Как написать книгу

— Ты что, уснул? Какаши не выдерживал и пяти минут с Тоби, казалось, что к концу встречи он попросту придушит его. Это было их первое занятие после того дня: они договорились встречаться три раза в неделю. Пока Какаши придумывал сюжет для их будущей книги, Тоби от скуки издевался над ним всяческими способами, потому что его задачей было печатание. Тот подготовился основательно: принес стопку бумаг, печатную машинку, чернила; ему наверняка не хватало очков для зрения, чтобы выглядеть как личный секретарь Какаши, но с самого начала процесс не задался. Хатаке погрузился в свои мысли и больше ничего не говорил. — Ау! Просыпайся, — но тот лишь назло предпочел промолчать. — Эй, я вижу, что ты не спишь. Тоби, на удивление и к сожалению, решил продемонстрировать разительные изменения. От былой вежливости и учтивости не осталось и следа, словно после того разговора они сблизились и теперь могут разговаривать как лучшие друзья. Ни за что. Какаши не допустит такого в любом случае, ему было непривычно, неприятно такое своевольное поведение, но как бы ни было, ему стоит признать в этом и свою вину. Кто же его потянул за язык в тот день? Зачем открылся и рассказал? Он не хотел признавать, но все-таки сожалел о том поступке сейчас. От Тоби не отвязаться, тем более сейчас, и что делать, Какаши пока не знал. — Ну что, в каком жанре будем писать книгу? Длинную или короткую? Может, рассказ какой-то? — Мне нужно подумать. — Ты ещё ничего не придумал? Эти слова, как тяжёлый камень, придавили его гордость. Признавать свои трудности ему всё ещё удавалось тяжело. — Мне нужно больше времени, — выговаривал сквозь зубы он. — Неужели ты думаешь, что книгу написать так легко? — Но ведь тот стих ты написал достаточно быстро. — Ты и вправду следил за мной? — Нет! Я просто… Сжатые в полоску губы Какаши выражали явное сомнение, а также раздражение, скуку и усталость от чужого общества и раздумий по поводу сюжета. Конечно, он знал, о чём примерно хочет писать, но в голове всё равно не складывалась структура книги: он не знал ни как начать, ни как писать, ни чем кончиться история. — Всё же это была плохая идея. — Прошептал он, облокачиваясь на спинку кресла и шумно вздыхая. — Я не могу, нет, я не знаю, это… — Эй-эй, стоп, почему ты так быстро сдаешься? Ты ведь даже не начал! — Но ведь это книги! Я ничего не смыслю в их писании. Я ниндзя! Я… Разговор резко прекратился, на вспыхнувшем лице Какаши пронеслось сразу несколько эмоций — от негодования до растерянности, Тоби прекрасно различал их, даже когда половина лица была скрыта под маской. Он догадывался о том, чем должна была закончиться фраза. — Ты ведь читал книги? Я уверен, что у тебя где-то здесь есть книжная полка или даже библиотека. — Чтение всё равно не то же самое, — хотел возразить Какаши, но его тут же прервали. — Ты много читал, и ты наверняка чувствуешь, как строится содержание. Самое важное, это завязка, развитие и финал. Большая часть книги уходит на развитие, но завязка самая главная, именно она увлекает читателя, а финал должен был логичным и раскрытым, если тому соответствует сюжет. Подумай хорошенько над этим, и реши. Я помогу тебе. Услышав его слова, Какаши встрепенулся. Он рассказывал об этом так легко, что все сомнения в нем будто рассеялись, посеяв семя уверенности, а довольный положительным результатом Тоби незаметно дотронулся до небольшой толстой книжечки у себя в кармане. Именно её он прочитал накануне до дыр, восполнив отстающие знания. Просветленное лицо Какаши явно того стоило. — У меня есть только одна идея. Тоби упёрся локтями в колени и сложил руки в замок, придвинув корпус ближе к нему, так что всё его внимание было приковано