Горячая соперница

От лица Лисы

Вы, должно быть, шутите. Я смотрю в унитаз, где из-под прозрачной воды мне подмигивает запонка. Я уже собиралась пристегнуть её к рукаву, как эта чертова штука выскользнула из пальцев и, разумеется, приземлилась прямо в фарфоровую миску. «Я все равно не хотела это носить», — объявляю я, не знаю кому конкретно. Расстегиваю манжету белой рубашки на пуговицах, закатываю рукав, затем протягиваю руку, чтобы спасти запонку, и бросаю ее на туалетный столик, прежде чем вымыть руки. Потом отцепляю другую и позволяю ей присоединиться к своей подруге. В любом случае запонки чертовски переоценены. Если бы я добилась своего, надела бы на это мероприятие джинсы и кроссовки, а не запонки и эти чертовы туфли с кончиками крыльев, от которых чувствую себя чечеточницей 1940-х. На самом деле, имей я свою волю, вообще бы туда не пошла. Полный покой. Я могла быть дома, может быть, в своей мастерской, может быть, пить пиво, смотреть Netflix и делать наброски дизайнов. Я бы не собиралась идти на очередной сбор средств, где придется болтать, улыбаться и вести светскую беседу со скучными корпоративными типами. Подобные вещи – это винегрет моего брата Джексона, а не мой. К сожалению, я исполняю обязанности вместо него в течение шести месяцев в качестве генерального директора компании, которую мы вместе создали, а значит, мне придется делать всю ту ерунду, от которой он обычно меня держит подальше. Вот почему сейчас я стою в костюме-тройке и готовлюсь отказаться от очередного пятничного вечера, чтобы пообщаться с придурками. Вздыхаю, быстро пробегая пальцами по темным волосам. Я мало что могу сотворить, чтобы сделать его более презентабельным, поэтому просто причесываю, насколько могу. Поправляю воротник и вздыхаю. Хорошо, что я могу сделать любой наряд красивым. Выхожу из ванной и направляюсь в спальню за обувью. Внезапно забеспокоилась, что могла оставить их дома. Открываю дверцы шкафа и начинаю убирать всякое дерьмо с дороги, но их не видно. Я остановилась в старой квартире Джека, ту, которую он еще не успел продать. Он с новой женой купили новое жилье, а его старое место все еще оставалось свободным. Когда он решил уйти с работы на несколько месяцев, оставив меня работать вместо него, он предложил мне остановиться в квартире. Я согласилась, поскольку мой дом находился в часе езды от города, но теперь пожалела о решении. Ничего из моих вещей здесь не было, и я постоянно что-то искала, только чтобы понять, что они все еще дома. Только, пожалуйста, не позволяйте этому случиться с моей обувью. В противном случае я действительно буду носить кроссовки на таких мероприятиях. Не нахожу их в шкафу в спальне, поэтому перерываю шкаф в прихожей. Вздыхаю с облегчением, когда замечаю блестящие кожаные законцовки крыльев, заправленные в задний угол. Возможно, я не хочу носить туфли. Возможно, я не хочу идти на эту вечеринку. Но я чертовски хочу хорошо поработать, пока Джека нет. А если для этого придется целовать задницы корпорациям, то готовьтесь. Как только я получила туфли, у меня больше нет причин медлить, поэтому хватаю ключи. Уже собираюсь спуститься в гараж, когда звонит телефон. Смотрю на экран и вижу номер Джексона. «Привет», — прижимаю телефон к уху, ища бумажник. «Ты собираешься сегодня вечером на вечеринку Design Times?» «Конечно». «Хорошо. Там будет много клиентов». «Я знаю». Он ничего не говорит, и я закатываю глаза. — Что, Джек? «Ничего». — Ты говоришь так, будто хочешь что-то сказать. «Ничего. Просто... я знаю, ты ненавидишь эти вещи. Но это клиенты. И просто... знаешь. Будь крутой. Я закатываю глаза. «Конечно. Знаешь, я не идиотка», — чувствую, как Джек усмехается. – Я знаю. Но я также знаю, какой ты можешь быть. «Я обещаю вести себя идеально». Он снова смеется. «Хорошо, хорошо. Похоже, у тебя все под контролем». – Всё хорошо, — говорю я многозначительно, потому что последнее, что ему нужно — это волноваться обо мне и о нашей компании, «Loft Barn», прямо сейчас. У него вполне достаточно дел с новорожденным. «Хорошо». Он делает