Мятежник

Княжество Бунделкханд. Город Орчха. Март 1858 года. (После подавления восстания в Лакхнау.) *** Сколько я не ел? Двое суток, трое? Не знаю. Не помню. Только воду пил из реки. От голодной слабости чуть подкашивались ноги и кружилась голова. Мысли утратили тяжесть и легко скользили. Хотелось лечь и лежать. Но я знал – если лягу – не поднимусь. Нужно было найти пищу во что бы то ни стало. Иначе у меня не будет сил, которые нужны для мести. Дом. Профессор говорил... Профессор здесь живёт. Пьер. Имя это сладко ворохнулось в груди.  От окна дома соблазнительно потянуло запахом кофе. Я жадно вдыхал этот дивный запах, нетипичный для Индии. И хлебом пахло, жареным. Организм настойчиво напоминал о голоде. Я сжал зубы, судорожно сглатывая. Тихо пробирался сквозь кусты. Меня тянуло на этот прекрасный запах кофе и хлеба. Хотя он только растравлял мой голод, я не мог противиться. Окно было открыто. Там, в комнате за столом сидел профессор. Я с любопытством глядел на него. Такой сосредоточенный. Я соскучился. Вокруг него были разложены книги и тетради, он в них что-то писал. А чашка с кофе стояла с краю стола, источая тот самый аромат. Возле неё находилась тарелка с несколькими ломтиками поджаренного хлеба. Помню, в Европе я тоже так завтракал.  Слабость охватила меня с новой силой. Организм словно мстил за то, что я не кормлю его. Я потерял равновесие, сунулся в кусты, шёпотом чертыхнувшись.  Профессор вытянул шею. – Это я тут, господин профессор... – зашептал я. – Господин Даккар, – тоже тихо сказал он и вышел во двор. – Да Вы еле на ногах держитесь!  Что случилось? – он подошёл ближе.  "– Я так устал, так страшно устал. Я хочу есть. Я боюсь спать, мне снится расстрел. Мне тошно, жарко и противно." – хотелось сказать мне. Очевидно, всё это было написано на моём лице. Потому что он потянул меня в дом. – Вы, должно быть, голодны... И он про еду. Зашли в дом.  – Прошу... – профессор подвинул ко мне тарелку, в которой лежали тосты с маслом. – Спасибо...  Это было восхитительно. Хлеб с хрустящей корочкой. И ещё горьковато-сладкий кофе.  – Ещё есть карри, если хотите... Хочу ли я? Я очень хочу. – Вы очень добры, – сказал я после того, как поел. – Но мне нельзя оставаться здесь дольше. Потому что меня ищут и для Вас опасно... Да я сейчас встану. Я не могу подводить его. Я должен уйти. Но как здесь приятно. Тишина, покой. – Вы можете остаться. Уверен, ничего не случится. Отдохните, – его голос убаюкивал меня, внушал: всё будет хорошо. Я положил голову на руки: минуту, только минуту подремать, закрыть глаза.  – Ложитесь, идите сюда, – осторожные ладони легли мне на плечи. – Профессор, нельзя мне... Он меня куда-то отвёл, и я куда-то послушно лёг. Я чувствовал себя не сильнее, чем новорождённый котёнок.