к сидящему напротив Какаши. Ему хотелось навсегда запомнить этот момент — они вдвоем, наедине, в доме Хатаке, их разделяет всего десятки сантиметров, и, если бы Тоби перестал контролировать себя хоть на каплю, то он бы коснулся его лица, провёл бы пальцами по чужой скуле, доведя до острого подбородка, и придвинулся бы ближе. Воображение рисовало красочные картины их возможного исхода, но реальность разбила этот великолепный образ голосом Какаши, начавшего излагать свои мысли. *** Тоби странный. Сначала он подгоняет Какаши, будто торопясь, поддерживает так, словно боясь, что тот сможет оступиться и убежать, а затем замолкал, никак не комментируя его слова. — Эй, — Хатаке пытался дозвониться до него, но в комнате стояла такая тишина, будто он и вовсе был один. Может его история недостаточна хороша? Возможно смысл, который он хотел заложить в основу был не так глубок, как хотел редактор. Целевой аудиторией наверняка стали бы дети или подрастающие шиноби, которым Какаши хотел вложить идею о ценности дружбы, семьи, любви. О товарищах, о важности жизни. О том, о чём он хотел бы поведать самому себе из прошлого. И как нельзя лучше эта история накладывалась на другую. Ту, которую он уже прожил. — Ах, прости, слегка задумался, перестал слушать, о чём ты говорил дальше, повторишь пожалуйста? Ты, кажется, начал говорить о девушке, которая умерла у него прямо на руках… — Это… Да-да, я подумал добавить драматичности и большей мотивации главному герою. — А это обязательно? Зачем ей нужно умирать, если конец истории хороший? Разве он может быть хорошим? — Это обязательный пункт, завязка книги. Вся суть в том, что он преодолевает эти трудности и в конце концов остаётся счастливым. — Но как, если та, ради кого он всё это делал, все равно мертва? Я не понимаю, это звучит глупо… — Это было её желание защитить его, ему лишь остаётся принять это и жить дальше… — Нет! Нет-нет, ты не понимаешь! В таком случае не может быть хорошего конца! Он не сможет принять это! — Какаши услышал, как Тоби поднялся из-за стола, и скрипнули ножки дивана на полу. Он не стал спорить, вслушиваясь в чужие сбивчивые вдохи, а тот не стал продолжать, предпочитая восстановить дыхание в коридоре, отдаляясь от Какаши. Хозяин дома не знал, куда себя деть, такая быстрая смена настроения поставила его в тупик, из которого он не видел выхода. Отрывки слов и вопросов кружили в голове, но боялись быть озвученными. Все, что оставалось, это облокотиться на спинку кресла и ждать, задумавшись о собственной задумке, ища в ней недостатки. Какаши не знал, сколько времени длилась тишина, но, задерживая дыхания, пытался прислушаться к чужим шагам, которых не было слышно. Вздохнув от усталости, он самостоятельно принял решение закончить на этом их занятие. Зачем он делал все это? Какаши дотронулся до печатной машинки, впервые ощущая её в руках. Зачем ему эта книга? Эти вопросы продолжали крутиться у него в голове, но даже имея готовый ответ, он не находил внутри себя желание работать. Зачем он живёт? Часы размеренно тикали, отсчитывали секунды бессмысленной жизни, делая это на протяжении трёх лет. Три чертовых года прошло с того дня, и все это время пролетело, прошло мимо, потрачено зря. Какаши казалось, что всё это зря. Нет спасения. Он просто вставал по утрам, как по указке, и пытался делать вид, что жил. Какаши так больше не мог. Убрав пальцы с машинки, он принял неоднозначное, ещё неточное решение, но чем больше он пытался не думать об этом, тем сильнее мысли отравлялись этой ядовитой идеей. — На этот раз получится, — обещал он себе. *** Заседание группировки Акацуки, если можно таковым назвать собрание из тройки людей, прошло быстро, скомкано — в