паузу. «Ой! Я забыл тебе кое-что сказать». Я закатываю глаза и стараюсь не смеяться. Джек был генеральным директором так долго, что ему, по-видимому, было сложно уйти с этой должности. — Что, Джек? «Сбор средств для Центральной больницы Тринити. На следующей неделе состоится собрание». «Вот блять. Эта херня?» «Да, Лиса, эта херня». Я слышу, как Джек закатывает глаза, но в его голосе звучит удовлетворение. Ему гораздо комфортнее в роли генерального директора, чем где-либо еще, и я могу сказать, что ему это нравится. «Мы делаем это каждый год. Домашняя лотерея Homes for Hearts — их крупнейший сбор средств и наше крупнейшее корпоративное мероприятие. Но это не должно отнять у тебя слишком много времени: после первой встречи на следующей неделе, вероятно, будет вечеринка по случаю открытия, пара фотосессий, а затем заключительный гала-концерт. Изи пизи лемон сквизи». Посмеиваюсь. «Ты серьезно только что сказал: изи пизи лемон сквизи?» Джек тоже смеется. «Извини. Наверное, я провожу слишком много времени с Джису и Либби.» «Угу. В любом случае, да, ладно, с больницей все будет в порядке. Ничего, с чем я не справилась бы, верно?» «Верно». Он звучит не совсем уверенно, и я снова воздерживаюсь от закатывания глаз. Отказ от контроля — не самая сильная сторона Джека. «Что-нибудь еще?» — спрашиваю я, чувствуя, что он хочет продолжать. «У тебя назначена встреча с Шапиро на следующей неделе?» «Нет. Я имею в виду… вообще-то, не знаю». Он вздыхает. «Лиса…» «Извини, я не запомнила весь график». «Это не просто встреча». «Я знаю. И обещаю, что буду готова к ней, когда она состоится». Джордж Шапиро работает в Preston Walker, компании, которая гарантирует наше первичное публичное размещение акций. После более чем десяти лет работы в бизнесе мы с Джеком наконец решили вывести Loft Barn на биржу. К сожалению, время выбрано ужасно. Все должно было быть закончено к тому времени, когда Джек уйдет в отпуск, но там всё перекрутили, и теперь все оказалось в моих руках. Я не против – в конце концов, я получу такую же прибыль, как и Джек, если наше IPO пройдет успешно, но это создает дополнительное давление. «Ну, убедись, что Берни принес бухгалтерские документы, и у меня будет достаточно времени. Я хотел бы взглянуть на них, прежде чем они отправятся Престону Уокеру». — Конечно, — провожу свободной рукой по лицу. «Так что, думаю, мне пора идти». «Ой, подожди», — перебивает Джек. На этот раз я действительно закатываю глаза. — Да, босс? «Забавно, Лиса. Я просто хотел упомянуть, что вчера видел, что BKL разместила огромную рекламу в «Пост». Еще раз смотрю в зеркало и делаю последнюю попытку пригладить волосы. «Да, и?» «Итак, я подумал, что это интересно. Они не тратились на такую рекламу очень, очень давно». Bailey Kim Living, по мнению некоторых, является нашим крупнейшим конкурентом, и я полагаю, что с точки зрения доли рынка это правда. Но все, что они выпускают, настолько устарело, что большую часть времени они почти не замечаются на моем радаре. На самом деле, я предполагаю, что осталось немного времени, прежде чем старый Лайл Ким выйдет на пенсию. Хватаю бумажник, ключи и выскальзываю из квартиры. – Да ладно, Джек, правда? Я уверена, что беспокоиться не о чем. Есть причина, по которой люди называют их «Едва Ким Ливинг». Если только мы не боремся за контракт в общежитии для престарелых, не думаю, что нам стоит сильно беспокоиться о BKL. «Может быть, мне просто стоит позвонить Лайлу…» — говорит Джек. «Какого черта ты это сделал?» Он молчит с минуту. Слышно, как в его голове скрежещут шестеренки. «Мы должны были встретиться», — наконец говорит он. — Когда? Зачем? «Не знаю. Это было около двух месяцев назад, как раз перед моим отъездом. Он назначил встречу, но в последнюю минуту его помощник отменил. Я совершенно забыл об этом, пока оно не всплыло прямо перед отпуском, так что, думаю, просто вылетело из головы». Поправляю галстук, ожидая лифта. «Я уверена, что это пустяки. Возможно, он хотел спросить, нет ли у нас предложений, как перенести их коллекцию в двадцать