Тютя и господин сердца.

Кирилл целый день просидел в своей комнате, будто заперся в клетке, но клетке, которую сам же и построил. Он не просто скрывался — он сгорал изнутри, каждый час будто подкидывал дров в костер стыда, вины и смущения. В голове — глухой гул, как после взрыва. Мысли метались, сталкивались, разлетались обугленными осколками. Он не мог понять, что с ним происходит. Почему его тело так отреагировало на... него? — Чёрт... да я же натурал, — выдохнул он в пустоту, уставившись в потолок. — У меня были девушки... пусть и всего две... Но ведь были же! Он судорожно перебирал в голове прошлые свидания. Скромные, пусть не страстные, но искренние. Цветы. Прогулки. Поцелуи. Он всегда старался быть чутким, внимательным, заботливым. Всегда думал, что просто не везло. Рост не тот. Особого успеха у девушек не имел, ну и ладно. Но сейчас… сейчас дело было совсем не в росте. Не в девушках. — Это же был просто... душ. Обычный душ! Ну почти... — Он зажмурился, вспоминая. — Господи, как же он выглядел... Перед глазами вновь встал Дима. Вода стекала по его телу. Кубики на прессе будто выточены скульптором. Каждое движение — словно замедленное. Кирилл чувствовал, как тогда внутри всё перевернулось, как что-то хлынуло вверх, хлестнуло током по позвоночнику. Мозг отключился. Тело жило своей жизнью. Реагировало. Трепетало. Горело. — Да слюна же почти капала, ты идиот! — простонал он, закрывая лицо руками. — Что это было?! Что, мать твою, это было? Он не мог найти слов. Ни оправданий, ни логических объяснений. Ощущения были слишком явными, слишком настоящими, чтобы просто списать всё на «всплеск гормонов» или «внезапную панику». Он хотел прикоснуться к Диме. Хотел прижаться к нему, почувствовать его тепло, его силу. Хотел утонуть в этих глазах, где отражалась уверенность и... спокойствие. Спокойствие, которого у самого Кирилла сейчас не было ни капли. — Нет, это ошибка. Это просто... стресс. Да! Новое место, общага, куча новых лиц... перегруз. Вот и глюкануло. Так бывает! — Он встал, закинув руки за голову, и начал шагать по комнате. — Сейчас приму холодный душ, и всё пройдёт. Всё встанет на свои места. Я ведь не... Я ведь не... Он запнулся. — А если всё не пройдёт? Мысль вонзилась в мозг, как игла. Острая. Безжалостная. И не отпускала. — А если я правда... чего-то не знал о себе? А если это... не случайность? Нет, нет, нет... — Он снова зажмурился, крепко, как будто от этого исчезнет весь этот сумбур. Он чувствовал себя уязвимым, обнажённым до костей. Так, как никогда раньше. Страх — не перед кем-то, а перед собой. Перед тем, что открылось внутри него. И вместе со страхом — стыд. Сильный, липкий, удушающий. Как теперь смотреть Диме в глаза? Как жить с этим? — Я выглядел как идиот, — прошептал он. — Как влюблённый дурак. Нет, хуже. Как школьник, который впервые увидел порно. А теперь ещё целый год учиться с ним в одном универе. В одной общаге. На одном этаже. Он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — Надо как-то извиниться... Но как? Сказать, что я офигел от его кубиков? Типа «вот это ты накачался, брат»... или, может, сказать, что просто завидую? Ага, и он сразу всё забудет, конечно. Боже, хоть бы не понял, что я чуть не... Тихий стук в дверь прервал этот ураган мыслей. — Кирилл Авдеев, — раздался голос Димы. — У тебя есть полчаса, чтобы одеться и выйти. Я позвал всех одногруппников в бар — день рождения у меня. Ты тоже приглашён. Не тяни. Жду внизу. Кирилл замер. Сердце застучало быстрее. — День рождения... Отлично. Теперь ещё и на праздник идти с этим... чертовым сердцебиением. — Он сел, медленно выдохнул. — Надо взять себя в руки. Вести себя как ни в чём не бывало. Всё это — просто... просто недоразумение. Но в глубине души он знал — не всё так просто.