общем, как всегда. Конан, как колючая проволока, к которой не подступиться, предъявляла свои требования, Пейн молчал, изредка вставляя пять копеек. Он либо внимательно слушал, либо разумом находился не с ними, этого Обито не смог прочитать по его взгляду, который, кажется, никогда не меняется. Он сам старался гнуть свою палку, но это снова чуть не привело к конфликту с Конан, который Пейн быстро погасил, согласившись с Учихой. После этого Обито победно фыркнул и решил поскорее вернуться к себе излюбленной техникой. В Камуи его никто не ждал, но он точно знал место, где на самом деле он должен быть. Не снимая маски, он переместился на порог его дома, перед этим сбросив плащ. Местность вокруг как всегда пуста: ни прохожих, никого, этим его и привлекал этот район. Пусть он и чутко следил за окружающей средой, здесь напряжение заметно спадало. Скрыв чакру, он скорее постучал, желая спрятаться за дверьми дома, но никто ему так и не ответил. Обито постучал снова, и снова. Терпением он, конечно, обладал, но не бесконечным. Яркое солнце слепило прямо в глаза и в окна, к которым он подошёл ближе и наклонился к стеклу, пытаясь рассмотреть внутри дома. Никого. Любопытство и нотка разочарования взяли вверх. Фыркнув, он отлип от окна и решил пробраться домой с помощью способностей, как вдруг услышал еле заметный шорох у задней части дома. Пробираясь вдоль забора тихими шагами, ему стало интересно, что делал Какаши в это время, позабыв об их занятии. И вот, заворачивая за угол, невысокий забор позволил ему лицезреть неожиданную картину: Хатаке, сидя на крыльце дома, со всех сторон был облеплен верными пушистыми псами. Они лежали рядом, спереди, сзади, на его ногах, на траве, занимаясь своими делами: кто-то спал, кто-то вилял хвостом, кто-то негромко переговаривался. Обито не первый раз видел всю стаю, но это был определенно редкий случай, когда они были не на защите хозяина, а валялись с ним рядом, наслаждаясь летним солнцем. Расслабляющая сцена вдруг позабавила его, выдавив из него крошечный смешок, который тут же оказался услышан. Какаши перестал гладить собак, а те в свою очередь насторожились и прекратили двигаться, мигом устремив взгляды в его сторону. Обито успел только подивиться такой реакции и быстрой смене атмосферы, забыв о том, как псы чувствительны к запахам и звукам. Как назло, на нем не было ни грамма маскировки, кроме бесполезной белой маски на его лице. В тот же миг, когда они только взглянули на него, он присел на корточки, мгновенно, нисколько не думая, применил хенге, скрыв и запах, и изменив внешность до неузнаваемости. Теперь из-за забора выглянул не Обито, а редактор книжного издательства с абсолютно непримечательной внешностью. Шатен, карие глаза, ничего не выдавало в нем бывшего сокомандника. Паккун, сидящий у Какаши на коленях, недоверчиво прищурился, принюхиваясь к незнакомцу. — Это ты, Тоби? — Привет. Тебя не было в доме, поэтому я решил обойти его. Не думал, что у тебя столько собак! — Да, это мои нинкены. Ты можешь пройти внутрь через калитку здесь. Тоби молча отворил скрипящую дверцу и зашёл на территорию, не зная, как себя вести. Извиниться за прошлую неудавшуюся встречу? За то, что накричал или за то, что бросил Какаши одного в порыве эмоций? Вместо слов, он просто подошёл ближе, садясь на корточки рядом с одним из псов, слегка погладив того. Все до одного нинкены пристально следили за каждым его действием, как статуи, держа хвосты торчком, но не почуяв угрозы, расслаблялись и вновь ложились на землю. — Мне нужно… — начал вдруг Обито, но тот будто намеренно перебил его. — Я придумал начало. Нужно записать. Если ты не против моего сюжета. — Нет, я не против, вообще-то мне