первый век». Смеюсь над собственной шуткой. Джек не смеется. Я могу сказать, что это сейчас сведет его с ума. Когда подъезжает лифт, слышу, как он вздыхает. — Да, ты, наверное, права. «Да. Да. Сейчас я захожу в лифт, так что поговорю с тобой позже, хорошо? Мне нужно подготовиться, чтобы ослепить их сегодня вечером». На этот раз Джек смеется. «Никто не ослепляет так, как ты, Лиса». «Вау, спасибо». Я направляюсь в гараж и запрыгиваю в свой внедорожник. Джек предложил мне одолжить его водителя, пока я остаюсь здесь, но я подумала, что с ребенком ему и Джису водитель нужнее. Да и меня никогда не устраивала вся эта ситуация с водителем. Мне нравится делать что-то для себя. К тому же я люблю водить машину. Когда еще удастся управлять шестью тысячами фунтов металла, движущимися со скоростью девяносто миль в час? Сегодня вечером мне не разогнаться до девяноста, но я жму на газ, направляясь в отель «Гранд Виндзор». Есть что-то особенное в ночной поездке по центру Чикаго, что меня заводит, это, пожалуй, единственное, чего мне не хватает в жизни в центре. С другой стороны, ехать по открытой дороге за городом тоже приятно. Добираюсь до отеля в рекордный срок и бросаю ключи камердинеру, прежде чем отправиться внутрь. Там уже собралась большая толпа, и я слышу, как из бального зала доносится струнный оркестр. Иду на звук и вхожу в переполненную комнату. Первым делом направляюсь в бар. Мимо проходят официанты с подносами шампанского, но я хочу чего-нибудь покрепче. Джек хранит бутылки виски в своем офисе, и за последние пару месяцев он стал моим любимым напитком. Подаю знак бармену, и он наливает мне янтарной жидкости объемом в палец. Делаю глоток, а затем поворачиваюсь, чтобы осмотреть толпу. Думаю, это юбилейная вечеринка, и Design Times решили пошиковать. Вероятно, чтобы рекламодатели думали, что они зарабатывают много денег. Все в костюмах и вечерних платьях, смешались в небольшие группы. На танцполе покачиваются несколько смелых пар. Это не моя сцена, но отсюда, в баре, наблюдать за людьми неплохо. К сожалению, я не могу оставаться здесь всю ночь — должна общаться. Замечаю пару человек, которых узнаю по тому моменту, когда Джек в последний раз затащил меня на одну из таких вечеринок – кажется, журналистов. Подумываю пойти туда поздороваться, когда кое-что происходит. Она. Каштановые волосы. Зеленое платье. Такие изгибы, за которые хочется ухватиться и никогда не отпускать. Она пьет шампанское и нервно оглядывает комнату. Выглядит здесь так же комфортно, как и я, но каким-то образом, даже в своей неуверенности, умудряется быть элегантной и сдержанной. Кожа кремово-белая, и в тусклом свете люстр выглядит почти люминесцентной. Качаю головой. Кажется, я никогда раньше не использовала это слово, разве что о лампах. Но почему-то оно единственное, что могу вспомнить. Она люминесцентная. Я не могу отвести взгляд. Пока она отпивает шампанское, представляю, как крошечные пузырьки лопаются на ее медно-красных губах. С удивлением обнаруживаю, что стакан виски прижат к моим губам, и делаю глоток, затем еще один, продолжая наблюдать за ней. К ней подходит мужчина. Блять. Я сразу его узнаю — Рэнди Катталано, он же Король ковров. Он управляет сетью магазинов ковров, хотя это прозвище вполне может относиться и к очень плохому парику, который он упорно носит. Он также известный извращенец. Когда я смотрю на них, у меня поднимается давление. Чувствую, как рука сжимает стекло так сильно, что боюсь разбить. Я хочу быть тем, кто говорит с ней прямо сейчас. Когда она запрокидывает голову и смеется, обнажая белое горло, чувство усиливается. Бармен что-то говорит, и мне требуется секунда, чтобы понять, что он спрашивает, хочу ли я второй стакан виски. Качаю головой — не могу произнести ни слова. Невозможно ничего делать, кроме как наблюдать за ней. Мой член, да, мой член уже начинает шевелиться, и гула крови, текущего по венам, достаточно, чтобы вытолкнуть меня из-за стойки. Я должна поговорить с ней. Больше, чем поговорить, если всё пойдет хорошо. Но мы начнём с разговоров.