Мятежник

Княжество Бунделкханд. Город Орчха. Апрель 1858 года. *** Я вошёл в комнату, не сразу заметив у окна Даккара – было темно. Свет он не зажёг.  – Господин Даккар? Он как-то неловко прислонялся лицом к оконному стеклу. Мне уже стало тревожно. Не к добру это. – Что с Вами? – Обжёгся я, – сдавленно сказал он.  – О, Господи. Этого только недоставало! Покажите-ка.  – Да Вы не волнуйтесь, профессор. Я зажёг свечу, поставив её на стол. Обхватил лицо Даккара руками. Ожог тянулся от лба к виску. Один глаз закрылся. Вот почему он прислонялся к стеклу – оно холодное. – Как Вас так угораздило? – спрашивал я, обрабатывая его лицо сначала прохладной водой, потом прикладывая лист алоэ. – Персиваль, британский генерал, велел своим солдатам поджечь лес, где прятались мы. – Глаз открыть можете? – Сейчас... Он с трудом разлепил веки. На меня смотрел синий глаз. – Хоть глаза не выжгло. Ещё ему подпалило волосы, и они местами сгорели. Даккар попросил у меня ножницы и остриг оставшиеся пряди. – Может, британцы не узнают, – шутил он. – Когда Вы только угомонитесь... – ворчал я. *** – Консель, я не знаю, что делать. Это уже какая-то патология. Он просто выходит из дома и попадает в неприятности. Когда я нашёл его, у него было пулевое ранение. Недавно он пришёл с ожогом. Ещё один раз – с синяком на весь бок. Мужику лет под тридцать – ну не могу я его за руку водить. А он не может не влезть в проблемы.  – Если будет угодно господину профессору... Восстание – штука небезопасная.  – Да, я знаю, Консель. Но господин Даккар мог бы быть хоть немного осторожнее. Совсем не следует очертя голову бросаться в гущу событий... Я перебирал в памяти все наши встречи с Даккаром. Первую, когда он был ранен. Вторую, когда он пришёл ко мне, до крайности уставший. Третью, когда он явился с ожогом. Четвёртую... Какой будет пятая? О, надеюсь, в этот раз он придёт невредимым.