даже понравилось, просто вчера… — Неважно. Какаши поднялся первым, не дав ему продолжить, думая лишь о том, как быстрее закончить это всё. Завершить единственное препятствующее дело и покончить со всем. Прекратить их встречи и собственное бессмысленное существование. Он позвал нинкенов с одной только целью — увидеться в последний раз. Потрогать их мягкую шерсть, дать им то тепло, которое они заслуживают, но которое он не может предоставить в должном количестве. — Ты не думал сделать перестановку в доме? Может, ремонт. Тоби абсолютно точно владел способностью выводить его из себя одной только фразой. И он активно этим пользовался. Какаши, сжимая мячик для игры с псами, думал только о том, чтобы запустить его кое-куда. — У тебя тут пустовато, если хочешь, я могу помочь с этим. Единственное, что успел заметить Обито, это упавший мячик из разжатой ладони, и вздувшиеся синие вены, растянувшиеся вдоль до локтя, перед тем как эти самые руки молниеносно схватили Тоби за воротник плаща и толкнули к стене. — Прекрати это. Ты переходишь черту. Какаши, несмотря на отсутствие зрения, всем своим видом уже представлял угрозу. Сжатая челюсть, ходящие желваки, — он и вправду еле сдерживал себя, но прижатый Тоби лишь незримо для него ухмыльнулся, вспоминая давно забытые деньки. — Ты такой милый, когда злишься. Он почувствовал, как сдавливающие кулаки слегка расслабились, и Какаши отдалился. Былая злость неожиданно испарилась, но он все ещё был напряжён. — Лучше заткнись. Хатаке развернулся, возвращаясь в гостиную, и Тоби проследил взглядом за тем, как тот поднял мячик с пола так легко, будто бы видел его взаправду. Игривая улыбка уже во второй раз за день украсила его лицо, а начинающий писатель не переставал удивлять. Они расселись также, как в прошлый раз. Какаши попивал чай, ожидая редактора, и вскоре начал диктовать. *** Рин увлечена перевязываем раны, и большие карие глаза не смотрят на него, он не может увидеть черты её лица, как бы не пытался. Голова наклонена, плечи сгорблены. Маленькие руки крепко держат бинт и завязывают его на узел. Она сидит напротив, насвистывая от скуки себе под нос, а за ее спиной раскинулась целая зеленая поляна, усыпанная мелкими цветками. Тихая, но звонкая мелодия едва доносится до ушей, он закрывает глаза и глубоко вдыхает свежий воздух. — Ты бесполезен, — её четкий, безэмоциональный голос проносится прямо перед ухом. Какаши хочет открыть глаза, но жмуриться только сильнее от её сильных пальцев, надавливающих прямо на рану. — Зачем мне вообще помогать тебе. Все тело будто парализовало, он не мог двигаться, лишь хватать ртом воздух, пытаясь сделать полный вдох, пока не понял, что чужие прикосновения не реальны, а лишь плод его сновидений. Эта мысль, как успокоительное, быстро подействовало, и напряженные мышцы расслабились, ощущая мягкость постели. *** Обито смиренно стоял там, позади, где никто не видел, наблюдая за темными тучами, сгущающимися прямо над головой Какаши, стоявшего посреди кладбища, словно засохшее дерево в центре пустыни. Их прошлая встреча прошла успешно — они написали начало, сделали заметки по следующим главам, и наметили примерный план, если честно, он даже и не подумал, что у них получиться завершить это все за один присест. И вот сегодня он пришел, наполненный уверенности в новых успехах, но постучавшись в дверь, как всегда, получил в ответ тишину, будто бы назло. На заднем дворе никого, а заглянув в окна, он увидел лишь темную пустоту, от которой хотелось быстрее сбежать. Вот так он и пришел туда, где никого не было, кроме Какаши. Все остались дома, избегая грядущей бури. Все, кроме него. — Сколько ты стоишь уже здесь? — Подошёл он незаметно, вновь