщился и зажмурился... Стоп. Скелл резко распахнул глаза, жадно хватая ртом воздух. В панике он вскинул лапы и вцепился когтями в собственное лицо, прямо в те места, куда вчера с силой вогнал их, протыкая себе глаза. Но пальцы нащупали лишь мягкую шерсть, влажные веки и... целые глазные яблоки. — Неужели... всё это было сном? — хрипло, срывающимся шёпотом пробормотал он, судорожно оглаживая свою морду. С облегчением выдохнув, Скелл откинул одеяло. Лапы слегка подрагивали, когда он поднялся и медленной походкой поплёлся в сторону ванной, чтобы холодной водой окончательно смыть с себя пот и этот "ужасный сон". Но, не дойдя до ванной пары шагов, его скрутило. Это был голод. Но не обычный, а какой-то странный, скребущий изнутри пустотой, от которой сводило челюсти. "Надеюсь, мама оставила завтрак." — подумал он, заходя в ванную и поднимая голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало. И замер. Из зеркала на него смотрел не вчерашний Скелл. На него смотрело нечто. Его глаза, раньше бывшие тёмного оттенка, теперь горели тусклым, красным светом. Цветом свежей крови. Шерсть на морде и теле потускнела, местами выцветая до белого оттенка. Но самым страшным было не это. — Чт... что со мной? — с неверием выдохнул Скелл, дрожащими когтями касаясь своей щеки. Кожа стала пугающе тонкой. Сквозь неё отчётливо проступали кости, которые, казалось, стали острее и крупнее. Скулы выпирали неестественно резко, а само тело исхудало до состояния скелета, обтянутого шкурой. Он выглядел так, словно его морили голодом месяцами. Скелла накрыла волна паники. Он включил кран на полную мощность и начал яростно тереть лицо, пытаясь смыть эту бледность, протереть глаза, чтобы вернуть им нормальный цвет. Вода брызгалась во все стороны, но в зеркале ничего не менялось. Опустив мокрые лапы, он рухнул на холодный пол, подтянув колени к груди. Осознание накрыло его с головой. Всё, что произошло вчера в особняке, было не сном. А значит, внутри него, в его плоти и разуме, сейчас сидит Голод. "Мистер Голод... вы тут?" — мысленно, с жалкой надеждой позвал он, обращаясь в темноту собственного подсознания. Ответом ему стала лишь тишина и мерный стук капель из крана. Закрыв лицо лапами, Скелл захотел заплакать. Заплакать от ужаса перед тем, кем он стал. Но слёзы не потекли. Вместо них в голове всплыло воспоминание. Заброшенный особняк. Красный свет пентаграммы. И спины Кевина, Лиззи и Петуньи, которые в панике убегали, бросая его на растерзание чудовищу. Лапы медленно опустились. Жалость к себе испарилась, уступая место чему-то тёмному и горячему. Скелл начал смеяться. Сначала тихо, а затем всё громче и громче. На его исхудавшей морде проступил неестественно широкий оскал, обнаживший слегка заострившиеся клыки. С этим оскалом он медленно поднялся на ноги. Он отомстит. Он разорвёт их. Он... ГРРРРРРР... Его живот издал звук, больше похожий на рык дикого зверя, чем на урчание. Резкая, боль голода согнула его пополам. Месть — это хорошо, но сначала нужно пожрать. Схватившись за живот, Скелл выскочил из ванной и пулей залетел в свою комнату. Дрожащими лапами он начал натягивать на себя одежду. Ткань мешковато повисла на его выпирающих костях, идеально скрывая и его неестественную худобу, и выцветшую шерсть. Натянув капюшон глубоко на глаза, чтобы скрыть багровый взгляд, он аккуратно выглянул в коридор. Тишина. Мамы уже не было дома. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, он спустился вниз на кухню. Запах оставленной матерью еды ударил в нос, и его желудок сжался так сильно, что перед глазами потемнело. Скелл сел за стол, стянул с тарелки фольгу и, не обращая внимания на столовые приборы, вцепился зубами в еду, начиная по-звериному рвать и глотать куски, даже не чувствуя их вкуса. Но сколько бы он ни ел, сколько бы ни глотал, проваливая пищу в бездонную пропасть своего желудка, чувство голода не отступало ни на шаг. "Хочу еще..." — туманно думал он, и его багровый взгляд сквозь кухонное окно упал на задний двор. Там, в курятнике, копошились курицы. Но сейчас он видел не птиц, а куски мяса, и почти слышал, как бьются их маленькие сердечки. Он сжал когти и с трудом, превозмогая голод, отвернулся, не поддаваясь инстинктам. С неохотой оторвавшись от стола, он двинулся к выходу. Нужно идти в школу. Вести себя как ни в чем не бывало. А когда придет время... он отомстит им всем. От этой мысли на его лице расцвела улыбка. Она была такой широкой, что кожа на щеках с тошнотворным треском лопнула. Скелл жалобно заскулил, хватаясь за рот. На пальцы выступила чёрная кровь. Такая... такая... — Сладкая... — выдохнул он, завороженно наклоняясь, чтобы слизать каплю с когтя. Но в последний миг воля вспыхнула искрой, и он отдернул руку. — Нужно... пойти в школу. Тяжело дыша, он стер кровь полотенцем в ванной и побежал в школу, стараясь не думать о том, как вкусно пахли пробегающие мимо соседи. Прошло несколько часов... В школе все шло своим чередом, за одним исключением: Кевина, Лиззи и Петуньи не было весь день. "Какая банальность. Предать и сразу сбежать. Я думал, у вас хватит духу хотя бы посмотреть мне в глаза." — с пугающим спокойствием думал Скелл, бредя обратно домой после изнурительного, голодного дня. Звуки школьной столовой, чавканье и смех одноклассников вызывали у него лишь тошноту и звон в ушах. — Как же я... голоден... — хрипло шептал он, сгибаясь пополам и хватаясь за живот, который, казалось, начал переваривать собственные внутренности. Подняв глаза, он увидел парк и двинулся к палатке с шаурмой, молясь, чтобы жирная пища хоть немного заглушила эту агонию. Как же я был наивен тогда. Встав в очередь, Скелл не смог сдержать обильное слюноотделение. Слюна капала на асфальт, и люди, бросая на его исхудавшую фигуру взгляды, молча расступились, пропуская его вперед. — Здравствуй, дорогой. Чего тебе положить? — бодро спросил продавец. — Кровь и плоть... — беззвучно пробормотал Скелл, не сводя глаз с жилки на шее мужчины. — А? Что, прости? Не расслышал, музыка громкая. — переспросил продавец, наклоняя ухо. Ухо было таким пухлым, розовым... и так божественно пахло. Скелл судорожно сглотнул, пряча дрожащие руки в карманы, чтобы не схватить его. — Я говорю, три сырных и две обычных. — выдавил он. Продавец кивнул и ловко закрутил мясо. В наступившей паузе живот Скелла издал протяжное урчание, больше похожее на звук умирающего зверя. — Ого, брат, тебя что, голодом морили? — с искренним сочувствием рассмеялся мужчина, ускоряясь. — Сейчас, сейчас, все будет! Когда пакеты были готовы, Скелл сунул ему смятые купюры и, не слушая благодарностей, ушел в глубину парка. Он ел шаурму, обжигаясь и пачкая лицо соусом. Одна за другой. Но ни одна из них не могла насытить его. "Почему я не насыщаюсь?!" — в панике думал Скелл, уже насильно запихивая еду в рот, давясь и задыхаясь. Но все было без толку. Желудок оставался пуст. Доев всё до крошки, но так и оставшись с скребущим нутро желудком, Скелл побрел домой. Он мечтал лишь об одном: провалиться в сон, чтобы не чувствовать эти адские муки. Но сможет ли он сдержаться и не поддаться инстинктам, или же мир узрит появление монстра?