изменив свой облик, скрыв чакру и запах. Какаши будто не слышал, наклонив голову в сторону могилы, куда Обито в данный момент больше всего не хотел смотреть. Он не хотел даже выходить, но боясь, что простоит так ещё вечность, поборол страх. Рин Нохара. Табличка с именем, объединяющим их прошлое. Её имя сводит с ума, трехлетние воспоминания так и захлестают его волнами боли, сбивая с ног своей силой, но он стоит, и отводит взгляд снова на Какаши, который долго молчит, но в какой-то момент все-таки отвечает. — Не знаю. Обито мысленно хлопает себя по лбу, вспомнив, насколько был глуп его вопрос, но на этот раз он не задавал его специально, чтобы разозлить, а лишь ради начала разговора. — Я хотел сказать, что сегодня наша встреча, так что нам нужно пойти обратно к тебе домой, напечатать продолжение и… — Я не пойду, — сказал он, не меняясь в голосе и лице. — Что? О чем ты… У нас довольно хорошо получалось… Тоби почувствовал начинающийся дождь, но даже не шелохнулся. — Чего ты пристал ко мне? Нас ничего не связывает. Ни-че-го. Оставь меня, — Какаши не отрываясь от могилы, проговорил это ровным, без единой эмоции голосом, будто ему было и по правде все равно. Тоби смотрел на его безжизненную мину, не удерживая в себе скопившееся негодование. Он грубо дёрнул его, разворачивая к себе. — Неа. — Что? — Я говорю нет, Хатаке Какаши. Я приду к тебе снова. И снова. И мы будем писать эту чёртову книгу, потому что ты нужен мне. — Резко. Твердо. Бесповоротно. Какаши безвыходно, пытаясь отстраниться, дёргался назад, но Тоби не отпускал его. — Я имею, правда нужен мне. Очень. Если ты уйдешь, я пропаду. Если бы Какаши мог видеть, то он точно бы не сомневался, что это правда. — Что... — Они уволят меня, если я не издам эту книгу! — Тоби нужна была ложь, заставившая бы его продолжить писать. Всё, что угодно, лишь бы видеться ещё, вот так близко. Разговаривать с ним, даже если обманывая. Даже если Обито больше не существует в живых. — Сказали, что мне требуется помочь именно тебе, иначе… Знаешь, на самом деле я соврал тебе. Стало моросить чуть сильнее, мелкие капли неприятно били по лицу. — Дело в том, что я не полноценный редактор. Меня не взяли на должность полностью, сейчас я стажёр, и мне нужно выполнить задание, чтобы директор принял в свою компанию. Попытки сбежать прекратились. Они стояли оба под дождем, пока капли постепенно не просачивались в одежду и волосы. Какаши взял его руку и отцепил от себя силой. — Почему я? — Не знаю, он не ответил, но я догадываюсь из-за чего, всё-таки ты единственный оставшийся ученик четвертого Хокаге, самый юный выпускник академии, самый юный джонин и так далее. Лицо Какаши на секунду скривилось, и он отошёл назад, разъединяя прикосновения. — Я не могу. Я знаю, что сегодня наша встреча, но с самого утра ни одной мысли о книге. Тоби схватил его ладонь, не позволяя отступить. — Пойдем. Он больше не мог стоять здесь. В этом месте все, казалось, начинало сдавливать его. Обито смотрел прямо на Какаши, мысленно умоляя его не быть таким упрямым, при этом чувствуя, как земля уходит из-под ног. Одежда противно облепляя тело, сковывая как в клетке. — Куда? — Домой, куда ещё? — Я уже говорил тебе... — Стоял он на своем, сопротивляясь Тоби, который уже тянул его за собой. — Какаши, черт возьми, пойдем уже, — прошипел он, взглянув снова на чужое недовольное лицо, но взгляд снова упал на могилу. Нечаянно. Перед глазами, словно вспышка, пролетело кроваво красное воспоминание. Влажные руки. Холодная белая кожа, измазанная в чём-то. Обито не хочет вспоминать в чём. Её липкие от грязи волосы сползли на глаза, и он, всего лишь пытаясь их убрать, случайно испачкал её безжизненное лицо. — Не знаю, куда ты хочешь, я не пойду… Какаши приблизился, но он, кажется, даже не слышал его. Только чужая неслабая чакра, появившаяся поблизости, наконец-то стала для него сигналом к бегству. Обито не нужны лишние проблемы, никто из шиноби не должен их увидеть, но ноги отяжелели, будто потеряв все силы. С каждым выдохом дышать становилось тяжелее. — Тоби? — Пронеслось прямо у уха, и тогда он оторвал стопы от земли, постепенно ускоряясь, держа Какаши за руку. *** — Что нам нужно? — Возьми в углу ведро, и там, в шкафу, должны лежать лески и крючки. — А наживка, или что-то такое? — Накопаешь червей. — Фу, они противные и склизкие, я даже держать в руке их не стану, — Тоби скривился, но мельком взглянув на него, через некоторое время все-таки добавил: — Окей, ладно, где лопата? Ответа не последовало. Какаши просто потряс банкой, наполненной всякими личинками, и Тоби, фыркнув, просто вышел за дверь. Дождь прошёл, тучи постепенно расходились, и Тоби, подняв голову наверх, увидел яркие лучи солнца, пытающиеся пробиться сквозь облака В доме Хатаке больше не мог находиться. Не сегодня, не в эту секунду. С самого утра у него появилось желание прогуляться на свежем воздухе. Он оделся, обулся, взял трость и ходил по тропинкам, думая о своем. Сам того не ожидая, он снова пришел на кладбище. Подошёл Тоби. И они уже оказались здесь, подготавливали инвентарь для рыбалки, словно старые приятели, собравшиеся вместе порыбачить. Какаши просто сдался ему, разрешая делать все, что тот захочет. Он пытался настроить себя на то, что книга закончится, и дело будет сделано, больше от него ничего не требовалось. — Куда нам идти? — Здесь неподалеку речка, там я обычно сижу. Он, честно признавшись в этом Тоби заранее, плохо помнил дорогу, раньше доверяя навигацию кому-то другому. Под подошвой сандалий хрустели мелкие камушки, в воздухе все ещё витал запах дождя, а в руках гремело железное ведро. Какаши невольно прислушался к чириканью птиц, кружащих над ними, вот только чужой голос неожиданно прервал эту идиллию. — Как это вообще? Ты ведь видел раньше, как жить вот так после этого? Это был, наверное, один из самых бестактных вопросов в его жизни. Он бы закатил глаза, но смог только промычать, не желая отвечать. Вот только мыслительный процес невольно запустил в голове формирование ответа. — Да никак, — сперва ответил он, помедлив. — Словно вокруг темнота, и как ни пытайся открыть глаза, она не исчезает. А жить придется. Придется привыкнуть, адаптироваться, искать другие варианты… — Звучит не так уж и плохо. — …попусту тратить время впустую, теряться во времени и пространстве, не справляться с базовыми вещами. Бояться каждого шага вперёд. Целый мир — ловушка, я могу лишь полагаться на свои руки, слух и обоняние, но этого недостаточно. Я остался один. — Но я здесь. Ты можешь положиться на меня, — Обито быстро сообразил, и переложив ведро в другую руку, взялся свободной за Какаши, — Хочешь, я буду твоими глазами? Тебе нужно всего лишь слушать, просто представляй это в голове, а я буду вести, куда скажешь. — Что? Подожди, не иди так быстро… — Тут широкая тропинка, по бокам высокие зелёные деревья, я даже вижу птичье гнездо на одном. У обочины растут простенькие жёлтые цветы, слегка похожие на ромашки, здесь они повсюду. Так спокойно, совсем никого… А, кажется, вдали есть развилка! Слушая его словесный поток, Какаши невольно улыбнулся, но тут же попытался скрыть это. Обито в тот момент лишь жалел о том, что не мог активировать шаринган, чтобы запечатлеть это. — Да, я понял где мы, здесь ещё табличка стоит с левой стороны. Нам нужно повернуть направо, там будет спуск к реке. Тоби так понравилась своя же затея, что он проболтал весь путь до того места, и Какаши был просто вынужден слушать его. — Здесь так красиво, — вымолвил он восторженно и замолчал на несколько секунд, видимо оценивая природу, добавил: — Правда, ты помнишь этот вид? Настолько тихо, что я слышу стрекот кузнечиков. О, там над водой столько стрекоз! — Да, я помню, — воспоминания как по щелчку пальцев ожили в его голове. Тонкая леска, большая рыба, наставляющий голос отца и его большие руки, помогающие держать удочку правильно. — Мы рыбачили здесь с отцом. Именно он научил меня этому, ещё в детстве. — Твой отец любил рыбачить? — Да, бывало, он уходил с товарищами, засиживаясь тут долгими вечерами. Однажды я прождал его до самой ночи и потребовал взять меня в следующий раз. Отец быстро согласился и ушел спать, а наутро не помнил об этом, но я все равно добился своего. Тоби слушал, закрепляя на крючке наживку, отпуская бесполезную улыбку, хотя внутри отчего-то зудело неприятное чувство, царапающее его изнутри. Стал бы Какаши делиться всеми этими историями с Обито. Рассказывать о прошлом, об отце? Все, что он помнил это побои, насмешки и наблюдение за ним из-за спины. Они никогда не были близки, на равных, может, только в последние минуты перед катастрофой. — Готово. Ты ведь покажешь мне, как это делать? — Возьми удочку, так, теперь подними ее выше, — они стояли достаточно близко друг к другу, чтобы Обито смог разглядеть шрам на его глазах более детально, — вот, и разверни катушку. Сейчас ты должен резко забросить, отпустив леску в нужный момент, понял? — Да-да, — ответил он и, нисколько не сомневаясь, сделал все по инструкции. Вот только из-за неопытности и неправильного угла заброса, леска запуталась, и он закинул намного ближе, чем хотел. — Блин. — Эй, что там? — Да, пойдёт, что теперь? — Ждать, следить за рыбой. Как начнет клевать, скажешь мне. — И через сколько это примерно? — Не торопись, мы можем прождать тут и полчаса. — Сколько?! В конце концов удочка оказалась в руках Какаши, Тоби сдался ещё на пятой минуте, умирая от скуки, все-таки это занятие было не для него. Он отошёл назад, и ему показалось, что рассматривание улиток гораздо интереснее, как вдруг заговорил Хатаке. — На самом деле, я бы не справился без чужой помощи, — он всё это время продолжал прокручивать тот вопрос, который Тоби задал ему ещё в начале прогулки. Сказав это, к его горлу будто подкатил ком, он не знал, как продолжить. Не понимал, нужно ли вообще продолжать говорить об этом, но в то же время чувствовал, как оно требует выхода. Какаши знал, что его слушают, но привычная замкнутость мешала сделать то, чего он правда хотел. Он уже показал себя изнутри, ещё тогда, в первый день. Некуда бежать. Ему нужен был кто-то, кто просто будет рядом. — Да, — он сделал глубокий вдох и выдох, — она помогала мне поначалу, и думаю, без её помощи я бы совсем потерялся. Это, — кивнул он в сторону трости, лежавшей рядом, — её подарок. — Она была рядом, когда это случилось с тобой, да? — Вопрос звучал странно, Тоби будто случайно высказал мысль вслух, но вскоре задал другой: — Как это случилось? — Ты имеешь в виду, как я потерял зрение? — Да. Тоби стоял сзади, не осмеливаясь встать рядом. — На миссии, ничего необычного. Напал враг, я не успел увернуться. — И всё? — А что ты хочешь услышать? Фиолетовое кольцо на правой руке блестело и переливалось на солнце каждый раз, когда он теребил его. — Эта миссия наверняка была очень тяжёлой, тебе попался сильный враг? — Не настолько сильный, сколько хитрый и жестокий, каким и должен быть ниндзя из вражеских стран. Я бы победил его, если бы не… — Что? — Какаши замолчал, но Обито хотел дойти до сути. — Что там случилось? Это воспоминание всегда вызывало в нем мурашки. Былой страх будто бы поселился на подсознательном уровне. Он хорошо помнил секунду до того, как случился бесповоротный инцидент, помнил истошный крик, бесконтрольную боль, хуже всякого ожога. Но он хорошо помнил испуганное лицо, его дрожащие руки, держащие кунай, попытку храбрости и секунду глупости. Помнил его беспокойный голос, уверяющий, что он ещё вернётся. Его теплые руки, которые он чувствовал в последний раз. Дальше все как в тумане. — Ну он… Ему угрожала опасность, я просто подставился вместо него, — вдруг он почувствовал зуд в районе шрама и слегка прикоснулся к нему. — Ты пожертвовал собой? — тихим голосом сказал Тоби. — Возможно, мне не нужно было делать это, — пробормотал Какаши под нос, прикрывая лицо рукой, — может, мы бы спаслись, если бы я не сделал этого. — Ты поступил как настоящий друг, — восхищённым голосом пробормотал он. — Но это ничего не изменило. — Удочка чуть не затрещала под его руками, — Какой толк от того, что я сделал, если он все равно умер. Внезапная вспышка злости прошла быстро. Закусив губу, он провел рукой по лицу, стряхивая остатки эмоций. — Ты жалеешь? Утекло уже достаточно времени, чтобы отпустить прошлое. Он не должен держаться за эти «если». Ничего не изменить, им уже ничем не помочь. Но одно дело — понимать, другое — принять, и это совсем не так просто, как он думал. Неприятные вопросы продолжали заставлять его слегка вздрагивать, как от удара током, и Какаши, только услышав его, сразу подумал об ответе, вот только долго колебался, прежде чем сказать вслух. — Единственное, о чем я жалею, это о том, что я не смог увидеть их лица в последний раз, — его размеренный голос отчеканил каждое слово, словно заученное. Обито показалось, что его сердце остановилось, но через секунду заработало с удвоенной силой. Удивлённое выражение лица быстро сменилось острой печалью в глазах. Тоска сжала его внутренности так, что он не мог вдохнуть полной грудью. Именно в тот момент, когда он собирался что-то сказать, удочка в руках Какаши сильно дернулась в сторону реки сначала один раз, что он сам наклонился вперёд от неожиданности, потом второй. Тот самый момент настал, рыба ухватилась за крючок и уже начинала уплывать. Он потянул леску изо всех сил, но её вес оказался намного больше, чем он предполагал. Тоби подошёл ближе, поднимая удочку вместе с ним, и на берег с трудом вылезла крупных размеров рыба. От усталости они одновременно осели на траву: Какаши пытался отдышаться, а Тоби с круглыми глазами разглядывал их улов. — Что там? Что за рыба? — Я не знаю, она здоровая, серая, чешуйчатая… Рыба билась о землю, прыгая в разные стороны. Она хлопала ртом, будто задыхаясь, жабры лихородочно поднимались и опускались, а несчастные круглые глаза, не смыкаясь, пристально смотрели на Обито. С каждой секундой её движения становились медленнее. — Никогда не ловил таких больших, — сказал Какаши после того, как измерил её руками. — Думаю, на сегодня всё… — Может, отпустим её? — задумчиво произнес Обито, не решившись до конца. — Почему? — Не знаю… Просто, она будто смотрит на меня так... Я не знаю, может, и не надо, но она... Живая? Рыба, словно на последнем издыхании, уже не двигалась, но не смыкала с него глаз. — Ладно, если что мы можем и поймать других, пусть эта живёт дальше. Какаши взял её двумя руками и бросил в воду. Рыба, снова почувствовав воду, мгновенно оживилась и на его глазах уплыла вглубь. Когда ее не стало видно, он отвёл взгляд и прикрыл веки, задумываясь о своем. Хатаке же вслушивался в тихий свист похолодавшего ветра, и в его голове проносились самые разные мысли, но одна из них звучала громче остальных. «Когда книга будет дописана, мы все равно разойдемся»